Яркий свет

      Когда патруль остался позади, Одри с громким, сдавленным вздохом облегчения откинулась на спинку сиденья. Напряжение последних минут начало медленно отступать, сменяясь леденящей усталостью.              — Пронесло, — выдохнула она, закрывая глаза.              В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора. Леви сжал руль так, что кости побелели. Его мозг, вышколенный годами подозрений и предательств, яростно анализировал каждую секунду произошедшего. «Врёт. Врёт так же легко, как дышит. Эта «беспомощность» — искусная маска, прикрывающая стальную пружину. Но эта бледность... Дрожь в пальцах, когда она пыталась отстегнуть ремень... Это не наиграно. Она действительно на грани. В чём же твоя тайна, принцесса? И почему чёрт побери, мне всё равно, что ты лжёшь, лишь бы этот проклятый, просящий о пощаде трепет в твоём голосе оказался фальшивкой?»              — Мисс Шень, — его голос прозвучал как выстрел в тишине. — Неужели обязательно было пачкать брюки и, упаси бог, сидение моего автомобиля?              Одри медленно повернула к нему голову, с трудом фокусируя взгляд.              — Чтобы он быстрее отпустил. И это обычная вода. Она высохнет. К тому же, это вы начали, мистер Аккерман, со своей блестящей выдумкой о «жене». Мне оставалось лишь подыграть. — Она сглотнула, чувствуя, как подкатывает новая волна тошноты. — Но то, что я действительно плохо себя чувствую... это не игра.              — По вам не скажешь, — парировал он, и в его интонации проскользнула едва уловимая насмешка. — Ваш спектакль был достоин столичной сцены.              — Принимаю комплимент. Хотя я бы предпочла обойтись без таких экстремальных методов убеждения.              — Я надеюсь, что оставшийся путь мы преодолеем без подобных инцидентов? — в его вопросе прозвучала не просьба, а приказ.              — Я тоже на это надеюсь, — прошептала Одри, снова закрывая глаза и погружаясь в спасительную дрёму.              Когда они наконец доехали, она с трудом открыла глаза. Попытка отстегнуть ремень безопасности вызвала новый приступ тошноты.              — Дойти до дома сами сможете? — его вопрос был лишён всякого сочувствия.              В ответ она лишь бессильно покачала головой.              — Тц… Пойдёмте.              На этот раз Одри не стала ждать, пока Леви осмотрит периметр. Она, как подкошенная, поплелась к входной двери. Мужчине ничего не оставалось, как молча последовать за ней, крепко обхватив её за талию.              Зайдя в её комнату, он проводил её до ванной. Одри, держась за косяк, повернулась к нему.              — Что? Вам ещё спинку потереть?              — Нет. Не хочу вас утруждать. Только попрошу... халат принести. Лежит на кровати.              — Ваше счастье, мисс Шень, что вы в таком состоянии. Иначе...              — Иначе что, мистер Аккерман? — Одри подняла на него взгляд, и он увидел в её глазах не только физическую боль, но и вызов. — Задушили бы меня? Думаю, многие были бы только рады. — Горькая улыбка тронула её пересохшие губы.              Он сделал шаг вперёд, и его глаза сверкнули опасным блеском.              — Думаете, я не способен на это?              — Только сделайте это... элегантно и побыстрее, — в её голосе вдруг прозвучала неподдельная усталость, а на глазах выступили предательские слёзы. Она опустилась на край ванны. — Чтобы хоть эти муки закончились.              — Тц.. Как же мастерски вы умеете переводить стрелки, — он покачал головой, и его взгляд стал на мгновение невыносимо сложным.              Едва он вышел, Одри с грохотом повернула ключ в замке и, прислонившись лбом к прохладной поверхности, просто стояла, покачиваясь от слабости. Мысли плыли, вязкие и медленные. Не было места ни стыду, ни унижению — только всепоглощающая, тотальная усталость.              Когда она вышла, завернутая в банное полотенце, то обнаружила Леви, неподвижно стоящего у двери со своим халатом в руках.              — Закончили? Тогда спать. Феликс оставил инструкции и лекарство для укола.              Он снова обхватил её за талию, и на этот раз Одри почти не чувствовала его руку. Она позволила ему вести себя, как сомнамбулу. Он уложил её на матрас, накрыл одеялом.              — Спасибо, — прошептала она, поворачиваясь на бок. — Никаких уколов... Просто сон.              — Тогда спите.              — Оставьте свет... — её голос был уже почти неразличим. — И... отдохните сами. Выглядите не лучше меня.              — С вами отдохнёшь, — он пробормотал это себе под нос и вышел, притворив дверь.              Леви раздражённо расстегнул воротник рубашки и рухнул на диван в коридоре. Его разум, отточенный как бритва, беспристрастно выкладывал факты. «Они разведчики. Хорошо подготовленные. Их «работа» — прикрытие. Но для чего?» Его долг был ясен — доложить о подозрениях. Но что-то цеплялось изнутри, не давая сделать этот логичный шаг. Одри действительно представляла из себя загадку. Для человека, за которым упорно следовал фанат — она была слишком спокойна. К тому же в экстренных ситуациях девушка действовала быстро и сосредоточенно. К примеру, на днях во время репетиции концерта и настройки декораций, сверху сорвался огромный прожектор. Он летел прямо на танцора из их команды. Ближе всех к нему находилась Одри, которая начала действовать, как только он оторвался балки. Девушка тут же отбросила парня в сторону, и сама успела отскочить за секунду до падения. Причем отскочила так ловко, словно всю жизнь от чего-то (или кого-то) уворачивалась. Сами же участники группы, выглядели при этом удивленными, но не шокированными. Они тут же сами помогли им обработать ссадины от разбившегося стекла. А Крис с Чанбином в итоге сами полезли настраивать и перепроверять все прожекторы и балки. Но несмотря на всю их подозрительность, Леви никак не мог поймать их на развед.деятельности. Они постоянно были на виду. Ничего не вынюхивали.       Его мысли прервал тихий, но отчаянный стон из-за двери. Леви мгновенно замер. Стон повторился — протяжный, полный немого ужаса. Он был в её комнате за секунду.              Одри металась на постели в плену кошмара. Лицо было искажено гримасой страдания.              — Одри, проснитесь! — он сел на край кровати, тряся её за плечо.              — Нет... нет... Леви...              — Одри! — он крикнул громче, хватая её за плечи и сильно встряхивая.              Реакция была мгновенной и смертоносной. Её глаза открылись, но в них не было осознанности — лишь чистейший животный инстинкт. Она резко схватила его за запястье, провернулась с нечеловеческой ловкостью, повалила его на себя и приставила лезвие ножа к его горлу. В следующее мгновение она оказалась сверху, прижимая его к матрасу. Её тело, только что расслабленное и бессильное, стало тетивой, натянутой до предела.              Но Леви не растерялся. Его тело среагировало быстрее мысли. Он блокировал её руку с ножом, болезненно выкручивая кисть, и перекатился, снова оказавшись сверху, прижимая её к кровати всей массой своего тела. Её рука с ножом была зажата над головой, а его свободная ладонь легла на её горло — не сжимая, но всей тяжестью своей потенциальной силы, горячей и неумолимой.              Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Он чувствовал её прерывистое, горячее дыхание на своей коже, слышал бешеный стук её сердца, отдававшийся в его собственной груди. Она, в свою очередь, ощущала каждый напряженный мускул его тела, подавляющую силу, что обездвижила её, и тепло, исходящее от него.              Они тяжело дышали, грудь вздымалась в унисон. В воздухе висело непроизнесённое обвинение. В её синих глазах, уже очищенных от сна, не было и тени страха. Был лишь холодный вызов и... молчаливое признание. Признание в том, что её движение было не случайным спазмом, а отработанным приемом. Признание в том, что она не та, за кого себя выдаёт. И признание в том, что она принимает его вызов.              — Что... вы... делаете? — выдохнула она, с трудом выговаривая слова.              Его взгляд, пронзительный и беспощадный, впивался в неё. Его пальцы на её горле не сжались, но их вес стал ощутимей.              — Это мой вопрос, — его голос был низким, без эмоций, и оттого ещё более опасным. Он наклонился чуть ближе. — Кто вы? И что вам на самом деле нужно в Элдии, мисс Шень? Вы и ваш... слаженный, слишком профессиональный «детский сад»?