Грязные танцы

      Воздух за дверями ресторана был тёплым и влажным — с запахом моря и жасмина, что рос где-то вдоль дорожек курортного комплекса. Гермиона остановилась на мгновение у каменной лестницы, вдохнула глубже, стараясь стряхнуть с себя всё — блеск столов, хруст бокалов, ровный, раздражающе спокойный голос Малфоя, его вежливые фразы, за которыми пряталось что-то… непонятное.       Она собиралась просто дойти до номера. Принять душ, почитать пару страниц книги и лечь спать. Всё, что угодно, лишь бы не думать. Но стоило ей сделать несколько шагов, как из-за угла донёсся звонкий смех Джинни — её смех, который невозможно было спутать ни с чьим другим. Через мгновение подруга вынырнула из тени вместе с Блейзом. Он держал её за руку, и в этом простом движении было больше, чем в любых словах.       — Гермиона! — окликнула Джинни. — Вот ты где! Мы как раз тебя ищем. — Ищут? — с иронией подумала она, — скорее, случайно наткнулись.       — Мы идём в клуб, — объяснил Блейз, чуть приподняв бровь. — У нас уже бронь. Пойдём с нами.       — Я... — Гермиона уже раскрыла рот, чтобы отказаться, но в этот момент за её спиной послышались шаги. Она даже не обернулась — просто почувствовала.              Малфой.       Он шёл спокойно, чуть замедлившись, будто сам не ожидал столкнуться с ней снова. В руке — бокал воды, на лице — вежливое безразличие, в глазах — то самое выражение, которое всегда ставило её в тупик.       — Малфой, ты как раз вовремя, — ухмыльнулся Забини. — Идём в «Сирену». Джинни не даёт мне отмазаться, а втроём — скучно. Так что ты с нами.       — И Гермиона тоже, — добавила Джинни, улыбаясь с тем самым невинным видом, от которого хотелось либо смеяться, либо кричать.       — Прелестно, — тихо сказал Драко, и от его тона по спине Гермионы пробежали мурашки. — Весёлая компания. — Она повернулась к подруге, сжимая ремешок сумочки.       — Джинни, я правда устала. У нас завтра утренняя репетиция, и...       — Гермиона, ну пожалуйста, — Джинни сделала шаг ближе, глаза блестели — умоляюще, по-доброму, искренне. — Просто на часик. Мы с Блейзом не хотим быть одни в такой толпе. К тому же тебе не помешает хоть немного развеяться, ты в последнее время сама не своя. — Развеяться, — повторила про себя Гермиона, глядя в эти сияющие глаза. Легко сказать. Но как отказать ей — этой огненной, счастливой Джинни, в которой всё дышало жизнью?              А Малфой стоял рядом, молчал, но, кажется, знал: Гермиона всё равно сдастся.       — Один час, — сдалась она. — И только потому, что потом вы оставите меня в покое.       — Обещаем! — в унисон ответили Джинни и Блейз. — Драко едва заметно усмехнулся.       — Какое счастье, что я не обещаю ничего, — бросил он тихо, но достаточно, чтобы она услышала. Гермиона промолчала. Если бы она сейчас посмотрела на него — прямо, открыто, — возможно, передумала бы. Но она только поправила ремешок на плече и пошла вперёд.       Джинни болтала о музыке, Блейз шутил, а Гермиона шла рядом, чувствуя, как внутри нарастает странное беспокойство. Замкнутое пространство, громкая музыка, алкоголь, жара, движение... Это не место для здравомыслия. А Малфой — не тот человек, рядом с которым стоит терять контроль. И всё же — она шла. Слышала, как позади её шагов звучат его — уверенные, размеренные, и будто чуть ближе, чем нужно. Вдали уже мигала неоновая вывеска: «SIRENA — magic & rhythm». Оттуда вырывалась музыка, смех, запах пряных напитков и дыма.       — Ну что, — повернулась Джинни, сияя. — Готовы к ночи чудес?       Гермиона тихо усмехнулась.       Готова ли она к этой ночи — вот вопрос.       Музыка ударила в грудь, как волна. Едва они переступили порог клуба, Гермиона ощутила, как её тело словно подстроилось под ритм — басы пробирали до костей, свет вспыхивал и гас, отбрасывая на лица прохожих мягкие всполохи пурпура и синего. Воздух был густой, пропитанный ароматом пряных духов, алкоголя и чего-то неопределимо волшебного — словно само пространство было наполнено лёгким заклинанием забвения. Здесь никто не думал о проблемах, о прошлом, о войне, которой не существовало в их мире — всё растворялось в звуке, в движении, в жаре.              Блейз, как всегда, чувствовал себя в своей стихии. Он уверенно повёл Джинни вглубь танцпола, и вскоре они растворились в ритме, словно это был их личный язык. Её рыжие волосы вспыхивали под светом прожекторов, его тёмная рубашка почти сливалась с тенью. Они двигались так естественно, будто делали это всю жизнь.       — Похоже, у них вечер удался, — язвительно заметил Малфой, усаживаясь на высокий барный стул рядом с Гермионой.       — Это мягко сказано, — усмехнулась она, глядя на парочку. — Кажется, ещё немного — и от них начнёт исходить пар. — Он тихо фыркнул.       — Знаешь, я бы не удивился, если бы Забини прямо здесь сделал ей предложение. Или что-нибудь… менее романтичное. — Гермиона засмеялась — искренне, от души, впервые за весь вечер. Смех вырвался неожиданно, чисто, и она даже не сразу поняла, что Малфой смотрит на неё. Смотрит — не как обычно, не с усмешкой, не с вызовом. А будто видит впервые. В этот момент она почувствовала странное беспокойство, почти щекочущее изнутри. Что-то изменилось. Пространство между ними стало чуть теплее, чем следовало. Она отвернулась, делая вид, что наблюдает за Джинни и Блейзом.       — Неужели тебе никогда не хотелось вот так… — она махнула рукой в сторону танцующих, — просто отключиться, не думать ни о чём, позволить телу двигаться само? —Малфой прищурился, наклоняясь ближе:       — Ты правда представляешь меня танцующим вот так?       — А почему нет? — парировала она, чувствуя, как губы предательски дрогнули в улыбке. — У тебя наверняка неплохое чувство ритма, не только для па-са-до-бля — протянула она по слогам, будто пробуя это слово на вкус.       — Осторожнее, Грейнджер. Ты начинаешь звучать так, будто вызываешь меня на поединок. — Она собралась что-то ответить, но не успела. Кто-то схватил её за руку — резко, но без грубости. Джинни, смеющаяся и раскрасневшаяся, уже тянула её за собой в самую гущу танцующей толпы.       — Герми! Хватит сидеть, пошли, это же клуб, а не библиотека!       — Джинни, я не... — начала она, но вторая рука — сильная, горячая — сжала её предплечье. Малфой.       — Похоже, отступления не будет, — усмехнулся он, позволив Блейзу утянуть себя следом.       И вот они — посреди танцпола, окружённые телами, светом, звуком. Ритм обволакивал, не давая отдышаться. Двигаться было почти невозможно — слишком тесно, слишком близко. Гермиона пыталась держаться на расстоянии, но это было бесполезно. Каждый толчок, каждый поворот — и они сталкивались. Его ладонь — на её талии, её пальцы — на его плече. Всё случайно, но от каждого прикосновения тело отзывалось искрой, будто под кожей шёл ток. Малфой танцевал сдержанно, с этой своей врождённой аристократичностью, но в его взгляде мелькала насмешка. Они танцевали словно мерялись дыханием, взглядом, импульсом. Не шаги, а удары пульса. Не движения, а вызов. Каждый поворот — игра на грани, каждый случайный контакт — напоминание о том, что между ними слишком много недосказанного. Где-то рядом Джинни и Блейз уже смеялись, кружась, но Гермиона почти не слышала их. Мир сузился до одного ритма, до одного взгляда, до одного дыхания. Малфой что-то сказал — слова утонули в музыке, но она уловила его усмешку, этот блеск в глазах, от которого хотелось то ли ударить, то ли...       — Гермиона! — крикнула Джинни, перекрывая шум, — Вы великолепны! Жду не дождусь увидеть вас на сцене! — Она засмеялась, оборачиваясь — и случайно их лица с Малфоем оказались слишком близко. Её дыхание коснулось его губ. Он замер, словно время застыло. Но потом — просто улыбнулся уголками рта. Той самой улыбкой, которая могла обжечь сильнее любого жалящего.       Музыка сменилась. Басы стали мягче, но глубже — будто кто-то под сердцем Гермионы отбивал ритм изнутри. Свет в клубе приглушили, остались лишь узкие полосы неонового сияния, скользящие по лицам и телам, выхватывая из темноты отдельные черты, дыхание, глаза. Она чувствовала, как Драко стоит рядом — всё ещё слишком близко. Его дыхание касалось её щеки, а в груди что-то сжалось, как будто все её нервы натянулись до предела. Её рука всё ещё лежала у него на плече. Он не отстранялся.       — Знаешь, Грейнджер, — тихо сказал он, наклоняясь ближе, — ты чертовски плохо притворяешься, будто тебе не нравится то, что происходит. — Она усмехнулась, стараясь, чтобы голос звучал ровно:       — Не льсти себе, Малфой. Я просто неплохо двигаюсь.       — Неплохо? — его усмешка была почти неуловима. — Это слишком скромно. — И тогда он сделал шаг вперёд. Тесно. Так тесно, что Гермиона почувствовала — не просто увидела, а почувствовала — как его сердце бьётся почти в такт с её. Она могла бы отступить. Могла бы — если бы захотела. Но почему-то не смогла. Всё было неправильно. Она знала это, понимала — разум кричал, требовал отступить, напомнить, кто он такой, что между ними целые годы презрения, война, кровь, обиды. Но тело не слушалось.

Музыка вела их — не они её.

      Он двигался плавно, чуть подавшись вперёд, словно не давал ей шанса уйти, а она, не выдерживая, зеркально повторяла его шаги. Их пальцы случайно соприкоснулись. Случайно. Но это «случайно» будто подожгло воздух вокруг. Гермиона сглотнула.       — Ты… ты специально это делаешь, — выдохнула она, даже не заметив, как её голос стал тише.       — Что именно? — спросил он почти невинно, но в глазах было пламя.       — Провоцируешь меня.       — У меня дежавю или ты уже это говорила? — его рука чуть сильнее сжала её талию.— Ей хотелось ответить колко. Хотелось поставить его на место, напомнить, что она не из тех, кто теряет голову из-за пары красивых глаз и уверенных движений. Но язык будто отказался повиноваться. И тогда она сделала то, чего не ожидала сама от себя — чуть приподнялась на носки, приблизившись к его лицу. На мгновение — всего лишь мгновение — между ними не осталось ни воздуха, ни света, ни пространства. Только тепло. И дрожь. Он не поцеловал её. Не сказал ничего. Просто смотрел — долго, пристально, будто пытался прочитать, что у неё в голове.       — Неужели тебе и правда настолько тяжело просто танцевать? — наконец тихо сказал он, почти шепотом, но голос был низкий, с хрипотцой, от которой мурашки побежали по коже.       — Когда ты рядом — да, — вырвалось у неё. — И она тут же пожалела об этом. Малфой приподнял бровь.       — Это я должен воспринять как комплимент?       — Воспринимай, как хочешь, — отрезала Гермиона, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Но ты — невыносим.       — Я привык.       Музыка взорвалась новой волной. Гермиона отступила на шаг, решительно разрывая их маленький пузырь из напряжения и электричества, но Драко не двинулся. Он просто наблюдал, как она отворачивается, как выпрямляет спину и делает вид, что ничего не произошло. А внутри неё всё горело. Смешалось раздражение, растерянность, что-то тёплое и опасное, от чего хотелось одновременно смеяться и кричать. Он снова подошёл ближе, но уже без вызова — просто рядом, как будто они действительно просто танцуют. И вдруг она поняла: им даже не нужно говорить. Всё уже сказано их взглядами, дыханием, тем, как невзначай скользят пальцы, не решаясь задержаться. Она не знала, сколько времени прошло — пять минут или час. Когда музыка стихла, Гермиона наконец заметила, что Джинни с Блейзом уже у стойки бара, обнимаются, смеются. А вокруг — новые лица, новые ритмы.       — Думаю, пора возвращаться, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Малфой кивнул, но взгляд не отвёл.       — Конечно. Но знаешь… — он чуть наклонил голову. — Кажется, ты начинаешь понимать, что такое настоящий танец.       — И что же это, по-твоему? — спросила она, поднимая подбородок.       — Это когда перестаёшь притворяться, что контролируешь ситуацию. — Он повернулся и пошёл к выходу.       А Гермиона стояла, чувствуя, как дрожат пальцы и пульс всё ещё бьётся в висках. Контролировать ситуацию... Она глубоко вдохнула, заставляя себя не улыбаться. Но в груди всё ещё теплился тот самый огонь, который разжёг Малфой. И теперь, как бы она ни пыталась его погасить — он не собирался угасать.