Весь мир считает, что мы встречаемся

Тихо (2) Фэн Бинь едва успел поставить на стол несколько больших пакетов с соевым молоком и ютяо, как в спортзал вошли ещё двое. В руках у них были огромные коробки с доставкой. По одежде было видно, что они работники из какой-то закусочной. Один смуглый мужчина средних лет с сильным южным акцентом сказал: — Учитель, баоцзы, маньтоу и жареные лепёшки — всё здесь. Расплатившись, Фэн Бинь попросил всех, кто ещё не ел, идти за завтраком. И Тяньшу повернулся к Су Цзяню и спросил: — Что ты хочешь? Я возьму заодно и тебе. Су Цзянь отмахнулся: — Не надо. Я сегодня рано встал и уже позавтракал. Тогда И Тяньшу пошёл один и взял два баоцзы, одну лепёшку, одну палочку ютяо и стакан соевого молока. Вчера он толком не поужинал, и с утра голод стал таким сильным, что даже слегка мутило. Обычно такие ютяо, едва вынутые из масла, тут же кладут в пластиковые пакеты, и они быстро становятся мягкими и вязкими. Но на этот раз, то ли И Тяньшу повезло с выбором, то ли в закусочной после жарки не задержали и быстро доставили — корочка у ютяо неожиданно оказалась хрустящей. И Тяньшу был в хорошем настроении. Откусив кусочек, он услышал тихий хруст. Он уже хотел сказать Су Цзяню, что ютяо на удивление остался хрустящим, но, обернувшись, заметил, что тот не отрываясь, смотрит на палочку у него в руке. И Тяньшу улыбнулся. — Он хрустящий. — Я слышал, — откликнулся Су Цзянь. Он только что съел большую миску лапши с говядиной и совсем не был голоден. Но часто с людьми так бывает: стоит увидеть, как кто-то ест с аппетитом, и самому тоже хочется откусить пару кусочков. И Тяньшу счёл выражение лица Су Цзяня забавным, поэтому он разломил палочку и протянул Су Цзяню нетронутую часть ютяо: — Хочешь попробовать? Су Цзянь охотно кивнул, взял ютяо и откусил большой кусок. Прожёвывая, он довольно произнёс: — И правда хрустящий! И Тяньшу самодовольно улыбнулся: — Я же говорил. Сегодняшние сцены были довольно лёгкими, и съёмки шли быстро. Во время перерыва Су Цзянь, глядя на всю эту комнату, забитую тренажёрами, ощутил лёгкий зуд в руках. — Ты обычно занимаешься спортом? — спросил И Тяньшу. — Почти нет. О, для прошлой роли я немного тренировался, но потом забросил. И Тяньшу самодовольно и радостно улыбнулся, протянул руку и немного хвастливо сказал: — Потрогай, тут есть мышцы. Су Цзянь протянул руку и слегка сжал его бицепс: — У тебя почти так же, как у меня. И Тяньшу, не желая уступать, сжал руку Су Цзяня, а тот тут же напрягся. — У тебя мышцы мягкие. Су Цзянь тут же возразил: — Это не мышцы мягкие, а кожа! Вся съёмочная группа «Партии» разразилась смехом. Кто-то крикнул, подзадоривая: — А что, может, брат Су и брат И померяются силами? — Хорошо! — согласился Су Цзянь. Сказав это, он попробовал поднять штангу, сделал четыре подхода и тут же обессилел. Один из сотрудников подбежал и подстраховал его. — Уф, я совсем выбился из сил. Помогите мне опустить штангу. Су Цзянь приподнялся, увидел усмешку И Тяньшу и сразу поспешил оправдаться: — Это не я слабый, это гриф слишком скользкий. Я ведь не использовал магнезию. Сказав это, он заметил ещё один тренажёр, вроде бы, для спины. Он сел и попробовал надавить, но железные блоки позади тренажёра даже не шелохнулись. Тогда он поднял голову и спросил: — Какой вес? — Сто килограммов, — ответил кто-то. И Тяньшу всё так же только улыбался, не говоря ни слова. Су Цзянь, увидев его полуулыбку, тут же вспыхнул, не желая уступать: — Давай, попробуй сам. Посмотрим, сможешь ли ты сдвинуть. Сбросив пиджак и оставшись лишь в белой рубашке, И Тяньшу сел за тренажёр и сразу же надавил. Народ и оглянуться не успел, как железные блоки поднялись на приличную высоту. Затем он несколько раз подряд поднял и опустил блоки. — В костюме железо жмёт! — крикнул кто-то из персонала рядом. На лице Су Цзяня прямо читались зависть и досада. А И Тяньшу, закончив, поднял на него взгляд и с откровенной самодовольной ноткой спросил: — Ну как, получилось? — Нет, я смогу. Мне нужно попробовать ещё раз! — Су Цзянь снова уселся и добавил: — Один раз сдвину и можно считать, что получилось. Всего один! Он глубоко вдохнул, и в следующий миг, собрав все силы, надавил. На его шее вздулись тонкие вены. На этот раз блоки, как он и надеялся, медленно поползли вверх, но продержались недолго и снова опустились. Су Цзянь шумно выдохнул и с лёгким разочарованием сказал: — Эх, не выходит, никак не выходит. — Похоже, брат И сильнее тебя, — поддразнил кто-то. Су Цзянь встал и тяжело вздохнул: — Брат И, ты и красивее меня, и сильнее. Как мне теперь жить? Вокруг снова раздался дружный смех, засмеялся и И Тяньшу: — У тебя ведь нет привычки заниматься спортом, так что уже хорошо, что вообще смог сдвинуть. — Так не пойдёт! — возмущённо сказал Су Цзянь. — С сегодняшнего дня я тоже начну качаться. Когда съёмки закончатся, мы ещё раз померимся силами. — Брат Су, ты держишь своё слово? Мы все свидетели, — подзадорил кто-то из сотрудников. — Держу! Обязательно выполню! — Су Цзянь положил руку на плечо И Тяньшу. — Брат И, я прямо сейчас бросаю тебе вызов. Принимаешь? Губы И Тяньшу изогнулись в улыбке: — Принимаю. А какой будет приз? Просто так я не играю. Су Цзянь немного подумал: — Проигравший угощает победителя десять раз? — Договорились. Тихо (3) На самом деле, съёмки далеко не так увлекательны, как думают зрители. Большую часть времени это довольно тяжёлый и утомительный процесс: бывает, в жару приходится сниматься в шубе, а в зимний холод в футболке и шортах, снова и снова есть одну и ту же миску лапши, повторять одну и ту же реплику, кататься в грязи или ползать в воде. — Был однажды случай, снимал я сцену драки. На мне была шуба из лисьего меха, в зубах зажат нож, и нужно было проплыть под водой через реку. Но река на самом деле была очень мелкая, самое глубокое место едва доходило мне до пояса. И выхода не было, чем дальше шёл, тем ниже приходилось сгибаться. Одежда тянула вниз, а на лице нужно было ещё и держать свирепое выражение. Боже мой, мне в тот момент до смерти хотелось рассмеяться… Когда съёмки «Партии» только начались, Су Цзянь, стремясь помочь И Тяньшу быстрее влиться в съёмочную группу, любил в перерывах рассказывать разные забавные истории из своей жизни. Обычно это вызывало у всей группы громкий смех и оживлённые разговоры. И Тяньшу всегда сидел рядом и внимательно слушал, а в смешных местах уголки его губ едва заметно подрагивали. Позже, когда они постепенно сблизились, И Тяньшу спросил Су Цзяня, почему тот теперь в перерывах почти не рассказывает историй. Су Цзянь тогда только загадочно улыбнулся и отмахнулся парой ничего не значащих слов. Он подумал: «Ну что ещё рассказывать? Если продолжать, то придётся уже вытаскивать истории о тех временах, когда я бегал в детских штанишках с разрезом». Однако, заботиться об И Тяньшу стало для него привычкой. Даже если теперь И Тяньшу уже давно не сидел молча в углу, как в первые дни съёмок, Су Цзянь всё равно любил перевести разговор на него. Может быть, ему просто нравилось видеть беспомощные реакции И Тяньшу, а может, он лишь хотел, чтобы тот сказал хоть пару слов. Как бы то ни было, если Су Цзянь был рядом, И Тяньшу никогда не оставался один. Даже во время недавней сцены в спортзале Су Цзянь с притворной серьёзностью бросил «вызов» лишь для того, чтобы подтолкнуть И Тяньшу к людям. Эффект был очевиден: ощущение отчуждённости, исходившее от И Тяньшу, постепенно растворялось, и порой коллеги даже позволяли себе лёгкие, безобидные шутки в его сторону. Время пролетело быстро, и вот уже прошёл почти месяц с начала съёмок. Однажды, когда они утром вместе ели лапшу, — с тех пор как Су Цзянь и И Тяньшу сблизились, они всегда завтракали вдвоём, — Су Цзянь сидел и молчал, с задумчивым лицом. В какой-то момент он и вовсе замер с палочками в руках. И Тяньшу почувствовал, что что-то не так, и посмотрел на него: — Ты же вчера вечером сам шумел, что хочешь чачжанмён, а сегодня уже не хочешь есть? Но Су Цзянь не ответил на его слова: — Брат И, я хочу спросить у тебя кое-что. — Что? — И Тяньшу даже немного растерялся от его серьёзного выражения лица. — Как у тебя в школе было с физикой? — Нормально вроде… — Тогда смотри, — сказал Су Цзянь, вытаскивая сценарий. — «Ло Шуан вцепилась в окно машины и не отпускала. Машина ехала всё быстрее, и в конце концов она не смогла удержаться. Обессилев, она повалилась навзничь* на землю, и машина проехала по её ногам». Это неправильно… *П.п. Навзничь — на спину. Услышав это, И Тяньшу и сам почувствовал, что тут есть какая-то странность, но не успел додумать, как Су Цзянь уже продолжил: — Какое ещё «повалилась навзничь»? Она же всё время держалась за окно. Если силы внезапно кончились, то по инерции она должна была упасть вперёд, на землю лицом вниз. Тогда машина должна была проехать по её голове, разве не так? — Пожалуй, да… — И Тяньшу задумался. — Если уж падать назад, то это как в перетягивании каната, когда одна сторона тянет в обратную сторону и вдруг отпускает. Тогда можно упасть назад. Но в этой ситуации сила всё время со стороны машины больше, и если она внезапно обессилила, то должна была упасть вперёд. — Я же говорил! Из-за этого я так долго ломал голову, — Су Цзянь покачал головой и улыбнулся. — Похоже, я всё-таки не совсем подвёл своего школьного учителя физики. Потом он снова склонился над лапшой, выражение его лица стало более расслабленным. И Тяньшу тоже улыбнулся: — Тогда процитируй мне этот… как его… закон Ньютона. После короткой паузы Су Цзянь усмехнулся: — Тогда придётся сказать: «Извините!». Услышав это, И Тяньшу рассмеялся. Что же касается исправлений — вряд ли кто-то станет их вносить. Ведь дело не только в том, упала она назад или вперёд. Важно также переедет машина ноги или голову. Более того, именно эта логическая цепочка рассуждений имеет решающее значение для всего дела, и стоит только потянуть за одну ниточку, как вся конструкция распадётся. Если посмотреть с другой стороны, то в сериале влияние актёра имеет самое наименьшее значение. Су Цзянь с трудом прожевал большой кусок лапши, поднял голову и сказал: — В самом деле… эх, у меня плохое предчувствие. Похоже, это из тех историй, что начинаются многообещающе, а заканчиваются слабо. На самом деле они оба чувствовали: в сценарии в последнее время произошло слишком много изменений. Многие дела сценаристы переписали заново, и в них совершенно не было логики, да и вообще создавалось впечатление, что всё сделано чересчур примитивно. Однако оба молчаливо решили этого не обсуждать. И Тяньшу помолчал немного, а затем улыбнулся: — Раз уж мы здесь, остаётся только спокойно принять всё как есть. Главное сыграть как можно лучше свою роль. — Тоже верно, — вздохнул Су Цзянь и снова отправил в рот большую порцию лапши.