Весь мир считает, что мы встречаемся

Он и сам не знал, почему (4) В это время гримёр рисовал на лице И Тяньшу раны, Су Цзянь просматривал сценарий, а постановщик боевых сцен объяснял актёру, играющему отца пропавшей девочки, как правильно метнуть табурет. — Су Цзянь, смотри: сначала вот так оттолкни Лу Суя, затем быстро подойди, заломи человеку руки за спину и надень наручники. Всё это должно быть сделано быстро. Су Цзянь попробовал сделать это, и постановщик боевых сцен снова поправил его движение при надевании наручников. Во время второй попытки он наступил в лужу на полу и чуть не изобразил шпагат прямо на месте — вся съёмочная группа, смеясь, кинулась его поднимать. — Всё в порядке, всё в порядке, — Су Цзянь с лёгким смущением поднялся и отряхнул штанины. Как же стыдно! И Тяньшу до этого держал глаза закрытыми, но услышав шум, открыл их и спросил: — Ты в порядке? — Всё нормально, — Су Цзянь откашлялся и, не спеша, по-тихому отошёл подальше от толпы. Он потер левое колено — точно будет синяк. Увидев, что грим И Тяньшу почти готов, Фэн Бинь крикнул: — Перерыв окончен! Всем по местам, готовимся к съёмке! — Режиссёр, может, посмотрите… — сказал И Тяньшу. — Принято, принято! — Су Цзянь, важно вышагивая, подошёл так, будто и не падал только что на глазах у всей команды. — Я здесь! Фэн Бинь повернулся к И Тяньшу и спросил: — Что? И Тяньшу улыбнулся и покачал головой. — Ничего. Когда началась официальная съёмка, Су Цзянь выполнил весь набор движений очень красиво. Постановщик боевых сцен похвалил его, а затем настала очередь снимать сцену, где Цинь Шань приводит Лу Суя к себе домой, чтобы обработать его раны. — Извини, я не ожидал, что родитель окажется настолько эмоционален, — сказал Цинь Шань и вынес из комнаты небольшую аптечку. Цинь Шань на миг замер, а затем улыбнулся. — До больницы отсюда слишком далеко. Давай я сначала продезинфицирую, а ты, как будет время, всё-таки сходи в больницу на осмотр. Лу Суй поблагодарил его. — У тебя дома так много лекарств? — Лу Суй заглянул внутрь и увидел, что в аптечке есть всё необходимое: лекарства и для внутреннего, и для наружного применения, вплоть до средств от ушибов и вывихов. — Работа полицейского — это всегда синяки и ссадины. Не побежишь же каждый раз в больницу — это слишком хлопотно, и к тому же начальство ещё не факт, что компенсирует расходы, — небрежно ответил Цинь Шань. Лу Суй слегка нахмурился: — Тогда почему ты всё ещё хочешь быть полицейским? Цинь Шань усмехнулся, а его взгляд блеснул лукавством: — Как ни крути, но это всё-таки государственная служба — работу так просто не потеряешь. — И ещё… только ты не смей надо мной смеяться, — сказал он, макая ватную палочку в йод и осторожно нанося его на лицо Лу Суя. — На самом деле, я с детства мечтал стать полицейским. Думал, однажды смогу переловить всех злодеев на свете. Лу Суй, услышав это, действительно рассмеялся, и тут ватная палочка ткнула прямо в рану, отчего он зашипел от боли. Линь Маоэр с самого начала стояла рядом и всё это время не сводила изумлённых глаз: — Эти двое играют уж слишком… блин, двусмысленно! И вы хотите сказать, что это братская дружба? Она почувствовала, как в ней зашевелился дух фудзёси, давно забытый ещё в старшей школе. — Видишь? Это тебе расплата за то, что смеялся надо мной, — насмешливо сказал Цинь Шань и, закончив, слегка подул на лицо Лу Суя. Вот чёрт! Это вообще в сценарии было? Дух фудзёси в ней окончательно пробудился. Поэтому Линь Маоэр молча достала телефон и тут же зафиксировала момент, где двое посмотрели друг на друга и улыбнулись. Он и сам не знал, почему (5) Если уж говорить о Линь Маоэр, то она была актрисой, которая пришла из большой женской айдол-группы, где участниц насчитывалось несколько десятков. Честно говоря, в той айдол-группе она пела не лучше всех и танцевала средне. Но её сильные стороны заключались в красивой внешности и очень располагающем характере, так что по популярности она обходила даже обладательницу первого места в группе. Однако, у таких посредственных по уровню мастерства маленьких звёздочек, раскрученных за счёт трафика, количество безмозглых фанатов и хейтеров было почти одинаковое. К счастью, у неё был ответственный агент, который с большим трудом нашёл для неё роль второстепенного персонажа, близкую её собственному характеру и с небольшим экранным временем. Это была роль одной из полицейских под началом Цинь Шаня. Это был её первый сериал после перехода от айдола к актрисе, поэтому она относилась к делу особенно серьёзно. Даже если сегодня у неё не было сцен, она всё равно пришла наблюдать и учиться. Кто бы мог подумать, что она не только увидит тончайшую, великолепную актёрскую игру, но ещё и получит «сахар» прямо в живую? «Неужели это небеса вознаградили её за усердие?» — подумала она. *П.п. Сахар — романтические слеш-моменты, которые фанаты воспринимают как «угощение». — Снято! — Фэн Бинь выглядел очень воодушевлённым. — С первого дубля! Перерыв десять минут! На площадке тут же раздались аплодисменты, и особенно усердно хлопала Линь Маоэр. Су Цзянь собирался найти стул и присесть, когда заметил её рядом. — Эй? Маоэр, разве у тебя сегодня нет сцен? Ещё несколько дней назад Су Цзянь успел познакомиться со всеми в съёмочной группе. — Сцен у меня сегодня нет. Но ведь у меня почти нет актёрского опыта, и я не слишком уверена в себе, так что, когда есть время, прихожу понаблюдать и поучиться у старших. Лицо Линь Маоэр светилось восторгом, она подняла оба больших пальца вверх: — Учитель Су и учитель И только что сыграли просто потрясающе! — Спасибо, спасибо, только «учителем» меня не называй, — Су Цзянь слегка смутился от похвалы. — Я так себе, а вот у брата И можно поучиться. У него ведь и внешность настоящего айдола, и актёрское мастерство на уровне. По секрету скажу — я сам уже стал его фанатом. — Эх, опять ты чепуху несёшь? — вздохнул И Тяньшу. Су Цзянь как раз собирался пуститься в пространную речь с цитатами и умными доводами, но тут к ним подошёл Фэн Бинь. Он молча и улыбаясь во весь рот, окинул их обоих взглядом сверху донизу. Затем удовлетворённо кивнул — и от него как будто повеяло лёгким флёром старого извращенца. — Ты что, собираешься нас продать? — с подозрением спросил Су Цзянь. Но Фэн Бинь не ответил. Он лишь улыбнулся и сказал: — Неплохо, очень неплохо. — Спасибо, хотя мы это и так давно знаем, — Су Цзянь всё ещё не терял бдительности. — Кто тебя вообще хвалил? Фэн Бинь, самодовольно улыбаясь, сказал: — Я говорю о своём видении. Разумеется, актёрское мастерство Тяньшу мы все и так видим. — Ха-ха, — Су Цзянь презрительно взглянул на него, а И Тяньшу лишь улыбнулся и промолчал. Затем он снова улыбнулся, делая вид, будто говорит что-то очень глубокомысленное: — Замечали, как только вы двое играете такие эмоциональные сцены… ой, нет-нет, такие сцены, где показывается глубокая братская дружба, у вас всё получается особенно легко и естественно? Он продолжил: — Я заметил, между вами двумя есть особая химия. Если бы не моё исключительное видение… — Ну и что, если у нас и правда хорошая химия? Ты ведь помнишь… — Су Цзянь нарочно сделал паузу и с наглой усмешкой, прямо просящейся на подзатыльник, добавил: — Ведь изначально на роль Лу Суя ты выбрал вовсе не нашего брата И. Как ты это объяснишь? — … — Фэн Бинь на мгновение лишился дара речи, потому что это… было правдой. Увидев, как режиссёр явно поперхнулся от такого укола, Су Цзянь не удержался и расхохотался. Фэн Бинь только и смог, что вытаращить глаза: — Су Цзянь! Я же режиссёр! Кто тебе позволил вот так запросто перечить мне, а? И Тяньшу с беспомощной улыбкой смотрел, как они возятся вокруг дивана. Ему казалось, что у Су Цзяня есть какая-то удивительная магия. Хотя он вроде бы ничего особенного не делал, рядом с ним невольно ощущаешь близость и желание подружиться. Раньше он никогда не сталкивался с таким типом людей, а сейчас… ощущение было вполне приятное. Линь Маоэр стояла в стороне с улыбкой, словно фон, но внутри её сердце уже бурлило, как штормовое море. Одна только фраза Су Цзяня «наш брат И» заставила её сердце биться быстрее. И лишь после нескольких глубоких вдохов ритм постепенно пришёл в норму. Но стоило взгляду случайно скользнуть, как она увидела почти ласково-балующую улыбку И Тяньшу, обращённую к Су Цзяню. И её сердце снова взлетело за сто двадцать. Разве это не классическая пара: открытый, солнечный, живой и озорной × сдержанный, скромный, внимательный и мягкий? Идеальное сочетание! Нет, так дело не пойдёт — если смотреть дальше, как тут вообще играть? В глазах были одни розовые пузыри, и она чувствовала себя одновременно и взволнованной, и отчаянной. В конце концов Линь Маоэр отправила сообщение своему агенту и, выбрав момент, тихо ушла. — Что случилось? Вечером же ещё ночные съёмки, ты больше не будешь смотреть? — спросил агент с недоумением на лице. — Пожалуй, я лучше вернусь в отель и ещё раз повторю реплики. Если останусь, боюсь, даже если смогу увернуться от сердечного приступа, от сахарного диабета уж точно не убегу… — А? — Агент совсем растерялся. — Это какой-то новый фанатский сленг? Он покачал головой — молодых артистов в наши дни всё труднее понять…