Билет в один день

      Офис Пэнси в Министерстве был похож на поле боя после проигранной битвы. Папки с бумагами валялись на полу, на столе стоял остывший чай, а сама она ходила взад-вперед по ковру, протоптав в нем невидимую тропу. Каждый нерв в ее теле был натянут струной, готовая лопнуть. В висках стучало: «Не звонит. Не пишет. Не звонит. Не пишет».              Она схватила со стола очередную сводку от «Ежедневного пророка» и с силой швырнула ее в стену. Бумаги разлетелись веером.              — Чёртов хвастун! — прошипела она в тишину. — Чёртов позёр!              Для всего Министерства, для всех этих идиотов, Блейз Забини уволился, получив баснословное наследство, и укатил на Побережье Амальфи «жить разгульную жизнь», как он сам якобы заявил при увольнении. Но эта картина не сходилась. Ни единого звонка. Ни одного пустякового совиного послания с надутым селфи на фоне моря. Ни одной дурацкой шутки, присланной Тео глубокой ночью.              Она остановилась у окна, сжав кулаки. Лондон за стеклом жил своей жизнью, серой и безразличной.              — Это не похоже на него, — тихо сказала она пустому кабинету. — Ни капли не похоже.                    А потом были слухи. Тихие, ползучие, которые она выудила через свои каналы в «Обществе Полумесяца». Слухи о том, что Блейз где-то здесь, в Лондоне, и влип во что-то очень грязное. Слухи, которые она принесла Драко, и которые он отмел с холодным безразличием.              И сейчас это безразличие взбесило ее сильнее всего. Драко знал. Она была в этом уверена. Он знал, что Блейз не на курорте, а в адской мясорубке, и молчал. Смотрел, как она сходит с ума.              Пэнси резко развернулась, подошла к столу и с силой ударила ладонью по столешнице. Задребезжала чашка.              — С ним что-то случилось! — ее голос сорвался на крик. — И мои слухи не могут быть ошибкой!              Дверь в кабинет со скрипом открылась. На пороге стояла младшая сотрудница, бледная и испуганная, держа в руках новый пачки пергаментов.              — Мисс Паркинсон, вам принесли…              — Убирайся! — рявкнула Пэнси, и девочка отпрянула, как от удара, тут же захлопнув дверь.              Пэнси снова начала метаться. Мысли неслись вихрем. Драко. Всегда Драко. Он в курсе всего, он все контролирует, он дергает за ниточки, считая себя самым умным. И он оставил Блейза там одного. Потому что «так надо». Потому что «стратегия».              Она подошла к раковине в углу кабинета и с силой пустила ледяную воду, плеснула себе в лицо. Вода стекала за воротник дорогой блузки, но не приносила облегчения. В отражении в зеркале она увидела не идеальную Пэнси Паркинсон, министерского переговорщика, а испуганную, злую женщину с лихорадочным блеском в глазах.              Это было предательством. Со стороны Блейза — молчать. Со стороны Драко — скрывать. Со стороны всей этой дурацкой системы, которая использовала людей как расходный материал.              Она вспомнила, как они вчетвером сидели в «Трех Метлах» всего пару месяцев назад. Блейз смеялся, рассказывая какую-то нелепую историю о своем отце. Драко снисходительно улыбался. Тео подливал всем вина. Это было тепло. Это было свое. А теперь все рассыпалось в прах.              Пэнси вытерла лицо рукавом, смазав дорогую тушь. Ее дыхание выравнивалось, но ярость никуда не ушла. Она просто сменила хаотичный огонь на холодную, обжигающую сталь.              Ждать больше было нельзя. Сидеть сложа руки и надеяться, что Драко соизволит когда-нибудь поделиться информацией — безумие.              Она подошла к столу, отодвинула хаос бумаг и нашла под ним маленькую, изящную палочку из остролиста. Ее личную, не служебную. Пэнси сжала ее в кулаке, чувствуя дорогое тепло дерева.              Она знала, что сейчас сделает. Это было самоубийственно с карьерной точки зрения. Это было нарушением всех мыслимых протоколов. Но это было единственным, что она могла сделать. Она не могла вытащить Блейза сама, но она могла заставить других это сделать. Или, по крайней мере, попытаться.              Пэнси глубоко вдохнула, расправила плечи и резким движением накинула на себя мантию. Она вышла из кабинета, хлопнув дверью с такой силой, что стеклянная перегородка задрожала.              — Мисс Паркинсон? Ваше совещание в десять… — залепетала та же сотрудница, выскакивая из-за своего стола.              — Отменить! — бросила Пэнси через плечо, не сбавляя шага. Ее каблуки отбивали четкий, яростный ритм по мраморному полу коридора. — Все! На неопределенный срок!              Она шла, не видя ничего вокруг. Мимо нее мелькали удивленные лица коллег, но она не обращала на них внимания. Ее цель была в другом конце здания. Кабинет Драко Малфоя. А потом — кабинет Гарри Поттера.              Она не собиралась больше просить. Она шла требовать. И если ей откажут… черт с ними со всеми. Она пойдет туда сама. В этот проклятый дом, купленный Долломертом, адрес которого она выудила из тех самых слухов. Она найдет его сама.              «Он бы для нас сделал то же самое», — промелькнуло в голове.              Это была правда. Блейз, со всей своей показной циничностью, никогда не бросил бы их в беде. Он бы уже давно устроил сцену, взломал все двери и перевернул все вверх дном.              Именно это она сейчас и собиралась сделать.              Дверь в кабинет Драко Малфоя была закрыта. Пэнси, не останавливаясь, с размаху толкнула ее плечом. Дверь с грохотом ударилась о стену.              Драко и Тео сидели у камина. Тео что-то яростно бормотал, вертя в руках стакан, а Драко, откинувшись в кресле, смотрел в потолок — Тео явно был не в лучшем расположении духа и очень хотел игнорировать Малфоя еще несколько недель.. Оба вздрогнули и резко повернулись на грохот.              — Что за черт? — начал было Тео, но, увидев ее лицо, замолк.              Пэнси стояла на пороге, дыша тяжело, как после бега. Глаза горели.              — С ним что-то случилось, — ее голос был хриплым от сдержанных эмоций. — И я не собираюсь больше тут сидеть сложа руки, пока вы двое играете в молчанку.              Драко медленно поднялся из кресла. Его лицо было маской спокойствия, но в глазах читалось мгновенное напряжение.              — Пэнси, закрой дверь и успокойся.              — Не смей мне говорить успокоиться! — она сделала шаг вперед, сжимая кулаки. — Ты знаешь, где он! Ты знаешь, что он не на курорте! И ты ничего не делаешь!              Драко проигнорировал его, не отрывая взгляда от Пэнси.              — Я не знаю, где он именно. И даже если бы знал, любое наше вмешательство сейчас может его убить. Ты это понимаешь?              — Понимаю, что ты трусишь! — выпалила она. — Понимаю, что для тебя он всего лишь пешка в твоей большой игре! Я проверю этот адрес сама. Тот, что связан с Долломертом.              Тео резко встал.              — Какой адрес? Пэнси, о чем ты?              — Она говорит ерунду, — холодно парировал Драко. — И ты не пойдешь никуда в одиночку. Ты не аврор, а всего лишь офисный работник.              — Ты мне не начальник! — крикнула Пэнси. — И я не спрашиваю твоего разрешения! Я была лучшей в курсе авроров, если ты забыл.              В дверном проеме появилась фигура. Гермиона Грейндер замерла с папкой в руках, явно зашедшей по какому-то делу. Она смотрела на разворачивающуюся сцену с широко раскрытыми глазами.              Драко заметил ее. Его взгляд скользнул по ее лицу, и в его глазах мелькнула искра. Холодный, стремительный расчет.              — Что, Грейнджер? — его голос прозвучал нарочито громко. — Испугаешься нарушить приказ? Или тебя тоже беспокоит судьба нашего общего знакомого?              Все взгляды устремились на Гермиону. Та застыла, как вкопанная. Папка в ее руках чуть дрогнула.              Тео, наблюдая за ней, медленно выпрямился. Его лицо озарилось пониманием.              — Так-так... — тихо прошептал он. — И ты тоже в курсе? Получается, я здесь единственный, кого сочли недостойным доверия? А, и Пэнси тоже..              — Тео, не сейчас, — бросил Драко, не отводя взгляда от Гермионы. Он ждал ее ответа. Давил на нее, используя ее же чувство долга перед Блейзом и ее гриффиндорское упрямство.              Гермиона перевела взгляд с яростного лица Пэнси на холодное — Драко, на обиженное — Тео. Она видела ловушку. Понимала, что он манипулирует ею на глазах у всех. Но слова «общий знакомый» прозвучали как удар под дых. Образ Блейза, вручающего ей деревянную сову в пыльном подвале, встал перед глазами.              — Я... — ее голос дрогнул. Она сглотнула. — Я пойду с вами.              Пэнси фыркнула, но в ее взгляде читалось неожиданное облегчение. Лишние руки, да еще и аврорские, были не лишними.              — Блестяще, — без тени радости констатировал Драко. — Команда самоубийц в сборе.              — Погоди, — Тео шагнул вперед. — Вы сейчас серьезно? Несанкционированная вылазка? Из-за чьих-то дурацких слухов?              Тео посмотрел на Драко, на Пэнси, на Гермиону. Его обычная насмешливость исчезла, сменившись решимостью.              — Черт с вами, — проворчал он. — Если вы все лезете в петлю, я по крайней мере буду держать табуретку. Я тоже иду.              Драко закрыл глаза на секунду, словно собираясь с мыслями. Он проиграл. Контроль над ситуацией был утешен. Он видел отчаяние Пэнси, которое вот-вот перерастет в неконтролируемую истерику, и понимал, что единственный способ хоть как-то обезопасить этот безумный план — быть рядом.              — Хорошо, — он выдохнул, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучала усталость. — Но мы делаем все по-моему. Никакой магии до последнего. Только разведка. Увидели хоть намек на опасность — отступаем. Мгновенно. Понятно всем?              Он обвел взглядом присутствующих. Пэнси кивнула, слишком быстро, все еще захлебываясь адреналином. Тео мрачно буркнул что-то вроде согласия. Гермиона молча смотрела на него, и в ее глазах он прочитал то же тяжелое предчувствие, что было у него самого.              — Тогда пошли, — Драко резко двинулся к двери, на ходу накидывая мантию. — Пока вы все не передумали.              Пэнси вышла первой, ее фигура выражала яростную решимость. Тео последовал за ней, бросив на Драко многозначительный взгляд.              Гермиона задержалась на секунду в кабинете, ее взгляд упал на папку, которую она так и не вручила. Она оставила ее на столе и, не глядя на Драко, вышла в коридор.              Драко вышел последним, прикрыв за собой дверь. Его лицо было каменным. Он только что санкционировал операцию, которая в случае провала могла уничтожить карьеры всех присутствующих и, что гораздо хуже, похоронить их единственного человека за линией фронта.              Он смотрел, как трое впереди него шли по коридору — Пэнси, несущаяся как торпеда, Тео, нервно потирающий переносицу, и Гермиона, с прямой спиной, но сжатыми кулаками.              «Грань доверия», — подумал он с горькой иронией. Они ее уже переступили. Теперь оставалось только ждать, обернется ли это падением в пропасть.              Особняк был мрачным и неприметным, затерявшимся на одной из тех лондонских улиц, что казались вымершими. Ветер гонял по мостовой обрывки газет и пустые банки. Четверка стояла в тени напротив, наблюдая.              — Ничего не происходит, — прошептал Тео, засовывая руки в карманы, чтобы скрыть дрожь. — Может, твои слухи врут, Пэнс?              — Они не врут, — сквозь зубы процедила Пэнси, не отрывая взгляда от темного фасада. — Он здесь. Я чувствую.              Драко молча изучал здание. Ни огонька, ни движения за грязными окнами.              — Ты права. Слишком тихо. Слишком... стерильно. — Он сделал жест. — Обходим с заднего хода. Грейнджер, ты со мной. Нотт, прикрой Паркинсон.              Они бесшумно пересекли улицу и скользнули в узкий переулок, ведущий к заднему двору. Задняя дверь была заперта на простой механический замок. Драко достал отмычки — маггловские, обычные, стальные.              — Где ты научился? — удивилась Гермиона.              — В детстве были... разные увлечения, — коротко бросил он, возясь с замком. Раздался щелчок. — Пошли.              Внутри пахло пылью, сыростью и остро пахнущим дезинфицирующим средством, которое не могло перебить запах плесени. Прихожая была пуста. Ни мебели, ни ковров. Пол устилал толстый слой пыли.              — Ничего нет, — разочарованно прошептала Пэнси.              — Не спеши, — Драко провел пальцем по подоконнику. — Слишком чисто для заброшенного дома. Кто-то убирался. И недавно.              Они двинулись дальше, по очереди проверяя комнаты. Все одинаково пустые, безликие. Настроение падало. Даже Пэнси начала сомневаться.              — Подвал, — тихо сказала Гермиона, указывая на узкую, почти невидимую в тени дверь в конце коридора.              Дверь не была заперта. Драко толкнул ее, и она со скрипом открылась, выпустив наружу волну спертого, холодного воздуха.              Лестница вниз была крутой и темной. Драко первым спустился, осветив пространство внизу тусклым светом «Люмоса».              Подвал был таким же пустым, как и верхние этажи. Почти.              — Смотри, — Тео указал на стену у самого пола.              Возле плинтуса, почти в тени, были нацарапаны слова. Не краской, не мелом. Каким-то острым предметом, возможно, гвоздем. Буквы были неровными, торопливыми.              «ОН УЖЕ ЗДЕСЬ»              Чуть ниже, еще одна надпись, более свежая:              «НЕ МОГУ ВЫЙТИ»              Пэнси поднесла руку ко рту, заглушая подкативший к горлу крик. Ее глаза наполнились слезами, которые она тут же с яростью смахнула.              — Ищем дальше, — скомандовал Драко, но его голос звучал напряженно.              Они обыскали подвал. И тут Тео, обыскивая дальний угол, наступил на что-то, что хрустнуло под его ботинком. Он наклонился и поднял осколки темного стекла.              — Флакон, — сказал он, протягивая осколки Драко. — От зелья. Тут следы сложного оберегающего состава.              Драко взял осколки, и его лицо стало жестким.              — Это его, — тихо сказал он. — Блейз всегда носил с собой такое. На крайний случай.              Внезапно сверху, с первого этажа, донесся звук. Приглушенный скрип шагов. Потом — голос.              — Кто-то есть?              Они замерли, переглянувшись. В глазах у всех читалась одна и та же мысль: «Охранники Долломерта».              Драко резким жестом погасил свет. В подвале воцарилась кромешная тьма.              — Нас почти обнаружили, — прошептал Тео в тишину. — Поздравляю, Пэнси. Твои слухи оказались чертовски точными.              Воздух в кабинете Гарри Поттера был густым и тяжелым, словно перед грозой. Он стоял за своим столом, опершись на него костяшками пальцев. Его лицо было бледным от сдержанного гнева.              Четверка нарушителей стояла перед ним — Пэнси, с вызовом смотревшая в окно, Тео, изучавший узор на ковре, Драко с каменным, ничего не выражающим лицом и Гермиона, опустившая глаза в пол.              — Объясните, — голос Гарри был тихим, но каждое слово било как хлыст. — Кто-нибудь. Один из вас. Объясните мне, чем, черт возьми, вы думали?              Пэнси резко повернулась к нему.              — Мы думали, что Блейз может быть в опасности! И мы не ошиблись!              — Вы не ошиблись? — Гарри с силой выпрямился. — Вы проникли в частную собственность без ордера!              Он перевел взгляд на Гермиону, и в его глазах была не просто злость, а горькое разочарование.              — И ты. Я ожидал этого от них, — он кивнул в сторону Драко и Тео. — Но не от тебя, Гермиона. Никогда не думал, что ты пойдешь на такое безрассудство. Паркинсон, ты могла присмотреть за своими дружками.              Гермиона молча сжала губы. Любое оправдание звучало бы пусто. Он был прав.              — Я им не мать, Поттер, чтобы за ними присматривать! — огрызнулась Пэнси. — Если Грейнджер решила присоединиться, это ее выбор!              — Ее выбор был нарушить устав и поставить под удар жизнь агента! — крикнул Гарри. — Или вы все забыли, что значит следовать приказам? Что значит дисциплина?              — Мы нашли доказательства! — не сдавалась Пэнси. — Надписи на стене! Следы присутствия! Он был в том подвале, его держали там! И он пытался предупредить!              Эти слова повисли в гробовой тишине. Даже Пэнси, казалось, на мгновение сникла, осознав возможные последствия.              Тео поднял голову.              — Мы действовали по наитию, Поттер. И да, возможно, это было глупо. Но мы не могли сидеть сложа руки.              — Вы должны были! — Гарри снова сел в кресло, с видом полнейшей опустошенности. — Вы должны были прийти ко мне. Изложить свои подозрения. Мы бы проверили их законными методами. Медленнее? Да. Безопаснее? Несомненно.              Он провел рукой по лицу.              — Ладно. Всем свободно. Отчеты на моем столе к утру. Детальные. И чтобы я больше никогда не слышал о подобных выходках. Иначе следующее собрание вы будете проводить в отделе кадров, получая расчет.              Пэнси, не сказав ни слова, развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. Тео, помрачнев, последовал за ней.              Драко задержался на секунду, его взгляд скользнул по Гермионе, но он ничего не сказал и вышел.              Гермиона осталась стоять одна перед столом Гарри. Она все еще не смотрела на него.              — Гермиона, — его голос смягчился, в нем слышалась усталость. — Что происходит с тобой? С тех пор как ты начала работать с Малфоем... я перестаю тебя узнавать.              Она наконец подняла на него глаза.              — Я пытаюсь выжить, Гарри. И помочь выжить другим. Иногда для этого приходится выходить за рамки.              — Выходить за рамки — это одно. А совершать профессиональное самоубийство — совсем другое.              Она молча кивнула, развернулась и пошла к выходу. Ее плечи были напряжены.              Оставшись один, Гарри откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он получил доказательства, которых у него не было. Но цена за них оказалась слишком высокой. И он чувствовал, что это только начало.              На следующее утро в общей зоне отдыха царило напряженное молчание. Гермиона пила кофе, уставившись в стену. Рон, мрачный, сидел напротив, демонстративно читая сводку по квардратуре. Пэнси и Тео стояли у окна, не разговаривая. Драко вошел последним, его появление словно усилило гнетущую атмосферу.              Всех их вызвали сюда через час после начала рабочего дня. Никаких объяснений.              Дверь открылась, и вошел Гарри. Он выглядел еще более уставшим, чем вчера. В руках он держал папку.              — Усаживайтесь, — сказал он коротко, не глядя ни на кого.              Когда все расселись, он откашлялся.              — Вчерашний инцидент... был вопиющим нарушением. И я был намерен списать его на вашу глупость и вынести выговоры. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — Но, к своему же сожалению, я вынужден признать, что добытая вами информация... бесценна.              Рон удивленно поднял голову. Пэнси выпрямилась, в ее глашах вспыхнула надежда.              — Надписи в подвале, флакон... это прямое доказательство того, что Забини был там и находился в беде. Это меняет расстановку сил. Кто или что нацарапало это на стенах – отдельный вопрос.              Гарри тяжело вздохнул и посмотрел на каждого по очереди, но задержал взгляд на Роне и Гермионе.              — Поэтому я объявляю, что с этого момента все операции, связанные с расследованием деятельности Арманда Долломерта, будут совместными. Наши ребята и... — он с легкой гримасой кивнул в сторону Драко, Пэнси и Тео, — ваша группа. Вы будете работать вместе. Обмениваться информацией. Координировать действия.              В воздухе повисло ошеломленное молчание. Затем Рон резко вскочил.              — Ты это серьезно? С ними? Работать вместе?              — Это не предложение, Рон, — холодно парировал Гарри. — Это приказ. Напряжение между отделами мешает работе и ставит под угрозу жизни. В том числе и жизнь нашего человека под прикрытием.              — Какого еще человека? — не понимая, спросил Рон.              Гарри закрыл глаза на секунду, словно собираясь с силами. Он открыл папку.              — То, что вы сейчас услышите, не выходит за пределы этой комнаты. Нарушение секретности будет караться увольнением и Азкабаном, это я гарантирую. — Он обвел взглядом всех, задерживаясь подольше на Пэнси. — Блейз Забини не увольнялся. Он был внедрен в окружение Долломерта по моему личному приказу. Он — наш агент.              Эффект был подобен взрыву.              Пэнси ахнула, ее рука сама потянулась к сердцу. Она смотрела на Гарри с широко раскрытыми глазами, в которых смешались шок, облегчение и новая, еще более жгучая тревога.              — Он... что? — прошептала она.              Рон стоял, открыв рот. Он смотрел то на Гарри, то на Драко, потом на Гермиону.              — Он... жертвует собой? Ради... общего дела? — он произнес это с таким неверием, будто ему сказали, что небо — зеленое. Его мир черного и белого дал еще одну трещину.              Драко и Тео молчали. Они просто смотрели на Гарри, и в их молчании была вся горечь людей, которые знали эту правду с самого начала и несли ее груз в одиночку. Гермиона тоже молчала, глядя в свой стакан, избегая взглядов.              — Да, — твердо сказал Гарри. — Он жертвует собой. И ваша вчерашняя выходка могла разрушить все, чего он добился за эти месяцы. Но, по иронии судьбы, она же подтвердила, что он жив и подает сигналы.              Пэнси медленно опустилась на стул. Все ее напряжение, вся ярость последних дней ушли, сменившись оглушающим пониманием.              — Вот почему... вот почему он не писал, — тихо сказала она, больше себе, чем окружающим.              — Теперь вы понимаете, почему я был в ярости? — спросил Гарри. — Один неверный шаг — и мы потеряем его навсегда.              Он посмотрел на Рона, на его потрясенное лицо.              — Теперь вы — одна команда. Нравится вам это или нет. Улаживайте свои разногласия. Потому что на кону стоит жизнь. И я больше не потерплю склок. Всем ясно?              В комнате стояла гробовая тишина. Даже Рон не нашелся, что сказать. Он просто кивнул, все еще не в силах осознать услышанное.              Гарри собрал бумаги.              — Первое совместное совещание — сегодня в 15:00 в моем кабинете. Не опаздывайте.              Он вышел, оставив их в звенящей тишине, где витали обломки старых предубеждений и рождалось новое, хрупкое и вынужденное перемирие.              Совещание закончилось. Оно было коротким, напряженным и формальным. Гарри раздал задания, очертил границы, еще раз напомнил о секретности. Все вышли из кабинета молча, избегая взглядов.              Гермиона направилась в женскую уборную. Ей нужно было умыться, привести в порядок мысли. Воздух в коридоре казался густым от невысказанных слов и старых обид.              Открыв дверь, она замерла.              Пэнси стояла у раковины, опершись о нее белыми от напряжения пальцами. Ее плечи мелко тряслись. Она не плакала, нет. Она просто стояла, сжавшись, и тяжело, с надрывом дышала, пытаясь подавить подкатывающие к горлу рыдания.              Увидев в зеркале отражение Гермионы, она резко выпрямилась, смахнула рукой непослушную прядь волос и сделала вид, что поправляет макияж. Но трясущиеся руки и красные глаза выдавали ее с головой.              — Что тебе нужно? — ее голос прозвучал хрипло, но с привычной колкостью. — Пришла почитать мораль? Сказать, что я была права, но вела себя как истеричная дура?              Гермиона медленно закрыла за собой дверь. Она не подходила ближе, оставшись стоять у порога.              — Нет, — тихо сказала она. — Я не за этим.              — Тогда зачем? — Пэнси с силой повернула кран, и вода с шумом хлынула в раковину. — Чтобы посмотреть, как я разваливаюсь?       — Я не торжествую, — спокойно ответила Гермиона. — И я была в курсе не потому, что он мне доверял больше. Мне сказали, потому что я его напарница. Так же, как тебе не сказали, чтобы защитить тебя. И Блейза.              — Защитить? — Пэнси фыркнула, вытирая лицо бумажным полотенцем, которое тут же смяла и швырнула в урну. — Это выглядело как неуважение. Как будто мое мнение, мои чувства ничего не значат. Как будто я какая-то истеричная маленькая девочка, которую нужно оградить от суровой реальности.              Она снова схватилась за край раковины, и ее голос наконец сломался.              — Они не понимают! Они не понимают, что значит ждать, когда твой друг... когда он просто исчез! А потом ты узнаешь, что он рисковал жизнью все это время, ради какого-то великого дела, а ты сидела и ничего не знала! И не могла помочь!              Это был крик души, вырвавшийся наружу после недель сомнений, страха и ярости. Вся ее броня — сарказм, язвительность, показная уверенность — рассыпалась в прах, обнажив обыкновенный, человеческий, до боли знакомый Гермионе страх.              Она смотрела на сгорбленную спину Пэнси и видела не заносчивую чистокровную ведьму, а просто женщину, которая боялась потерять того, кто ей дорог. Так же, как она сама боялась за Блейза. Так же, как когда-то боялась за Рона, за Гарри, за всех, кого любила.              Гермиона молча подошла к соседней раковине. Она не смотрела на Пэнси, давая ей возможность собраться. Она просто включила воду и тоже начала мыть руки, будто это самое обычное дело.              — Я понимаю, — очень тихо сказала она.              Пэнси резко подняла на нее голову.              — Что ты можешь понимать?              — Я понимаю, что значит ждать, — Гермиона выключила воду и медленно вытирала руки. — Во время войны... я ждала Гарри и Рона каждый раз, когда они уходили на задание. Я ждала, сидя в палатке, и слушала, как тикают часы. И каждый раз, когда дверь открывалась, у меня замирало сердце. А однажды они не вернулись вовремя. И эти несколько часов были самыми долгими в моей жизни.              Она наконец посмотрела на Пэнси. Та смотрела на нее, не отрываясь, и в ее гладах уже не было злобы, лишь усталое внимание.              — Они не понимают, — повторила Пэнси, но теперь в ее голосе звучала не ярость, а горькая констатация факта. — Малфой... он видит только тактику и стратегию. Поттер — долг и результат. Для них Блейз — это агент. А для меня... он просто Блейз.              Гермиона кивнула. Она больше ничего не сказала. Не нужно было. Любые слова были бы лишними.              Она сделала шаг и, после секундной паузы, мягко положила руку Пэнси на плечо. Не похлопывание, не объятие. Просто легкое, молчаливое прикосновение. «Я здесь. Я понимаю».              Пэнси вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась. Она замерла, глядя на их отражение в зеркале — две такие разные женщины, стоящие рядом в пустой уборной, объединенные общей болью.              Она глубоко вздохнула, и напряжение в ее плечах наконец начало понемногу спадать.              — Ладно, — выдохнула она, больше не глядя на Гермиону. — Ладно.              Гермиона убрала руку. Больше ничего не требовалось.              Она повернулась и вышла из уборной, оставив Пэнси наедине с ее мыслями, но уже не одну. В воздухе оставалось странное, хрупкое чувство понимания, рожденное не из дружбы, а из общего страха и общего молчания. Это было начало чего-то нового. Еще не союза, но уже и не войны.              «Три метлы» в этот вечер были полупустыми. Драко, Тео и Пэнси заняли их привычный угловой столик, но атмосфера была иной. Не та, что была до всего этого — легкая, почти беззаботная, с вечными подначками и шутками. Теперь их трое чувствовали себя скорее уцелевшими после кораблекрушения, подобранными одним спасательным шлюпкой.              Пэнси молча прихлебывала виски. Она все еще была бледной, но в ее глазах появилась некоторая ясность. Словно тяжелый разговор в уборной снял часть давящего груза.              Дверь в паб открылась, впустив порцию прохладного вечернего воздуха. На пороге появилась Гермиона. Она оглядела зал, заметила их и на секунду замерла в нерешительности. Затем, словно приняв решение, направилась к их столику.              — Можно? — тихо спросила она.              Тео мотнул головой на свободный стул. Драко лишь поднял бровь, но ничего не сказал. Пэнси не смотрела на нее, уставившись в свой бокал.              Гермиона села. Неловкое молчание затянулось.              — Нас сделали козлами отпущения, — нарушил тишину Тео, вертя в пальцах пустой стакан. — Влезли туда по инициативе Пэнси, добыли ценную информацию, а теперь Поттер вставляет нас в свою команду, как будто делает одолжение. И все — под угрозой увольнения и тюрьмы.              — Зато теперь мы знаем, что Забини был в том доме, — безразлично заметил Драко. — И что Долломерт как-то с этим связан. Это больше, чем мы знали вчера.              — О да, прекрасный результат, — язвительно сказал Тео. — И какую цену мы за него заплатили? Теперь мы все — одна большая счастливая семья под колпаком у Поттера.              — А у нас был выбор? — впервые за вечер подняла глаза Пэнси. — Мы либо ввязываемся в эту игру по их правилам, либо теряем его навсегда. Другого нет.              Она посмотрела на Гермиону, и в ее взгляде не было прежней враждебности, лишь усталое понимание.              — Ты тоже влипла. По уши.              Гермиона медленно кивнула. Она смотрела на эту троицу — на Драко с его каменным лицом, на циничного Тео, на оголенные нервы Пэнси. И осознавала простую, непреложную истину. Она сидела здесь, с ними, а не в «Затонувшем корабле» с Роном и Гарри. Ее место в этой странной, новой конфигурации было определено не приказом Поттера, а ее собственными поступками. Ее молчанием. Ее знанием.              — Да, — тихо согласилась она. — Я влипла.              Она была здесь не как аврор, не как член команды Поттера. Она была здесь как сообщник. Как человек, который знал их общую тайну. Тайну о Блейзе. Тайну о ее тренировках с Драко. Тайну о том, что она солгала Гарри и продолжает лгать.              Драко наблюдал за ней, и в его серых глазах читалось понимание. Он видел, как она приходит к этому осознанию. Как границы между «нами» и «ими» окончательно стираются для нее.              — Теперь ты понимаешь, — сказал он, и это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта.              — Что понимаю? — спросила Гермиона, хотя знала ответ.              — Что доверие — это роскошь, которую мы не всегда можем себе позволить, — ответил он. — Иногда единственный способ защитить тех, кто тебе дорог — это лгать тем, кому ты, казалось бы, должен доверять больше всего.              Он имел в виду Гарри. И Рона.              Гермиона отвела взгляд. Она снова почувствовала ту же тяжесть на душе, что и после их первой совместной миссии в доках. Тяжесть невысказанной правды.              — Я никому не скажу, — тихо сказала Пэнси, все еще глядя в бокал. — О том, что было в уборной.              Гермиона кивнула.              — Я тоже.              Тео хмыкнул.              — Отлично. Теперь у нас есть собственный клуб хранителей секретов. Только вот секреты эти могут всех нас уничтожить.              — Они уже уничтожают, — поправил его Драко. — Просто медленно. По кусочкам.              Он допил свой виски и поставил стакан на стол с глухим стуком.              — Ладно. На этом театр одного актера, я думаю, можно заканчивать. Завтра нас ждет первое официальное совместное совещание. — Он встал. — Постарайтесь не перегрызть друг другу глотки с самого утра.              Он кивнул им и вышел, оставив за собой гробовую тишину.              Тео вздохнул и поднялся.              — Пойду, пожалуй. Эта атмосфера обреченности действует угнетающе. Пэнс, ты как?              — Я еще посижу, — безразлично ответила она.              Тео пожал плечами и ушел.              Гермиона и Пэнси остались сидеть за столом. Молчание между ними было уже не таким неловким, как раньше. Оно было общим. Выстраданным.              — Спасибо, — неожиданно сказала Пэнси, все еще не глядя на Гермиону. — За ту... помощь.              Гермиона кивнула.              — Не за что.              Она поняла, что это была правда. В этой странной, новой реальности такие моменты понимания, пусть и с самыми неожиданными людьми, были тем немногим, что помогало держаться на плаву.              Она посмотрела на дверь, за которой скрылся Драко, потом на опустевший стул Тео, на Пэнси, сидящую напротив. Ее все глубже затягивало в их круг общих секретов и рисков. И самое пугающее было то, что, оглядываясь назад, она не была уверена, что хотела бы что-то изменить.