Билет в один день

      Переулок был грязной ловушкой, пахшей разлагающейся надеждой. Гермиона шла, чувствуя, как лезвие бритвы впивается ей в виски. Рон, Гарри, их осуждающие взгляды, этот вечный театр — всё это вызывало тошноту. Ей хотелось разбить что-нибудь. Или чтобы разбили её саму. Лишь бы это прекратилось.              — Если будешь и дальше хмуриться, Грейнджер, твое лицо так и застынет, — голос Драко прозвучал прямо над ухом. Он шел так близко, что его плечо почти касалось ее плеча.              — А тебя это волнует? — огрызнулась она, не глядя на него.              — Волнует. Испортит вид на рабочем месте.              Она хотела ответить, но в этот момент они свернули за угол и увидели тело. Мужчина. Мертвый. А на его шее — змея, выползающая из черепа.              Драко замер. Новый мерч. Бодро.              И тут из теней хлынул огонь. Багровые и изумрудные молнии, не оставляющие пространства для щитов, только для хаотичного уворачивания. Стена, за которой они укрылись в первую секунду, обратилась в пыль под следующим ударом.              — Больше троих! — крикнул Драко, таща ее за собой под градом кирпичей. Его пальцы впились ей в предплечье, оставляя синяки.              — Я вижу! — она вырвалась, откатываясь в сторону. Один из нападавших ринулся за ней. Она парировала его заклятье, и оно, отрикошетив, снесло водосток с соседнего дома. Металл с грохотом рухнул в двух шагах от Драко.              — Эй, гриффиндорка, целься лучше! — прокричал он, выпуская в ее противника «Конфринго», которое сожгло бы его заживо, если бы тот не успел отскочить.              — Слева! — крикнула она, и в тот же миг ее собственный противник попытался схватить ее сзади.              Она не думала. Не вспоминала учебники. Ее тело среагировало само — короткий, резкий взмах, заученный на их тайных тренировках. Заклинание, которого нет в протоколах Авроров. Темно-багровый луч ударил нападавшему в грудь. Тот не закричал, а лишь издал хриплый, захлебывающийся звук и рухнул на камни, дергаясь в странных, выверенных конвульсиях.              На секунду воцарилась тишина. Драко, расправившийся со своими противниками, смотрел на нее широко раскрытыми глазами, в которых читалось шокирующее уважение.              Оставшиеся двое нападавших, видя своего товарища, отступили в тень и растворились.              Гермиона стояла, тяжело дыша, глядя на тело у своих ног. Ее рука дрожала. Она только что намеренно применила темную магию, ради спасения Малфоя.              — Вот черт, — тихо выдохнул Драко, подходя. Он посмотрел на ее работу, потом на нее. — Ну, поздравляю. Теперь ты официально одна из нас.              В его голосе не было насмешки. Была констатация того, что она перешла черту, которую сама же и провела.              Она подняла на него взгляд. В глазах у нее стояли не слезы, а холодная, обжигающая ярость. На него. На себя. На всех.              — Знаешь что, Малфой? — ее голос был хриплым и чужим. — Да пошли они все. Пошли вы все. И особенно пошел ты. Просто… пошли.              Она развернулась и пошла прочь от тела, от переулка, от того, кем она была минуту назад. Драко не сразу последовал за ней. Он еще секунду смотрел на сцену, на нового мертвеца и на того, кого уложила она. Уголок его рта дрогнул. Не в улыбке. В чем-то более сложном. Он скрыл труп, не оставляя ни намека на то, что здесь происходило, обещая вернуться за ним. Потом он повернулся и пошел за ней, в сгущающиеся сумерки, оставляя за спиной лишь тишину и запах озона.              Подвал, который Тео Нотт называл своей «лабораторией», мало походил на официальное помещение Министерства. Воздух был густым и сладковатым, пахнущим консервированной магией, сушеными компонентами и чем-то металлическим. На полках в беспорядке стояли склянки с мутными жидкостями, странные органы в банках и обломки артефактов.              Драко с силой швырнул запечатанный магией мешок на центральный стальной стол.       — Держи. Подарок с помойки.              Тео, возившийся с дистиллятором, обернулся. Его глаза блеснули неподдельным интересом.       — О, Малфой, а я думал, ты забыл про мой день рождения. — Он подошел к столу и развязал шнурки. — Что на этот раз? Оборотень-недоделка? Полу-призрак?              Мешок распахнулся, увеличившись раза в четыре в размерах, обнажив бледное тело с уродливым знаком на шее.              — О, — голос Тео стал почти нежным. — А это уже интереснее.              — Новые друзья оставили на память, — мрачно сказал Драко, отряхивая руки, хотя к трупу он не прикасался. — Посмотри на его шею.              Тео наклонился, его длинные пальцы парили над кожей, не касаясь ее.       — Змея из черепа. Прямо в стиле старины, но… свежо. — Он повернул голову трупа, изучая края метки. — Мастерски выжжено. Быстро, чтобы убить. И… функционально.              — Функционально? — Драко скрестил руки на груди.              — Смотри, — Тео указал на контуры знака. — Он расположен идеально. Прямо над ключицами. Если надеть рубашку с высоким воротником или, скажем, повязать шарф… — Он сделал легкий взмах палочкой, и в воздухе возник иллюзорный образ — тот же труп, но в темной рубашке до горла. Метка полностью скрылась. — И никаких проблем с дресс-кодом. Никаких паник среди маглов. Никаких лишних вопросов. Удобно, правда?              — Ублюдки поумнели, — пробормотал он.              — Эволюционируют, — поправил его Тео, снова обращаясь к телу. Он провел палочкой над меткой, и та стала издавать тихое гудение. — Магия… сложная. Не просто татуировка. Это вплетено в кожу, в плоть. Почти как темная печать. Интересно, что будет, если попытаться ее снять…              — Не надо, — резко сказал Драко. — Мне не нужен взрыв в твоей конуре. Просто скажи, что чувствуешь.              — Итак, — Тео щелкнул пальцами, и несколько склянок с остатками магии из переулка и пробирка с мутным, переливающимся зельем выстроились в ряд. — Официально, я скромный исследователь в Отделе тайных искусств. Мое кресло — разбирать пыльные свитки. — Он усмехнулся, поднося к свету пробирку. — Неофициально… я тот, кто знает, почему эти артефакты находят с прилипшими к ним кусками прежних владельцев.              Драко, прислонившись к косяку, мрачно наблюдал.       — И который платит половину зарплаты за молчание уборщикам.              — Инвестиции в науку, — парировал Тео. — Так вот. Основа зелья — стандартное Оборотное. Но… — он капнул зельем на серебряное блюдце, и оно зашипело, испуская фиолетовый дым. — Это не просто изменение внешности. Это маскировка магической ауры.              Он отступил на шаг, потер переносицу.       — Я могу разобрать его на атомы, но чтобы понять, зачем... Мне нужен другой взгляд. — Тео повернулся к Драко. — Может, нам мы можем воспользоваться помощью Луны? Она видит связи, которые мы игнорируем.              Драко резко выпрямился.       — Нет. Мы не будем втягивать Лавгуд в это. У нее и так достаточно проблем из-за ее... своеобразного взгляда на вещи.              — Я не предлагаю показывать ей труп или все зелье, — возразил Тео. — Только отрывок. Клочок магии. Без контекста. Она сможет прочитать его как никто другой. И она ни о чем не догадается.              Он взял пустую хрустальную пробирку и осторожно провел ею над знаком на шее мертвеца, словно соскребая невидимый налет. В пробирке повилась бледная, серебристая дымка.              — Вот, — Тео протянул пробирку Драко. — Просто образец энергетического следа. Без подробностей. Спроси ее, что она чувствует. Ее интуиция... она странная, но точная.              Драко с неохотой взял пробирку, рассматривая переливающуюся дымку.       — И что я ей скажу? «Здравствуйте, мисс Лавгуд, не хотите ли понюхать немного тёмной магии?»              — Скажи, что нашел артефакт с необычной аурой, — пожал плечами Тео. — Это же правда. Она обожает такие загадки. И... — он немного смягчился, — она никому не расскажет. Луна умеет хранить секреты. Лучше многих.              Драко сжал пробирку в кулаке, колеблясь. Нежелание впутывать посторонних боролось в нем с пониманием, что иначе они могут зайти в тупик.              — Ладно, — наконец бросил он. — Только образец. И ни слова о трупе, засаде или зелье.              — Естественно, — кивнул Тео. — Иногда нужно спросить совета у того, кто смотрит на мир... под другим углом. Даже если этот угол кажется всем остальным сумасшедшим.              Драко мрачно сунул пробирку в карман плаща.       — Угол? Скорее окно в параллельное измерение. Но черт с тобой. Спрошу.              Тео хмыкнул и наклонился над телом, его лицо озарилось холодным любопытством.       — Ну что, дружок, — прошептал он, — давай-ка посмотрим, что у тебя внутри.              Кабинет Гарри был затянут сизым табачным дымом, хотя давно никто не курил. Напряжение висело в воздухе, густое и липкое. Совещание подходило к концу, и итоги были неутешительными.       — Итак, резюмируем, — Гарри с силой провел рукой по волосам. — У нас есть новое зелье, которое маскирует магическую ауру. Следы нападения, но ни тел, ни свидетелей. И ноль зацепок, кто стоит за этим. Отлично.              Рон, мрачно уставившийся в стену, резко повернулся к Гермионе.       — А у тебя какие соображения? Ты же теперь у нас главный специалист по сложным зельям. И по общению с их ценителями, — он язвительно кивнул в сторону Драко и Тео, которые стояли у окна.              — Рональд, хватит, — устало сказал Гарри.              — Нет, не хватит! — Рон встал, его стул с грохотом отъехал назад. — Она знает о них больше, чем о наших собственных протоколах! Смотри, как они слаженно молчат! Как будто у них свой клуб по интересам!              Гермиона сжала кулаки под столом. Она чувствовала на себе взгляд Драко — тяжёлый, невысказанный. Мысль о том, что скрывает от Гарри — о метке, о возможном возвращении Реддла — вызывала тошноту. Он не поймет. Увидит только предательство.              — Я делаю свою работу, Рон, — тихо, но чётко сказала она. — И для этого мне приходится взаимодействовать с теми, кто разбирается в магии противника. Это называется профессиональная необходимость. Или ты предпочел бы, чтобы я, как ты, просто рычал на них с порога?              — Я предпочел бы, чтобы ты помнила, кто твои друзья! — выкрикнул он, и в его голосе прозвучала неподдельная боль.              — Рон, всё, совещание окончено, — Гарри встал, преграждая ему путь. — Иди, остынь.              Рон с силой толкнул дверь и вышел, не глядя ни на кого.              В наступившей тишине Тео вежливо кашлянул.       — Мы тоже пойдём. Мне нужно... проверить кое-какие реакции. — Он быстро ретировался.              Драко оставался у окна, глядя на удаляющуюся спину Рона. Гарри тяжело вздохнул и сел обратно за стол. Гермиона не двигалась, чувствуя, как горит лицо.              В этот момент дверь снова открылась, и на пороге появилась Пэнси, на её лице читалось раздражение.              — Малфой, мне нужно с тобой поговорить. Сейчас же.              Драко медленно повернулся.       — Паркинсон. Каким ветром?              — Ветром светской хроники, — отрезала она, скрестив руки на груди. — Слухи о твоей помолвке с Асторией Гринграсс достигают критической массы. Это уже не милая сплетня, это проблема. Нужно срочно выпустить опровержение или, наконец, подтверждение. Мне нужны комментарии. Что ты хочешь, чтобы я говорила прессе?              Гермиона и Гарри застыли, стараясь не подать вида, что слушают. Драко оставался спокоен.              — Скажи им, что у них богатая фантазия, — равнодушно ответил он.              — Это не работает! — Пэнси сделала шаг вперёд. — Драко, это серьёзно. От этих слухов зависят акции твоего семьи, репутация в конце концов.              — Моя личная жизнь никого не касается, — голос Драко стал тише, но твёрже. —. Если бы у меня были подобные планы, ты узнала бы об этом первой. Сразу после моей матери, конечно. Но сейчас мне нечего тебе рассказать. Даже тебе.              Пэнси замерла, изучая его лицо. Её взгляд стал пристальным, почти подозрительным. Она искала ложь, но нашла лишь непробиваемую стену. Затем её глаза на секунду скользнули в сторону Гарри, который смотрел на неё со странным, сложным выражением — смесь невысказанных слов, обиды и непонимания. Что-то промелькнуло между ними — короткое, мгновенное электричество. Пэнси резко подняла подбородок.              — Хорошо, — холодно сказала она. — Как знаешь. Но когда этот ком снега превратится в лавину, не жди, что я буду тебя откапывать.              Она развернулась и вышла из кабинета, гордо вскинув голову.              Дверь закрылась. В кабинете снова воцарилась тишина. Гарри смотрел в пустоту, его лицо было задумчивым.              Драко фыркнул, привлекая его внимание. Он смотрел на дверь, куда ушла Пэнси, с насмешливым пониманием.              — Ничего не говори, — проворчал Драко в сторону Гермионы, поворачиваясь к выходу. — Но если вы спросите меня, они определённо трахаются.              Он вышел, оставив Гарри и Гермиону в гробовой тишине. Гарри медленно покраснел. Гермиона смотрела на него, и кусок её собственного хаоса вдруг обрёл новую, странную форму. Возможно, они все были не так уж разны. Каждый прятал свои тайны, каждый платил свою цену.              Слова Рона жгли ей душу. «Она знает о них больше, чем о наших протоколах!»              Она сжала кулаки. Да, знала. И знала гораздо больше, чем он мог предположить. И молчала. И это молчание тяжелым камнем лежало на ее совести. Ей нужно было выместить эту ярость, этот страх, это чувство вины на ком-то. И единственным подходящим кандидатом был только он.              Три месяца назад.       Пустырь за Министерством был пуст и безмолвен. Поздний вечер окрашивал небо в грязно-серый цвет. Гермиона стояла, сжимая в руке палочку, и чувствовала, как по спине бегут мурашки. Не от холода. От осознания, где она и с кем.              Драко медленно шел по ней навстречу, его черный плащ развевался на ветру. Он смотрел на нее так, будто видел насквозь.              — Ну что, Грейнджер, готова испачкать свои чистые ручки? — его голос прозвучал спокойно, но в нем слышалась насмешка.              Она не стала ждать. Не стала давать ему возможность атаковать первым, диктовать условия. Ее страх был острым и живым, и единственным щитом против него была агрессия.              — Просто начнем, Малфой, — резко сказала она. — Не трать время на болтовню.              Она резко взмахнула палочкой.       — Протего тоталум!              Щит вырвался из кончика ее палочки — не ровный и прозрачный, а колючий, неровный, с вкраплениями багровых искр. Он был не просто защитой — он был предупреждением.              Драко остановился в паре шагов, его брови поползли вверх. Он смотрел на ее щит с неожиданным интересом.              — Нападаешь первой? — уточнил он. — Интересная тактика. Глупая, но интересная.              — Я не собираюсь ждать, пока ты решишь, как лучше меня ударить, — выпалила она. Ее сердце колотилось где-то в горле.              — Я здесь для того, чтобы учить тебя, а не бить, — напомнил он, все так же спокойно.              — В чем разница? — бросила она.              Уголок его рта дрогнул.       — В намерении, Грейнджер. Всегда в намерении.              — В результате, — ее голос дрожал от напряжения. — А ты? Ты что делаешь? Помогаешь? Или просто наблюдаешь, как я сама себя загнала в угол, согласившись на это?              Он сделал шаг вперед. Она инстинктивно отступила, усиливая щит. Багровые искры заискрились ярче.              — Я дал тебе то, о чем ты просила, — сказал он тихо. — Инструменты. Ты сама решаешь, как их использовать. И, если бы я хотел тебе навредить, мне не нужно было бы тратить на это много времени.              — Может, тебе просто нравится процесс, — прошипела она. — Наблюдать, как я опускаюсь до твоего уровня.              Он рассмеялся — коротко и сухо.       — Ты думаешь, это мой уровень? Милая, ты еще даже не видела моего уровня. Ты лишь испачкала пальцы о самую верхнюю ступеньку. И уже дрожишь от ужаса.              Он резко взмахнул палочкой, даже не глядя на ее щит. Тонкая, почти невидимая нить света обвила ее запястье и с силой дернула. Она вскрикнула от неожиданности, ее рука дрогнула, и щит рассыпался в прах.              Она осталась стоять с голой палочкой в дрожащей руке, беззащитная. Он даже не сдвинулся с места.              — Видишь? — сказал он. — Ты тратишь силы на демонстрацию силы. А я просто делаю то, что нужно. Вот твой первый урок, Гриффиндор.              Он повернулся и пошел прочь, оставив ее одну посреди пустыря с тлеющим чувством стыда и гнева. И с холодным, неприятным пониманием, что он, как всегда, был прав.              Гермиона сидела в углу «Трёх Метел», прячась за высокой спинкой скамьи, и смотрела, как пена на её сливочном пиве медленно оседает. Джинни, сидевшая напротив, отчаянно пыталась её развеселить.              — …и тогда я говорю этому идиоту-редактору: «Если ты ещё раз перепутаешь «Протего» и «Редукто», я лично покажу тебе разницу на твоём собственном столе!» — Джинни размахивала руками, изображая взмах палочки.              Гермиона выдавила слабую улыбку.       — На него это подействовало?              — Ещё как! Побелел, как привидение, и с тех пор перепроверяет каждый термин по три раза. — Джинни откинулась на спинку скамьи, но её взгляд стал серьёзнее. — Ладно, хватит о моих битвах. Как ты, дорогая? Выглядишь так, будто тебя переехал целый табун кентавров.              Прежде чем Гермиона успела ответить, у их стола появились Гарри и Рон. Последний стоял, засунув руки в карманы, и смотрел куда-то в сторону, его уши были ярко-красными.              — Места хватит? — спросил Гарри, пытаясь звучать непринуждённо, но по его напряжённой позе было видно, что это не случайность.              Джинни метнула на брата быстрый взгляд, полный одобрения, и подвинулась.       — Конечно, садитесь. Рон, не стой как столб, садись.              Рон неохотно опустился на скамью рядом с Гарри, напротив Гермионы. Он упорно не смотрел на неё, уставившись куда-то в угол.              Неловкое молчание повисло над столом. Гарри откашлялся.       — Так… отличная погода сегодня, да?              Джинни фыркнула.       — Боже, Гарри, хуже начала и придумать нельзя. Ладно, давайте как взрослые. Рон, у тебя есть что сказать Гермионе.              Рон покраснел ещё сильнее. Он наконец поднял на Гермиону взгляд, быстрый и нервный.       — Я… э-э… — он замолчал и сглотнул. — Я вёл себя как осёл.              Гермиона смотрела на него, и её сердце сжалось. Он выглядел таким же несчастным, как и она сама.              — Ты был ослом, — поправила Джинни, но без злобы. — Очень громким и упрямым ослом.              — Да, — прошептал Рон. — Я был. Я… — он глубоко вздохнул. — Я просто… Боже, Гермиона, я так боялся за тебя. А когда боюсь, я становлюсь злым и тупым. Это не оправдание, просто так уж я устроен.              Гермиона медленно покачала головой.       — Ты не должен был говорить те вещи, Рон. Обвинять меня в предательстве…              — Я знаю! — он выдохнул, снова посмотрев на неё, и в его глазах была искренняя боль. — Я знаю. Это была чушь. Просто… видеть тебя с ними… с Малфоем… это сводило меня с ума. Но это не давало мне права кричать на тебя.              Он помолчал, собираясь с мыслями.       — Ты — мой лучший друг. Один из самых важных людей в моей жизни. И если с тобой что-то случится… я этого не переживу. Особенно если это случится, пока ты работаешь с этим… хорьком.              В углу рта Гермионы дрогнул нерв. Она видела, как ему тяжело. Видела, что он пытается.              — Я не собираюсь сломаться, Рон, — тихо сказала она. — И я не собираюсь становиться одной из них. Я просто… делаю то, что должна. Чтобы выжить. Чтобы мы все выжили.              Гарри наклонился вперёд.       — Мы знаем. Мы просто… скучаем по тебе. И ненавидим, что ты несёшь это бремя одна.              — Она не одна! — воскликнула Джинни, обнимая Гермиону за плечи. — У неё есть я! А теперь, похоже, снова есть и вы, двое идиотов. Так что давайте прекратим это дурацкое представление. Рон, купи нам всем выпивку, как полагается кающемуся грешнику.              Рон с облегчением ухмыльнулся, напряжение наконец начало спадать.       — Ага, конечно, за всё платит виноватый.              — Именно так, — Джинни сияла. — И знаешь что? Пока ты здесь, я должна сказать… из всех твоих напарников, Гермиона, Блейз Забини был определённо самым симпатичным. Жаль, что он уволился. Вид у него был… многообещающий.              Гарри фыркнул, а Рон смотрел на сестру с открытым ртом.       — Ты сейчас серьёзно? Забини? Тот самый Забини?              — А что? — Джинни пожала плечами. — Он был чертовски красив. В этом хищном, опасном стиле. В отличие от некоторых, — она мечтательно улыбнулась и многозначительно подняла бровь, — он не смотрел на Гермиону, как на ошибку в уравнении.              Все рассмеялись, на этот раз легко и свободно. Рон, всё ещё красный, но уже более расслабленный, отправился за очередным раундом напитков.              Гермиона смотрела на них — на Гарри, который, несмотря на все свои сомнения, всё равно сидел здесь с ней, и на Джинни, которая своей прямотой и юмором пробивала любую её броню. Они злились на неё, не понимали её выбора, но они были здесь. Они всё так же защищали её, просто теперь по-другому. Не от Пожирателей, а от неё самой. От её собственных демонов.              — Спасибо, — тихо сказала она, глядя в свою кружку.              — За что? За то, что назвала твоего бывшего напарника симпатичным? — подняла бровь Джинни.              — За то, что вы есть, — Гермиона подняла на них взгляд. — Просто… спасибо.              Наступила короткая пауза, наполненная пониманием.              — Ладно, хватит сентиментальностей, — Джинни решительно хлопнула ладонью по столу. — Гермиона, твоя очередь покупать выпивку. А Гарри… расскажи, наконец, что это за странные взгляды ты бросаешь на Паркинсон в последнее время? У меня весь Пророк шумит об этом.              Гарри поперхнулся своим элем во второй раз за вечер, а Гермиона снова рассмеялась, на этот раз от души. На несколько часов тёмная магия, Драко Малфой и призрак Реддла отступили, уступив место чему-то гораздо более тёплому и реальному.              В кабинете Пэнси Паркинсон пахло пергаментом, чернилами и очень дорогим парфюмом. Драко и Тео стояли перед её столом, облокотившись на стену.       — Мои источники в «Обществе Полумесяца» начинают нервничать, — Пэнси, не глядя на них, пролистывала сводку. Это было одно из тех тайных обществ, куда входили обедневшие аристократы, отставные чиновники и те, кто предпочитал делать дела в тени. Пэнси была их неофициальной «слухой» в Министерстве, и её влияние основывалось на долгах, компромате и умении сохранять секреты. — Появился новый игрок. Арманд Долломерт. Скупает старые поместья с аукционов. Особенно те, что принадлежали ПСам.              Она наконец подняла на них взгляд.       — Он скрытен. Очень. И у него странные интересы. — Она достала из ящика небольшой чёрный футляр и открыла его. Внутри на бархате лежал массивный перстень с ониксом, на котором была вырезана змея, пожирающая собственный хвост. — Это нашли в одном из его «приобретений»       Драко взял футляр. Его лицо не выражало ничего, но пальцы слегка сжали бархат.       — «Общество Полумесяца» всегда любило сплетни. Может, это просто подделка.              — Мои сплетни, Малфой, редко оказываются поддельными, — холодно парировала Пэнси. — И есть ещё кое-что. Поговаривают, что Долломерт ищет не только поместья. Он интересуется людьми. В частности, теми, кто… исчез после войны. — Она посмотрела на Драко прямым, тяжёлым взглядом. — В списках мелькала одна фамилия. Забини.              Тео резко выпрямился.       — Блейз? О нём что-то известно?              — Ничего конкретного, — Пэнси покачала головой, и в её глазах мелькнуло что-то, что Драко счёл за искреннюю тревогу. — Только слухи. Что он где-то здесь. И что он влип во что-то очень грязное. Будьте осторожны.              Они вышли из её кабинета, и Тео тут же набросился на Драко.       — Ты слышал? Блейз! Мы должны что-то сделать!              — Мы ничего не будем делать, — резко сказал Драко, ускоряя шаг. — Это ловушка. Или провокация.              — Но Пэнси сказала…              — Пэнси не знает всего! — Драко резко остановился и схватил Тео за локоть, оттащив в боковой коридор. — Чем меньше она знает, тем в большей безопасности. И чем меньше знает Грейнджер, тем лучше. Я не собираюсь доверять гриффиндорскому благородству, когда на кону жизни.              — Так что, мы просто будем ждать? — Тео вырвал руку.              — Нет, — Драко посмотрел на него, и в его глазах было холодное решение. — Я проверю один склад на окраине. В одиночку.              Но Тео, с его вечным любопытством и упрямством, шёл за Драко по тёмным улицам, пока они не добрались до заброшенного склада у реки.              Внутри пахло плесенью и речной водой. Драко двигался бесшумно, его палочка была готова. Тео прятался в тени, наблюдая. И тогда из-за угла вышел он.              Блейз Забини. Он был бледным, исхудавшим, но жив. Его глаза метались, а в руке он сжимал палочку.              — Малфой, — его голос был хриплым шёпотом. — Я знал, что это будешь ты.              — Забини, — Драко не опускал палочку. — Что происходит?       — Всё… всё сложнее, чем мы думали, — Блейз нервно оглянулся. — Это не просто культ подражателей. У них… доступ. К чему-то старому. Сильному. Долломерт — игрушка в чужих руках. Они повсюду. Даже в Министерстве.       Тео замер в тени, его пальцы непроизвольно сжали край ржавой металлической балки. Он видел, как Драко вошел на склад, слышал его тихий голос. И тогда из темноты появилась фигура.              Сначала Тео подумал, что это галлюцинация — игра теней и его собственного напряжения. Но нет. Это был он. **Блейз.**              Тео резко выпрямился, забыв о скрытности. Воздух словно вылетел из его легких.              — Блейз? — его голос прозвучал хрипло и невероятно громко в гробовой тишине склада. — Ты... ты под прикрытием?              Блейз вздрогнул так, будто его ударили током. Он резко развернулся, и его палочка мгновенно нацелилась на Тео. В его глазах мелькнула паника, настоящий, животный ужас — не от опасности, а от провала. Увидев Тео, он медленно опустил палочку, но его лицо исказилось.              — Нотт? Черт возьми! — его шепот был полон отчаяния. — Что ты здесь делаешь?              Тео не отвечал. Он не мог оторвать взгляд от Блейза. Он видел все: болезненную худобу, тени под глазами, нервный тик в уголке рта, новую старую одежду, которая висела на нем мешком. Это был его друг, но будто состаренный и изможденный за несколько месяцев.              — Я... я пошёл за Драко, — наконец выдавил Тео, его взгляд метнулся к Малфою, и впервые за многие годы в его глазах вспыхнула не просто обида, а настоящая, глубокая боль. — Ты не сказал мне... Ты не сказал, что он наш? Что он жив и... и здесь?              — Чтобы защитить его! — рявкнул Драко, но его голос уже не звучал так убедительно перед лицом немой боли Тео.              — Я твой друг! — голос Тео дрогнул, в нем слышались слезы ярости и горького разочарования. — Мы все друзья! Мы пили вместе, мы смеялись, мы... мы волновались за него! А ты... ты позволил мне думать, что он мог быть мёртв, или, что хуже, переметнулся на сторону врага! Ты должен был мне сказать!              В его голове пронеслись воспоминания: их последняя пьянка перед исчезновением Блейза, его собственные шутки о том, что Забини, наверное, сбежал в тропики, его тихие, невысказанные опасения Пэнси. И все это время Драко знал.              — Доверие — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, Нотт! — попытался парировать Драко, но теперь это прозвучало слабо, почти лицемерно.              Блейз, наблюдая за этим, нервно провел рукой по лицу.       — Мне нужно идти. Они следят. — Он посмотрел на Драко, и в его глазах была не только насмешка, но и что-то вроде жалости. — Береги спину, малыш. И своих. Даже если им это не нравится.              Когда Блейз растворился в темноте, Тео еще несколько секунд смотрел в пустоту. Потом он медленно повернулся к Драко. Вся его обычная насмешливость испарилась, осталась лишь голая обида.              — Ты не доверяешь мне, — тихо сказал он. Это был не вопрос, а приговор. — Все эти месяцы... Ты смотрел, как я шучу о его исчезновении. Ты слушал, как Пэнси переживает. И ты ничего не сказал.              Драко попытался сохранить маску безразличия, но она дала трещину.       — Я пытаюсь уберечь вас всех. И особенно от вашего желания «помочь».              — Помочь? — Тео горько усмехнулся. — Ты спас меня от желания помочь своему другу? Как благородно с твоей стороны, Малфой. — Он сделал шаг назад, его взгляд стал холодным и отстраненным. — Знаешь, что самое худшее? Теперь я понимаю, что ты, вероятно, не сказал и Грейнджер. Значит, это не личное. Ты просто никому не веришь. Даже нам.              Он развернулся и пошел к выходу, оставив Драко одного в полумраке. Но на этот раз уход Тео ощущался не как театральный жест, а как настоящая, глубокая трещина в их дружбе. И Драко, стоя в одиночестве, впервые за долгое время почувствовал тяжесть своего выбора не как стратегическую необходимость, а как личную потерю.              Гермиона шла по щебню, чувствуя нарастающее напряжение ещё до того, как увидела их.              Драко стоял, как обычно, спиной к ветру, но его поза была неестественно жёсткой. Рядом с ним, расхаживая как загнанный зверь, был Тео Нотт. Его обычно насмешливое лицо было искажено молчаливой яростью. Он что-то яростно и тихо говорил Драко, жестикулируя. Гермиона поймала обрывки фраз: «…всю жизнь, а ты…», «…не имел права скрывать…».              Увидев её, Тео резко замолчал. Он бросил на Драко последний взгляд, полный обиды и гнева, развернулся и быстрыми шагами направился к выходу с пустыря, даже не взглянув в её сторону.              Гермиона медленно подошла к Драко.       — Что случилось? С Ноттом?              Драко не повернулся. Он смотрел в ту сторону, куда ушёл его друг.       — Ничего такого, что касалось бы тебя, Грейнджер.              — Он выглядел так, будто готов был кого-нибудь убить, — не сдавалась она. Впервые за долгое время она видела Тео по-настоящему выведенным из себя, а не просто язвительным.              — У всех нас бывают плохие дни, — отрезал Драко, и в его голосе прозвучала усталая резкость. — Или ты решила добавить к своим обязанностям роль психолога для бывших Пожирателей?              Она отступила, уколотая его тоном. Он был холоден и закрыт, как крепость. Все мосты, которые, казалось, начали строиться между ними, снова были сожжены. Она ждала, что он скажет что-то ещё, объяснит, но он лишь молча повернулся к ней, его лицо было каменной маской.              — Ты готова? — спросил он, и это прозвучало как приказ.              Она кивнула, поднимая палочку. Сегодня не было места для разговоров. Только для работы.              — Окклюменция, — напомнил он. — Покажи мне, что ты не совсем безнадежна.              Гермиона закрыла глаза, пытаясь отгородиться от его холодности, от гнева Тео, от всех мыслей, что вихрем крутились в голове. Она выстраивала стены, кирпичик за кирпичиком, как он учил. Но сегодня это давалось с трудом. Образы прорывались сквозь щели: ярое лицо Рона, усталые глаза Гарри, насмешливый взгляд Пэнси, «Три Метлы» и смех Джинни.              — Слабо, — услышала она его голос, будто из далека. — Ты думаешь о них. Не можешь отключиться.              Она сжала палочку и попыталась снова. Она сосредоточилась на пустоте, на темноте за веками. Она заставляла себя не чувствовать, не вспоминать, просто быть. Медленно, очень медленно, внутренний шум начал стихать.              Она не почувствовала его вторжения. Не было привычного толчка, попытки силой проломить её защиту. Был лишь легкий, почти неосязаемое касание, скользнувшее по краям её сознания, искал лазейку и не нашёл её.              Гермиона открыла глаза. Он стоял перед ней, изучая её с необычным выражением.              — Что? — спросила она, всё ещё пытаясь сохранить хрупкое равновесие.              — Ты почувствовала меня? — спросил он.              Она покачала головой.       — Нет. Только… шевеление. Как будто кто-то провёл пальцем по поверхности воды.              Драко медленно кивнул. В его серых глазах мелькнуло что-то, что она не могла определить.              — Уже не решето, — сказал он наконец. Его голос был ровным, без привычной язвительности. — А просто дырявое сито. Прогресс, Грейнджер.              В её груди что-то ёкнуло — короткий, тёплый всплеск гордости. Она не улыбнулась, лишь кивнула в ответ, но он, казалось, понял.              На мгновение они просто стояли друг напротив друга, и ветер выл вокруг, срывая с земли пыль и сор. Напряжение между ними никуда не делось, но его характер изменился. В нём появилось что-то вроде хрупкого, молчаливого уважения.              — На сегодня достаточно, — сказал Драко, ломая возникшую между ними тишину. Он уже снова отдалялся, возвращаясь в свою скорлупу. — Не обольщайся. Дырявое сито — это всё ещё не щит.              — Я знаю, — ответила она, всё ещё чувствуя эхо его слов — «прогресс» — где-то глубоко внутри.              Он ушёл, не оглядываясь, его тень удлинялась в лучах заходящего солнца. Гермиона осталась стоять одна, но на этот раз одиночество не было таким гнетущим.              Она посмотрела на тёмный силуэт Министерства на горизонте. Внутри его стен плелись интриги, скрывались секреты. Но здесь, на этом пустыре, она сделала ещё один шаг вперёд. И этот шаг, каким бы маленьким он ни был, придал ей сил сделать следующий.