Вернуть Прометею

      Феликс глубоко вздохнул и посмотрел на Хенджина. Тот делал наброски с выставленного натюрморта, который, на взгляд Феликса, выглядел так, будто из мусорного бака что-то выпало и зацепилось друг за друга. Выделялось только яркое пластиковое яблоко, но и оно вгоняло Феликса в тоску.       – Лучше бы посмотрели «ВелоциПастора».       – Феликс, я даже знать не хочу, что это.       Хенджин приподнял карандаш и, чуть щуря правый глаз, примерился, перенося на лист перед собой примерные размеры совершенно уродского графина. Карандаш с длинным обточенным грифелем он держал между пальцами с такой аристократичной грацией, что Феликс невольно пришел к выводам, что эта сцена выглядит большим искусством, чем выставленный натюрморт.       Феликс покосился на Хенджина и скрестил руки на груди. С профессией, в которой он видел себя в будущем, натюрморты пригодились бы ему примерно… никогда. И, хоть он и понимал прекрасно, что без основ никуда, желания рисовать погнутую пластиковую бутылку у него не появилось. Он бы с удовольствием поработал с цветом, но, во-первых, было рановато, а, во-вторых, оттенки натюрморта выглядели как пожухлая листва поздней осенью. То есть, не вдохновляли совершенно.       – Звучит так, будто скрестили пастора и велоцираптора, – Хенджин наметил на бумаге контуры ткани, задрапированной позади всего безобразия.       Феликс подцепил косички, которые заплел утром, к завязанному на макушке хвостику и хмыкнул.       – Ты смотрел, что ли?       Хенджин аж карандаш опустил.       – Ты серьезно сейчас? Велоцираптор и пастор? И ты хотел смотреть это со мной?       Феликс пожал плечами.       – Я люблю дурацкие ужасы. И смотреть с тобой фильмы.       – Дурацкие, – хмыкнул Хенджин, – да. Именно то слово, которое описывает этот гибрид.       – А еще есть индийский фильм ужасов «Какуда», – прошептал Феликс, наклонившись к уху Хенджина, когда мимо них медленно прошел препод. – Надеюсь, там будут слоны и танцы.       – Феликс. Рисуй давай.       Феликс зажал карандаш между носом и верхней губой, посмотрев на Хенджина. Тот фыркнул и махнул подбородком сначала на пустой лист на мольберте перед Феликсом, а потом на натюрморт.       – Мне просто нужно научиться правильно рисовать людей. Зачем мне эта гора мусора?       – Нет, – вдруг неожиданно мягко сказал Хенджин. – Тебе нужно научиться правильно оценивать пропорции.       Феликс моргнул и уставился на него.       – А основа пропорций – это разница в размерах. Твое умение видеть и переносить на бумагу то, что перед тобой. Так, чтобы эта гора мусора, – он усмехнулся, – выглядела такой же копией, только в уменьшенном виде. Пропорции, – повторил Хенджин, – это основа.       – Напомни, ты откуда такой умный?       Хенджин подождал, пока преподаватель в очередной раз пройдет мимо, и немного склонился к Феликсу. Он говорил тихо, из-за чего горячий воздух обдавал ухо Феликса, заставляя мурашки бежать по позвоночнику. Но о том, чтобы отодвинуться, у Феликса не возникло и мысли.       – Моя бабушка – преподаватель академической живописи, и все основы я знал с детства. Меня часто отдавали ей на поруку, а бабушка была так увлечена своей работой, что и мне вручила карандаш раньше, чем я получил любую из игрушек. Я знал имена выдающихся художников лучше, чем детские стишки.       – Гипсовая голова у тебя тоже была? – уточнил Феликс просто для того, чтобы появилась возможность передохнуть от этих чертовых уродских мурашек.       М-да.       – Голова была, – хмыкнул Хенджин. – Даже десять. Стояли рядом с гипсовыми фигурами всех мастей. Я не получал специальное образование, но тратил на графику и живопись больше времени, чем все ученики моей ба раз в десять. Я рисовал почти всегда. Когда не танцевал, конечно, – тише добавил он.       Феликс покивал головой и уставился на карандаш, который так и крутил в руке вместо того, чтобы начать рисовать хоть что-то. Он наблюдал за тем, с какой внимательностью работал Хенджин, как легко его карандаш делал наброски, и думал, что это – искусство. Видеть человека, который увлечен тем, что действительно любит.       Многие, кто записался на курс живописи, были такими же новичками, как и сам Феликс. Ноль знаний основ и базы, но не было похоже, что преподаватель собирался дать им все это. Хенджин успел поделиться, что курс будет легким – в университете не давали хорошую базу для развития в искусстве. Курс шел как практика и дополнение для тех, кто уже смыслил во всем этом хоть немного. А Хенджин явно смыслил, раз ему предложили обучение за его навыки в живописи.       – Хочешь спросить про грант, – догадался Хенджин по одному взгляду, хотя Феликс не подозревал, что пялился так отчетливо. Хенджин отвлекся от рисунка, поглядев на него с легкой улыбкой. – Я принял участие в нескольких международных конкурсах, чтобы поступить в Америку, и спустя пару лет попыток все-таки выиграл грант, как ты уже знаешь, в Калифорнийском.       – Это круто.       Феликс поднял на Хенджина глаза и улыбнулся.       – Правда, очень круто. Не представляю, как человек может писать что-то подобное.       Хенджин перевел взгляд на пустой лист Феликса.       – Давай, – он вдруг подбадривающе огладил спину Феликса ладонью. – Пробуй. Перенеси пропорции, хотя бы основные. И займись тем, что тебе будет интересно.       Феликс с сомнением покосился на натюрморт.       – Ткань, – Хенджин улыбнулся, – начни с драпировки.       Феликс простонал, потому что начать казалось самым сложным, на что сбоку от него раздался тяжелый вздох, а потом Хенджин, оставив свой рисунок, подсел ближе, принимаясь объяснять, как делать первый шаг. Его грудь коснулась спины, пальцы легли поверх пальцев. Феликс, ведомый его рукою, сжал карандаш. Хенджин помог уверенно сделать первую линию на наброске.

***

      Феликс плюхнулся на твердую сидушку трибун в спортивном комплексе, потеснив уже сидевших там Бриттани, Сиршу и Хлои. Он поставил в ноги сумку и подпер ладонью подбородок, прищуриваясь и выискивая среди команды по баскетболу, делающей разминку на поле, Хенджина. Тот нашелся быстро – он ниже всех склонялся во время растяжки, хоть и пытался подстраиваться, как дурак, под своих деревянных сокомандников.       – Милая вещица, – Хлои пихнула Феликса локтем в бок, – тебе идет.       Феликс закатил глаза, ничуть не смутившись. Он поддернул рукава толстовки на замке и уселся поудобнее. На темной теплой ткани бело-красной вышивкой (и даже не руками Феликса) пестрило название баскетбольной команды Шестерки: «DOMINATE». В целом, Феликс мог бы сойти за фаната всей команды, если бы на спине не значилась фамилия «ХВАН».       – Воруешь чужие вещи? – Бриттани наклонилась через Хлои, потянувшись к Феликсу, чтобы разглядеть, кому из участников основного состава принадлежала толстовка. – Не стыдно?       Феликс, когда она с фырком отстранилась, ответил:       – Это не воровство, а займ. Вам меня не смутить.       Бриттани довольно улыбнулась и продолжила обсуждать с девчонками свежие сплетни и новости. Феликс вернул взгляд на тренирующуюся команду, находя Хенджина. Тот был весь потный и тяжело дышал, но, судя по тому, что тренер орал не слишком громко, тренировка проходила успешно.       Феликс был готов погрузиться в наблюдение, когда на его плечо увесисто и с намеком упала чья-то ладонь. Он недоуменно обернулся, но чужие пальцы так впились в мышцу, что он аж охнул, еле выдавливая из себя, чтобы не пискнуть:       – Привет, Минхо, рад тебя видеть.       Тот, поглядев на Феликса, растянул губы в самой милейшей улыбке, на которую был способен. Феликс сразу понял, что ему пизда.       – Привет, Ликс, как дела? – зашел Минхо издалека, давая понять, что он вовсе не собирается обсуждать ничего, связанного с Феликсом и его делами.       – Ты догадался, – озвучил очевидное Феликс, стараясь не мандражировать слишком сильно. Что было сложно, потому что это был Минхо. И он мог быть убийцей. Нет, серьезно, Феликс готов собирать доказательства в пользу этой теории.       – Да, знаешь, Джинни начал вести себя немного иначе по отношению ко мне, поэтому я понял, что один пиздливый первогодка слил ему наш маленький, но очень конфиденциальный разговор.       Пальцы сжались до боли, поэтому Феликс поспешил протараторить:       – Да, да и еще и раз да! Мне пришлось признаться, но, знаешь ли, это дало свои плоды. Джинни не держит на тебя зла, я думаю, что он просто стесняется из-за того, что ты все знаешь, – понизив голос, прошептал он.       Минхо, резко опустив на него взгляд, перестал ломать комедию и спросил, заслышав свисток на поле:       – Как он?       – Все будет в полном порядке, – совершенно серьезно ответил Феликс.       Этого Минхо хватило, чтобы помахать Габби, тусующейся внизу среди группы поддержки, и свалить туда на время перерыва. Феликс длинно выдохнул, поняв, что его пронесло, потому что Минхо мог устроить допрос с пристрастием. Возможно, с применением средневековых пыток. Возможно, Феликс уходил бы с иголками под ногтями. В случае с Минхо ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов, потому что он никогда не делал того, чего от него ждали.       Феликс достал из сумки воду, когда увидел, что Хенджин направился в его сторону. Тот быстро вбежал на трибуны, останавливаясь рядом.       – Надеюсь, ты не будешь как в рекламе лить все на себя, – Феликс, глянув на Хенджина снизу вверх, протянул ему бутылку, – держи.       – Надейся.       Закатив глаза, тот, впрочем, нормально открыл воду и попил, второй рукой чуть оттягивая майку от вспотевшего торса. Скрип кроссовок о паркет раздавался фоновым шумом, который спустя несколько минут нахождения на тренировке Феликс перестал замечать.       – Джинни!       Феликс вздрогнул от резкого оклика, а потом узнал одного из сокомандников Хенджина, который, приветливо махнув им всем, подошел ближе и о чем-то тихо заговорил с Хенджином. То, что тот не отошел от Феликса и совершенно не смутился от наличия тут нежданной группы поддержки, можно было счесть за небольшую победу.       Когда сокомандник Хенджина удалился, тот зачесал пальцами мокрые отросшие волосы назад.       – Минхо подходил?       Черт бы их побрал с такой-то наблюдательностью. Феликс уже не удивлялся тому, насколько эти двое умели следить за всем происходящим даже во время тренировки.       – Да, но я жив, так что разговор прошел успешно.       – Тогда похожу еще пару дней с печальным взглядом, – Хенджин отпил еще воды, а потом отсалютовал бутылкой Минхо, который пялился на него как коршун с другого края поля. Хенджин покосился на Феликса и хитро улыбнулся: – Оставлю разговор с Минхо до лучших времен, чтобы узнать, как далеко он способен зайти в запугивании людей.       Феликс ахнул и забрал у Хенджина бутылку. Впрочем, уже пустую.       – Не стыдно тебе?       Хенджин рассмеялся и дернул Феликса за ворот своей же толстовки, в которой тот приперся на его тренировку.       – Нисколько.       Тренер, свистнувший об окончании перерыва, не дал Феликсу возможности ответить, потому что Хенджин ушел к команде. Феликс только глаза закатил, да пихнул пустую бутылку обратно в сумку. Вот и поговорили, блин. Еще не хватало, чтобы Минхо с его очень криповым братским синдромом выслеживал Феликса из-за всех темных углов Шестерки.       Когда Феликс сел ровно, понял, что, сместив девчонок, Сирша подсела поближе. Она смотрела из-под своей яркой рыжей челки на поле, а потом покосилась на Феликса, спросив:       – Не хочешь покурить?       Она знала, что курил Феликс крайне редко и почти никогда во время учебного дня, так что ее предложение было явным предлогом, который, судя по лицу Сирши, та и не собиралась пытаться завуалировать. Феликс кивнул и, переставив сумку на сидушку ради «застолбить место», пошел следом за подругой, которая направилась к выходу первой.       Феликс щелкнул зажигалкой и поднес огонек к наклонившейся Сирше, которая с удовольствием прикурила. Рыжие кудри шевельнулись от ветерка, укладываясь в театральном беспорядке. Феликс засмотрелся на завитки, думая о том, что Сирша могла бы стать идеальным косплеем Мериды, правда в ее взрослом и еще более самоуверенном варианте.       Сирша тем временем внимательно смотрела на Феликса, чуть щуря глаза от дыма, который ветер погнал в ее сторону.       – О чем ты хотела поговорить?       Феликс поддернул рукава толстовки, которые были ему чуть длинноваты, и поднес сигарету к губам. Хотелось вернуться и посмотреть на тренировку. Ему казалось, что, уйдя, он пропускает нечто важное. В последний раз, когда он приперся в зал к баскетболистам, Хенджин свалил в раздевалку, разбесившись – давно это было, почти в другой жизни. И пары минут, что Феликс застал сейчас, было катастрофически мало. Удивительно, что, увлекшись баскетболом только из-за настойчивых предложений Минхо, Хенджин выглядел на поле… заинтересованным.       Сирша хитро улыбнулась и посмотрела на Феликса.       – О том, собираемся ли мы начать встречаться или все так и закончится хождением вокруг да около.       О. Это, в целом, было весьма неожиданно для разговора за сигаретой около спортивного зала, пускай он и ждал такого вопроса в течение года. Они с Сиршей во многом нашли общий язык: интерес к моде, легкость в общении, понимание собственной ценности. Этим она Феликса и восхищала. И своей фигурой, конечно же.       – Обожаю твою прямолинейность, – искренне признался Феликс.       Сирша, разделяя его веселье, пожала плечами и затянулась.       – Ты же знаешь, что мне проще спросить напрямую. Тем более, я чувствую твою симпатию, – добавила она, а потом поглядела на сигарету в пальцах, выдыхая дым в сторону. – Никогда бы не подумала, что ты любишь ментоловые сигареты.       Да Феликс их терпеть не мог. Он улыбнулся, понимая, что к действительно имеющейся к Сирше симпатии прибавилось несколько пунктов в шкале уважения, потому что спросить напрямую о подобном хватит яиц не у каждого парня. Не то, что у девушки. Сирша была потрясающей.       – Симпатия действительно есть, – Феликс даже кивнул. – Но намерений у меня нет.       Сирша приподняла брови, ожидая пояснений. К слову, ни толики обиды на ее лице не проскользнуло. Скорее вежливая заинтересованность к тому, что скажет Феликс. Она воспринимала это как игру и ей были крайне интересны правила.       Феликс все же постарался объяснить свою позицию, чтобы не заканчивать отказ обычным «нет», хотя в некоторых случаях и его было достаточно.       – Не хотелось бы начинать отношения только ради переспать или не переспать. Мне интересен человек, поэтому симпатию я в первую очередь приравниваю к этому.       Сирша выдохнула дым через приоткрытые губы.       – Значит, это отказ?       – Отказ на тему отношений. Но он все еще не означает отказ в общении или дружбе. То, что мы не окажемся в одной койке, не мешает нам быть бэстис.       Сирша без стеснения расхохоталась, соглашаясь кивком головы. И нет, такой резкий отказ не был способен задеть ее самооценку. Она прекрасно знала, что Феликс честен – симпатия не была выдуманной, просто у него нашлись объективные причины не расшатывать их классные взаимоотношения ради секса. В отрыве от контекста, причин и принципов Феликс, конечно же, с удовольствием бы с ней переспал. И не единожды. Сирша была целиком и полностью в его вкусе – именно с такими девушками Феликс обычно и встречался.       Сирша наклонилась ближе, подцепив пальцем язычок молнии на толстовке с логотипом баскетбольного клуба Шестерки на груди.       – Скажи мне честно, Ликс, это связано с тем, что на тебе куртка Джинни?       Феликс сам не знал, зачем ее надел. Он забрал ее после празднования дня рождения Хенджина: в свою общагу он шел по темноте, провожаемый им почти до двери, в этой теплой толстовке. Хенджин не просил ее обратно, и Феликс отчего-то решил, что может побыть на сегодняшней тренировке его маленькой фанаткой. К тому же, реши Минхо его убить, Феликса хотя бы по фамилии Хенджина на спине смогут опознать.       Феликс не стал юлить:       – Мой отказ связан с тем, что перед отъездом в универ я разошелся со своей девушкой, с которой был в отношениях три года. И сделал это, потому что нам нужно идти своей дорогой, а не потому, что хотел с ней расставаться. Нам сейчас тяжело общаться, но я знаю, что мы все еще близки, и я сказал себе не начинать никаких новых отношений, а сосредоточиться на учебе.       – Думаешь, получится?       – Что именно?       Сирша выкинула недокуренную сигарету и снова посмотрела на Феликса.       – Отказаться от отношений на период учебы?       Феликс задумался.       – Слушай, я не беру аскезу. Просто сейчас, когда я не готов работать над отношениями и уделять своей потенциальной девушке время, было бы просто нечестно встречаться с тобой только потому, что, возможно, нам вместе было бы классно?       Сирша кивнула, растягивая пухлые губы в ехидной улыбке.       – Спасибо за честность. Но в отместку за отказ оставляю за собой право кошмарить тебя до конца года.       Феликс расхохотался, делая последнюю затяжку и выбрасывая бычок в мусорку.       – Вставай в очередь после Джинни, – наклонившись к ней, хитро прошептал Феликс.       Сирша так приподняла бровь, словно его слова прозвучали двусмысленно.       Музыка лилась из телефона, разбавляя уютный полумрак комнаты. Феликс, прикрыв глаза, покачивал головой в такт. Он был один, и это радовало – Феликсу нужны были парочка часов единения с самим собой. В голове было слишком много мыслей. В последние месяцы у него не находилось времени для того, чтобы просто все осознать.       Феликс, глянув на дрыхнущего Сволоту, против воли улыбнулся – он уже не мыслил себя без этого шкодного хорька. Несмотря на кучу сожранной им домашки, на погрызенный свитер и несколько в хлам убитых кроссовок Криса, Сволота стал любимым питомцем, за которого Феликс переживал и ощущал ответственность.       Феликс думал обо всем, что произошло с начала года.       О том, как он пришел к этой точке.       О том, что сказал Сирше.       А еще о том, что впервые с момента, когда Феликс разошелся с девушкой, он сказал об этом без чувства сожаления. Феликс каждый раз, вспоминая о ней, думал, правильно ли поступил? Хотя они остались друзьями и порой перекидывались дурацкими видео или фото, он чувствовал вину. Их отношения были здоровыми. Все проблемы оба решали словами, никогда не повышали голос, делились всем, что было в голове, а любая ссора рубилась на корню просто через разговор. Все вокруг восхищались ими, и они…       Подружились.       Настолько, что Феликс посчитал глупым держать друг друга в отношениях на расстоянии, предложив остановиться на той стадии дружбы, которую они успели создать. И, хоть решение стало обоюдным, Феликс все равно ощущал налет вины. Он любил Глорию. Раньше как возлюбленную. Сейчас – как человека и бывшего партнера, но это не мешало ему иногда тосковать.       Быть проработанным парнем означало уметь копаться в себе даже тогда, когда этого не требовалось. Его психолог остался в Сиднее, онлайн Феликс общаться не сильно хотел. Девчонки из ателье здорово заменяли и психолога, и подружек. Да и, в целом, он ходил на сеансы не столько из-за нагрузки при поступлении или переживаний из-за выбора профессии, а для того, чтобы поговорить с незаинтересованным лицом. Феликс любил болтать, а еще – разбираться в людях.       Сейчас не помешал бы специалист, потому что Феликс до усрачки боялся сделать с Хенджином что-то не так. Феликс ступал по тлеющим углям, которые не обжигали лишь потому, что он все еще был обут. Хотелось остаться босиком, но Феликс боялся спалить себе ноги до костей. Огонь мог быть и спасением, и смертью, а Феликс застрял посередине и ждал, разгорится ли пламя сильнее. Он не хотел выверять каждое свое слово, особенно зная себя и неумение вовремя заткнуться, поэтому рядом с Хенджином терялся порой.       Феликс опустился на стул. На столе перед ним стояло зеркало, держащееся на подставке в виде оленьих рогов. Подарок, врученный Клэр Роджерс, которая провела в Сиднее лекцию о работе художника-декоратора. Феликс не был большим фанатом сериала «Ганнибал», но эстетика и мужчины в костюмах пришлись ему по душе. Он заболтался с Клэр, сразу найдя общий язык, а она в отместку рассказала о значении миллиона оленьих рогов в кадре и вручила подарок. Подставка была увешана подвесками, украшениями (начиная от самодельных и заканчивая теми, что Феликс покупал в брендовых магазинах) и всем тем, что Феликс цеплял на шею, запястья, в волосы и в уши в качестве аксессуаров. Он долго мялся прежде, чем продемонстрировать это монструозное нечто Крису, но после Сволоты его сложно было напугать чем-то нетривиальным.       Феликс по привычке задумчиво отделил тонкие пряди волос около челки. Пальцы переплели три пряди, а специальным крючком для вязания и поднятия петель Феликс прикрепил на плетение колечки. Сделав парочку штук, Феликс закрепил кончики и довольно кивнул сам себе: то, что нужно.       Выглядит как украшение, но не перетягивает внимание на себя.       Выглядеть почти заурядно и стремиться к минимализму стало его новым увлечением – Феликс достаточно эпатировал публику с самого начала года, чтобы сейчас поуспокоиться ради безмятежности Хенджина.       Трек закончился и переключился дальше, а Феликс откинулся на спинку стула, запрокидывая голову вверх. Потолок не спешил подсказывать решение проблем, озвучить которые Феликс пока не мог и самому себе: фраза, сказанная Хенджином о том, что они ничего. Они были одногруппниками, но не дотягивали до друзей. И, если глубоко копнуть, в сухом оставалось чувство вины Феликса, который так или иначе навредил Хенджину своей болтовней в прямом эфире, не разобравшись в ситуации. Изначально Феликсом правило желание вытащить из Хенджина все глубоко спрятанное, что тот погасил в себе после буллинга, который, как уже знал Феликс, включал не только оскорбления, но и применение физической силы. Да и слитые личные фотки разной пикантности тоже поспособствовали. Феликс считал, что поможет Хенджину в качестве извинений.       Сейчас Феликс искренне полагал, что ему следовало думать своей башкой получше. Хенджин оказался не просто злобным хорьком, которого загнали в клетку, он был вдумчивым, образованным, интересным собеседником, и Феликс чувствовал, что оставляет желание извиниться.       Все, чего он хотел, быть рядом.       Ему до зуда в ладонях импонировала тактильность Хенджина, который не только умел поддерживать, но и искал поддержки в ответ. Феликс ждал от Хенджина токсичной маскулинности, от которой его всегда воротило, но нашел настоящее сокровище – почти нежное, ласковое и чрезмерно талантливое.       Феликсу хотелось стать ближе. А вот то, насколько Хенджин готов его подпустить – решать ему.       Телефон пиликнул входящим сообщением в директе. Феликс бросил взгляд на уведомление и поднялся со стула: Крис предупреждал, что направляется домой и просил надеть трусы, выгнать любовниц и остановить съемки порно, если они проходили в комнате. Феликс не стал отвечать и просто выключил музыку, падая на свою кровать и утыкаясь в уютный бок Сволоты, укутанного в маленький вязаный свитер – копию того, что Феликс вручил Хенджину.

***

      Феликс придирчиво осмотрел манекен. Он пытался при помощи нескольких отрезов тканей понять, куда он может двигаться в плане фактуры и цвета. Он все еще пытался довести начало своего проекта до этапа, когда получится сказать самому себе: «да, я двигаюсь в нужном направлении».       – И что это будет, саншайн?       Феликс вздрогнул и обернулся, увидев мисс Кокс, стоящую совсем рядом. Как ей удавалось подкрадываться настолько бесшумно, все еще было для Феликса загадкой. В конце концов, не смотря на достойный уже возраст, их рок-звезда всегда передвигалась только на увесистых каблуках.       Мисс Кокс, видя, что он завис, чуть приподняла идеально нарисованные брови, поторапливая без лишних слов.       – Я решил уйти в сторону танцев? – неуверенно предположил Феликс.       Пока мисс Кокс придирчиво осматривала то, что Феликсу удалось задрапировать на манекене, обходя его по кругу, Феликс задумался. Пожалуй, сейчас был первый раз, когда он облек свои мысли в слова. До момента, пока он не озвучил про танцы мисс Кокс, ему казалось, что есть шанс слиться с этой идеи и сделать вид, что ничего не было. Словно не решался признаться самому себе в том, куда движется его проект.       Глупо было отрицать, что все это из-за Хенджина. Того, каким Феликс его увидел и какого хотел бы вытащить из скорлупы, в которую Хенджин себя закрыл. Для Феликса это были два разных человека, и он не понимал, для какого из них так старается. Феликс прекрасно осознавал, насколько его фантазия о Хенджине, танцующем на том видео, могла разниться с реальностью. То, что он себе придумал, могло рядом не стоять с тем, кем Хенджин был на самом деле. Да и вообще: гарантий, что Феликс все же увидит того человека, не было совершенно. Феликс повелся на собственные эмоции и, зацепившись за нелюбовь к театру, выбрал самый логичный путь.       У него не получалось создавать классику, придерживаться строгих линий и укладываться в стандарты. Феликс был для этого слишком мал, пытался всунуть все и сразу в любой из образов, он просто не дорос. Танцы – тот же театр, только в другую сторону. По крайней мере, в голове Феликса это звучало примерно так. Но, стоило только подойти к манекену, ступор, преследующий все время, пока Феликс пытался возиться с проектом, вернулся вновь.       – Танцы. Окей, – голос мисс Кокс вырвал Феликса из мыслей. – И что это будет?       Феликс запрокинул голову и застонал.       – Понятия, блять, не имею, – ему даже не было стыдно за мат. Он упер руки в бока и, склонив голову, оглядел свое творение. – Точно не балет.       Мисс Кокс хмыкнула.       – Я заметила, что это не пачка. Но я не об этом. Что ты пытаешься сделать? Набор костюмов для кого-то конкретного? Вернуть на сцену Эн, прости господи, Синг?       Ну, его старшая сестра больше уважала US5, так что…       Феликс скрестил руки на груди. И понял, что он снова ничего не спланировал. Его качнуло в сторону танцев, и он пришел в ателье. Думать и искать вдохновение. Что ж, если ему хотелось получить совет или помощь от человека, который провел свою молодость в обнимку с бутылкой портвейна и Томми Ли, то стоило начинать хоть что-то объяснять.       Он обернулся к мисс Кокс, поделившись:       – В моей голове это несколько костюмов. Они должны сочетаться, быть похожими, как коллекция, но в то же время разными. Это должно быть…       Феликс длинно выдохнул и замолчал. Он посмотрел на мисс Кокс, которая пыталась держать лицо и не показывать Феликсу, что он ведет себя, как идиот. Вряд ли дизайнеры при создании коллекций теряли словарный запас и все свои мысли заодно.       – Дорогой. Я говорю не об этом. Совершенно не важно, сколько будет человек в твоей гипотетической танцевальной группе. Балет это будет или нет. Речь идет о характере. Человека, группы танцоров, певцов и так далее. О том, что ты хочешь передать этими костюмами. Кого ты в них видишь. Если ты поймаешь характер, окажется совершенно все равно, сколько костюмов тебе нужно придумать. Тебе будет, с чего начать каждый.       Феликс моргнул. По сравнению с мадам Фуше, мисс Кокс предлагала совершенно иные вещи.       Мисс Кокс добавила:       – Чтобы достойно одевать человека, тебе нужно быть с ним знакомым. Чтобы подсветить талант группы, ты должен знать, о чем они поют и танцуют.       Это было так очевидно, что даже смешно. В голове сразу возник образ Хенджина. Феликс прикрыл глаза. Когда он воровал его олимпийку, байку и худи, чтобы сделать вышивку, никаких сомнений внутри не было – Феликс вдохновлялся всем, что видел в Хенджине.       Под веками складывался образ.       Хенджин, возникший у Феликса перед глазами, усмехнулся. Провел рукой по отросшим, падающим на лицо волосам и прищурился. Феликс видел его, будто тот стоял перед ним вместо манекена. Образ обрастал деталями, словно конструктор. Слой за слоем костюм становился в воображении Феликса все четче. Он и сам не понял, как оказался сидящем на полу и склонившимся над вырванным куском листа с карандашом в руках. Мисс Кокс, хмыкнув и заправив за ухо белоснежные пряди каре, оставила его одного, а Феликс даже толком не обратил на это внимание.       Линии становились ярче, а Феликс поднял глаза на манекен. Возможно, теперь он знал, что нужно делать. Он понятия не имел, есть ли хоть единый шанс еще раз увидеть Хенджина танцующим или тот никогда в своей жизни не преступит порог танцевальной студии Ай Эна.       Феликсу было все равно.       Даже если Хенджин примет решение никогда не возвращаться в танцы, костюм, созданный руками Феликса, будет иметь его характер: сложный, надломленный, собранный по кусочкам заново.