Вернуть Прометею

      – Крис, мне нужна твоя помощь! – врываясь в аудиторию его группы, уверенно заявил Феликс, чем привлек внимание болтающих во время перерыва студентов. Когда Кристофер обернулся, Феликс торжественно добавил: – Расчехляй культурный код, текущий по нашим венам, нам нужно узнать все про Соллаль.       Ребята, сидящие рядом с Крисом, покосились на него, а потом на Феликса.       Крис вздохнул.       – А культурный код – это обязательная часть экспириенса или я могу загуглить?       Феликс, кивнув всем в знак приветствия и представившись, уселся на соседнюю парту и помахал своим телефоном.       – Корейский Новый год, – пояснил он. – Я загуглил. Вопрос не в этом.       Крис с теплой улыбкой дал понять ребятам, что не сможет продолжить с ними диалог, и присел рядом с Феликсом, поправив чужие ноутбуки, чтобы не мешались. Он заглянул через плечо Феликса и подметил:       – Новый одеколон?       – Допустим, – уклончиво ответил Феликс.       – И новый стиль.       – Не новый, – почти возмутился Феликс, потому что Крис был отчасти прав. – Он сдержанный. Я же в альма-матер в конце концов.       Он развернулся, глядя на Криса самыми честными и милыми глазами, на которые был способен. Для верности еще и ресницами похлопал. И мило улыбнулся. И вообще перевоплотился в ангела. Крис прищурился и вздохнул.       – Что ты задумал, Ликс?       Феликс простонал и перестал ломать комедию – для его очарования Крис был слишком подготовленным. В конце концов, они жили в одной комнате уже шестой месяц, и на все мордашки Феликса Крис успел выработать иммунитет. Он даже сразу заметил изменения в образах Феликса, который раньше вообще берегов не видел, а сейчас старался не перебарщивать с блестками, стразами и вычурно-феминными луками. Внешняя сдержанность, по мнению Феликса, должна была помочь Хенджину не ощущать себя… в некоторой опасности.       Феликсу пришлось признать поражение и, развернувшись к Крису, честно во всем сознаться.       – Я пытаюсь подружиться с Джинни, и мне кажется, что совместное времяпрепровождение сделает нас чуточку ближе. Из планов у меня угробить все мои конспекты и прийти к нему за помощью, – начал перечислять он, загибая пальцы, – травануть Сволоту, чтобы мы вместе совершили променад до ветеринарной клиники, или попросить кого-нибудь, чтобы оставили мне фингал, потому что практика показала, что травмы на моем ангельском лице трогают за живое даже Джинни. А, ну и еще приближающийся корейский Новый год. Это самый безобидный из вариантов, где точно никто не пострадает.       Кристофер, когда он замолчал, ответил с самым серьезным видом:       – Я лишу тебя родительских прав на Сволоту.       – Это была шутка. Посмотри на меня, – проныл Феликс, – я в отчаянии.       – Хорошо, – Крис по-отечески улыбнулся. – Я понял. Раз Джинни не так давно уехал из Кореи, то для него Соллаль должен быть важным праздником, и отметить вместе с ним или преподнести подарок – это хорошая дань уважения его традициям. В чем загвоздка?       Феликс задумался, как лучше сформулировать, но потом не стал церемониться:       – В том, что я очкун.       Крис развеселился, посмеявшись.       – Так ты собираешь группу поддержки?       – Ну, пожалуйста! – Феликс обнял его за плечи, с мольбой заглядывая в добрые глаза.       Крис положил ладонь Феликсу на затылок, погладив по распущенным волосам.       – Не строй глазки. Оставь это для Джинни. И для его друзей.       Феликс отстранился, не уловив сути.       – А при чем тут его друзья?       Крис покачал головой с толикой веселья во взгляде.       – Феликс, Минхо тоже кореец. По-моему, попросить его поучаствовать в этих посиделках – самый лучший вариант. И если нас будет хотя бы четверо, Джинни, возможно, согласится присоединиться.       Феликс открыл рот, пытаясь понять, в какой момент он вообще выпустил сам факт того, что Минхо был азиатом. Это буквально было… видно? Он настолько не задумывался над этим фактом, что, наверное, выглядел совершенным тупорезом сейчас перед Крисом, который заливисто рассмеялся.       Тупорезом был не только Феликс. Габриэль, оглядев их четверых за столиком бара, спросила:       – Почему я не знала, что ты тоже кореец? – она уставилась на Минхо, которого ее удивление вообще не тронуло.       Минхо, не отвлекаясь от мобильного телефона, прихватил себя пальцами за глаз, раскрывая веки пошире.       – Тебе показалось, я просто сонный.       Феликс так разъебался с этой хуйни, что едва не распугал половину бара буйным хохотом. Крис тоже прыснул в кулак, а Хенджин потер виски пальцами, сомневаясь, кажется, в адекватности идеи собраться всем вместе.       Габби приподняла бровь.       – Разве это не расизм?       Минхо пожал плечами, вернув глазу нормальное состояние.       – Если я смеюсь сам над собой, это считается?       Феликс покачал головой, с удовольствием отмечая, что атмосфера бара подходила как нельзя кстати для ненавязчивых посиделок, где хорошо было бы иметь возможность поболтать. Музыка пока не долбила по ушам, народу было немного, а столики с диванами создавали ощущение изолированности благодаря высоким мягким спинкам, на которых ночевала не одна сотня студентов после бурных попоек. Танцпол пока был пуст, а двери несмотря на февраль распахнуты, выпуская гостей на веранду с видом на пляж. Пройти десять метров и попадешь на песок. Вечерние сумерки оттеняли уличные лампочки, развешанные над входом и внутри самого бара. Здесь было куда больше лампово, чем тусово, но это, Феликс не сомневался, изменится ближе к ночи, когда студенты набегут, чтобы отрываться до самого утра.       Феликс отошел сделать заказ к бару, стараясь с разбегу не лезть к слишком молчаливому Хенджину, пусть компания и была ему знакома. Феликс заметил это и на хэллоуинской тусовке – там, где один на один Хенджин был хорошим открытым собеседником, он слегка замыкался даже в окружении своих друзей. Опять же, не стоило забывать о словах Минхо, который назвал себя не другом Хенджина, а тем, кто присматривает. Габби придерживалась того же мнения, но все же ближе них у Хенджина никого не было.       Бармен подошел, освободившись после отдачи заказа, поэтому Феликс поспешил выбрать:       – Привет, дружище. Манхэттен сможешь сделать?       В ответ Феликс получил кивок и улыбку.       – Знаешь, я женат, но ты самый красивый мужик, которого мне доводилось видеть.       Феликс рассмеялся и показал ему большой палец.       – А за это мне будет какая-нибудь скидка?       Бармен, не задумываясь, ответил со смешком:       – Нет.       Это вызвало у Феликса еще одну порцию веселья, потому что он обожал честных и открытых людей, которые с удовольствием поддерживали диалог. Он не понимал только, как в список интересных ему личностей в таком случае попал Хенджин. Сейчас он меньше всего был похож на того, кто способен в легкую беседу. Феликса подкупали воспоминания об огне в его глазах на том видео, а еще их переписки, где Хенджин показывал себя не просто как веселый собеседник, но и как интеллектуал, который интересовался очень многим, начиная от старперских фильмов и заканчивая музыкальной классикой. Феликсу было комфортно говорить с ним несмотря на обоюдные подколки.       Он оглянулся через плечо, дождавшись, пока Хенджин отвлечется от разговоров и заметит взгляд Феликса. Его лицо сразу стало вопросительным, он даже подбородок чуть приподнял, словно спрашивал, что случилось. Феликс указал пальцем на меню на стене, не собираясь орать через музыку. Хенджин попытался рассмотреть, что там написано, но в итоге выпихнул с дивана Минхо, который мешал ему пройти. Тот, конечно же, драматично завалился на другую часть сидения, прямо на колени Криса, который залился смехом от шутки Габби и выходки Минхо одновременно.       Хенджин подошел ближе, глядя в меню.       – Не слишком похоже на классический Соллаль, – немного виновато протянул Феликс, разглядывая растрепанную, но отросшую шевелюру Хенджина. Тот внимательно читал все позиции в меню, поджав губы, но после фразы Феликса обернулся. – Извини, думал, выйдет менее трешово.       Хенджин приподнял брови.       – С Габби и Минхо? У тебя не было шансов.       В подтверждение его слов эти двое уже боролись в армрестлинг на столе, игнорируя, что зажали Криса с двух сторон.       Хенджин чуть скривился, поглядев на это, и, придвинувшись ближе к Феликсу, протянул:       – Начинаю волноваться за Кристофера.       Ну, самое страшное, что могли сделать эти двое, – снова попытаться его напоить, но Крис вроде умел учиться на собственных ошибках.       – Он большой мальчик, справится, – заверил Феликс.       – Что ты заказал?       Бармен тем временем поставил на стойку коктейльный бокал.       – Твой Манхэттен.       Феликс хмыкнул, хитро поглядев на Хенджина.       – Мой Манхэттен.       – Вкусный?       Феликс пожал плечами.       – Сейчас проверим, – он сделал глоток, остро чувствуя пряность ржаного виски, а потом протянул бокал Хенджину, который тоже не отказался от дегустации.       – М-м, – звук получился такой искренний и довольный, что Феликс даже фыркнул от неожиданности. – Откуда сладость?       – Красный вермут, – Феликс показал бармену знак победы, прося приготовить второй коктейль. – Угадай, кто дал мне его попробовать, когда мне было, кажется, четырнадцать лет?       Хенджин растерялся, беззаботно отпивая от бокала Феликса еще глоток.       Феликс наклонился поближе, шепнув так, словно это было страшным секретом:       – Рен-Рен.       – Мисс Блюренс? – шокировано выпалил Хенджин. – Как непедагогично.       Феликс весело пожал плечами и не сдержал легкого смеха.       – Это было, когда она присматривала за мной и двумя моими сестрами после инцидента с мужем тети, Тойотой Камри и психиатром. Мы в целом не самые тихие дети, – признался Феликс, прикладывая карту к протянутому барменом терминалу, – а мама, чтобы нам не было грустно в ее отсутствие, еще и подарила щенка.       – Бьюкенен, – на удивление сразу вспомнил имя Хенджин. – Что ж, в таком случае мисс Блюренс сложно упрекать в распитии коктейлей. Она была твоей няней.       – Эй.       Феликс легко шлепнул его по плечу, успев заметить широкую улыбку Хенджина, хотя он и попытался отвернуться, забирая свой коктейль.       До стола они дошли, перепихиваясь плечами.       – Просто, чтоб ты знал, я был прекрасным ребенком. За тем исключением, что перешивал родительские вещи без спроса.       – О, – Хенджин сделал вид, что удивился, – интересно, что это за чувство, когда кто-то берет твои вещи без спроса.       От тычка в бок Феликс увернулся, пропуская Хенджина на свободную часть дивана напротив ребят. Те решили не заморачиваться и сделать заказ у официанта, потому что сложно встать и подойти к бармену, когда Минхо решил сидеть, сложив ноги сразу и на Габби, и на Кристофера. Как понял Феликс, на Минхо такое периодически накатывало: он выглядел самым нормальным парнем на планете, но в один момент на него нападала какая-то дьявольская ебанина, отчего Минхо начинал творить хуйню с самым равнодушным лицом на свете. Это напоминало Феликсу видео с котами, которые начинали сатанеть и бесоебить без повода. Вот и сейчас Габби, сидящая с краю и придерживающая его ступни, кидала в Минхо соленые орешки, а тот ловил их ртом в полете.       Кристофер мило улыбнулся, делая вид, что ему не достались бедра Минхо на коленях.       – О, вы вернулись, – подметил он, – я скучал без вас.       – Да брось, – поймав очередной орешек, фыркнул Минхо, не меняясь в лице, – с нами веселее. Эти двое все равно сейчас начнут пиздеть только друг с другом и делать вид, что ругаются. Поверь, мы провели так Рождество: пытались растормошить Джинни весь вечер, а потом нашли его спящим в спальне Габби в обнимку с телефоном и голосовыми сообщениями Ликса.       Хенджин ахнул.       – Ложь!       Феликс постарался сдержать смех, чтобы не заставлять Хенджина краснеть. Он уже раскусил политику Минхо – тот, конечно, опекал Хенджина по одному ему известным причинам, но совершенно не церемонился, предпочитая не сюсюкаться, а выбешивать. Это была безумная стратегия, но она работала, раз уж Хенджин продолжал с ним общаться.       У Феликса план был совсем другой. Он отпил свой коктейль и сказал:       – На самом деле в обнимку с телефоном уснул я. Прямо рядом с тарелкой салата. Хорошо, что не лицом в ней. Моя младшая сестра наделала фоток и выложила их к себе в инстаграм, – он успешно перевел внимание на себя.       Габби воодушевилась.       – Я обязана на нее подписаться!       Феликс рассмеялся и почувствовал сбоку взгляд – смотрел, наверняка, Хенджин. Но обернуться значило его спугнуть. Феликс такими же хитростями пользовался, выманивая Сволоту из-под кровати или пытаясь надеть на это чудище шлейку перед прогулкой. Хенджин от Сволоты отличался только тем, что был особью покрупнее.       Когда ребятам принесли заказ, Феликс поднялся, чтобы попросить второй коктейль. Напрягать официанта он не видел смысла, да и бармен был хорошим парнем, Феликс не жадничал на чаевые в таких ситуациях. А еще ему хотелось дать Хенджину пространство – когда Габби, Минхо и Крис начали тарахтеть, обсуждая приколы, пережитые ими за несколько лет в Шестерке, Хенджин совсем притих. Ему вряд ли хотелось делиться историями из своего долгого и муторного (стараниями Феликса в том числе) обучения. Феликс не хотел на него давить.       Однако, он едва сумел сдержать победную улыбку, когда Хенджин тоже подошел к барной стойке и молча покрутил в пальцах пустой бокал, давая понять, что встал за тем же, что и Феликс.       – Повторить, парни? – бармен верно понял намек. Хенджин отдал ему оба бокала и отпихнул руку Феликса, когда тот потянулся рассчитаться.       – Моя очередь.       Феликс хотел воспротивиться – это он позвал Хенджина на импровизированный корейский Новый год, а, значит, и платить следовало ему.       – Джинни.       – Феликс.       Никто так не произносил имени Феликса. У Хенджина это получалось странно, имя делилось на два слога, словно в один присест выговорить было сложно. «Е» звучало почти как «И» и выходило что-то вроде «Филикс». А еще у Хенджина был интересный тембр голоса, он жутко напоминал Феликсу то, как звучал в своих старых треках Лил Уэйн. Старшая сестра его обожала. Говорила, что слышит в «Леденце», как мурлычет кот.       Вот и Хенджин, начиная много говорить, звучал также.       – Хорошо, – поняв, что не ответил и продолжает просто смотреть на Хенджина, выдавил из себя Феликс. – Твоя очередь.       Хенджин оплатил заказ, а потом, постучав пальцами по деревянной столешнице, сказал:       – Они всегда такие шумные. Они уже и забыли, зачем мы тут собирались.       Феликс поспешил его успокоить:       – Мне нормально, они хорошие ребята. И я рад, что сегодня здесь. Может быть, это совсем не похоже на Новый год, но зато мы веселимся и общаемся.       Хенджин выглядел так, словно ответ ему нужно было обдумать. Он не из тех людей, кто сказал бы «да, все круто, чувак» только для поддержания диалога. Хенджин смотрел ему в глаза, прищурившись на мгновение, словно в словах Феликса мог быть подвох. Приманка. Капкан.       Но Феликс не врал.       Ему нравилось быть здесь.       И Хенджин был не последней в этом причиной.       – Да, – тихо ответил Хенджин, отведя взгляд, – ты прав.       – Ребят, – позвал бармен, слегка смутившись, что отвлек их от разговора.       – О, так быстро.       Феликс забрал коктейли, поблагодарив, и вручил один Хенджину. Тот хотел уже направиться к столику, обзор на который начали закрывать прибывающие в бар студенты, но Феликс предложил:       – Не хочешь выйти? Хочу покурить.       Хенджин кивнул и поплелся первым на выход. Ему наверняка требовалось подышать и отдохнуть от людей. Еще немного и Хенджин начнет искать в толпе тех уродов, что вечно на него нападают. Все-таки они находились далеко от Шестерки, и не было гарантий, что те мудаки не решат погулять у пляжа. Когда толпа попыталась пройти к бару, Феликс прихватил Хенджина за плечо, осторожно сжимая и давая понять, что это он. Хенджин его руку не скинул. Наоборот, коснулся своими пальцами, не давая его ладони соскользнуть.       Феликс глянул в сторону ребят, почувствовав взгляд. Минхо, до этого балагуривший и страдающий хуйней, резко прищурился, превращаясь из идиота в самого опасного человека в этом баре.       Не стоило угрожать Феликсу.       Феликс знал, на что идет.       Он дернул бровью и подбородком, намекая, чтобы Минхо не лез, и придвинулся ближе к спине Хенджина, чтобы выйти из бара на летнюю веранду. Феликс прекрасно помнил о словах Минхо, который обещал причинить ему некоторые неудобства, если он посмеет обидеть Хенджина. Вот только Феликс добивался не этого.       Когда они пересекали порог, чтобы выйти к пляжу, Хенджин на мгновение обернулся, проверяя, идет ли Феликс следом, и лицо его окрасилась в красно-оранжевый цвет уличных ламп, всколыхнув в его глазах нечто огненное.       У Феликса что-то перевернулось в животе от жгучего восторга. А потом видение развеялось, когда пальцы Хенджина исчезли с ладони Феликса, лежащей на его плече. Прохладный вечерний воздух начал задувать под косуху, отрезвляя разгоряченное лицо. Колонки, выведенные на улицу, играли что-то медленное и незнакомое. Феликс давно не слышал в барах хорошую музыку, обычно там было только что-то хайповое, но этот трек не из того числа. Сложно было сосредоточиться на словах песни, когда подбираешь их в своей голове, потому что каждый диалог с Хенджином – это минное поле.       Но кое-что из колонок все-таки удалось выцепить:       «Мое сердце бешено колотится, я просто не могу вздохнуть. Снова ловлю твой взгляд и клянусь, что все это дерьмо не только в моей голове. Я знаю, что мы больше, чем…»       – Может спустимся? – Хенджин, чуть подавшись вперед, чтобы говорить громче музыки, поморщился. Он так ненавязчиво прикрыл одно ухо тыльной стороной ладони, что Феликсу на секунду показалось, будто он плохо переносит резкие громкие звуки.       – Да, хочу ближе к воде, чтобы не дымить у входа, – тут же соврал Феликс, первым спускаясь с деревянной веранды на небольшую тропку в песке, уложенную бамбуковыми стеблями. Летом здесь проходили вечеринки, но в феврале была пусть и теплая, но уже не такая тусовочная погода. Он промочил горло коктейлем, слегка выдыхая.       Девушка из колонки томным голосом взмолилась:       «Боже, не дай мне умереть в ожидании!»       Аминь. Вот уж точно та молитва, к которой Феликс готов был присоединиться. Но он не понимал, чего именно ждет. Хенджин мог никогда не стать прежним собой, он мог не хотеть быть тем собой. Быть может тот Хенджин, что сейчас шагал за его спиной, был единственным и настоящим. Может, Феликс вообще не мог ему помочь разгореться. Может, тут нужен был специалист. Может, Хенджин уже сгорел дотла, а фениксы были всего лишь детской сказкой.       Феликс вытащил пачку сигарет из куртки и, оглядевшись в почти ночной темноте, заметил лежаки ближе к воде. Она была черной, словно мазут, а волны смазывали музыку, отбирая все внимание на себя. Скорее всего Феликс наберет полные кроссовки песка, но оно того стоило. Он присел на лежак, с удовольствием вытянув ноги. Хенджин опустился рядом, глядя на плещущиеся волны. Студенты, гуляющие тут ночами, болтали, играли в мяч, смеялись, уединялись в темноте, пытаясь сохранить интимность поцелуев. Феликс тоже хотел целоваться, но все, что светило его рту – это сигареты и сладкий красный вермут в Манхэттене. От него на губах оставалось послевкусие горелой карамели. Феликс откинулся на спинку лежака, поглядев на Хенджина снизу вверх. Тот сидел рядом и вернул взгляд, когда Феликс вытащил из пачки одну сигарету и покрутил перед Хенджином. Тот прищурился, но все равно ничего не разглядел.       Феликс фыркнул.       – «Отсоси, Феликс Ли», – прочел он на боку сигареты.       Хенджин помотал головой и отпил из своего бокала добрую половину коктейля.       – Даже извиняться не стану.       Феликс засунул сигарету в рот и прикурил, пожав плечами и испытывая искреннее удовольствие от всего, что его окружало в этот момент. Ночной ветер, звук волн, музыка где-то в отдалении у бара, тепло чужого бедра рядом. Можно было прикрыть глаза и отдаться всем остальным чувствам, наслаждаясь звуками и ощущениями. Он затянулся посильнее, коря себя за то, что скоро окончательно пристрастится, и маленькая шалость превратится в зависимость от никотина. Но прямо сейчас ему было наплевать.       Феликс, не открывая глаз, спросил:       – Ты не куришь?       Хенджин молчал, словно не услышал, но потом все-таки прервал уютную тишину:       – Я бросил. Только эта пачка осталась.       Феликс приоткрыл глаза и наткнулся на внимательный взгляд Хенджина.       – Можешь оставить себе, – добавил тот.       Феликс не стал говорить, что вообще-то не любит ментоловые сигареты, но он и курить в университете не собирался. Сейчас это было лишь для того, чтобы остаться с Хенджином один на один. Что глупо, учитывая отсутствие у Феликса конкретного плана. Он не мог ничего спросить напрямую, не мог даже намекнуть, что в курсе пережитого Хенджином буллинга. Внезапные извинения вызовут у Хенджина миллион вопросов, и он сразу закроется. Феликс понятия не имел, что ему делать. Поэтому доверился моменту и наслаждался теми крохами спокойствия между ними, что были сейчас. Когда совсем рядом громко раздались голоса, Феликс приоткрыл глаза, сбросив пепел на песок и едва ли сумел заметить летящий в их сторону волейбольный мяч. Хенджин среагировал быстрее: чуть ли не перевалился через ноги Феликса, чтобы прикрыть его собой, и отбил внезапную подачу под взволнованный вскрик игравших у воды ребят. Феликс шикнул, когда песок с мяча попал в лицо, но ребята тут же принялись рассыпаться в извинениях.       – Бля. Сорри, мужик! – выпалил один из студентов, подбирая мяч с песка и обращаясь, очевидно к Хенджину. – Мы вас не увидели!       – Все норм, – ответил Хенджин таким тоном, словно пытался справиться с раздражением.       Феликс запоздало подумал про сигарету в пальцах, которой мог случайно обжечь Хенджина, поэтому сел ровно, гася ее о песок у шезлонга и убирая бычок в пачку. Вот тебе и расслабиться присел.       – Эй, – позвал Хенджин, и Феликс поднял на него взгляд, шокировано моргнув, когда тот ладонью стряхнул с его головы песчинки. – В глаза не попало?       Феликса флешбэкнуло в тот момент, когда Хенджин с точно таким же лицом прикладывал к его челюсти пакет со льдом. Он понятия не имел, какая магия происходила с Хенджином в эти моменты, но его лицо становилось мягким и взволнованным. Сопереживание во взгляде было таким теплым, что Феликсу даже выебываться не хотелось, что он сильный мужик и песок для него не так уж и страшен.       – Куда-то за шиворот как будто попало, – признался Феликс, чувствуя, что шея слегка чешется. Отставленный вниз бокал покосился, а коктейль пролился мимо.       – Вот и выпили, – прокомментировал Хенджин, и Феликс понял, что он все еще неудобно сидел, слегка нависая.       – Фигня, еще закажем.       Феликс не ожидал, что его фраза может вызвать добрую усмешку.       – Сказал богатый мальчик.       – Эй. Я обеспеченный! – в который раз возмутился Феликс.       Хенджин хохотнул и отсел на свое место. Феликс пододвинулся и улегся набок, лицом к Хенджину, давая ему побольше пространства, но тот ложиться не стал – многовато чести для такого малого количества усилий. И все же Хенджин тоже откинулся на спинку, приподняв ее повыше, и, заинтересованно глянув на Феликса, уточнил:       – Что?       Видимо, Феликс смотрел слишком внимательно.       Пришлось выкручиваться.       – Хотел спросить, сдал ли ты бланк, но не уверен, что это… что это мое дело, – добавил он серьезным голосом. Феликсу не хотелось давить, но хотелось быть в курсе того, что происходит в голове Хенджина хотя бы сейчас. Тот не был открытой книгой.       Хенджин пожал плечом и уставился на свои пальцы, попытавшись убрать что-то темное из-под ногтей. Феликсу показалось, что это засохшая кровь. Он прихватил Хенджина за пальцы, нахмурившись.       – Ты подрался?       Хенджин удивленно хлопнул ресницами, осторожно высвобождая свою ладонь.       – Нет, фигня, – он усмехнулся, – это не кровь.       Пояснять он не стал даже для того, чтобы успокоить волнение Феликса. Но хорошо, если не врал.       Хенджин ответил на вопрос:       – Я сдал бланк на следующий же день. Спасибо, что сходил со мной. Думаю, в спешке я бы выбрал совсем не то, что следует.       Он говорил загадками и это не помогало унять любопытство Феликса.       – Остался на экономике? – попытался выведать он.       Хенджин мотнул головой, продолжая играться с собственными пальцами и дергая себя за фаланги.       – Нет.       Феликса могла бы подбешивать его манера общаться, если бы не контекст. Поэтому он решил пойти путем Минхо – потянулся и улегся удобнее, устраивая затылок на бедре Хенджина. Тот возмущенно запыхтел, но Феликс махнул на него рукой, словно не понимал, что не так.       – Надеюсь, ты пошел на бухгалтерский учет, – проговорил он, пока Хенджин от шока не выкинул его с лежака, – чтобы я смог нанять тебя, когда открою свой модный дом.       Смело посмотрев снизу вверх на лицо Хенджина и будучи готовым к тому, что полетит нахуй мордой в песок, Феликс с удивлением обнаружил, что Хенджин не шевелился, словно все было в порядке.       – В твой модный дом? – уточнил Хенджин с присущим ему сарказмом. – Не хочу потратить жизнь на то, чтобы подсчитывать твои убытки.       Феликс ахнул от взгляда на его самодовольную рожу.       – Поверить не могу, что ты такой козел.       Для наглядности он еще и шлепнул Хенджина, куда получилось – где-то в районе живота. Тот тихо рассмеялся, но уворачиваться не стал. Феликс расслабился, и впрямь укладываясь поудобнее, хотя на пластиковом шезлонге сделать это было сложновато. Влезала только верхняя часть туловища, а ноги болтались уже где-то в песке.       – Ладно, ты прав, – признал Феликс, – какой мне модный дом и личный бухгалтер, если я до сих пор не могу придумать, что сдавать на проект.       Хенджин едва нахмурился, припоминая, видимо, сроки сдачи практических заданий.       – Они же на следующем курсе? Первые наработки.       – Верно, – согласился Феликс, – но мне хотелось, чтобы все было… не сумбурно, – подобрал он нужное слово. – Я и без того все делаю в хаосе, поэтому учеба для меня – это возможность научить себя системности. Я заранее продумал, что моим практическим заданием будет создание небольшой коллекции, приуроченной к чему-то. На основе чего-то. Но в итоге у меня получается сплошной цирк и балаган.       – А цирковые костюмы ты вряд ли хотел делать, – понял его Хенджин. – Есть фотки?       Феликс ответил, что да, и полез в карман за телефоном, разблокировав. Яркость экрана его ослепила, поэтому он увел ее на минимум, перерывая залежи галереи, чтобы найти технические рисунки. Вместо этого первым попалось фото Сволоты в красном худи и кожанке, которые Феликс перешил под его размеры.       – Смотри, кстати, – довольно сказал он.       Хенджин перехватил его ладонь, разворачивая экран так, чтобы было видно.       – О, ему идет.       – У нас парный лук, – фыркнул Феликс, – выгуливаем его по вторникам.       Хенджин улыбнулся, а Феликс нашел-таки работы, отдавая телефон Хенджину. Тот откинулся на сидушку, а Феликс чуть развернулся, чтобы видеть его лицо. Хенджин выглядел сосредоточенным в свете экрана, пристально рассматривая эскизы, словно был профессором. Он заинтересованно склонил голову набок, чем вызвал у Феликса легкий мандраж.       – Что, совсем параша?       – Нет, я просто… – Хенджин полистал еще несколько фото, а потом заблокировал телефон и постучал углом по губам, собираясь с мыслями. Феликс его не торопил. – Это показалось мне похожим на то, что в свое время хотел Ай Эн.       Феликс приподнялся, упершись ладонью в шезлонг рядом с бедром Хенджина.       – Ай Эн?       – Тренер из танцевальной студии, в которую мы заходили, после… – он тут же сменил направление: – Ай Эн. Хореограф. Я когда-то с ним немного общался.       Выглядело как абсолютный пиздеж, но Феликс, даже чувствуя горечь от того, что Хенджин не мог признаться, что тренировался у Ай Эна когда-то, постарался взять себя в руки и не рушить их единение своими внезапными эгоцентричными психами.       – Танцевальные костюмы, хм… – вместо этого потянул он. – Надо обмозговать. Я думал только про театр.       – Любая сцена – театр.       Феликс замер, когда Хенджин сказал это спокойным тоном. Ему было виднее. Ведь это Хенджин был танцором. Играл телом и лицом. Для него, пожалуй, сценой было любое место, где зрители могли его увидеть. Феликс так завис от этой мысли, что не сразу понял, что Хенджин попытался отстранить его от себя.       – Пойдем, – предложил он, – а то потом не избавимся от саркастичных комментариев Минхо.       Феликс фыркнул и, поднявшись, сбросил-таки с себя песок, тряхнув полой футболки под косухой.       – Пусть попробует и я уточню у него мягкость коленей Криса.       – Ауч, – развеселился Хенджин, поднимаясь следом и прихватывая их перемазанные в песке пустые бокалы.       – Мягкость коленей Криса оценена на три из десяти, – с совершенно непробиваемым лицом сказал Минхо. Феликс, уставший смеяться, схватился за живот, потому что Минхо оказался чертовски смешным парнем. Он просто ничего не мог поделать, глядя на почти обиженную моську Криса, покосившегося на Минхо с недоумением в глазах.       – Ты просидел на них три часа и это все, что ты можешь сказать?       Минхо не понял претензии.       – Ты качок. У тебя не может быть мягких коленей.       Такой ответ Криса, который много тренировался на лакроссе и в тренажерном зале, очень даже устраивал. Феликс по глупости едва не ляпнул, что накачанные ноги и бедра все равно могут быть удобными, пусть и не самыми мягкими. На лежаке бедра Хенджина, например, его полностью устраивали. Он вовремя прикусил язык, потому что пять Манхэттенов не способствовали фильтрованию базара.       Габби уже сбежала на танцпол, крутя пируэты с какой-то девчонкой из соседнего колледжа, а Феликс и Минхо не поддержали ее в этой идее. Возможно, у них даже причины были одинаковыми, учитывая, что танцы для Хенджина являлись триггерной темой.       Минхо все еще косился на Феликса, ожидая, что тот может что-то сказать или сделать не так. Феликс не сомневался, что у Минхо может быть припрятана капсула с ядом на такой случай, но Феликс правда старался. И это давало свои результаты. Они с Хенджином все также болтались на одной стороне дивана, усевшись вплотную и в шутку переругиваясь. В последний раз, когда Феликс неудачно пошутил, Хенджин перекинул свою руку ему через плечо и чуть придушил локтем, напоминая их первую встречу. Феликс сделал вид, что умирает, чем развеселил ребят, а рука Хенджина, оставив в покое его шею, так и осталась лежать перекинутой через плечи Феликса. Он в этот момент даже дышать перестал, потому что это точно можно было назвать победой.       Кристофер тоже смотрел на них мягко, не шутя и не комментируя, потому что был тактичным и знал, как это важно для Феликса.       Когда у Феликса на мобильный начали приходить сообщения, он быстро оглядел уведомления.       – Все в порядке? – уточнил Хенджин.       Феликс кивнул, поглядев на него украдкой – Хенджин сидел достаточно близко, чтобы любой неловкий поворот головы превратился в пикантное положение.       – Сирша пишет, зовет завтра погулять.       Хенджин щелкнул языком.       – Свидание?       Феликс убрал телефон, решив, что ответит позже. Он не любил, проводя время в компании друзей, отвлекаться на переписки. Рождественские посиделки с семьей не в счет, общение с Хенджином тогда было действительно важно. То, что он сделал, Феликс осознал только после того, как ухватился пальцами за пальцы Хенджина, рука которого все еще болталась на его плече.       Феликс замер, понимая, что в любой момент может случиться бум, но все-таки выпалил:       – Не с моей стороны, – заверил он, хотя прекрасно понимал, что Сирша порой намекала и начать с ней встречаться было бы логичным исходом. – Она нравится мне как человек, но я не настроен на отношения в первый год обучения.       Указательным пальцем Хенджин уцепился на мизинец Феликса, из-за чего у того в желудке случился кульбит. Он подушечкой пальца неосознанно водил по коже – напоминало прикосновение перышка.       По ощущениям Феликс, мать его, выиграл ебаный Оскар, Кубок Стенли и шоу «Топ-модель по-американски» разом. Он, блять, понятия не имел, что Хенджин окажется настолько тактильным, когда сумеет расслабиться. И это они всего-ничего общались. Феликс не успокоится, пока не узнает, к чему это может привести, если приложить еще немного усилий, ведь ему давно не было так комфортно просто находиться рядом с человеком. Феликс несмотря на бисексуальность, не часто висел на парнях (Кристофер не в счет, потому что он лучший мужчина на земле и не обниматься с ним – это гребаное преступление). У него было много знакомых парней, но близких друзей – нет. В связи со сферой увлечений, он чаще общался с девушками и проводил много времени в их компании.       Хенджин ощущался тепло и безопасно.       – Предлагаю все-таки хоть один тост поднять за Соллаль, – Кристофер обратился ко всем, сидящим за столом.       Минхо тут же прихватил свой стакан с седьмым Лонг-Айлендом, собираясь, видимо, до дома ползти, словно пьяная гусеница. Никто не мог пережить семь Лонг-Айлендов на памяти Феликса и держаться при этом крепко на ногах.       – Мы что, отмечаем Соллаль? – удивленно протянул Минхо. – Я думал у нас двойное свидание.       Когда он резко потянулся к лицу Криса, словно собирался его засосать, Кристофер разразился громким смехом. Минхо и сам раскололся, принявшись ржать. Феликс прикрыл ладонью лицо, не веря, что их посиделки превратились в такой цирк.       – Ебаный стыд, – посмеиваясь, шепнул Хенджин. – Я не потащу его до общаги на своем горбу.       – Оставим его тут, – согласился также шепотом Феликс. – Кто-нибудь же его подберет? Как бродячего кота.       Хенджин хмыкнул.       – От бродячего кота больше пользы.       Феликс, соглашаясь с ним, чуть сжал его пальцы, но потом понял, что совсем стек вниз по дивану, упершись затылком в плечо Хенджина. Он слегка выпрямился, чтобы не наглеть и вернуть дистанцию.       – Минхо хотя бы не нассыт никому в тапки.       Хенджин приподнял брови и, поняв, что Феликсу стало неудобно сидеть, осторожно убрал руку с его плеча.       – Я бы на твоем месте не был так уверен.       Феликс снова разгоготался, а потом поднял свой бокал, потому что их шутки могли никогда не закончиться.       – Ладно, давайте выпьем за первый и явно самый нестандартный Соллаль в моей жизни.       В ответ ему раздались подбадривающие крики парней и звон бокалов.