Вернуть Прометею

      Ноябрь не радовал совершенно. Как и то, что из наработок на проект у Фелиса было ноль идей.       И перья.       Которые сгодились бы скорее на бурлеск-шоу, чем на то, что вообще может защитить в качестве проекта человек, решивший посвятить свою жизнь моде. То, что было у Феликса на данный момент, ему совершенно не нравилось. Он часто делал эскизы, стоило только выкроить свободную минуту или достать изо рта Сволоты очередной сворованный лист с наброском костюма. Но толку было от десятков технических рисунков, если они в итоге никуда не годились? Его бесило все, включая рваные линии эскизов. Феликс итак не был силен в рисунке как в изобразительном искусстве, но рука на создание эскизов была набита. Сегодня и это получилось как попало.       Феликса раздражало, что он никак не мог собрать связную идею. В целом, перья были не так плохи, если бы имели под собой какое-то обоснование. И да, к счастью, пока от него требовался только предварительный проект – то есть сбор технических рисунков, которые станут опорой для всей его дальнейшей учебы. Времени было завались, но Феликс прекрасно знал, как быстро оно умело лететь, если его проебывать.       – Господи, у меня нихрена не получается, – проныл он.       – Ма шери, – мадам Фуше отвлеклась от раскройки, поглядев на него поверх изящной оправы очков. – Конкретизируй или не ной.       Феликс откинул назад волосы, в которых звякнули тонкие косички, украшенные бусинами, и подкатился на стуле поближе к мадам Фуше, заглядывая через плечо. Тут же взвыл, получив по лбу лекалом.       – Пора бы научиться уворачиваться. И манерам. Сто раз говорила не висеть над рукой.       Феликс закатил глаза и снова подъехал поближе, останавливаясь сбоку и стараясь не нависать. Он потер лоб и шикнул, понимая, что от удара пластиком кожа немного горит. Все-таки рука у мадам Фуше была тяжелой.       – Я не могу собрать мысли в кучу, – пожаловался Феликс.       Мадам Фуше провела идеально ровную линию на ткани и взялась за ножницы. Феликс на всякий случай откатился чуть подальше.       – Все мои наработки для проекта какие-то слишком… – он постарался подобрать верное слово, – помпезные. Будто я хочу запихать туда все лучшее сразу. А в итоге это выглядит, как поеденный молью костюм короля из театральной костюмерной. А еще оно не настолько изящно, чтобы в него влезла Шер в ребуте «Бурлеска».       – Так может стоит начать сотрудничать с театрами? До Шер тебе еще расти и расти, – мадам Фуше протянула руку в сторону и пару раз поболтала пальцами в воздухе.       Феликс, поняв, что от него требуется, дотянулся до своих набросков и впихнул уже изрядно помятые листы в руки мадам Фуше. В миллионный раз за время их знакомства поразился идеальному французскому маникюру, а потом перевел взгляд на задумчивое лицо мадам Фуше.       Сегодня в ателье они были вдвоем. Оставшиеся девонки поехали на выставку в один из музеев университета, что-то там про современное искусство – Феликс, погруженный в мысли по поводу проекта, пропустил их слова мимо ушей. Клиентов тоже не было, и спокойная атмосфера вкупе с тишиной должны были настроить на рабочий лад, но Феликс в итоге думал о чем угодно, только не о проекте.       Изрисованные листы множились, а идеи, наоборот, исчезали одна за одной. Может, Хенджин его проклял под шумок? Навел порчу или что-то такое, и теперь Феликс не мог выдать ни одной творческой мысли. Стоило представить Хенджина на кладбище в окружении соответствующего антуража, и пришлось сдерживать смех, потому что мадам Фуше закончила смотреть технические рисунки и протянула листы обратно Феликсу.       – Ты прав, нет общей идеи. Но твои эскизы все еще близки к театральным костюмам, почему ты не хочешь пойти в эту сторону? Сотрудничать с театрами. Поверь, минимализм в разы сложнее и ты, ма шери, в нем не силен.       Она взглядом огладила творческое безобразие на его голове, женскую рубашку – оммаж на коллекции Ив Сен-Лорана прошлой осени и брюки с излюбленным кожаным поясом-юбкой.       – Не люблю театр, – Феликс сморщил нос.       Мадам Фуше вернулась к раскройке, дернув плечом.       – Для того, чтобы сделать хороший проект, не обязательно упиваться любовью к чему-либо. Ты должен лишь выдать качественный продукт, потому что учеба подразумевает рамки, так или иначе, даже если мы ведем речь о творчестве. Кто-то может со мной поспорить, но я сноб. Работа есть работа.       – Не хочу делать что-то, – Феликс пощелкал пальцами, – обычное. Знаю, я рассуждаю как ребенок, который дорвался до реализации творческого потенциала. И это слишком эгоцентрично – думать, что мои работы всегда будут чем-то особенным. Но этот проект должен таким стать. Я хочу чувствовать то, что я делаю.       Он придвинулся на стуле к выделенному ему небольшому столику и со вздохом разложил на нем эскизы. Феликс перебирал бусины на одной из косичек в волосах и рассматривал то, на что потратил большую часть времени, отведенного на подготовку основной части проекта.       И чем дольше он смотрел, тем больше понимал, что ему придется все переделывать. Хотелось чего-то динамичного, яркого, чтобы каждая вещь отражала характер.       Только вот чей?       Феликс подумал, что ему нужна перезагрузка. Складывалось ощущение, что он топчется на месте и чем больше пробует рисовать, тем хуже становится итоговый результат. Захотелось домой. Феликс понял, что соскучился по родным, друзьям и уюту места, в котором вырос. Хотелось отвлечься от постоянной нервотрепки и просто насладиться каникулами, которые были не за горами. Со вздохом собрав эскизы, Феликс сложил их в папку, решив оставить в ателье. Сволота с завидным постоянством поджирал его домашку, и Феликс всерьез начинал думать, что хорек делает это специально. Возможно, Хенджин тренировал его для этого.       Феликс поднялся со стула и потянулся, хрустнув спиной.        Понимая, что ничего путного у него уже не выйдет, он решил скоротать время за небольшой уборкой. В ателье всегда скапливалась куча обрезков, кусков выкроек и прочего мелкого хлама, который создавал ощущение беспорядка. Этим Феликс и решил заняться до вечера, в очередной раз отложив проект на потом.       В сторону общаги Феликс тащился, едва переставляя ноги. Уборка, которую он хотел сделать по-быстрому, переросла в войну между ним и вернувшейся мадам Баркли, которая впадала в маниакальную фазу, стоило ей увидеть кого-то за уборкой. У нее очень хорошо получалось впрягать всех вокруг в это дело так, будто судьба мира зависела от того, успеют ли они рассортировать обрезки тканей по цветам и фактурам.       У Феликса была идея сшить себе охрененно большое лоскутное одеяло, собрав его из настолько разных обрезков, чтобы у любого, кто взглянет на это одеяло, случался мини-приступ эпилепсии. Но было подозрение, что Феликс готов заниматься чем угодно, кроме проекта, и потому лоскутное одеяло было решено оставить на потом.       А вот от уборки откосить не вышло, поэтому Феликс выполз из ателье и сейчас волочил себя, мечтая о душе и кровати. Он хотел успеть записать парочку коротких рилсов в инстаграм и потянулся за телефоном, радуясь пустынной улочке, которая позволит ему снять контент, как услышал впереди какую-то возню.       Феликс прищурился и в тусклом свете фонаря впереди заметил несколько фигур. До слуха доносились саркастичные по интонации смешки и бубнеж, а затем, когда одну из фигур толкнули, Феликс понял – намечался совсем не дружеский вайб.       – Да что за черт? Я не нанимался стать свидетелем всех драк в кампусе.       Феликс поспешил вперед в надежде просто спугнуть решивших повыделываться друг на друга засранцев, но с удивлением понял, что одна из фигур ему хорошо знакома.       – Хенджин?! – Феликс замер так резко, что едва не запнулся о собственные ноги. – Ты, блять, прикалываешься?       Нет, серьезно? После всего, что между ними произошло из-за его драки, он решил влезть в это снова? Хенджин резко обернулся на оклик – куртка была помята, он тяжело дышал и смотрел зверем на стоящих напротив пяти парней.       Поняв, что Феликс подошел ближе, Хенджин в ужасе распахнул глаза.       Он развернулся, чтобы пихнуть Феликса в плечи.       – Свали! – гаркнул он.       Феликс аж задохнулся от возмущения, ткнув в его сторону пальцем.       – Потом опять будешь доказывать, что ты не при чем? – Феликс подошел так близко, что заметил панику, пробежавшую по лицу Хенджина.       Он не был похож на того, кто собирался вступить в драку. За долю секунды Феликс вдруг осознал, что Хенджин выглядел как человек, который ее испугался. Феликс ничего не успел понять, но, когда раздался голос парней, ладонь Хенджина сжала его плечо, а сам он почти закрыл Феликса собой, подталкивая назад.       – Вали, Фел, я не шучу.       – Да какого…       – Пожалуйста!       – О, нашел-таки себе парня, Джинни? – протянул один из придурков.       Феликс резко повернулся к ним, вставая плечом к плечу с Хенджином. Он усмехнулся, заправляя за ухо выпавшую из прически прядь, и посмотрел на говорившего, ожидая, что еще вывалится из его рта.       – А тебе завидно, что ли? – фыркнул весело Феликс.       Он глянул на Хенджина и замер: тот закаменел. Он смотрел на Феликса так, словно его только что застукала Рен-Рен за сбытом наркоты, торговлей оружием и занятием проституцией одновременно. Феликс хотел дать понять Хенджину, что подобные подколы его трогают примерно на ноль процентов из ста.       – А он хорошенький, даст фору некоторым телкам из кампуса, – подхватил «шутку» кто-то еще из компашки, – считаешь, короткая стрижка смогла дать тебе шанс найти кого-то посмазливее, чем ты?       Феликс поморщился.       – Ничего банальнее не было? – он скрестил руки на груди. – Может, про мою фигуру добавишь? Про цвет волос? Подсказываю – можно пошутить про тупых блондинок, как раз подходящий для вас уровень интеллекта.       Феликс вздрогнул, когда Хенджин вдруг вцепился в рукав его куртки. Он скосил взгляд в его сторону и понял, что Хенджин настойчиво тянет его назад.       – Мы уходим, – сказал он и Феликсу, и парням. – Разговор окончен.       Что ж? Ладно. Феликс был слишком шокирован тем фактом, что Хенджин не стал вступать в драку из-за подначек, а решил мирно уйти. Эволюционировал что ли? Он почувствовал, как Хенджин коснулся его спины, словно прикрывая, а сам не мог отвести взгляда от его напряженного лица. На котором, кстати, уже красовалась ссадина.       – Пытаешься спасти свою даму сердца, Джинни? Можем дать пару минут форы – твоя девочка как раз успеет сбежать.       – Слышьте!.. – начал Феликс, но Хенджин сцепил челюсть.       – Заткнись, умоляю, – еле выдавил он, – и уходим.       Хорошо. Да, уйти было лучшим вариантом.       Но потом раздались торопливые шаги, Феликс не успел обернуться, а рука Хенджина, ведущая его, исчезла. Хенджин вскрикнул, потому что один из парней резко дернул его за ворот куртки назад, ударяя по ногам. Хенджин грузно повалился на землю как раз в тот момент, когда второй парень со всей силы пнул его в живот.       Феликсу показалось, что время остановилось – он увидел, как Хенджин согнулся от боли, а голова его оказалась лежащей прямо на остром углу поребрика. Он застонал, а парни замахнулись еще раз.       Ну, все. Феликс пытался.       Пусть видит Иисус, что он тянул до последнего, стараясь не ввязываться в драку, но это было слишком. Феликс спокойно сносил шуточки про свою внешность, но это… Феликс оказался около них, оттаскивая от Хенджина за шиворот.       – А сейчас собери свои перепелиные яйца в кулачок, детка, – прошипел он, глядя на урода, что повалил Хенджина на землю. – И челюсть сожми.       Ответить ему не успели, потому что в следующее мгновение Феликс выбросил вперед кулак, ударяя парня по лицу. Тот, не ожидав подобного, отлетел назад, а Феликс успел схватить второго, бросившегося к Хенджину, за грудки и резко дернуть вниз, заряжая согнутым локтем между лопаток.       Феликса несло. Он быстро распалялся в драке, и на тренировках не раз получал от тренера за то, что не видел берегов, не понимал, когда надо остановиться. Неплохое качество в момент, когда ты тренируешься и отрабатываешь удары, но совершенно ненужная хуйня, когда ты в спарринге с партнером впадаешь в режим берсеркера.       Кинувшийся на Феликса парень отскочил назад, падая, когда получил не сильным, но ощутимым толчком ноги прямо в «солнышко». Феликс увидел, что Хенджин пружинисто подскочил с асфальта, мотая головой и приходя в себя.       – Сзади! – успел крикнуть тот, и Феликс пригнулся, автоматически прикрывая голову.       Он услышал неразборчивый крик и подсек напавшего на него парня, роняя на землю.       – Ну что, – Феликс поддернул его за ворот футболки, видя, что с очередным поднявшимся придурком сцепился Хенджин, – тебя, получается, девчонка отпиздила?       Тот капал кровью из носа и пытался отцепить руки Феликса от своей футболки.       – Еще раз сунетесь сюда, и я на каждом из вас использую «задний прямой» и поверь мне, это совсем не то, о чем мог бы подумать твой маленький, нацеленный на шуточки про геев, мозг. Вам это нихуя не понравится, усекли?       Феликс отпихнул парня от себя и тот мешком свалился на асфальт, перекатываясь на бок. Лицо саднило, потому что Феликс успел получить. Все-таки перевес в количестве противников играл свою роль, а еще то, что Феликс, все-таки, не дрался в полную силу. Бей он всерьез, мог бы и голову пробить с ноги.       – Ты так легко не отделаешься! – один из парней все-таки попытался броситься на Феликса, но его остановили его же дружки, – мы еще увидимся.       – Жду тебя с нетерпением! – Феликс увернулся от руки, которую парень все-таки успел вырвать из хватки своих друзей, – только не забудь сам назначить время нашей свиданки!       – Валим отсюда! – прохрипел тот, которому досталось по челюсти.       Феликс дернулся к ним.       – Я не закончил еще!       Поддерживая друг друга, эти неудачники ломанулись прочь, прихрамывая и запинаясь о собственные ноги.       Феликс почти бросился следом за убегающими уже парнями, крикнув в спину последнему:       – Сюда иди, я сказал! Мы не договорили!       На его окрик никто не обернулся, когда парни врассыпную свалили, теряясь в полумраке пустынной улицы кампуса. У Феликса внутри все горело от желания догнать и доподдать хорошенько, чтобы навсегда запомнили, что нельзя бросаться на людей и думать, что не получишь отпор. У него сердце выпрыгивало из груди и горела челюсть справа. А еще саднила бровь, потому что ему хорошенько по ней вмазали. Точно будет синяк. От дебильной идеи броситься вдогонку его остановили руки, оттянувшие назад. Феликс, запыхавшись, так резко обернулся к Хенджину, что случайно влепил ему рукой по лицу. Получилась почти пощечина. Феликс разозлился еще сильнее, потому что висок Хенджина после падения и удара об асфальт, был рассечен. Часть лица была перемазана в крови и пыли, а сам Хенджин выглядел испуганным.       Феликс, понимая, что не успеет догнать и выпустить пар на уродов, разозлился именно на Хенджина.       – Ты собираешься рассказать, что за черти к нам привязались?!       Феликс был почти уверен, что уже видел этих парней. Возможно, на вечеринке Шестерки, но там все были в костюмах, а светомузыка и грим не способствовали хорошему запоминанию лиц. Хенджин, отпустив Феликса, когда тот развернулся к нему лицом, потер ушибленную пощечиной щеку.       – Попозже, – ответил он, сморщившись, – возможно, ты оставил мне сотрясение мозга.       То есть в возможном сотрясении был виноват Феликс, а не страстный поцелуй Хенджина с поребриком. Чудесно.       – Не надо драматизировать, – попросил Феликс, переводя дыхание. Мышцы горели, потому что он не так уж часто в последнее время тренировался.       Когда дыхание у них хоть немного восстановилось, а прохлада начала забираться под куртку и щипать разгоряченную кожу, на Феликса накатил стыд. Черт, он реально всек Хенджину по лицу.       – Извини, – выпалил он, почувствовав себя гнусно, когда осмотрел поврежденный висок Хенджина. Есть ли ссадины на затылке, не было видно – темные волосы отросли со дня их знакомства, и если в них и была кровь, то в таком освещении было ничерта не разобрать. Хенджин убрал мокрую челку с лица, поморщившись.       – Хрен с ним.       – Правда, – добавил Феликс. – Я случайно. Нужно аптеку найти и обработать тебе висок.       Когда Феликс потянулся к его лицу, Хенджин отдернул голову. Или болело, или просто вредничал. Феликс провел ладонями по своим щекам, пытаясь успокоиться. Его как перемкнуло. Он ненавидел мудаков, которые считали, что не получат сдачи. Если Феликс выглядел как принцесса, это не значило, что обидчик не получит царских пиздюлей за свои выебоны.       Феликс не кинулся бы в драку без дела. Но то, как они схватили Хенджина, пытающегося уйти от конфликта и увести Феликса, подействовало, как красная тряпка. Феликс все еще видел перед глазами, как он падает на асфальт, неудачно прикладываясь головой. Все могло закончиться не просто травмой, а летальным исходом.       Им пизда. Им просто, мать его, крышка. Феликс не просто наябедничает Рен-Рен, он лично пойдет к проректору мудаков и заставит их отчислить.       Хенджин вздохнул и вдруг сам протянул руку, осторожно прихватывая Феликса за подбородок, чтобы осмотреть челюсть.       – Тебе бы лед.       Феликс кивнул.       – И сигаретку.       – Ну, извини, – хмыкнул Хенджин, – мою пачку ты спиздил вместе с худи.       Феликсу нечего было возразить, потому что он да. Он так и не вернул Хенджину сигареты, хотя с того вечера после матча не выкурил ни одной. Когда пальцы Хенджина исчезли с лица, Феликс вытащил телефон, глядя на время. Вечер обещал быть томным. Стоило найти ближайшие аптеки, чтобы фармацевт оглядел рану Хенджина и, возможно, дойти до медицинского центра. Феликс не понимал, как им избавиться от ненужных вопросов врачей, но все это было не так уж и важно. Если Хенджина начнет тошнить, то он точно заработал себе сотрясение.       – Пойдем, – вдруг позвал его Хенджин.       Феликс, не успев открыть карты, недоуменно посмотрел на Хенджина, но тот, подхватив с земли свой рюкзак, пояснил:       – Я знаю, где можно взять аптечку. Тут идти две минуты. Лучше, чем если нас в полицию отправят прямо из аптеки.       Феликс молча пошел следом, чувствуя напряженность Хенджина. Он не смотрел Феликсу в глаза, не задавал вопросов и даже не сказал спасибо. Он выглядел так, словно находился глубоко в своих мыслях. Феликс не стал его тревожить, позволяя и себе хоть немного прийти в чувства.       Феликс ошарашенно огляделся, когда они прошли вглубь небольшой студии, которая оказалась танцевальным клубом. Остановившись перед входом в зал на пару с Хенджином, он оглядел занимающихся напротив большой стены с зеркалами ребят. Около десяти парней и пара девчонок, не отвлекаясь от занятий, под громкую хип-хоп музыку отрабатывали движения. Музыка была качевой – Феликс даже головой в такт помотал, глянув на напряженного Хенджина.       – Что мы тут делаем? – уточнил Феликс, стараясь не сильно резво шевелить челюстью. Он очень надеялся, что это не трещина. Феликс любил свое лицо и не хотел его травмировать.       – Надо разуться, – тише обычного буркнул Хенджин вместо ответа на вопрос.       Феликс последовал его примеру, стягивая с ног кроссовки самым вероломным способом – наступая носком на пятки. Он с удовольствием прошел в зал, оставаясь у входа и наслаждаясь зрелищем. Когда трек подошел к концу, танцующие обернулись на них. Хореограф оглядел их с ног до головы, а потом скомандовал танцорам:       – Отдыхаем.       Он пошел в их сторону, а одна из девушек вдруг ахнула.       – Эй, ты случайно не Джинни? – она даже припрыгнула от удовольствия.       Хенджин, стушевавшись, поджал губы и кивнул, не глядя на нее. Вообще не глядя внутрь зала. Когда молодой парень-хореограф подошел к ним, то покачал головой.       – Ну, с такими красивыми лицами вы вряд ли пришли записаться на контемпорари.       – Конте-что? – переспросил Феликс.       – Контемпорари, – спокойно повторил Хенджин, даже не запнувшись. С такой же равнодушной миной он когда-то отчеканил полное имя Пикассо, что до сих пор приводило Феликса в легкий трепет и ужас одновременно.       Под внимательным взглядом хореографа Хенджин поднял лицо, не скрывая пыли и подсохшей крови на лице.       – Очаровательно, – хмыкнул хореограф. – Ты пришел, чтобы я тебя пожалел?       – Дай аптечку, – в голосе Хенджина прорезались раздраженные нотки. Он добавил: – И я сразу уйду.       Хореограф так хмыкнул, словно его это задело. Он перевел взгляд на Феликса и представился:       – Меня зовут Ян. Для своих Ай Эн.       Феликс тут же улыбнулся, протягивая руку для рукопожатия.       – Феликс Ли. Для своих Ликс.       – Вау, – у Ай Эна была очаровательная, но острая, как бритва улыбка. К такой можно легко прикипеть взглядом, а потом крупно об этом пожалеть. Он выглядел как милашка, но было что-то стальное во взгляде хитрых как у лисы глаз. – Голос в совокупности с внешностью что надо. А ты ее не бережешь.       Намек на ссадины на лице был слишком очевидным. Когда Ай Эн пожал протянутую руку, Хенджин вернулся с аптечкой и, не глядя на хореографа, подпихнул Феликса ладонью в противоположную от зеркал сторону.       – Пошли.       – Встали! – тем временем Ай Эн вернулся к группе, хлопнув в ладони. – И хватит пялиться на Джинни. Он не стоит того, чтобы вы отвлекались от тренировки. Глаза в зеркало!       Хенджин на его реплику повел плечами и стянул один из ковриков в общей стопке, чтобы постелить в углу. Феликс, поняв намек, послушно сел, устало откидываясь спиной на стену. Музыка заиграла вновь, а танцоры продолжили работать, не обращая на них никакого внимания. Хенджин был непривычно молчалив, доставая из аптечки все необходимое. Первым делом в ход пошел антисептик и ватные диски.       Смочив один, он отдал его Феликсу, а свою рану принялся вытирать сам.       Феликс, протерев бровь и проверив через камеру на айфоне, что крови на ней было не так уж и много, подтянул аптечку к себе в поисках гипотермического пакета. Он покрутил его в руках, гадая, можно воспользоваться или это будет уже наглостью.       Хенджин же не стал церемониться – выхватил пакет у него из рук, бросая на пол и жестким ударом ладони разбивая капсулу внутри. Сложилось ощущение, что в один удар он вложил всю накопившуюся за этот дурацкий вечер злость. Феликсу даже не по себе стало, когда Хенджин встряхнул пакет и уселся на колени напротив Феликса, чтобы приложить к его челюсти. Лицо Хенджина было таким сосредоточенным, что Феликс передумал балагурить на тему его заботы.       – Расскажешь, где научился махать ногами? – Хенджин первым прервал молчание. Феликс поморщился из-за холодка, расходящегося по линии челюсти, но Хенджин чуть сместил пакет, чтобы не переморозить ему кожу. Он явно умел обращаться со льдом. Мешающиеся волосы Феликса Хенджин перекинул на другое плечо, на мгновение зарывшись в пряди пальцами, чем заставил Феликса прикрыть глаза от легкой ласки.       – Двенадцать лет в тхэквондо, черный пояс и шестьдесят три медали.       Хенджин, устало уставившись на него, на секунду даже отстранил пакет от челюсти Феликса.       Потом ответил:       – Стоило предупредить меня до того, как я объявил тебе войну.       Феликс не сдержал легкого смеха, глядя на него.       – Удивлен, что я могу надрать тебе задницу?       Внутри у него поднималось что-то легкое, похожее на мыльные пузырьки, от мысли, что он смог впечатлить Хенджина. Тот отвел взгляд от глаз Феликса, более заинтересованный его ссадинами. Отложив пакет на пол, он принялся ощупывать линию челюсти Феликса, осторожно надавливая пальцами.       – Гематомы вроде нет, – вынес вердикт он с серьезным лицом. – Приподними голову и сомкни зубы.       Феликс послушался, чуть приоткрывая губы, чтобы показать – прикус не был нарушен.       – Сильно болит?       Феликс мотнул головой.       – Нет, думаю, трещины нет.       Хенджин остался удовлетворен ответом и вместо того, чтобы самому воспользоваться пакетом со льдом, достал из аптечки маркер с йодом.       – Блин, другого нет? – возмутился Феликс. Ему не улыбалось ходить с оранжевым пятном на лице.       Он потянулся к аптечке, но Хенджин усадил его обратно, надавив на плечи и проигнорировав недовольное сопение.       – Сиди смирно.       Пришлось послушаться, предоставить лицо Хенджину и молиться, чтобы он вредности ради не нарисовал над бровью Феликса хуй. Его лицо вдруг оказалось так близко, что Феликсу захотелось прикрыть глаза, но он прирос к полу, глядя на то, как Хенджин внимательно осматривает ссадину и осторожно прижигает йодом края, чтобы избежать попадания инфекции.       Феликс замер, не понимая, почему стало так сложно дышать.       Забота Хенджина была такой неожиданностью, что в голову пришло всего три слова. Первое – «милый», второе – «серьезный», третье – «пиздец». И относилось последнее к тому, как изменился Хенджин, будучи занятый заботой о ком-то, кого искренне считал своим врагом.       На Феликса навалилось воспоминание – слова Минхо о том, что у Хенджина, возможно, совсем нет друзей. Феликс понимал, почему. Хенджин ни с кем толком не общался, не вел социальные сети, заперев их под окошком приватности, рычал, запугивал и огрызался. Но вот прямо сейчас, осматривая лицо Феликса, он не казался нелюдимым.       Нежным – да.       – Почему у тебя никого нет? – выпалил Феликс прежде, чем успел подумать. – Девушки, например? – когда Хенджин посмотрел ему в глаза, Феликс стушевался и попытался объясниться: – Ну, ты же не урод.       Прозвучало так тупо, что Феликс сам себе врезал бы с удовольствием, если бы ему не было жалко и без того пострадавшей физиономии.       – Класс. Спасибо за комплимент, – хмыкнул Хенджин, – продолжай в том же духе, чтобы еще раз получить по лицу.       – Ладно, – закатив глаза, вздохнул Феликс. – Ты понял, о чем я. Ты очень красивый, и сам прекрасно об этом знаешь.       Пальцы Хенджина замерли. Его ступор длился всего мгновение, но сердце Феликса ухнуло вниз, когда он осознал, что этого не стоило говорить. Он не понимал, почему, не успел ничего проанализировать, просто над головой Хенджина словно загорелся знак «стоп». Он отодвинулся, чуть отсаживаясь, а Феликс, испугавшись, что тот мог ускользнуть, позвал:       – Эй, Джинни?..       Хенджин сложил все обратно в аптечку, полностью проигнорировав собственный рассеченный висок, и поднялся, выходя из танцевального зала. Феликс, разозлившись на самого себя, от души шарахнулся затылком о стену, словно это могло помочь отмотать время назад и придержать язык за зубами. Он, черт возьми, не понимал, почему каждый раз, стоит им оказаться хоть чуточку ближе в понимании, как все разлеталось осколками. Феликс каким-то образом умудрялся все портить, и не мог докопаться до причины.       Он понятия не имел, что с этим делать.       Хенджин пытался отдышаться, но вечерний воздух не приносил успокоения, а лишь заставлял легкие болеть, словно вместе с ноябрьской прохладой он с каждым вдохом зарабатывал себе пневмонию. Хенджин натянул капюшон на голову, давая себе обещание, что постоит еще пять минут и вернется в студию, чтобы забрать Феликса и уйти домой, пока тот не начал знакомиться с танцорами. Не хватало еще их болтовни. Хотя… Команда была совсем новенькой, Хенджин никого из них не знал.       Когда дверь запасного выхода скрипнула, Ай Эн вышел, накинул на себя пальто и, пошарившись в кармане, вытащил пачку сигарет. Одну он предложил Хенджину, но тот отвернулся.       – Не курю.       Ай Эн хмыкнул, а потом подметил:       – Раньше курил. И, кстати, делал это эффектнее других.       Он никогда не церемонился и не пытался быть тактичным. Хенджину раньше нравилась эта черта, но сейчас он вовсе не хотел испытывать ощущение словесного избиения. Итак голова трещала после драки.       – Выглядишь дерьмово, – затянувшись, заметил Ай Эн. – Стрижка – полный отстой.       – Спасибо, – кивнул Хенджин. – Очень мило с твоей стороны.       – Стиль тоже.       – Хватит!       Стоило Хенджину повысить голос и обернуться, как Ай Эн впился в него своим цепким взглядом, словно знал все, что могло происходить внутри Хенджина. А там не происходило ничего – пеплом оседали остатки былого величия. Сколько не гипервентилируй, а огонь в таких углях уже не разгорится.       Ай Эн вместо того, чтобы добивать и без того лежачего на этом пепелище Хенджина, произнес:       – Я буду рад, если ты вернешься.       Хенджин замотал головой и даже отступил на полшага, словно Ай Эн мог его схватить и запереть в студии насильно, пока не одумается.       – Этого не будет.       – Слушай, – Ай Эн попытался заглянуть ему в глаза, но не вышло, – я не знаю, что именно случилось два года назад, я вообще не близок со студентами, чтобы знать все местные сплетни. И я не стану даже спрашивать, что за парень с голосом Оззи Осборна и внешностью, переплюнувшей Эксла Роуза в его прайме, которому ты обмацал лицо у меня на глазах. Ты проигнорировал мои попытки наладить контакт. Ты турнул меня даже со своего инстаграма и кинул мой номер в чс. Но ты всегда можешь вернуться и поговорить. Со мной, с ребятами.       – Я не хочу говорить, – отрезал Хенджин, запахивая посильнее куртку, но это не помогло почувствовать себя под защитой.       – Ты всегда умел говорить через танец, когда тебе не давались слова.       Хенджин хмыкнул, понимая, что у него режет глаза.       Только этого не хватало.       Возможно, виной был сигаретный дым, долетающий до носа. Возможно, Хенджин был недостаточно цельным, чтобы не раскалываться от подобных разговоров.       Он еле выдавил из горла:       – Да я уже допизделся.       Ай Эн, нахмурившись, выбросил бычок и хотел задать вопрос, но дверь открылась, выпуская наружу Феликса. Крох тактичности Ай Эна хватило, чтобы он свернул диалог при постороннем человеке, а потом, попрощавшись с ними, пошел обратно в танцевальную студию, больше не пытаясь переубедить Хенджина.       – Я помешал? – смущенно спросил Феликс, покосившись на Хенджина.       Тот засунул руки в карманы и отрицательно мотнул головой.       Да, пожалуй, спас.       Второй раз за вечер, получается.       Феликс вздохнул и попытался хоть что-то из происходящего взять под контроль.       – Пойдем домой, ладно? Нам обоим не помешает отдохнуть.