Вернуть Прометею

      У Хенджина не было особых планов на выходные кроме тренажерного зала и необходимости дойти до торгового центра, чтобы купить новый триммер. Тот, что он разломал с психу, ремонту не подлежал, а волосы отрастали. Такими темпами он вернется к патлам до плеч уже к лету, чего точно не хотелось бы. Еще не мешало бы прогуляться и прочистить мозги. Легкая изморось отступила, несмотря на начало ноября, позволяя солнцу ощутимо греть кости. Температура в обед не поднималась выше, чем шестьдесят пять градусов по фаренгейту, поэтому пришлось залезть в кожанку, чтобы влажный ветер не травмировал разгоряченные после силовой тренировки мышцы.       Еще можно было купить продуктов и позвонить бабушке.       Можно было делать все, что душе угодно, а не отвечать на звонок с сомнительных телефонных номеров.       Когда Хенджин понял, что по ту сторону трубки был Феликс, он недовольно простонал, чувствуя, как начинает портиться настроение. Нет, Хенджин все еще не простил Феликса за то, что после хэллоуинской тусовки его стошнило на любимые кроссовки Хенджина. Он был уверен, что Феликс сделал это специально, потому что был душным козлом и не умел пить.       – Знаешь, нечего на меня стонать, ворчать и рычать или какие ты там звуки собрался издавать, – перебил его нытье Феликс. – Нужно было думать перед тем, как заделать мне ребенка.       Хенджин остановился посреди улицы недалеко от единственного в кампусе Старбакса, оттянул мобильный от уха и уставился на экран. Потом вернул обратно и уточнил:       – Ты чем объебался?       – Сволота, Хорьджин! И я не обзываюсь! – гаркнул Феликс. При упоминании хорька стало чуть понятнее. Но Феликс мог бы, по мнению Хенджина, не использовать такие сомнительные эвфемизмы. – Он вялый. И не играет. Черт, – голос у Феликса сделался взволнованным, – я боюсь, что он заболел.       Хенджин тут же заозирался по сторонам, пытаясь прикинуть, сколько времени могло понадобиться Феликсу, чтобы добраться от общежития до ветеринарки. К сожалению, он понятия не имел, где она находится. Беглый обзор ближайших зданий ничего не дал.       – Знаешь, где клиника? – спросил он.       Феликс торопливо ответил:       – Да. Я загуглил. Но мне нужен кофе, я полночи наблюдал за Сволотой. Не думаю, что лишние полчаса сделают сильно хуже.       – Не сделают, – согласился Хенджин, резко сменив направление следования. – Или хорек умрет. Пятьдесят на пятьдесят.       – Иди к черту! – тут же окрысился Феликс.       Хенджин разулыбался, радуясь, как легко можно испортить этому засранцу настроение, хотя, конечно же, на полном серьезе не считал, что со Сволотой могло что-то случиться, если Феликс уделит немного времени самому себе.       – У тебя клетка есть? Или как ты его повезешь?       Хенджин пропустил парочку студентов, а потом вошел в Старбакс, прикрыв динамик от голосов и шума работающей кофемашины.       Феликс все еще недовольным голосом ответил:       – У меня ничего нет, ты не платишь алименты.       – О боже, – трагичнее необходимого озвучил Хенджин, – бедная мать-одиночка.       – Я на тебя в суд подам.       – И что попросишь?       – Компенсацию за моральный вред. И за то, что ты козел.       – За такое не выплачивают, – Хенджин скинул сумку на свободный маленький столик и подошел к кассе, радуясь, что народу было немного.       – Может, юристы меня хотя бы пожалеют.       – Только потому, что ты жалкий, Фел.       – Знаешь что!..       Хенджин успел его перебить:       – Кофе какой?       Феликс, затупив, помолчал мгновение.       – Что?       – Давай, собирай ту жижу, что ты зовешь мозгами, в кучу, – начал злиться Хенджин, уже стоя перед девушкой-кассиром, которую не устраивал клиент, не способный определиться с заказом. – Кофе, Фел. Какой ты пьешь кофе?       – О.       Пока до блаженного будет доходить, Хенджин успеет заработать ненависть всей очереди.       – Два капучино, – озвучил он кассиру.       – Эй! Я же не решил еще! – раздалось в трубке.       Хенджин закатил глаза и ответил:       – Увидимся у Старбакса. Не забудь Сволоту, сволота. И да, последнее было обзывательством.       Хенджин не стал слушать ответ Феликса, сбрасывая звонок и оплачивая свой заказ. Были очень большие шансы, что, постой он тут еще пару секунд, и его точно выпнут под зад за медлительность.       Когда Хенджин вышел с двумя стаканами в руках и спортивной сумкой, перекинутой через плечо, Феликс был уже на улице. Со спины его можно было принять за адекватного человека, если бы не длинный вязаный кардиган молочного цвета и прическа из кос на платиновых волосах.       В руках придурок держал свою кепку – ту, что с пирсингом на козырьке, прижимая к себе так, словно и правда стоял с младенцем на руках. Он обернулся, тут же подходя ближе и забирая один из стаканов. Судя по синякам под глазами, которые он даже консилером не удосужился замазать, спал Феликс действительно мало. Хенджин же подумал о том, что веснушки не были нарисованы. Они и сейчас приметно выделялись на светлой коже, охватывая щеки, переносицу, виски и веки. Кожа была белоснежной, как и волосы, зато глаза как молочный шоколад.       Вылакав почти половину кофе за один подход, Феликс потерялся в собственных руках, не понимая, как показать Сволоту, лежащего в кепке под каким-то шарфиком, и при этом не выронить стакан на обочину. Хенджин, цокнув, допил свой кофе, выбросил пустой стакан в мусорку и забрал у Феликса кепку, давая ему возможность немного прийти в себя. Хорек завозился, когда Хенджин приспустил шарф. Он нахмурился.       Феликс не соврал, Сволота, лишь мельком глянув на Хенджина, уложил морду на лапки и тяжело задышал. Плохо дело. Решив не добивать и без того нервного Феликса, Хенджин постарался сделать вид, что все в порядке, когда тот заискивающе глянул в лицо, словно ожидал вердикта.       – Веди давай.       Феликс – потерянный и дерганный – поспешил вверх по Гилман драйв, очевидно в сторону большого медицинского отделения. Резонно, что и врачи для животных находились там же. Хенджину передавалась паника Феликса, который вцепился в стаканчик с кофе, огибая гуляющих студентов и даже не оборачиваясь на Хенджина, словно доверял ему Сволоту целиком и полностью.        Хенджин на мгновение, держа в руках этот легкий комочек, почувствовал вину за то, что вообще его купил и подбросил Феликсу. В тот момент это казалось хорошей пакостью, к тому же, он был уверен, что Феликс вручит хорька обратно. Он даже предположить не мог, что Феликс оставит питомца и как курица-наседка начнет бегать с ним по ветеринаркам. Хенджин идиот. То, что Феликс оказался достойным хозяином, было случайностью. Все ведь могло обернуться гораздо хуже.       Черт.       Оставалось лишь надеется, что у Сволоты было не что-то серьезное.       – То есть… – начал Хенджин.       – …вы хотите сказать, – продолжил Феликс.       – …что он просто обожрался? – закончил Хенджин и медленно перевел взгляд на Феликса, который очень старательно делал вид, что не замечает ауры убийства рядом с собой.       Ветеринар, припомнив, видимо, перепуганные лица, с которыми они завалились к нему в кабинет, фыркнул, весело потыкав пальцем в живот Сволоты. Пушистый пидрила рыгнул.       – Вы давали ему что-то в избытке вчера вечером? – он поглядел на них обоих.       Хенджин пихнул Феликса кулаком в плечо. Тот ойкнул и отошел на шаг, а потом на него снизошло озарение.       – Так это не Крис съел всю красную рыбу из моего ужина!       Охренеть.       Хенджин его сейчас придушит.       – То есть ты думал, – уточнил он чеканным тоном, – что твой сосед по общаге сожрал красную рыбу из твоей тарелки, и не задал ему вопрос, какого хрена?       Феликс выдавил из себя улыбку.       – Ну, Крис заботится обо мне, а я не жадный.       Хенджин длинно выдохнул.       Феликс отошел еще на шаг.       Нет, серьезно, сейчас врач потребуется не хорьку. В поисках хоть какой-то поддержки, Хенджин поглядел на ветеринара, который с улыбкой наблюдал за всей развернувшейся сценой, а потом погладил довольного Сволоту под подбородком.       – Переварит и будет как раньше уничтожать ваше имущество. Но старайтесь его так не перекармливать. Особенно красной рыбой. Никаких сбережений не хватит.       Хенджин указал кивком на Феликса.       – Он у нас весь в мать. Не знает меры.       Феликс, судя по тому, как надулись его губы, оскорбился, но чувствовал свою вину, поэтому не взялся спорить, а уставился на Сволоту с обвинением во взгляде.       – Ты подставил меня.       Хенджин закатил глаза и обратился к ветеринару:       – Где можно рассчитаться?       Тот поднялся, чтобы проводить его до маленькой кассы. Феликс семенил следом, надев кепку на голову, а Сволоту усадив на плечо. Хорек был уже достаточно бодрым, чтобы не спать, но не настолько, чтобы рвануть куда подальше.       – «Он просто жирный, с вас сто баксов», – проворчал Хенджин, оплачивая прием картой. Ветеринар попрощался, желая им пореже бывать в стенах их маленькой клиники, а Феликс сердечно поблагодарил за оперативный прием и что его душа, наконец, спокойна.       По мнению Хенджина он слишком драматизировал, и все же самому Хенджину стало куда легче после осознания, что со Сволотой все в порядке. На полном серьезе обвинять Феликса в недосмотре он не собирался. Все-таки тот вообще у Феликса появился по вине Хенджина. К тому же, из всего возможного говна, которое мог найти хорек, тот додумался обожраться самой дорогой и безопасной для него пищей. Феликс, заметно повеселевший, прихватил Сволоту за лапу, пожав ее двумя пальцами.       – Ну что, гурман, пошли домой?       – Тут есть зоомагазин рядом, – сказал Хенджин, убирая карточку и закидывая сумку на плечо. – Пошли, возьму ему шлейку.       – О, алименты, – саркастично протянул Феликс, следуя за Хенджином, когда они вышли из клиники.       – Сейчас допиздишься.       Феликс фыркнул и взгляд, которым он покосился на Хенджина, показался добрым. Он, придерживая Сволоту, сверился с навигатором и пошел чуть вперед, прокладывая путь. Из-за ветра края кардигана слегка раздувало, создавая видимость постоянного движения. Подвижному Феликсу, у которого в заднице не было ничего, кроме шила, даже шло. Успокоившись и перестав нервничать из-за самочувствия Сволоты, Хенджин понял, насколько проголодался. После тренировки он всегда старался сытно есть, но в этот раз выживать приходилось на кофе. Феликс и тут умудрился поднасрать.       – Нет, не будет никакой розовой шлейки, – отрезал Хенджин, успев вырвать ее из рук Феликса, чтобы вместо нее впихнуть черную. – Я плачу, значит я и решаю.       – Я не могу доверять человеку, у которого нет вкуса, – с такой же экспрессией возмутился Феликс, успев подпрыгнуть вверх и выхватить розовое безобразие из пальцев Хенджина. С такой высотой прыжка мог смело записываться в баскетбольный клуб. Кепка с его головы слетела, поэтому Хенджин успел поймать ее в полете и водрузить себе на макушку, чтобы не мешала сраться с Феликсом. Если начнется драка, то Хенджину пригодятся свободные руки.       – Черная.       – Нет розовая!       Уставившись друг на друга, они поняли, что выхода из ситуации просто нет. Хенджин не даст Феликсу портить имидж хищного животного, которое было достойно большего, чем девчачий прикид.       Феликс прищурился, выглядя достаточно угрожающе.       Хенджин поглядел на ассортимент и другие расцветки.       – Красная? – предложил он.       Феликс закинул розовую шлейку на место.       – Красная! – безо всяких споров согласился он и заметил отдельно стоящий стенд с одеждой для питомцев маленького размера. – Черт, ты только посмотри. У них есть худи для животных.       – А олимпийки?       Хенджин подошел ближе, чтобы насладиться выражением лица Феликса, которое вызвал его вопрос.       – Только после того, как я апгрейдну этот ужас! – бескомпромиссно отрезал Феликс, принимаясь перебирать варианты. Сволота, все еще в процессе переваривания пищи, зевнул, так и лежа на плечах Феликса, словно воротник от кардигана. – Блин, все большое.       – Ну, так сшей сам.       Странно, что он до сих пор не превратил Сволоту в жертву своих модных экспериментов.       Феликс раскрыл рот, но тормознул сам себя, а потом покосился на Хенджина.       – Я только что собирался сказать, что ты гений. Отвратительно.       Хенджин фыркнул, поджав губы, чтобы не расплыться в улыбке. Она показалась неуместной, они же не друзья в конце концов.       – Согласен. Жуть.       Феликс с довольной мордой вытащил с вешал небольшую красного цвета толстовку с капюшоном и миниатюрную кожанку для собачек по типу чихуахуа. Хенджин не стал озвучивать, но выбор ему понравился. Если у Феликса хватит мастерства, чтобы уменьшить размер, то Сволоте, определенно, повезет с аутфитом. Хенджин же принялся копаться в контейнерах с игрушками, набирая разных мячиков, отсеивая те, которые будут сильно звенеть или шуметь. Круто было бы подложить такую свинью Феликсу, но Кристофер не должен был страдать за грехи соседа по комнате.       На кассу они подошли одновременно, вываливая то, что, по их мнению, могло подойти для питомца. Сволота, наблюдая за этим с плеча Феликса, чуть оживился, принимаясь топтать когтистыми лапами вязанную ткань кардигана. Феликс возмущенно проныл, но не стал снимать его, пока им не пробили шлейку. Хенджин поймал ожившего пациента и, не давая свалить, нацепил на него новенький поводок. Сволота постоял спокойно буквально пару секунд, а потом принялся вцепляться в шлейку зубами в попытках снять.       – Видать, еда переварилась, раз ожил, – подметил Феликс.       Хенджин кивнул, всовывая ему в руки поводок.       – Иди выведи его, пока я оплачиваю, а то нагадит прям на кассу.       Продавца его слова явно не обрадовали, так что Феликс поспешил ретироваться из магазина на улицу, опуская Сволоту на газон. Хенджин через окно заметил, как экспрессивно Феликс общался с хорьком, но голоса слышно не было. Со стороны он смотрелся просто нелепо: драные стильные джинсы, совершенно не подходящий кардиган, футболка под ним, напоминающая спортивную форму. Эта дурацкая прическа мне-некогда-было-расчесаться. Еще и руки сложил на груди, отчитывая Сволоту – ну, домохозяйка в халате, честное слово.       Хенджин фыркнул, рассчитавшись и забрав пакет с покупками, а потом вышел на улицу, чтобы вручить его Феликсу.       – Надеюсь, я выполнил супружеский долг и ко мне больше не будет претензий.       Феликс почему-то поменялся в лице, забирая пакет. Он странно повел подбородком, а потом цокнул.       – М-м.       – Что не так?       – Ничего.       Хенджин должен был поесть еще три часа назад, если не хотел, чтобы его желудок переварил сам себя. Да и для грядущего дружеского матча с Восьмеркой это было не шибко полезно. Честно говоря, у него уже неприятно сосало в животе, вызывая спазм. Феликс, занятый тем, что надулся хрен пойми с чего, и следящий за радостно носящимся по траве Сволотой, заставил Хенджина раздраженно дернуть плечом.       – Не собираюсь копаться в твоих закидонах, – отрезал он, поправляя сумку и спускаясь с крыльца магазина, чтобы отправиться поесть. – До встречи на парах, Фел.       Если Феликс и хотел что-то сказать, то у него не осталось шанса быть услышанным – Хенджин спешно надел наушники и врубил музыку, быстрым шагом сворачивая на соседнюю улицу, прямиком к фудкорту в центре кампуса.       Если бы у него под рукой были сигарета и ручка, то Хенджин бы написал: «МЫ В ОТВЕТЕ ЗА ТЕХ, КОГО ПРИРУЧИЛИ».       Для такой надписи понадобилась бы, пожалуй, целая пачка.       То, что кепку Феликса Хенджин унес на своей голове, он обнаружил лишь когда начал обедать в одиночестве.

***

      Сирша, Хлои и Бриттани затащили Феликса на матч на уличном стадионе, потому что очень хотели поглядеть на команду соседнего колледжа. Да и Крис был где-то на трибунах – пришел поддержать спортсменов Шестерки, ни капли не обижаясь, что Минхо и Габби напоили его на хэллоуинской тусовке, хотя отпускать ситуацию и отрываться было совсем не в духе Кристофера. Феликс привык, что в их комнате за мозг, организационные моменты и даже еду отвечал Крис. Он говорил, какие продукты стоит купить, когда сделать уборку и даже носил вещи Феликса в прачечную, заменив ему и мать, и отца одновременно. Феликс вовсе не был безруким, но с его легким творческим хаосом в голове такой собранный взрослый человек рядом был настоящим спасением.       Феликс думал, что посидит недолго, дождется, пока в раздевалке точно никого не останется, и проникнет внутрь, чтобы сделать гадость Хенджину. Возможно, сейчас был не его ход. Но внутри Феликса сидела противная обида. На мгновение, когда Хенджин помог растерянному Феликсу со Сволотой, ему показалось, что между ними снова воцарилось хрупкое понимание. Феликс хотел в тот выходной завершить вечер зарыванием топора войны. Позвать в кафе, угостить за свой счет в качестве благодарности. И признаться, что он устал играть в эти игры. Но Хенджин, видимо, относился к их прогулке как к обязательству.       Глупо было обижаться.       Но Феликс ничего не смог поделать.       Поэтому даже не понял, как игра увлекла его.       Феликс не был большим фанатом спортивных командных игр, но общая атмосфера на трибунах воодушевила его, заставляя выкрикивать кричалки вместе с группой поддержки и вскакивать каждый раз, когда команда Шестерки забивала мяч. Хенджин носился на поле – мокрый, взъерошенный и с бешеным взглядом, словно был целиком и полностью в моменте. Он был прыгучим и гибким, футболка с его же фамилией на спине липла к торсу. Он был в хорошей форме, но чуть тоньше, чем остальные сокомандники, и куда пластичнее.       Наблюдая за тем, как Хенджин доверял Минхо на площадке, играя в связке только с ним, Феликс задумался, что Хенджин мало походил на командного игрока, словно все еще держался особняком, даже когда преследовал с сокомандниками одинаковые цели.       Феликс убеждал себя, что встанет и уйдет исполнять свой очередной план по порче жизни Хенджину.       Вот сейчас.       Еще немного.       Через минутку.       Феликс с замиранием сердца смотрел, как Хенджин вырывает последнее очко в завершающую минуту матча, и вскочил с места вместе с остальными студентами, надрывая горло от радостного крика.       Феликс пробрался в пустующие раздевалки, коря себя за то, что остался до конца игры, а не сбежал пораньше. Вот что он хотел там увидеть? То, как Хенджин забьет решающий мяч в корзину? Как будто это не было очевидно. Но, черт, Феликс давно не чувствовал такой причастности к толпе, которая в едином ритме срывала голоса, болея за свою команду.       Со стороны коридора доносились голоса с поля: крики, кричалки групп поддержки и голос судьи. Феликс огляделся по сторонам, чертыхнувшись, потому что найти среди кучи одежды на вешалках то, что принадлежало Хенджину, было не так уж и просто. У спортсменов был одинаковый вкус: черные, блин, сумки и неприметная темная одежда.       – Я скоро всем бирки вышью, – проворчал Феликс, понимая, что выглядит, как вор, – бисером.       – Выйдет симпатично.       Феликс едва не завизжал, резко развернувшись в сторону входа в раздевалку. Минхо, поглядев себе за спину, посмеялся в кулак с его выражения лица.       – Я не ворую! – тут же принялся оправдываться Феликс.       Минхо фыркнул, кивком указав на его пакет.       – Ну да, воры обычно забирают одежду, а не приносят.       Феликс повел плечами, а потом пожал ими, не понимая, как должен объясняться. Раз Минхо здесь, то и остальные скоро придут.       – У тебя есть пять минут, пока они фотаются для студенческой онлайн-газеты, – сказал Минхо, проходя в раздевалку и оказываясь рядом с одной из сумок. Она стояла под отделением с вешалкой, где висела черная худи без логотипов и опознавательных знаков.       – На сегодняшний матч это полка Джинни, – пояснил он.       Феликс удивленно уставился на Минхо, но все-таки вытащил из пакета байку Хенджина, украденную в прошлый раз. Минхо же уселся на лавку, устало вытягивая ноги. Ему не помешало бы сходить в душ, пока туда не набились остальные члены команды, но он отчего-то не торопился, глядя на то, как Феликс снимает с вешалки худи и меняет ее на байку от Пума.       – Ты же в курсе, что мог бы лично вручить ее Джинни? – уточнил Минхо.       Феликс фыркнул.       – Чтобы он мне лично потом в лицо плюнул? Спасибо.       – С чего бы ему это делать?       Феликс обернулся к нему, запихивая худи в пакет, и пояснил таким тоном, словно это было очевидно:       – Потому что мы с ним не друзья?       Минхо загадочно улыбнулся.       – Извини, я думал, что вы да.       Абсурд. С чего бы? Все, что делали Хенджин и Феликс – это устраивали друг другу детсадовские проверки на прочность, чтобы жизнь медом не казалась. И да, Феликс пытался свести их срачки к минимуму и даже начать нейтрально общаться, но Хенджину это не было нужно. Каждую попытку Феликса к сближению он обрывал на корню. Строил стену высотой с австралийский монолит Улуру, баррикадировался, окружая себя снайперскими винтовками и раскатывая по периметру «ежи», чтобы даже на машине было не прорваться. Габби была права, когда говорила про Хенджина. Не было смысла ломиться в дверь, если она заперта.       Феликс помотал головой, а потом уставился на Минхо.       – Он твой друг. Твой и Габби.       Минхо же ответил совершенно не то, что ожидал услышать Феликс:       – Я за ним приглядываю. Он хороший парень, но я не уверен, что у Джинни есть друзья.       Хороший? Какое забавное слово в отношении Хенджина.       – Он нормальный, – поправил Феликс. – Ну, в те моменты, когда не пытается быть полным козлом, – сдержать в голосе обиду за последнюю выходку Хенджина, который просто развернулся и ушел, оставив Феликса со Сволотой посреди кампуса, не получилось. Как будто он должен был поступать иначе, как же. Это было глупо – обижаться на Хенджина за то, что он поступил как Хенджин. Он только и делал, что осаживал Феликса, кривясь от одного взгляда на него. Хенджину не нравилась внешность Феликса, его одежда и манеры поведения. Даже принципы Феликса его не устраивали. От одних мыслей об этом поднималось желание схватить Хенджина за грудки и хорошенько встряхнуть.       Феликс добавил, поспешив:       – Я был бы не против с ним дружить, если бы он не был таким гомофобным и закостенелым куском говна.       Минхо приподнял брови, стягивая с себя мокрую после матча футболку.       – Джинни когда-то оскорблял тебя за ориентацию?       Феликс не это имел ввиду.       – Нет, за нее конкретно нет, я о том…       Минхо его перебил:       – Ты сейчас серьезен?       – Что? – Феликс окончательно потерялся в диалоге. Он посмотрел на Минхо и понял, что тот был слишком собран для человека, который строил свою личность на сарказме и всяческого рода приколах.       Минхо повторил вопрос:       – Ты серьезен в намерении общаться с Джинни?       Феликс, услышав, что голоса с уличного поля постепенно подбирались к раздевалке, поспешил с ответом:       – Почему мы говорим так, словно это какая-то драма?       Он понятия не имел, серьезен ли. Феликс не считал Хенджина совсем уж… отморозком. И нет, тот никогда не говорил, что Феликс педик или одевается, как девчонка. Хенджин просто всем видом показывал, как ему некомфортно от того, что из себя представляет весь Феликс целиком.       Минхо хотел уже ответить, но голоса раздались совсем рядом. Он подскочил и, прихватив Феликса за плечо, провел вглубь раздевалки, указывая на еще один выход – не тот, что вел на поле, а внутрь комплекса.       – Запасной выход, – пояснил Минхо, а потом подпихнул Феликса в спину, успев вытолкать за дверь прежде, чем раздевалка начнет заполняться спортсменами.       Феликс выскочил, оставшись незамеченным, а Минхо уже скрылся обратно, так и не объяснив, что это вообще, черт возьми, было. Феликс замер посреди узкого коридора, поглядев внутрь пакета, где лежала черная худи Хенджина. Красная байка осталась висеть в раздевалке. Вышивкой расшитая цветами по всему правому боку: ветви белой хризантемы должны были обвивать торс, обнимая.       Феликс прочел, что в корейской культуре именно эти цветы символизировали правду и искренность.       Он понятия не имел, почему решил, что Хенджину они подойдут.       На плечи все давила тяжесть вопроса Минхо: «Ты серьезен в своих намерениях?»       Как будто Феликс вообще понимал, какие намерения у него были.       Повинуясь предчувствию, он пошел на выход, и уже на улице, смешавшись с толпой студентов, снующих вокруг, пошарился в пакете, проверяя карманы худи Хенджина. И не ошибся – пачка сигарет лежала в кармане. В ней болталась зажигалка и около тринадцати сигарет. Феликс вытащил одну и с удивлением обнаружил, что на ней написано: «ОТСОСИ, ФЕЛИКС ЛИ».       Феликс замер, поняв, что это та же самая пачка. Он вытряхнул на ладонь еще несколько сигарет, но они были пустыми. Лишь одна из них была исписана.       Феликс запихал ее в рот и прикурил.       На белой папиросной бумаге было выведено ручкой: «ПРИРУЧИЛ».