Вернуть Прометею

      – Отсоси, Феликс Ли.       Феликс уставился на Хенджина, словно тот каждый день озвучивал подобное предложение. Ну, для начала, Хенджин никогда не звал его полным именем, игнорируя даже сокращение, к которому Феликс привык. Во-вторых, супер странно, что Хенджин стоял перед ним и улыбался. Феликс на это так залип, что не сразу даже поднял взгляд к его темным, с хищным разрезом глазам. Но, когда он это сделал, попал в плен внимательного взгляда. Хенджин, видимо, ждал ответа, поэтому Феликс опустился на колени, ухватившись за край беспонтовой адидасовской олимпийки и приподнимая его так, чтобы добраться до ширинки.       Феликс посмотрел снизу вверх и уточнил:       – Так сойдет? Или штаны с тебя снять?       Вместо ответа Хенджин протянул руку и нежно мазнул подушечками пальцев по чувствительной коже под подбородком Феликса.       Проснулся Феликс с ощущением, что вселенная решила его жестко наебать. Он уставился в потолок своей комнаты, не понимая, с чего бы ему начал сниться Хенджин, да еще и в таком искаженном исполнении.       Заподозрив неладное, Феликс медленно приподнял край одеяла. Сволота выскочил на него с гадским хорьковским хихиканьем, но волновал Феликса только утренний стояк, который сам по себе не был чем-то неожиданным, но ощущался сейчас как предательство от собственного организма.       – Какая же ты тварь, Джинни, – от души выпалил он.       Кристофер, вышедший из ванной, посмотрел на Феликса так выразительно, что аж брови поспешили взметнуться почти до края роста волос. Феликс поднялся со звуками неудовольствия и, предвкушая комментарии Криса, гордо прошлепал до ванной в одних трусах, даже не пытаясь скрыть безобразия под ними.       – Не смей ничего говорить! – после чего шарахнул дверью и проорал: – Пошел Хван Хорьджин к чертовой матери!       В комнате раздался истерический полузадушенный смех Кристофера.

***

      – Итак, ты добровольно согласился пойти на вечеринку, но при этом на тебе снова эта скорбная мина.       – Добровольно, – саркастично повторил Хенджин, поглядев на Минхо.       – А что не так? – не понял тот.       Габби пожала плечами.       – Думаю, Джинни намекает, что ты сделал пару ошибок в слове «шантаж».       Хенджин в итоге вздохнул и проорал так, чтобы оба его услышали:       – Просто отвалите от меня и дайте дойти до выпивки!       Спортивный зал, который еще позавчера был местом их тренировки, превратился в один сплошной диско-шар, сияя гирляндами, пестря маленькими фигурками тыкв и светомузыкой. Откуда организаторы – ребята с четвертого курса – приперли такое количество скелетов в человеческий рост, оставалось для Хенджина загадкой. Он знал одно – каждый год Шестерка передавала право организации хэллоуинской вечеринки одной из групп старшего курса, из-за чего каждый новый год пытался переплюнуть предыдущий. В кампусе вечеринка получила законную славу из-за этого соревновательного процесса: сюда мечтали попасть только ради креатива старшаков, которые хотели переплюнуть все то, что было до них. Хенджин с ужасом представлял, как они будут тренироваться здесь уже через три дня, если вечеринка грозилась закончиться отключкой семидесяти процентов присутствующих, заблеванные туалеты и море бутафорской крови. И нет, Хенджин не преувеличивал, потому что уже успел наступить в красное пятно, натекшее с костюма какой-то «вампирши».       Музыка только начинала разгоняться, диджейский пульт был забит девчонками из группы поддержки, а местный бар вовсю разливал крепкий алкоголь. Единственная ночь в году, на которую администрация закрывала глаза. Под яркими пятнами цветного света найти знакомых казалось почти нереальным: лица становились то красными, то синими, то неоново-розовыми, и это не считая грима и жутких костюмов. Часть студентов еще ходила по кампусу, отдавая дань традициям и собирая конфеты, чтобы подтянуться попозже. Хенджин, забрав свой стакан с пивом, постарался отойти подальше от колонок. Он слукавил перед Минхо – ему хотелось здесь побывать. Закрыть глаза, расслабиться, выпить и забыться, но он боялся перестать оглядываться. По правилам здесь могли находиться только студенты Шестерки. Но насколько реально будет отследить упырей и прочую нечисть в костюмах из других колледжей – вопрос оставался открытым и совершенно не позволял Хенджину расслабиться.       И все же он сделал пару больших глотков, надеясь, что прохладное пиво поможет слегка прийти в чувства. Хенджин протиснулся между одногруппницами, которые везде таскались за Феликсом, в костюмах Тотали Спайс, но в куда более эротичном варианте. Он даже отсалютовал им своим пластиковым стаканом в ответ на приветствия.       Сирша успела крикнуть прежде, чем Хенджин слился с толпой:       – А я надеялась, что ты принарядишься, Джинни!       Отвечать, к счастью, не пришлось, потому что Хенджин нашел угол потише и пробрался на первый ряд трибун, с наслаждением падая на сидение и вытягивая ноги. К неудовольствию Сирши у Хенджина не было никакого желания заморачиваться с костюмом. Последний раз, когда он как-то наряжался на Хэллоуин, был два года назад. Хватило. Спасибо. В этот раз Хенджин решил отделаться черной футболкой и джинсовкой, чтобы не привлекать никакого внимания. К сожалению, вселенной было плевать на его пожелания с самого рождения, потому что Минхо и Габби уселись по обе стороны от него, прихватывая его ладонями за колени так, словно он был их девчонкой. Хенджин зашипел, нервно сбрасывая с себя их пальцы, потому что терпеть не мог, когда они к нему лезли.       – Такой нервный, – хмыкнула Габби.       – Ты разбиваешь мое сердце, – трагично прошептал ему на ухо Минхо, заставив отодвинуться, насколько возможно. Хенджин иногда терпеть его не мог.       – Отвали, – Хенджин совсем скуксился, присосавшись к своему стакану с пивом и понимая, что никакой тишины ему не светит. И дело было даже не в громко орущей музыке и голосах студентов.       Иногда на Минхо нападала гиперопека и избавиться от нее было очень сложно. Оставалось надеяться, что он скоро свалит. С Габби таких проблем не было – стоило на горизонте мелькнуть короткой юбке кого-то из группы поддержки и ее след тут же простыл. Когда Хенджин уже настроился на относительное спокойствие, Минхо рядом приободрился. Хенджин проследил за его взглядом и простонал, не веря в собственную неудачу. К ним направлялся какой-то спортсмен в костюме снеговика из «Холодного сердца». И ладно бы черт с ними, со знакомыми Минхо по спортивному сообществу, рядом с этим парнем шел Феликс. В голубом блестящем платье.       А еще с басовитым и громким:       – Отпусти и забудь! Что прошло, уже не верну-у-уть! – пел он также отвратительно, как и выглядел.       Все, сидящие на трибунах, разразились громкими аплодисментами, когда Феликс закончил насиловать барабанные перепонки Хенджина припевом из саундтрека к мультфильму.       Когда тот, довольно поклонившись всем зрителям, подошел вместе со Снеговиком к ним с Минхо, Хенджин, скривившись, уточнил:       – Почему на тебе костюм Эльзы?       Феликс, поправив прическу, сооруженную из его светлых волос, полностью повторяющую укладку героини из мультика, хмыкнул, оглядев Хенджина сверху вниз.       – А почему на тебе костюм оленя?       – Я без костюма.       – Задумайся.       Хенджин уже собирался встать, но Минхо навалился на него так, что даже пошевелиться стало сложно. Козел почти залез на него, чтобы сердечно поздороваться со спутником Феликса.       – Кристофер Чан Бан, мое почтение! – он пожал протянутую руку и представил недовольно сопящего Хенджина, пытающегося скинуть его с себя. – Этот сварливый ребенок – единственный баскетболист из моего основного состава, который не был на прошедшей вечеринке спортсменов.       Тот спокойно кивнул, снимая с лица нос-морковку.       – Привет, я Крис. И извините за маскарад, я проиграл Ликсу в карты, поэтому вынужден позориться.       – Джинни, – недовольно представился Хенджин, врезав Минхо в бок, когда тот все-таки соизволил с него слезть.       – Наслышан, – спокойно сказал Кристофер, чем вызвал у Хенджина панический ступор, пока не продолжил: – Минхо очень хвалил тебя, говорил, что ты быстрее других влился в команду.       – Брехня, – тут ж отрезал Минхо с равнодушным лицом, – он худший игрок. Собираюсь турнуть его из основного состава.       Хенджин закатил глаза, отказываясь участвовать в этом балагане, и прихватил свой стакан с пивом, чтобы пересесть на другую часть трибун – где было повыше и малолюдно. Он залпом допил содержимое стакана, отставляя его на пол, и посмотрел вниз, где троица из Феликса, Кристофера и Минхо что-то бурно обсуждали, веселясь. Хенджин не мог поверить, что Феликс приперся в платье, заказанном где-то на Амазоне – оно выглядело просто отстойно. И нет, это не значило, что хорошо сшитое платье пошло бы придурку больше. Хенджин просто не мог… осознать, что когда-то и сам не постремался бы подобной шутки.       Выбросив все лишнее из головы, он сложил локти на сидение перед собой, пристраивая на них подбородок. Единственное, на что он надеялся, что сможет поскорее свалить.       Он не успел.       Он хотел уйти, поняв, что давно потерял среди ряженных студентов и Минхо с Габби, и даже Криса с Феликсом, которые переодели свои карнавальные костюмы, сменив их на нормальную одежду. Феликс, правда, все еще оставался в образе Эльзы в своем расшитом кристаллами пиджаке, но Хенджин не так много времени уделил его внешнему виду, чтобы оценивать.       Хенджин хотел уйти.       Но, стоило ему направиться в сторону выхода, как он заметил знакомые лица.       Хенджин быстро свернул обратно за угол, потому что даже в костюме Дэдпула узнал своего старого знакомого в компании подпевал. Если мудаки хотели остаться незамеченными, то следовало надевать маску, блять, на лицо, а не размахивать ею в попытке подцепить девчонок. Какого черта студенты из Ревелла тут забыли? Гребаная вечеринка! Есть же долбанные правила! Хенджин даже сквозь играющую в зале музыку услышал их разговоры.       – Мне показалось, что я видел… – то, как они его назвали, смазалось из-за громкого веселого визга девчонок где-то неподалеку.       Все. Пора сваливать.       И, раз путь через зал был отрезан, стоило где-то укрыться и написать Минхо, чтобы вышвырнул уродов нахрен. Они вообще не должны тут находиться! А Хенджину попросту нельзя с ними пересекаться, иначе мисс Блюренс точно свернет ему голову. А еще хуже – отчислит нахрен. И плакали планы Хенджина хоть на какую-то мнимую свободу.       Хенджин отмер и развернулся, чтобы через коридор свалить в раздевалки, но тут же налетел на Феликса, вцепляясь в его плечи, чтобы не упасть.       – Воу! – тот с ужасом отступил назад, потому что под пальцами Хенджина несколько прядей стекляруса и камней на его пиджаке разлетелись, отрываясь от ткани. Феликс замер, глядя, как бусины укатываются по темным углам, и, сжимая в пальцах бутылку с каким-то алкоголем, чертыхнулся.       – Блять, вот тебе обязательно?.. – начал он возмущенным тоном, поднимая на Хенджина накрашенные блестками глаза. По вискам и скулам сияли маленькие, словно снежинки стразы.       – Давай глянем в раздевалках? Вдруг от нас прячется, – раздалось где-то за спиной. Хенджин, сам не понимая, что делает, резко схватил Феликса за запястье, потащив за собой.       – Эй, Хорьджин?       – Тихо, за мной.       На удивление Феликс поддался, словно паника Хенджина передалась и ему. Он сорвался с места, побежав следом и даже перехватил его руку поудобнее, едва не свалившись, когда они затормозили около неприметной комнаты-подсобки, где хранились маты и инвентарь. Хенджин резко навалился на дверь, зная, что от этого щеколда открывалась изнутри. Он впихнул Феликса внутрь, заскакивая следом и закрывая за собой дверь.       В коридоре раздались крики. Кажется, кто-то из старшекурсников спалил нарушителей. Но, судя по топоту и окликам, выпроводить их так просто уже не получится.       Хенджин перевел дух, поняв, что испугался не столько за себя, сколько за идиота в блестящем пиджаке с накрашенными глазами. Черт, если бы они заметили наряд Феликса…       Из глубин темноты раздалось:       – Вы пришли уединиться или присоединиться к нам?       Хенджин и Феликс одновременно заорали, перепугавшись до усрачки и вцепившись друг в друга. Из-за этого очередная ниточка на пиджаке порвалась, заставляя бусины разлететься по полу.       – Да твою мать, Хорьджин! – возмутился Феликс, расстроившись из-за этого куда сильнее, чем испугался потенциальных призраков или маньяков. – Я эти бусины от Сваровски в соседнем штате заказывал! То, что я пришивал их на скорую руку, не значит, что можно мне все порвать.       Черт.       Хенджин рукой пошарил по стене, находя выключатель. Когда подсобка озарилась светом, на них уставились две пары злющих глаз. Габби, нависнув над блондинкой из группы поддержки, разложившейся на матах, приподняла брови.       – Так что, придурки? – уточнила она, оскалившись как пиранья. – Вы как, по соседству приляжете или за нами в очереди постоите?       Хенджин и Феликс, покосившись друг на друга, тут же сделали по шагу в стороны, чтобы вернуть положенную дистанцию. Хенджин принялся оглядывать пол, игнорируя попытки Феликса оставаться вежливым и поприветствовать девочек. Хотя, черт знает, как в такой ситуации можно сохранять спокойствие. Подбородок у Габби блестел, очевидно, вовсе не из-за того, что они со спутницей где-то припрятали жирненькую курочку KFC. Блондинка, хохотнув на приветствие Феликса, запрокинула голову, продолжая лежать с раздвинутыми ногами, но подтянув на себя трусы.       – О, ты же лучший друг моей сестренки, верно?       Феликс выдавил из себя улыбку и отсалютовал ей бутылкой с, как оказалось, текилой.       – Вау, ты сестра Бриттани? – понял он, очаровательно улыбнувшись. – Очень приятно познакомиться. Умоляю, опусти юбку, иначе я сейчас со стыда сгорю.       Габби расхохоталась, утерлась флажными салфетками, сев на матах, и поняла, что удаляться парни не собирались.       – Румянец на тебе выглядит очаровательно, ангелок, – подметила она, а потом фыркнула: – Джинни, ты что, потайной ход в полу ищешь?       Хенджин разогнулся, поднимаясь на ноги, и быстрым взглядом сосчитал, сколько граненых бусин было в единичных висюльках на пиджаке Феликса. Убедившись, что в ладони у него столько же, он подхватил Феликса за руку и пересыпал Сваровски в ладонь уже ему. Феликс, растерявшись, молча уставился на блестяшки, а Хенджин развернулся к Габби.       – Прости, что испортили тебе ужин. У нас незваные гости на вечеринке и их, кажется, уже обнаружили. Не хочу наблюдать за разборками.       – Понимаемо, – согласилась Габби, кивнув, – но ты такой злобный, потому что тебе самому не мешало бы поесть.       В ответ на это Хенджин показал ей фак. Он не собирался обсуждать свой секс или его отсутствие. Точно не с Габби. Если ему когда-нибудь понадобится долбанный совет, то ее кандидатура будет последней в списке.       Шум в коридоре все не стихал, и громко играющая музыка, битами стучащая по стенам, не помогала разобрать, что там происходит. Но Хенджин даже не соврал: окажись он просто в эпицентре разборок с чужими студентами, и опять поставит себя под удар.       – Так вы… – протянула с намеком Габби, – собираетесь свалить или как?       К счастью, ситуацию спасла сестра Бриттани. Она скривилась и села, наконец, нормально, вытягивая из-за своей спины еще один мат, чтобы Хенджин с Феликсом тоже могли разместиться.       – Нет уж, я отказываюсь выходить. Музыка говно, – закапризничала она. – А разборки с другими колледжами сидят поперек горла. Это сто процентов кто-то из Восьмерки. Футболисты сцепятся, а мы в общий замес в толпе попадем.       Феликс, кажется, нисколько не расстроившись из-за случившегося, прошел в подсобку, усаживаясь на предложенный девчонками мат. Он поставил бутылку прямо посередине и улыбнулся.       – По крайней мере, мы можем устроить свою собственную вечеринку.       Габби воодушевилась. Она подскочила на ноги, уходя в дальний угол подсобки, выдвигая старые ящики и чихая из-за поднявшегося облачка пыли.       – Так и знала, что когда-нибудь пригодится!       Хенджин поспешил ей помочь, потому что ящики выглядели слишком тяжелыми для такой хрупкой девчонки как Габриэль. Она, напыжившись, перевесилась через один из них, не боясь запачкать свой наряд утопленницы, на которую напали дикие кошки, и победно вскрикнула, когда распрямилась уже с увесистой деревянной коробкой в руках.       – Сундучок с золотом? – развеселилась Бриттани-старшая, имя которой Хенджин прослушал.       – Лучше! – ответила Габби и кивком головы указала, чтобы Хенджин вернул ящики на места. На удивление, поставить один на другой, возвращая все, как было, ему помог поднявшийся Феликс. Вдвоем они управились куда легче.       Вернувшись на маты, Хенджин уселся, а Габби, которая стерла подолом своего короткого платья пыль с коробки, открыла ее с торжественным «Та-дам!». Внутри помимо нескольких одноразовых стаканов лежала бутылка виски и какие-то колоды, похожие на игральные карты.       – Странный выбор на случай зомби-апокалипсиса, – фыркнул Феликс, принимаясь раздавать стаканчики. Хенджин первым потянулся к его бутылке с текилой. Феликс закатил глаза. – Конечно, бери. Спасибо, что спросил.       – Не будь козлом, – попросил его устало Хенджин, на которого навалилось, наконец, ощущение безопасности. Он открутил крышку и плеснул себе в стакан. Феликс же поухаживал за дамами, разливая и им.       Габби пояснила:       – Я припрятала эту нычку в прошлом году. Сначала планировала устроить тут свиданку, но до выпивки мы не дошли. А потом забыла и захотелось проверить, убирается ли тут хоть кто-нибудь. Как видите, нет.       Феликс после ее слов сморщил нос, словно озаботился чистотой своих светлых брюк. В целом, после того, как Хенджин испортил ему пиджак, он мог бы и не париться. Бриттани-старшая улыбнулась.       – За тусовку?       – За тусовку! – ответили остальные.       Хенджин опустошил стакан, чувствуя, как пищевод обжигает алкоголем. О том, что ему нужна будет закуска, он не подумал, а у Феликса в карманах вряд ли была припрятана парочка лаймов. Хенджин скривился и уткнулся носом в сгиб локтя, пережидая жар. Габби зааплодировала, а потом пошарилась в своей волшебной коробке и вытащила одну из колод с карточками.       – Ладно, раз уж вы два кайфоломщика, а за пределами этой комнаты происходит всякая херня, предлагаю выпить и поиграть. Глядишь и надумаете присоединиться.       – Будет зависеть от количества выпитого, – ответил Феликс, словно флиртовал.       Хенджин неожиданно вспомнил, что его фото стояло у Габби на заставке телефона. Но он, поморщившись и налив себе еще, напомнил:       – Ты вроде не за эту команду, нимфоманка, – указал он на себя и Феликса кивком головы прежде, чем сделать еще глоток обжигающей рот текилы.       Габби кровожадно клацнула зубами.       – Если бы Ликс, – игривым голоском ответила она, – предложил мне поцеловаться, я бы уже запихивала язык ему в рот.       – Я люблю целоваться, – поспешно ответил Феликс, забирая у скривившегося Хенджина свою бутылку. – Так что давай поиграем и можешь предложить.       Бриттани-старшая, усевшись поудобнее, подмигнула Хенджину.       – Тогда чур я бронирую тебя, Джинни.       Хенджин хмыкнул, не веря, что все это они могли нести с такими серьезными лицами. Во-первых, не верилось, что Габби изменит принципу «не спать с мужиками» даже если партнером будет кто-то с лицом Феликса. А, во-вторых, Хенджин просто не ожидал, что Феликс будет так спокойно об этом рассуждать. Наверное, стоило уже уяснить, что от ангельского благочестия в нем была исключительно внешность.       У Феликса несколько раз пропиликал мобильный. Он глянул на экран и поделился со всеми:       – Минхо и Крис нас потеряли.       Хенджин повел плечами, не зная, что на это ответить.       Габби же воодушевилась, говоря, чтобы Феликс сказал им заходить. Минхо все равно знал прием с этой дышащей на ладан дверью и умел открывать запертую изнутри щеколду. А вшестером, на ее взгляд, было веселее. Может, когда они придут, Хенджин выведает у них обстановку в зале и свалит отсюда куда подальше.       Не замечая его меланхоличного настроя, Габби обмахнулась карточками, как веером, а потом сложила колоду в центр между ними, прямо рядом с бутылками.       – Все очень просто. На карточках собраны вопросы в большой степени из истории искусств, потому что делали их когда-то ребята с курса дизайна. Тот, кто не знает ответ, выполняет желание или отвечает на самый рандомный вопрос. Играем против часовой стрелки.       То есть, Феликс будет ему загадывать, а не наоборот?       – И какого черта? – возмутился Хенджин.       Габби, сидящая напротив, цокнула.       – Потому что я хочу загадывать желания Ликсу.       Ну, кто бы сомневался.       Хенджин потер висок и махнул рукой. В целом, он итак ничего хорошего от этого вечера не ждал. Вряд ли Феликс, пьющий уже третью стопку текилы, разродится на что-то совсем уж неадекватное. Бриттани-старшая потерла ладони и сняла первую карточку, обращаясь к Габби.       – Чем отличается диптих от триптиха?       Габби расхохоталась, сразу подливая себе виски.       – Классический секс или групповушка, – отсмеявшись вместе с Бриттани-старшей и фыркнувшим Феликсом, она добавила: – Две или три детали картин. Какое уныние. – После чего вытащила карточку и прочла, развернувшись к Феликсу: – Что в живописи может быть горячей, холодной, яркой, блеклой, светлой?       Прочтя до конца, она развеселилась с недоуменного лица Феликса.       Решив сменить текилу на виски, чтобы пилось легче, Хенджин подлил себе в стакан и сделал короткий глоток, едва не выпалив, что ответ, вообще-то, «гамма». Гамма может быть горячей, холодной, яркой, блеклой и так далее.       Феликс, тщетно попытавшись найти ответ в своей голове, сдался.       – Понятия не имею.       – Ха! – Габби возликовала и тут же спросила: – Парни или девчонки?       Феликс проныл:       – Я так и знал, что тебя не интересует ничего, кроме моей постели!       – Во мне уже плещется бутылка вина, а ты принес текилу. Не понимаю, чего еще ты ожидал.       Справедливо. Хенджин хмыкнул, не сильно удивившись, когда Феликс ответил, что ему наплевать. Парни или девушки. Ему все равно.       После этого он едва заметно покосился на Хенджина, словно ждал издевки, но, когда ее не последовало, с легкой заминкой поднял карточку и присвистнул, обрадовавшись.       – У тебя ноль шансов на победу, Хорьджин, – довольно протянул Феликс. – Полное имя Пабло Пикассо?       Бриттани-старшая попыталась сосредоточиться.       – Разве это уже не полное имя?       Феликс довольно отложил карточку и приготовился задать свой вопрос или желание, как Хенджин отчеканил:       – Пабло Диего Хосе Франсиско де Паула Хуан Непомусено Мария де лос Ремедиос Сиприано де ла Сантисима Тринидад Мартир Патрисио Руис-и-Пикассо.       После чего сразу потянулся за карточкой для своего хода, но был остановлен возмущенным воплем:       – Ты это придумал! – Габби даже обиженно ткнула в него ногтем.       Хенджин цокнул.       – То есть каждый раз, когда я буду говорить что-то умное, меня будут подозревать, что таких слов не существует?       – С ума сойти, – выпалил Феликс, успевший сравнить его ответ с тем, что был на карточке. – Слово в слово.       Он даже обернулся на Хенджина. В его глазах мелькнуло что-то вроде изумления. Или это был блеск от выпитого алкоголя. Хенджин самодовольно хмыкнул и вытащил свою карточку из колоды, не собираясь сбавлять темп игры. Алкоголь постепенно окутывал голову, помогая расслабиться. С ним, к сожалению, было проще существовать, поэтому пил Хенджин очень редко. Слишком высок соблазн бороться со всем, что грызло его изнутри, под градусом. Хенджин не считал себя сильным, чтобы быть уверенным, что сумеет противостоять зависимостям.       Он вообще не был уверен, что у него остался хотя бы минимальный запал бороться с чем бы то ни было.       Минхо и Крис присоединились к посиделкам, снова запирая их изнутри, но игра с вопросами по истории искусств обоим не пришлась по душе, поэтому весь балаган плавно перетек в болтовню ни о чем: истории со старших курсов, из клуба лакросса, истории Кристофера о том, сколько вещей успел подпортить ему Сволота. Хенджин, чуть отодвинувшись и откинувшись на горку свободных матов, наблюдал за всем этим, не шибко участвуя в диалоге. Ему нравилось быть неприметным зрителем. Он не хотел врать, если бы ему начали задавать неудобные вопросы.       Минхо достаточно быстро обосновался рядом и принес с собой, как оказалось, бутылку Пепси, поэтому потягивать виски стало еще приятнее. Минхо безустанно болтал о смешных ситуациях из колледжа, порой забывая, что какие-то из историй были уже озвучены. Феликс, пьяный и смеющийся как стая чаек с каждой шутки, привалился к плечу Кристофера, чтобы хоть как-то находиться в вертикальном положении. С другой стороны его подпирала Габби, и Хенджин не мог выкинуть из головы мысль, что, сложись этот вечер иначе, Габби могла бы поступиться принципами. Если это не было шуткой. Если бы Феликс ей разрешил. Думать об этом было раздражающе.       Когда Феликс успел найти его глазами, Хенджин даже не понял. Просто очнулся, когда они смотрели друг на друга, а все остальные были слишком заняты, чтобы обратить на это внимание.       Хенджин не задерживался на его лице – взгляд стекал ниже, на злополучный блестящий пиджак со струящимися полосками камней при каждом движении. Они едва слышно звенели, словно капли талой воды. А цвет пиджака напоминал самые светлые оттенки в «Трагедии» Пикассо. Смешно, что вопрос именно про него попался на карточках. Когда взгляд Хенджина спустился совсем низко, на миниатюрные ладони Феликса, он заметил, что между пальцами тот крутил одну из каплевидных бусин Сваровски, отвалившихся по его – Хенджина – вине.       Хенджин поднял взгляд.       Феликс, на секунду уводя глаза, убрал бусину в карман брюк. А потом уголки его губ едва заметно дрогнули, немо произнося что-то, похожее на «Спасибо».       Или Хенджин был слишком пьян и все это выдумал.       – Фел!       Кажется, потребовалось окликнуть его минимум три раза, чтобы Феликс осознал, что стоит обернуться. Кристофер, тоже с трудом стоящий на ногах, затормозил. Он не столько помогал идти, сколько мешался, поэтому Феликс привалил его пьяное туловище к фасадной стене спортивного зала. Он самую малость ненавидел Минхо и Габби за то, что задались целью споить Криса. Когда Феликс обернулся, Хенджин шел в его сторону, кутаясь в джинсовку. Феликсу и самому было холодно – по ночам к концу октября было совсем уж не жарко. Казалось, что лето тянулось очень долго, а в итоге осень пошла на опережение. Он поежился, только сейчас поняв, что Хенджин что-то хотел, раз позвал.       Феликс, у которого, честно говоря, перед глазами все двоилось, прикрыл один глаз, чтобы видеть четче. Помогло, но только слегка.       – Два Хорьджина. Кошмар, – деланно вздохнул он.       Хенджин хмыкнул – он почему-то был гораздо трезвее.       Черт, Феликс завтра точно не встанет на работу и мисс Кокс загнобит его за то, что пьет как малолетка. Феликс попытался сосредоточиться на лице Хенджина, чтобы определить – остался ли его взгляд прежним. В отличие от всех остальных, Хенджин всегда смотрел на Феликса как на антихриста. Это раздражало, бесило, и подначивало делать гадости.       – …есть?       Феликс не успел расслышать вопрос, потому что по звуку определил слегка падающее туловище Кристофера.       – Бля, черт, стой ровно, – они с Хенджином одновременно подхватили его под руки.       – Я стою, – очень трезвым голосом, каким перед родителями обычно оправдываются чертовски пьяные подростки, отрапортовал Крис. – Текила была лишней.       Спаивать его в принципе было плохой идеей, но когда Минхо и Габби вообще задумывались о последствиях.       Хенджин вздохнул и, глянув на Феликса, попросил:       – Держишь его?       – Держу.       Феликс выпрямился по струнке, когда Хенджин оказался прямо напротив – на удивление не злющий как гребаная адская псина.       – Есть карман?       – Что?       – Карман. На замке.       Феликс с трудом поймал контекст и, подумав, кивнул. Потом раскрыл пиджак, сморщившись от холодного ветра, и показал на внутренний карман с пуговицей.       Хенджин закатил глаза от его медлительности и сам расстегнул его, словно ему разрешали. Феликс попытался возмутиться, ожидая подарочек в виде таракана или еще какой хрени.       – Надеюсь, ты не пытаешься подбросить мне наркотики, – слегка заплетающимся языком озвучил свои подозрения Феликс.       – Если бы у меня были наркотики, Фел, моя жизнь стала бы чуточку интереснее, чем бесконечные стычки с тобой.       – А я предлагал закончить и жить мирно.       Хенджин на это поджал губы и решил проигнорировать. Феликсу самую малость захотелось задать несколько вопросов.       Почему ты не можешь меня простить, если я не виноват в твоей драке?       Почему ты утащил меня в подсобку на приватную пати со своими друзьями?       Почему ты злишься просто от того, что я существую?       – Почему ты такой еблан? – получилось в итоге не совсем то, что крутилось у Феликса на языке.       – Сам еблан, – тут же ответил Хенджин. Этот попрыгунчик обзывательств всегда скакал от одной стены к другой. – Стой ровно, пьянь.       После чего он-таки добрался до внутреннего кармана, а Феликс, изогнув шею, сумел увидеть, что внутрь него с пальцев Хенджина посыпались рассыпавшиеся в коридоре спортивного центра бусины.       О.       – Ты их нашел?       – По восемь штук на висюльку, – легко щелкнув ногтем по одной из них, сказал Хенджин. – Я нашел двадцать четыре. Обидно было бы просрать Сваровски.       Феликс раскрыл рот, не находясь, что сказать.       Он пялился на спокойного Хенджина, а изо рта у него вывалилось:       – Есть две проблемы. Скорее всего по дороге до общаги меня стошнит и есть большие шансы, что я потеряю Криса по пути, потому что он весом с чертового кенгуру.       – Кенгуру крутые, – заверил вдруг включившийся в разговор Кристофер.       Хенджин вздохнул, после чего прихватил руку Криса, закидывая себе на плечо, и проворчал:       – Если будешь блевать, скажи заранее. Отойду подальше.       – Я? – снова невпопад включился Крис.       Хенджин фыркнул.       – Ты тоже.       Феликс, чувствуя себя по-идиотски счастливым из-за того, что его не бросили, собрал мозги в кучу и взвалил вторую руку Криса себе на плечо.