Вернуть Прометею

      – Просто, чтобы ты был в курсе, я назвал хорька в твою честь, – усевшись за тот же столик, что и Хенджин, озвучил Феликс.       Как они вообще оказались в одной кофейне?       Хенджин оторвался от телефона и, выгнув бровь, поинтересовался:       – Ты назвал хорька Джинни?       Феликс фыркнул.       – Что? Нет. Джинни – тупая кличка. Его зовут Сволота.       Хенджину самую малость, делая глоток кофе, захотелось выплюнуть его прямо в ангельскую рожу Феликса, который улыбался так, словно херувимы пели ему на ухо и под ручки сопровождали в беззаботную жизнь. Он был почти уверен, что этот тип распыляет какие-то феромоны, потому что вся женская половина, находящаяся в Старбакс, начали перешептываться и поглядывать в сторону Феликса, краснея щеками. Класс. Хенджин с усилием проглотил кофе, радуясь собственной выдержке и тому, что не испортил засранцу прическу: он понятия не имел, как Феликс умудрялся добиваться такого платинового блонда, если не был светленьким от рождения. А он наверняка не был, потому что у него азиатские корни, как и у самого Хенджина.       Хенджин передернул плечами, сбрасывая это ощущение об их схожести.       – Рад, что вы подружились, – оскалившись на секунду, выдавил Хенджин, а потом забрал свой стакан и рюкзак, чтобы выйти из-за стола.       Феликс поджал губы, когда его так беспардонно оставили одного, но Хенджину было глубоко наплевать. Он не собирался проводить время до начала пар в компании этого мудака, учитывая, что им сидеть вместе в течение всего учебного дня.       Настроение было ни к черту. Все, что радовало Хенджина по утрам – это вечное отсутствие соседа по комнате. Хенджин, честно, понятия не имел, был ли тот глубоко верующим человеком или просто поступил ради диплома, отвалив большие бабки, но говорили они друг с другом буквально пару раз за прошлый год: во время знакомства и перед тем, как сосед уехал на каникулы. Были одинаковые вероятности того, что он тусит в местной церкви кампуса или зависает у знакомых из братства, обдалбываясь наркотой. Хенджина просто радовало то, что он мог просыпаться, собираться на учебу и заниматься своими делами в полном одиночестве.       Так он и провел лето – не вылезая из общажной комнаты.       Феликс, к счастью, не увязался за Хенджином, хотя тот ожидал мести за нового питомца, который должен доставить Феликсу максимум проблем. Но, видимо, Ангел был святым, раз не подготовил никакой подлости в ответ. Хенджин немного ждал, что Феликс попытается подкинуть хорька обратно, тогда он забрал бы его в свою комнату и, может быть, перестал чувствовать себя одиноким ничтожеством.

***

      Феликс, тусуясь на подоконнике в широком коридоре около входа в столовую в ожидании одногруппниц, довольно пялился в экран айфона, просматривая реакции на свою последнюю сторис. То, что его лицо и болтовня всегда набирали просмотры, Феликс знал точно, а вот то, что огонечков на фотке Сволоты, который с утра умудрился спереть рулон туалетной бумаги, выпотрошить его и застрять башкой во втулке, стало для Феликса большим удивлением.       Кавайный элемент – вот, что это было.       Феликс был уверен, что в скором времени на него начнут подписываться из-за этого зверька, и его фотографий в профиле станет в разы больше. Потом ему начнут писать потенциальные работодатели, предлагающие прорекламировать корм для хорьков, крытые туалеты и все в таком роде. Феликс, конечно же, будет мандеть, но точно продастся за кругленькую сумму. Он хотел бы сотрудничать только с модными брендами, но двести баксов, как говорится, есть двести баксов. Среди просмотревших и отреагировавших на сторис были и новые знакомые, и старые, оставшиеся в Сиднее. Феликс вообще старался со всеми дружить – ему нравились люди, нравилось с ними веселиться. Каждое знакомство было для него новой ступенькой в успешное будущее, ведь никогда не знаешь, чья помощь или содействие пригодятся: бариста из единственного на пару километров Старбакса, который напишет тебе, если в кофейню заявится твой злостный враг, или повар-практикант в студенческой столовой, который по твоей просьбе может сделать блюдо немного… эклектичнее.       Вкусно есть Феликс любил. А вот то, что его обеды периодически уходят раздражающему Хорьджину – нет. Феликс мог бы отказать ему в грубой форме, но прекрасно понимал, что хулиганское поведение – обычная детсадовская провокация. И, пока у Хенджина хватало мозгов только на рэкет еды, не стоило давать ему поводов для мести поизощреннее.       Когда девчонки нашли его тайное убежище, Феликс спрыгнул с подоконника и, прихватив шоппер, повел своих королев в сторону очереди. Бриттани и Хлои активно обсуждали клубные формирования, заявки в которые следовало подать до конца этой недели, а Сирша же внимательно осмотрела Феликса с ног до головы, придирчиво склоняя голову. Феликс даже растерялся, оглядев себя тоже. Да, без лишнего эпатажа сегодня, но драные джинсы и хлопковая клетчатая рубашка – вовсе не повод косо на него смотреть.       – Откуда у тебя хорек? – по итогу спросила она.       Феликс, фыркнув, пожал плечами. После вопроса Сирши на него уставились и Бриттани с Хлои.       – Точно. Где взял?       – Завел, – ответил Феликс с самым честным лицом на свете.       Посвящать их в подробности ругани с Хенджином не хотелось. Они и сами все прекрасно видели: Хенджин переселил Сиршу из-за парты с Феликсом, и периодически отжимал у него обеды так, словно Феликс был добропорядочной женой, готовящей ему по три горячих блюда и десерт. В целом, они в достаточной мере нашутились на тему того, что между Феликсом и Хенджином происходит самый дурацкий флирт в жизни, потом пережили стадию переживаний, что Хенджин хочет Феликса обидеть, а сейчас уже смирились с тем, что им уготована судьба стать свидетелями самой нелепой перепалки во всей Шестерке, которая может растянуться на целый год.       – Сам или помогли? – хитро уточнила Сирша.       Феликс принял от знакомого практиканта за стойкой свои заранее заказанные две порции лапши и переставил на поднос, в ответ сердечно благодаря и обещая прислать список с крутыми фильмами ужасов, про которые рассказывал на прошлом прямом эфире в инстаграме.       – Отказываюсь отвечать на провокационные вопросы без присутствия своего адвоката, – протянул Феликс, поглядев на Сиршу, которая поставила на поднос целую бутылку лимонада. К несчастью Бриттани и Хлои, она никогда не ограничивала себя в еде и напитках, оставаясь при этом в своем шикарном сочном размере L, который вполне мог свести Феликса с ума, если бы у него были планы заводить отношения во время учебы. Он понятия не имел, как Сирша умудрялась иметь узкую талию при крутых бедрах, но привык за время знакомства не пялится так отчетливо, как делала это большая часть парней Шестерки.       Хлои, прихватив банку с холодным кофе и протянув ее Феликсу, поежилась.       – И не страшно тебе было заводить хорька? Это же хищник.       Феликс заверил:       – Я вырос в Австралии. Меня сложно напугать животным, даже если оно очень хочет меня сожрать.       Тоже самое он бы сказал про Хенджина. Тот мог сколько угодно пакостить и пытаться запугать, но Феликс не собирался быть жертвой. Хорьки, конечно, имели свойство без страха кидаться на тех, кто крупнее и сильнее их, но делали это, защищая семью или самих себя. Феликс понятия не имел, почему до Хенджина не доходило, что Феликс не был причиной всех его бед, но и прогибаться, извиняясь, не станет.       – Ликс, а ты куда собираешься записываться?       Когда они уселись за свободный столик, успев поздороваться с половиной присутствующих в столовой студентов, Бриттани поглядела на Феликса. Тот задумчиво откинулся на стуле, помахав ладонью парочке знакомых, которые в инсте активно комментировали его последние публикации. Кажется, ребята учились на втором курсе и состояли в клубе по лакроссу, где Кристофер стал их старшим наставником.       – Никуда, – ответил он в итоге, поглядев на подругу. – Я же работаю, мне после пар не до того, чтобы мячи гонять.       Хлои вздохнула, хищно наколов на вилку кусок цветной капусты, похожей на переваренные мозги. Кажется, аналогичное сравнение пришло и ей в голову, потому что Хлои вздохнула еще раз и только потом запихала капусту в рот. Прожевав, сказала:       – Не понимаю, зачем ты работаешь. Ты же из числа богачей.       – Не правда, – возмутился Феликс. – Я не богатый. Моя семья обеспеченная.       – О, – широко улыбнулась Сирша, надевая одноразовые перчатки, чтобы вгрызться в сочный бургер с говядиной, – так говорят все богачи, чтобы простые смертные не поняли, насколько они богаты.       От того, как она сделала укус, по ее перчаткам побежал соус и мясной сок. У Феликса самого чуть слюна не потекла от этого зрелища, поэтому он отвернулся, решив расставить все точки над i.       – Я работаю, чтобы практиковаться. Если моей целью является стать архитектором костюма, то практика в ателье – это как раз то, что мне нужно. Мне повезло, что мои девочки взяли меня на работу.       – Им по сто лет, а ты зовешь их девочками? – вытаращив глаза, спросила Бриттани, чем заставила подруг рассмеяться.       Феликс театрально приложил ладони к сердцу.       – Боже, дорогая, ты ревнуешь?       Бриттани в ответ кинула в него маленькой шведской фрикаделькой. Первым делом Феликс поймал ртом ее, а после – аплодисменты от студентов, заполнивших соседние столики. Пришлось изобразить поклон и не сильно расстроиться, когда рядом с ним громыхнул стул, являя вечно недовольное лицо Хенджина. Как и ожидалось – рэкетир пришел за своей порцией еды, поэтому Феликс сразу же пододвинул к нему уже остывающую порцию с лапшой.       Предательницы, которых Феликс звал своими подругами, уставились на Хенджина с очаровательными улыбками. Феликс едва сдержал рвущееся наружу закатывание глаз, когда Бриттани сладко протянула:       – Привет, Джинни. Видел нового питомца Ликса?       Тот, хмыкнув, покрутил в руках вилку с таким видом, словно она оскорбляла все его существование. Увы, палочек в столовой не водилось, но уж справится с лапшой и без них как-нибудь. Свою порцию Феликс пододвинул поближе, без аппетита перемешивая содержимое.       – Видел, – ответил Хенджин, – гадаю, как скоро Фел пустит хорька на дебильный воротник для джинсовки.       – Эй, – возмутился Феликс, – я не ношу натуральный мех, понял?       – А что, линяешь? – в тон ему ответил Хенджин, наматывая большой шмат лапши на вилку.       Феликс улыбнулся, а потом ладонью провел по волосам, пропуская пряди сквозь пальцы. Взглядом он уперся в короткостриженую голову Хенджина. Этого, видимо, было достаточно, чтобы Хенджин прищурился, поняв намек. Из них двоих как линяющее животное выглядел уж точно не Феликс. И да, внешняя красота Хенджина терялась на фоне его злобного выражения лица.       – Кстати, – Сирша, проигнорировав повисшее между ними напряжение, кокетливо поинтересовалась: – за какие заслуги ты, Джинни, оказался в Шестерке? Деньги, спорт, мозги, таланты?       – Заметь, очарования и харизмы нет в этом списке, – поддел Феликс.       Хенджин, не донеся вилку с едой до рта, ответил Феликсу, продолжая сверлить его взглядом:       – В твоем списке зато точно нет мозгов.       – Я умный, – уверил его Феликс.       – Хорошо, – кивнул Хенджин, – в чем разница между гаметой и зиготой?       Это точно было что-то из биологии, но Феликс не успел придумать какой-нибудь саркастичный ответ, потому что Хлои заговорщически прошептала, наклонившись через стол:       – Не ведись на это, Ликс. Он точно придумал эти слова.       – О, мать твою, за что… – едва слышно прошептал Хенджин.       Феликс вытаращился на Хлои, не понимая, шутит она или нет, поэтому пропустил момент, как большой моток уже остывшей лапши оказался во рту Хенджина. Когда Феликс обернулся к нему, Хенджин старательно жевал.       Да.       Вот оно – пик славы Феликса.       Его и классных знакомств, которые могли помочь организовать что угодно.       Хенджин замер, а по лицу пошли едва заметные, но неровные багровые пятна.       – Точно, – цокнул Феликс, – забыл сказать, что лапша сегодня с соусом Каролина Рипер. Кажется, его называют самым острым соусом на планете. Ты ведь кореец, да? Наверняка, просто обожаешь острое. Приятного аппетита, Хорьджин.       Хенджин проглотил все то, что еще оставалось у него во рту, а на глазах появилась пелена слез, которые он тут же сморгнул, пытаясь сохранять спокойствие. Что ж, Феликс чувствовал себя в достаточной мере отмщенным, чтобы с улыбкой наблюдать, как Хенджин борется с тем, чтобы не изрыгнуть из себя пламя огня. Феликс даже спорить и возмущаться не стал, когда тот выхватил с подноса его холодный кофе с молоком, чтобы выпить в пару жадных гигантских глотков.       Феликс такой кофе, кстати, не пил и взял специально, чтобы Хенджин тут нахрен не откинулся.       Когда Хенджин, откашлявшись, пришел в чувства, он, едва сдерживаясь, чтобы не сказать Феликсу пару ласковых, потому что свидетели в столовой обязательно донесли бы о драке и конфликте, уставился на Феликса чуть покрасневшими глазами. Веки, налившиеся от жара специй едва заметным малиновым оттенком, смотрелись, словно накрашенные. Хенджину, между прочим, шло.       – Вкусно? – уточнил Феликс.       Хенджин молча, сцепив зубы так, что они могли бы раскрошиться, прихватил порцию лапши Феликса, поменяв местами со своей. Девчонки с интересом наблюдали за развернувшейся сценой, но Феликс не обращал на них внимания, не сводя взгляда с самодовольной ухмылки Хенджина, когда он, отобрав и вторую порцию еды, сделал еще один укус.       А потом замер.       Феликс же не идиот.       В его порции Каролины Рипер было ничуть не меньше.       Феликс поддел:       – Прости, но за второй банкой кофе придется отстоять очередь.       Хенджин, громыхнув стулом, вскочил с места и, едва не швырнув тарелку с лапшой, удалился прочь из столовой, распихивая опешивших студентов локтями. Феликс, не сдержав довольной улыбки, залез в шоппер, доставая оттуда упаковку с бейглом из Старбакса, которым и планировал сегодня пообедать. Что ж, пожалуй, на этом инциденты с обедами можно будет считать законченными. Вряд ли после этого Хенджин еще хоть раз решит поесть у Феликса с рук.       Феликс, едва не опаздывая на последнюю пару, ожидал, что Хенджин и на ней не появится, потому что после обеда пропал, не показываясь на тригонометрии и физике. Феликс самую малость успел пожалеть о собственной шутке. Нет, Хенджин ее определенно заслужил, раз считал, что Феликс не будет давать отпор, но, возможно, перестарался. Все-таки от огромного количества острого соуса у Хенджина могло прихватить живот или обгореть небо, но успокаивало, что съел он всего-ничего.       Войдя в принадлежащую их группе аудиторию, Феликс выдохнул, поняв, что Хенджин сидит на своем месте за их общей партой. Все в той же темной олимпийке с полосками адидаса на рукавах и с наполовину выпитой бутылкой молока в пальцах. Это подняло внутри Феликса волну удовольствия: значит, плохо Хенджину не стало, а вот поучительно – да. На секунду Феликсу даже показалось, что на этом можно было бы поставить точку. Ведь когда-то до Хенджина должно дойти – причиной его перевода стала не драка и не трансляция Феликса, а то, что администрация нашла что-то в его личном деле, касающееся учебы напрямую. Феликс мог бы весь год провести в ругани и шутках, но он не хотел. Он ждал от этого года вовсе не конфликтов с одногруппником, которого побаивалась вся Шестерка, а веселья и беззаботности. И он все еще мог их получить.       Феликс сел за парту, поглядев на Хенджина, который тут же скосил на него свои злобные глаза.       – Что, молочка прикупил? – почти безобидно поддел Феликс, вспоминая, что все методички оставил в ящике под партой, решив не складывать в шоппер во время перерыва.       Хенджин, не выказывая раздражения, откинулся на спинку стула и кивнул.       – Ага. И тебе тоже взял.       Феликс покосился на его ополовиненную бутылку с непониманием. Но, раз уж Хенджин не стал размениваться на пояснения, решил забить и расслабиться. В конце концов то, что творилось в голове Хенджина, было понятно только самому Хенджину.       Когда Феликс открыл ящик, чтобы вытащить все свои тетради и пишущие принадлежности, из него вырвалось:       – Ах ты сука.       Ящик почти до краев был заполнен молоком.       Тетради, ручки и карандаши плавали сверху, не тоня и давая понять, что ситуация – полное, мать его, дерьмо.       Хенджин планировал выйти из корпуса, когда его схватили под руку. Он среагировал агрессивно – попытался оттолкнуть прежде, чем взглянул на подошедшего. Но не был удивлен, признав Феликса. Тот сразу же вскинул ладони вверх, убирая свои руки от локтя Хенджина. Хенджин, оглянувшись через плечо на выходящих за ним студентов, дернулся, чтобы его не зашибли. Пришлось сделать пару шагов в сторону от главных дверей, поближе к Феликсу. Он так скривился, словно сама реакция Хенджина его раздражала. Пацифист ебаный, может и сейчас пойти настучать. Не стоит хватать людей и думать, что тебе не прилетит на рефлексах. Когда Хенджина в последний раз так схватили, он…       Бок помнил ощущение неприятного кулака.       Он дернул головой, поморщившись от шума голосов, но услышать тишину ему не светило, потому что Феликс, кивнув кому-то в знак прощания и помахав ладонью, проговорил:       – Давай закончим на этом?       Отличная идея, учитывая, что у Хенджина жгло небо от того, как ему все ошпарило из-за шуточки Феликса. Что, мести испугался?       – Мы же не в детском саду, – попытался донести Феликс, склоняясь поближе.       Настолько, что Хенджин смог рассмотреть точки веснушек даже на его веках – это на секунду заставило замереть. Хенджин не знал, что веснушки у людей бывали на глазах. Интересно, Феликс их рисовал с помощью специального баллончика или свои?       – Эй, Хорьджин, – когда пальцы Феликса щелкнули у Хенджина перед лицом, он цокнул.       – Год только начался, Фел. А я держу свои обещания.       Ответ Феликса, очевидно, не устроил. Он не дал Хенджину уйти, прихватив за плечо и попытавшись развернуть к себе. Хенджин тут же шлепнул его по руке, попав, кажется, по пальцам и сам случайно ударившись мизинцем об одно из колец Феликса. Это разозлило.       Хенджин сделал шаг вперед, поймав себя на мысли, что Феликс был ниже сантиметров на десять, но смотрел все равно прямо и резко, словно не боялся.       Феликс попытался сказать примирительным тоном:       – Слушай, ты подрался. Тебя проверили. Нашли косяки по учебе. Ты получил по заслугам, – Хенджин поверить не мог, как ловко этот козел умудрялся выставить его виноватым, хотя сам был тем, кто загнал Хенджина в эту ловушку. Глаза Феликса распахнулись, когда он закончил: – Это всего лишь один год.       Один год.       «Это всего лишь один год…» – уже убеждал себя Хенджин.       Тогда он себе поверил, а жизнь провертела его на хую. Он так разозлился, чувствуя, как разгорается огнем даже лицо, что едва сдержался, лишь бы не прихватить Феликса за грудки и не встряхнуть. Этот козел ничего не знал. Ничего! И то, что ему казалось просто годом, значило для Хенджина гораздо, черт возьми, больше.       – Я потерял не один год, – прошипел Хенджин, тут же об этом жалея.       Его агрессия Феликса не напугала, а разозлила. На ангельском лице морщина между бровями, когда он нахмурился, смотрелась чужеродно.       – Если тебя уже оставляли на второй год, но это, блин, не моя проблема. Значит, мозгов не хватило, чтобы доучиться нормально даже на первом курсе, – выплюнул Феликс. – Может, тебе вообще здесь не место?       «Может, тебе место не здесь? Такие, как ты, отлично пригодились бы в иной сфере!» – смех людей, запертый внутри памяти Хенджина, заставил его прихватить Феликса за предплечье, оттаскивая от выходящих студентов. Тот зашипел, приказал отпустить. И Хенджин отпустил, только ткнул пальцем ему в лицо, вызверившись.       – Да кто ты такой, чтобы говорить, где и кем мне быть, а? Не многовато ли ты на себя взвалил, Фел?       Тот отступил так, словно взгляд Хенджина его все-таки напугал. Пусть уходит. Пусть убирается к чертовой матери с этим его лицом, заискивающим взглядом, праведными речами о том, что буллинг – это последнее дело.       Хенджин это знал без наставлений ангела.       – Остановись сейчас, – попросил Феликс. – Ты передергиваешь мои слова.       Хенджин усмехнулся, нависая над ним, когда получилось припереть засранца к стене Шестерки. Феликс отлично держался, даже взглядом не показывая, что ему страшно. Он не пытался позвать на помощь или устроить сцену. Он смотрел Хенджину в глаза и дышал чуть тяжелее, чем требовалось – грудная клетка, обтянутая клетчатой рубашкой, вздымалась, словно у лодочника, гребущего против ветра. Взгляд: прямой, темный и открытый почему-то опустился к шее Хенджина, который крупно сглотнул, ведь злость грозилась вывалиться из глотки. А потом взгляд Феликса вернулся вверх, легко, словно взмах крыла бабочки.       Хенджин прошипел:       – Давай, скажи мне, что тебе больше всего не нравится? Моя стрижка? Мой характер?       Феликс замотал головой, словно не верил в то, каким твердолобым мог оказаться Хенджин. Если ему интересно, Хенджин покажет, в какую скалу превратился. Насколько потерял всю гибкость к окружающим людям.       Хенджин – монолитная могильная плита имени самого себя.       Покойся с миром.       – Олимпийки твои уебские, – Феликс попытался усмехнуться и перевести все в шутку. – Скучнее просто не придумать.       Хенджину совершенно не хотелось улыбаться.       Он сбросил с плеча рюкзак прямо на землю, а потом, не сводя взгляда с лица Феликса, резкими движениями снял с себя черный адидас, впихивая ему в руки. Феликс даже сказать ничего не успел, растерявшись. А Хенджин и не хотел его слушать. Он лишь закинул рюкзак опять на плечо прямо поверх невзрачной черной футболки.       – Держи. Может одеваться начнешь нормально, пока тебя не избили за все твои выкрутасы, – Хенджин щелкнул по козырьку кепки Феликса, прицепленной на ремне широких драных джинс. Колечки-пирсинги на ней зазвенели.       Феликс, когда до него дошел смысл сказанного, не на шутку разозлился.       – Это угроза?! – рявкнул он, подавшись вперед, но Хенджин уже отступил, чтобы пойти прочь. К себе в комнату, где никогда не бывает его соседа, который то ли мажор, то ли ревностный католик. Хенджину было плевать, ему просто хотелось поскорее отсюда убраться.       Его спину сверлил взгляд Феликса, который так и не получил ответа на свой вопрос.       Хенджин, продираясь сквозь студентов, направился в сторону ворот Шестерки. Внутри все звенело стеклом. В висках стучал пульс.       Это была не угроза.       Это была попытка вразумить.