Вернуть Прометею

      – Нет, Оливия, если ты скажешь матери, что мой сосед по комнате тоже чистокровный кореец, то она прилетит сюда и начнет радоваться, что наши корни не пропадают даром. И сватает его тебе, – покосившись на соседа, Феликс фыркнул. Тот так вытаращил глаза, что пришлось прикрыть мобильный ладонью и прошептать: – Моя сестра красотка, гарантирую, но я просто пошутил.       Оливия попыталась вытянуть еще кучу всего, но Феликс ответил только на последние пару вопросов, потому что его младшая сестра всегда была тараторкой, а матери он мог отчитаться и сам.       – Его зовут Кристофер, он родился в Америке также, как я в Австралии, и нихрена не знает о корейских традициях и даже языка. Думаю, наш комендант в общежитии просто расист, поэтому решил поселить нас вместе из-за разреза глаз, – после этого он изобразил пропадающую связь, помехи и, понимая, что Оливия на это нихрена не купилась, сбросил звонок и выбросил айфон на кровать в надежде, что он потеряется в недрах одеяла и больше никогда не будет звонить.       Кристофер, уместившийся на подоконнике их небольшого окна, хмыкнул, понимающе оглядев бардак, устроенный Феликсом.       – Одного никогда не понимал, – произнес он, оторвавшись от копания в собственном телефоне, – если наши родители так обожают свою родину, то зачем вообще меняли страну проживания.       Феликс, раскрыв шкаф и молча наблюдая, как из него водопадом начали вываливаться все вещи, которые он временно переложил из чемоданов, чтобы потом разобрать, ответил:       – Это все популярность корейской культуры. Моя младшая сестра терпеть не могла все азиатское, пока господь бог не рассказал ей о корейских бойз-бэндах.       Кристофер расхохотался, понимающе хмыкнув. Феликс был уверен, что у Кристофера как у весьма спортивного и широкоплечего третьегодки была целая группа фанаток, которые сравнивали его со своими любимками из какого-нибудь BTS. Все, что Феликс знал об этих парнях, он знал от Оливии и не по своей воле. Феликс в корейских группах не смыслил нихрена, потому что всю оперативную память в его мозге занимали имена именитых дизайнеров и перспективных молодых гениев, которые, как и сам Феликс, стремились на модную арену и делали для этого первые уверенные шаги.       Когда вещи, падающие с полок, подошли к концу, под ногами Феликса оказалась целая гора шмоток, для которой их общажная комнатка была все-таки маловата. Но двухместная комната с персональным душем была куда лучшим вариантом, чем четырех- или пятиместные, где мог собраться совершенно разный контингент. Феликс не боялся оказаться в компании, которая могла принять его в штыки – он легко сходился с людьми самого разного толка и был достаточно примерным, чтобы никому не мешать жить. Вот и Кристофер встретил его с радушием, обещая, что они будут сожительствовать долго и счастливо, ведь он наметил курс после бакалавриата в магистратуру, а значит учиться будет еще очень долго. За то время, что они успели узнать друг друга, Кристофер проявил себя как весьма отзывчивый и ласковый человек, способный в добрый юмор. Несмотря на то, что они учились на разных курсах и метили на совершенно разные специальности, им все равно находилось, о чем поговорить. Обсуждать с Крисом было одинаково интересно и будущие игры по лакроссу, в клубе которого тот состоял, и подработку Феликса в местном ателье около пляжа. Они не обходили стороной и сплетни от сестры Бриттани, с которой Кристофер оказался знаком лично. Феликс, узнав очередную сумасшедшую сплетню, теперь всегда первым делом тащился к соседу, чтобы узнать, в каком процентном соотношении в ней были правда и вымысел.       – Тебе точно не нужна помощь? – уточнил Кристофер со смешком, продолжая сидеть на подоконнике, потому что весь пол был успешно завален вещами Феликса.       Тот, перехватив длинные волосы на макушке в стиле юной Памелы Андерсон, оглядел поле работы.       – А ты можешь увеличить нам жилплощадь?       Кристофер задумался.       – Можем убить айтишников по соседству и сломать стену между нашими комнатами.       Феликс возмущенно ахнул.       – Эй, я думаю использовать их гениальные мозги, когда мне потребуется создать приложение для продажи своих коллекций! Я собираюсь отыметь Амазон, ты в курсе? Так что не тронь ботанов. Смотри на перспективу. Нам нужно с ними дружить.       Кристофер снова расхохотался.       – Ты же в курсе, что они первогодки и пока умеют разве что устанавливать винду?       – И это уже не мало, – признал Феликс, ткнув пальцем в сторону Криса.       И совершенно не врал, потому что сам по себе не смыслил в технике также сильно, как блуждал в именах участников любимых музыкальных групп Оливии. Феликс, перестав противиться судьбе, принялся-таки разбирать вещи, отмечая, что Кристофер включил на фон какой-то подкаст про лакросс, умудрившись усесться на узком подоконнике поудобнее, хотя не был хрупким мальчиком.       Феликс, пожалуй, слегка переборщил с количеством вещей, которые привез из Сиднея, но он всегда был шмоточником, а большая часть хлама была не столько готовой одеждой, сколько расходным материалом для будущего апсайклинга. Феликс с детства обожал перешивать вещи и делать из них что-то, способное вести диалог с окружающими людьми. Феликс придерживался мнения, что одежда должна была рассказывать больше о ее владельце, чем сам владелец, поэтому на восьмой день рождения получил в подарок свою первую швейную машинку и едва не довел дедушку до сердечного приступа, перешив его старый пиджак в юбку, которую и продемонстрировал на семейном ужине. Кажется, именно в тот момент родители Феликса перестали ждать от него чего-то выдающегося в сфере науки, но сторговались с сыном на кружок по тхэквондо, обещая, что за черный пояс Феликс получит денег на обучение в том колледже и той стране, где пожелает.       Только перед отъездом Феликса в Америку отец признался, что, делая такие ставки, был уверен, что Феликс сольется. Феликс не слился. У Феликса был черный пояс по тхэквондо и полное обеспечение родителей на время обучения в Калифорнийском университете. И, увы, вопреки мнению деда, спорт не сделал из Феликса того самого мужика, который ходит с короткой стрижкой в чопорном костюмчике и метит на высокое партийное место в государственном предприятии. Иногда Феликсу казалось, что его дед – больший фанат Северной Кореи, чем Южной, но повода задать такой вопрос за всю жизнь не нашлось.       Стоило отдать должное семье, когда Феликс начал всерьез увлекаться архитектурой костюма, они его поддержали. Все, включая дедушку. Бабушка переживала из-за манеры Феликса одеваться, но, поняв спустя время, что некоторый эпатаж не мешает ему коммуницировать с людьми, а даже помогает заводить правильные и полезные знакомства, просто оставила Феликса в покое. Мама же всегда поддерживала его начинания и первая начала просить помочь с гардеробом, доверяя сыну старые платья, чтобы получить из них что-то новое и современное. Отца же больше беспокоили не планы на жизнь, а ориентация. Он никогда напрямую не спрашивал Феликса, кто ему нравится: парни или девушки, потому что, пожалуй, знал ответ. Но в старшей школе Феликс начал встречаться с девочкой из параллели, и отец расслабился. Несмотря на все свои странности внешне, Феликс был куда приземленнее и обычнее, чем кому-то могло показаться.       Когда Феликс стал достаточно потным, чтобы стянуть с себя домашнюю футболку, Кристофер покосился и поставил видео на стоп.       – Тебе все еще не нужна помощь?       Феликс, подтаскивая к шкафу коробку и складывая в нее гору шмотья, которую отнесет на работу, чтобы там использовать в качестве расходного материала, немного запыхавшись, проныл:       – Я не уверен, что дотащу это до ателье, – потому что коробок с ненужными тканями набиралось уже три штуки.       Кристофер задумчиво прикинул.       – Нужно найти тебе сильного мужчину.       Феликс молча согнул руку в локте, демонстрируя сухой, но внушительный бицепс.       – Я сам сильный мужчина.       Кристофер кивнул.       – Если под юбкой у тебя есть запасная пара рук, то я тут же отстану со своими предложениями.       Феликс, поглядев на свои ноги, обтянутые узкими черными брюками с юбкой-поясом поверх, вздохнул.       – Ладно, ты прав, нам нужен сильный мужчина.       – Тебе, – поправил Крис.       Феликс усмехнулся, показывая ладони.       – Смотри, одна пара ручек, – а потом кивнул на Кристофера, – вторая пара ручек. А коробки три.       Кристофер, усмехнувшись, отложил телефон и, перепрыгивая через разбросанные вещи, весьма ловко оказался около выхода, впихивая ноги в кроссовки.       – Отлично, тогда я на поиски еще одной пары сильных рук.       Феликс крикнул ему вслед:       – Только не тронь моих айтишников! Мне нужны их мозги, а не мускулы!       Кристофер, уже успев выйти в коридор, засунул голову обратно в дверной проем, запуская в комнату влажный калифорнийский воздух.       – В следующий раз сделаем вакансию грузчика в студенческой онлайн-газете. Укажешь там все необходимые параметры. Придумай только, чем будешь расплачиваться.       Феликс прикинул и пошутил:       – Минет?       Кристофер закатил глаза.       – Откликнутся только студенты, Ликс. Поверь, им больше понравятся деньги.

***

      – Так в чем твой план?       От внезапного голоса Хенджин едва не подпрыгнул, хотя толпа студентов вокруг галдела, как стая голодных чаек. Он обернулся, разглядывая хитрый прищур Габби, которая самозабвенно пялилась на кучку девчонок из команды поддержки. Тренировки должны были начаться уже со следующей недели, как и наборы в команды. К счастью, Хенджину не придется еще раз переживать момент отбора в баскетбольный клуб – он ждал тогда от компании спортсменов чего угодно, но все прошло настолько гладко, что он отходил от глубинной паники еще около месяца, ожидая, что вот сейчас-то, вот в этот раз, на этой тренировке… Он всегда ждал, что что-то пойдет не так.       Даже точно знал что.       Хенджин отмахнулся от мыслей, сложив руки на груди и ожидая, пока основная толпа в столовой рассосется. Он чертовски не любил столпотворения и громкие резкие звуки, а их кругом было полно.       – Мой план в том, чтобы не облажаться окончательно и не быть отчисленным, – признался Хенджин, прекрасно понимая, что Габби заботила только сохранность личика ангелочка-первокурсника. – Я не избил его, как и обещал.       – И судя по его инсте и прямым эфирам, – Габби причмокнула жвачной, – ты не сделал вообще ничего. Иначе он бы тебя сдал. Снова.       Хенджин вздохнул. Он и не собирался в первые же дни обливать придурка краской или делать что-то еще более глупое, чтобы вылететь пробкой из бутылки шампанского, на лету теряя перспективы на будущее. Ну да, из него же должен выйти ахуенный экономист.       Стоило признать, что возвращение на первый курс давало Хенджину возможность сменить профильные предметы, сделать новые ставки и переиграть всю партию. Проблема была в том, что Хенджин сидел с картами в руках перед шахматной доской – вроде и тузы есть, вот только сделать с ними нельзя ровным счетом нихрена. Более того, из правил он был знаком только с UNO.       – Играю в долгую, – в итоге ответил он Габби, на что та пожала плечами.       Хенджину нужен был план, потому что несносный первогодка уже показал себя стукачом, а значит побежит сдавать его при первой же угрозе. Нужно что-то тонкое и безобидное. Нужно придумать муху, которая будет назойливо жужжать у этого засранца под ухом и портить жизнь просто тем, что от нее сложно избавиться.       Когда в толпе студентов мелькнула светлая шевелюра, в голову Хенджина пришла гениальная мысль.       – Если я не могу найти муху, то я должен стать мухой.       На его фразу Габби покосилась со что-ты-несешь выражением лица.       – И кто из нас двоих еще угашенный, Джинни?       Хенджин же широко улыбнулся, поражаясь простоте и гениальности собственного плана.       Милый Ангелок, болтая с девочками, прокладывал себе путь до пустого стола. Когда он в своем приметном прикиде из черных брюк и белой рубашки такой длины, что она становилась почти платьем и подчеркивала бедра вместе с широким кожаным поясом, создающим иллюзию юбки, начал подходить к столику спортсменов, у Хенджина на секунду ухнуло вниз сердце. Он словно в замедленной съемке увидел, как Ангелок проходит мимо футболистов, капитан команды оборачивается в сторону его компании из девчонок, скользит по нему взглядом и… и просто отворачивается.       В мир ввернулись шум, гам, звуки, а Хенджин подобрался, длинно выдыхая, чтобы отбить Габби пять. Пора было начать приводить план в исполнение. Он ловко прошмыгнул между третьекурсницами, которые, обернувшись, поздоровались. Хенджин лишь кивнул, проходя мимо, и коротко улыбнулся группе поддержки, мимолетом гадая, кого в этом году Габби завалит на матах в подсобке спортивного зала во время хэллоуинской вечеринки.       Когда Хенджин шумно поставил свой рюкзак на пол рядом с сумкой Ангелочка, а сам хлопнул его по плечам, тот поперхнулся, а его подружки испуганно вскинули взгляд. Хенджин гордился своей репутацией.       Он склонился, болезненно помассировав Ангелочку плечи, и стащил с его тарелки вилку и картофель фри, макая в соус и запихивая в рот, а потом развернул голову, пристально глядя на ошарашенное лицо совсем рядом.       – Приятного аппетита, конечно, – протянул Ангелок своим весьма неангельским басом, – но какого черта ты тут делаешь?       – Как это? – беря еще фри с его подноса, Хенджин подпихнул сидящую около Ангелочка девушку, усаживаясь рядом с ним. – Я же твой новый лучший друг, а ты взял мне обед. Спасибо, кстати.       Бровь Ангела взлетела вверх.       – О как. И как меня зовут, дружище?       – Ликс, все нормально? – пискнула одна из подружек.       Они все выглядели так, словно над столом начнут летать херувимы, а в качестве саундтрека вместо галдежа студентов заиграет энергичный балдежный госпел.       Хенджин, зажав картофель фри зубами, словно сигарету, вскинул на подружку Ангела взгляд. Девушка сглотнула, а Хенджину прилетело острым локтем в бок.       – Ладно, – Ангел завладел его вниманием, а Хенджин не понимал, почему в колледже никто и слова не сказал о том, как сильно он похож на девушку. – Раз ты собираешься портить мне жизнь, то хотя бы не строй из себя аристократа.       Он сморщил нос, глядя, как Хенджин накалывает картофель фри на вилку и запихивает себе в рот.       – Никто не ест фри вилкой.       Хенджин, не сводя с него взгляда, пожал плечами.       – Я даже пиццу так ем.       – Ложь. Ты не можешь быть настолько отмороженным.       – Так как тебя зовут, «Ликс»? А то мы лучшие друзья, нам целый год друг с другом общаться, а я даже имени твоего не знаю.       Ангел, смирившись, что поесть ему не светит, пододвинул свой поднос к Хенджину. Тот и спорить не стал, все равно его раздражало стояние в очередях.       – Я Феликс, – представился засранец.       Феликс, значит. Интересно, как феминная внешность этого сучонка контрастировала с его низким, почти басовитым голосом. Словно при рождении он встал в очередь за связками сразу после Джой Чэпмен и Тимом Стормсом. Хенджин в это время, кстати, стоял в ожидании красного клоунского носа. Иначе сложно было объяснить, почему вся его жизнь превратилась в ебучий цирк-шапито.       А еще от Феликса отчетливо пахло терпким, но приятным одеколоном.       – Хенджин, – ослепительно улыбнувшись в ответ, он присосался к банке холодного чая, с щелчком открыв крышку.       Феликс поджал губы, а потом сцедил яд сквозь зубы:       – Приятно познакомиться.       Когда Хенджин залпом выпил все до дна, не оставляя Феликсу ни глотка, тот тяжело вздохнул.       – Я соврал. Худшее знакомство в моей жизни. Бессмысленное и отвратительное. Давай больше никогда так не делать.       Хенджин даже развеселился.       – Как мы заговорили…       – Слушай! – взвился Феликс, склоняясь к нему, чтобы говорить тише и не устраивать скандал посреди столовой. – Я сказал тебе свое мнение, и извиняться не стану, ясно?       Хенджин смотрел на его лицо – находящееся так близко, что можно было разглядеть веснушки на светлой коже под выразительными карими глазами. Он, быстро огладив взглядом все черты лица, вернулся к разговору.       – А я сказал, что испорчу тебе этот год. И не стану менять планов. Ясно, Фел?       Тот прищурился.       – Друзья зовут меня Ликсом.       – А я все-таки похож на твоего друга?       – Разве что я умер и попал в ад.       Хенджин наколол на вилку остатки картофеля фри, утрамбовывая на зубчики так, что в пачке осталась всего пара штук, а потом усмехнулся, поднимаясь.       – Ну, вот и порешали. До встречи на парах, Фел. Застолби мне место. Рядом с собой, конечно же.       Феликс проводил его взглядом, а, когда Хенджин сделал большой укус от сворованной картошки, от души показал ему средний палец. Что ж, кажется, в голове Хенджина начинал обрисовываться план, как воздать пиздюку по заслугам. Для начала ему нужно было узнать, есть ли в их кампусе зоомагазины.

***

      Спустя неделю учебы Феликс мог смело сказать, что его соседкой по парте на общеобразовательных предметах стала неболтливая на лекциях Сирша, но кто бы сомневался, что за минуту до начала пары в понедельник Хван Хенджин материализуется как гребаный фокусник из воздуха и, запугивая одногруппников одним только взглядом, переложит ее вещи на парту позади, разваливаясь на стуле рядом с Феликсом и расшиперивая колени так, словно вместо яиц у него были шары для боулинга. Феликс цокнул и толкнул его коленку своей. В ответ Хенджин еще и локти раскидал.       Его тактика напоминала игры в детском саду, но проигрывать Феликс не собирался. Получить по лицу он не боялся, видал таких задир еще в школе. Выебывались они всегда сильнее, чем били. Хотя на лице Хенджина выделялись парочка желтоватых пятен, а костяшки пальцев, спрятанных под длинными рукавами спортивной олимпийки, подсохли кровяными царапинами. Феликса это не пугало. Ему было досадно, что придется сидеть рядом с этим козлом весь год, пока Хенджину не наскучит строить из себя объебанного бешеного хорька, кидающегося на людей через перегородки в клетке.       Феликс решил уточнить:       – Был в калифорнийском зоопарке?       Хенджин покосился на него, но ответил:       – Допустим.       – Как сбежал?       От руки, что хотела схватить его за волосы, Феликс увернулся, едва не свалившись со стула. Под пристальным взглядом преподавателя и Феликс, и Хенджин сели ровно. Острый локоть в черной олимпийке стукнул по локтю в вязаной кофте с красными сердцами.       Как же… бесит!       Феликс зашипел:       – Прекращай!       Из-за того, как он взмахнул ладонью, чтобы осуждающе указать пальцем на самодовольную морду Хенджина, браслеты и цепочки на его руке зазвенели.       Тот закатил глаза.       – Какой ты шумный.       А потом отвернулся, словно ему стало скучно, и задумчиво уставился в окно. Подумать только! Феликс мог лишь выдохнуть, порадовавшись тому, что их толкотня не переросла в драку прямо посреди лекции. Прежде, чем отвернуться к доске и вещающему профессору, он покосился еще раз на Хенджина, проверяя, не затевает ли он чего. Но тот, игнорируя факт лекции, смотрел за окно, не постеснявшись улечься на локоть. И без гримас его лицо выглядело совсем не пугающим. Черты были по-детски плавными, а в линии губ читалась обида. Так дулись малыши, если лишить их конфет. Феликс, не став развивать мысль, отвернулся в сторону профессора и принялся слушать.       Общеобразовательные пары обещали быть не слишком веселыми, поэтому Феликс ждал возможности выбрать профильные предметы – это было именно то, за чем он переехал в Америку из родного Сиднея. Домой он планировал вернуться уже набившим руку архитектором костюма, а закончить с таким охренительным проектом, который взорвет все социальные сети и пинтерест. Пока идей для диплома и выпускных работ у него не было, но и учеба только началась.       Феликс покосился на одногруппников, многие из которых уже начали таскать с собой макбуки и планшеты для удобства, хотя куратор сказал, что техника понадобится чуть позже – у студентов был как минимум месяц, чтобы обзавестись всем необходимым. Феликс пообещал себе не забыть отдать старичка, обклеенного стикерами, в ремонт, потому что последний раз, когда он пытался запустить свой ноутбук, тот шумел так натужно, словно его надо было смазать маслом. А Феликс настолько разбирался в технике, что вполне мог щедро залить во внутренности WD-40.       Когда от монотонного голоса преподавателя его начало клонить в сон, Феликс решил сменить позу и незаметно потянуться. Хорошо было бы от души заехать при этом притихшему Хенджину по лицу, но Феликс сдержался. Когда он покосился на соседа, не отсвечивающего настолько, что вполне мог собирать ядерную бомбу где-то под партой, Хенджин, на удивление, что-то писал в тетради, но к лекции это вряд ли имело отношение.       Феликс, чуть приспустившись на стуле, успел увидеть, что за злостный план по уничтожению человечества вынашивает этот гопник.       Заглавием было: «КАК Я ПРОВЕЛ ЛЕТО».       И ниже: «ХУЕВО Я ПРОВЕЛ ЛЕТО, МИСС БЛЮРЕНС, ХУЕВО».       Феликс еле сдержал смешок, на мгновение поймав себя на мысли, что у Хенджина неплохое чувство юмора.       – У этого кретина просто невозможное чувство юмора! – злостно проорал Феликс, шокировано глядя на свою сумку. Он уверен, что она, черт возьми, точно не должна была шевелиться. – Клянусь Иисусом Христом, если это крыса, то я оторву Хенджину его обритую почти под ноль голову.       Кристофер, покатываясь со смеху, еле сумел выдавить:       – Что ты сделал Джинни? Его половина Шестерки боится. Он же бешеный.       – Скажем так, мы слегка повздорили.       Посвятить Криса в перипетии взаимоотношений с Хенджином, который после угрозы сначала не особо отсвечивал, Феликс просто не посчитал нужным. Потому что был уверен в умственных способностях всех хулиганов: позапугивает и перестанет или не придумает ничего лучше, чем размахивать кулаками. В целом, пожалуй, если бы Хенджин решил придерживаться тактики номер два, то Феликс получил бы по носу еще в первый день, будучи неромантично зажатым в туалете на втором этаже Шестерки.       Сейчас же Феликс думал только об одном:       – Только бы не крыса, только не крыса… – он подошел ближе, длинно выдохнув и перехватывая поудобнее клюшку Кристофера для лакросса, которую планировал использовать, как сачок. – Боже, как она не вылезла прямо на меня, пока я шел сюда от корпуса?..       Феликс под заливистый хохот Криса перекрестился одной рукой, помолился, как его учили с детства, а потом, трижды коротко выдохнув, приподнял край своего шоппера. На него уставились два маленьких черных глаза. Феликс уставился в ответ. Когда оно дало деру, Феликс на пару с Кристофером так молниеносно оказались на подоконнике, что обоих едва удар не хватил. Визг они издали такой, что могли выступать вместо бэквокалистов у Мэрайи Кэри, никто бы не заметил подмены.       Ебаный Хенджин, ебаный, блин, хорек!       Лишь спустя мгновение Феликс осознал, что для крысы существо было крупновато. Поэтому он отцепился от Кристофера, спустился вниз и заглянул под кровать.       Глазки-бисеринки мигнули из самого дальнего угла.       Это был белоснежный хорек. С ума сойти.       Кристофер, все еще спасаясь на подоконнике, опасливо поинтересовался:       – Оно сбежало, да? И вернется ночью, чтобы убить нас и всю нашу семью?       Продолжая пялиться на своего нового питомца, Феликс гадал, как он умудрился в столь юном возрасте принести-таки в подоле (а бабушка не зря переживала, когда он начал отращивать волосы!) и как теперь выбить из незадачливого отца в лице Хенджина хотя бы алименты на содержание.       В качестве ответа на его размышления хорек, издав хихикающий звук, накакал прямо на пол, а потом сбежал под вторую кровать, принимаясь драть край свисающего одеяла. Кристофер взмолился, продолжая балансировать на подоконнике:       – А может ты съедешься с Джинни, и вы будете сраться так, чтобы от этого не страдали другие люди? – он указал на себя как на самого пострадавшего. В конце концов, именно его кроссовки начал потрошить хорек под кроватью.       Феликс, поддернув юбку-пояс, весьма ловко засунулся под кровать, чтобы схватить хорька.       Под нос он пробормотал:       – Это мой план В.       Кристофер уточнил:       – А что в плане Б?       – Джинни умирает в плане Б.       – Я бы не рекомендовал тебе использовать план Б.       Феликс, вылезая с хихикающим, словно сволочь, хорьком в руках, пизданулся головой о край кровати и проклял все на свете. Первым в списке был, конечно же, Хван Хорьджин.