Свет звезды

Кроме выживание и комфорта людей могут волновать и другие вещи. Собаке может и достаточно было бы тёплой и мягкой лежанки, чтоб никуда не уходить. Но Иван, сколько бы хозяйка не называла его «щеночком» не был собакой. Более того, он никогда искренне своих опекунов не любил. Если бы узнал о том, что Тилл точно жив и находится на базе сопротивления, хотя бы полгода назад, мог бы без сожалений удрать к своей звезде, даже если бы это значило предать уверенную в его верности хозяйку и потерять всё заработанное многолетним трудом. Хотя Више наверняка было бы больно, поступи он так. Но это всё в прошлом и сейчас не важно. Важно то, что у него дома сивый, чувства которого в отличие от опекунских, его действительно волнуют. Так что хочется постоянно смотреть на создаваемую коммуникатором голограмму с данными медбраслета, гадая от чего немного вырос пульс или поднялось давление у того, кто сейчас этот браслет носит. Чёрт… Он просто не согласиться снять его с Тилла. Ему уже не хватает тех данных, что сообщает медицинское устройство. Ломает установить камены внутри дома, чтоб была возможность в любом момент взглянуть, где сивый и чем занимается. Бунтарь определённо назовёт его психом если, если озвучить эту мысль вслух. Но как бы не хотелось камеры устанавливать не стоит. Официально по документам Тилла в этом доме быть не должно. Бывший повстанец должен медленно умирать у Урака в лаборатории, чем и вынужден был заниматься больше недели, когда его схватили после одной из миссий человеческого сопротивления. Как же хорошо, что Иван всё ещё был дома, а не на пути к базе повстанцев и смог помочь. Но это не отменяет того, что камеры можно взломать и будет нехорошо, если кто-то выложит записи с них раньше, чем Унша официально объяснит наличие у себя очень похожего на Тилла человека с идентичным сивому геномом. И всё же хотелось бы иметь дополнительные глаза дома. Не то чтобы бунтарь мог бойко перемещаться по квартире. Он ещё не выздоровел достаточно даже для того чтобы делать простую зарядку и много спал, восстанавливаясь после капитального, а потом локального внутреннего ремонта. И даже так умудрялся быть слишком деятельным. В первые дни здесь бунтарь представлял из себя тряпочку еле способную шевелиться и тревожащую как раз своим бездействием. Теперь же они смотрели фильмы, слушали музыку и кушали вместе. Ну, как кушали…. Иван кушал, а Тилл ворчал, что его задолбало «это твоё поганое лекарство». Но послушно пил то, что ему давали, похоже, осознавая, что после почти двухнедельной головки, во время которой от твоего желудка периодически отрезали кусочки для экспериментов, а остальные участки ЖКТ повредили неосторожной эксплуатацией, сразу есть что-то серьёзное нельзя. Сначала они много разговаривали обо всём, но потом темы стали подходить к концу и болтовню сменило совместное потребление контента. Тилл мог много часов подряд читать какого-нибудь Робинзона Крузо, только для того чтобы сказать Ивану, что рекомендация «хреновая» а главный герой «нытик». И это было мило. Но слишком ярко. Слишком много. Слишком эмоционально. Сфокусированный свет звезды прожигал во мраке дыру. И Иван не знал, как к этому относится и что он чувствует по этому поводу. Нет. Он определённо был счастлив! Это бесспорно. Но это скажем так, было «слишком». Во всех смыслах этого слова. Возможно, он не привык к счастью, так же как бунтарь не привык к комфорту. Потому оба и чувствовали некоторую нервозность и напряжение. Неловкость. И в тоже время им хорошо и спокойно друг с другом. Приятно было привычно собачится. Хотя здоровье финалиста всё ещё не позволяло полноценно драться. Приходилось сдерживаться даже больше чем обычно, чтоб не усугубить одну из поломок. А поломок Урак на своём питомце оставил очень много.