Хроносхизм

Общая комната Когтеврана оказалась именно тем, чего я ожидал: просторным, круглым помещением с высокими арочными окнами, выходящими на озеро и горы. Воздух был наполнен тихим гулом умственной работы — шелестом страниц, скрипом перьев, тихими спорами о магических теориях. Вместо ярких гобеленов Гриффиндора стены украшали изящные мобили из звезд и планет, медленно вращающиеся в такт невидимым космическим ритмам. Это было место для размышлений, и я чувствовал себя здесь как дома. Мои новые однокурсники встретили меня с вежливым, но сдержанным любопытством. Я был знаменитостью, но в Когтевране ценили ум, а не славу. Меня представили нескольким студентам, включая тщедушного мальчика по имени Тери Бут, который, казалось, знал наизусть всю историю Хогвартса, и девочку с карими глазами и ворохом вьющихся волос — Падму Патил, которая с первого взгляда произвела на меня впечатление своим острым умом и наблюдательностью. Моей первой целью была библиотека. На следующее утро, прежде чем отправиться на завтрак, я нашел ее. Бесконечные стеллажи, уходящие ввысь, пахнущие древней пылью и знанием, были раем для меня. Я искал все, что могло быть связано с Алекто: темную алхимию, некромантию, историю чистокровных семей. Но я был осторожен. Запросы о запрещенных темах могли привлечь внимание мадам Пинс, а через нее — Дамблдора. За завтраком я почувствовал на себе взгляд. Драко Малфой сидел за столом Слизерина и смотрел на меня с явным интересом. Распределение в Когтевран явно задело его представления о «правильном» месте для Поттера. Я встретил его взгляд и слегка кивнул. Он на мгновение замешкался, затем кивнул в ответ. Первый контакт был установлен. Первым уроком было Зельеварение. Подземелье Слизерина было таким же, как и в моих воспоминаниях: холодным, тускло освещенным и наполненным странными запахами. Но на этот раз я смотрел на него глазами артефактора. Я видел магию, вплетенную в самые камни, предназначенную для усиления концентрации и подавления посторонних шумов. Гениально. Северус Снейп ворвался в класс, как черная буря, его плащ развевался с театральным эффектом. Он прочел вступительную речь, полную яда и угроз, почти слово в слово такую же, как в моем прошлом. Но когда его черные глаза остановились на мне, в них не было лишь ненависти к Джеймсу Поттеру. Был аналитический, почти хищный интерес. — Поттер, — прошипел он. — Наша новая... знаменитость. Скажите, что получится, если я добавлю порошок корня асфоделя в настойку полыни? В прошлой жизни этот вопрос поставил бы меня в тупик. Теперь же я видел в нем не просто попытку унизить, а тест.— Получится Сонное зелье, мощный седативный препарат, профессор, — ответил я ровным тоном. Снейп немного откинул голову.— И где же вы почерпнули эти знания? В какой-нибудь... популярной книжке для детей? — Нет, профессор. В «Тысяче магических трав и грибов». Страница 87. На его лице на мгновение мелькнуло удивление, быстро смененное подозрением.— Очевидно, чтение не заменит практики. Приступайте. Мы должны были варить Простое зелье для лечения фурункулов. В прошлом я был катастрофой в зельеварении. Теперь же я подошел к процессу как к точной науке. Я не просто следовал инструкциям. Я понимал, почему нужно измельчать змеиные клыки именно в железной ступке, а не в фарфоровой — железо нейтрализовало побочные магические колебания. Я чувствовал момент, когда сок жабры нужно было выдавливать по часовой стрелке, чтобы синхронизировать его магию с кипящим бульоном. Мое зелье получилось идеальным — прозрачным, с легким серебристым отблеском. Снейп, прохаживаясь между столами, остановился у моего котла. Он зачерпнул немного зелья, понюхал, и его тонкие губы сжались. — Приемлемо, — процедил он, но в его глазах читалось нечто большее. Одобрение? Нет. Переоценка. — Когтевран... получает десять очков. Это было беспрецедентно. Снейп редко награждал очками любого, кроме Слизерина, и уж точно не первокурсника на первом же уроке. Я почувствовал на себе взгляды одноклассников — удивленные, завистливые. Драко Малфой с другого конца класса смотрел на меня с новым, уважительным интересом. После урока Снейп остановил меня у выхода.— Поттер. Останьтесь на минуту. Когда класс опустел, он скрестил руки на груди и уставился на меня.— Откуда у вас такие познания в зельеварении? Ваши... приемные родители вряд ли могли вас научить. — Я интересуюсь многим, профессор, — уклончиво ответил я. — И у меня хорошая память. — Память, — он произнес это слово с оттенком презрения. — Зельеварение — это искусство. Интуиция. Чувство. А не просто зазубренные факты. — Я считаю, что интуиция должна быть подкреплена знанием, профессор. Иначе это просто удачная догадка. Его глаза сузились. Он подошел ближе, и я почувствовал исходящую от него мощную, сжатую магию.— Вы не тот, кем кажетесь, Поттер. Я буду за вами наблюдать. — Я не сомневаюсь, профессор. Я вышел из подземелья, чувствуя его взгляд у себя в спине. Я добился своего — привлек его внимание. Теперь Снейп видел во мне не просто сына своего врага, а загадку. Это было рискованно, но необходимо. Его знания о темных искусствах могли быть бесценны в моей охоте на Алекто. В течение следующих нескольких дней я продолжил свою стратегию. На Трансфигурации я не просто превращал спичку в иголку, а обсуждал с профеминой МакГонагалл теоретические аспекты изменения молекулярной структуры, что вызвало у нее редкую улыбку и пять очков Когтеврану. На Чарах я точно следовал движениям и произношению, но также экспериментировал с силой воли, добиваясь от заклинания «Левитас» не просто подъема пера, а его контролируемого полета по сложной траектории. Во дворе после уроков я намеренно столкнулся с Драко Малфоем.— Поттер, — сказал он, оглядываясь, не слышит ли кто. — Твое зелье... это было впечатляюще. Для когтевранца. — Спасибо, Малфой, — ответил я. — А твое было... адекватным. Он нахмурился, но не стал спорить.— Мой отец говорил, что зельеварение — признак благородного происхождения. У тебя явно есть способности. Жаль, что ты не в Слизерине. — Факультеты — это не все, — сказал я. — Знания можно найти везде. — Возможно, — он кивнул, явно обдумывая что-то. — Слушай, Поттер... если ты хочешь, я мог бы познакомить тебя с... правильными людьми. Теми, кто ценит таланты. Это был тот самый момент. Предложение дружбы. Или, скорее, союза.— Я подумаю, Малфой, — сказал я. — Возможно, мы могли бы обсудить это как-нибудь. Насчет зелий. Я слышал, у твоего отца обширная библиотека. Глаза Драко заблестели от гордости.— О да! Одна из лучших в Британии. Я мог бы... написать ему. — Сделай это, — кивнул я и отошел, оставив его одного. Встреча с Роном и Гермионой была менее приятной. Они поймали меня в коридоре после обеда. — Ты что, действительно дружишь с этим Малфоем? — выпалил Рон, его лицо было красным от возмущения. — Я веду беседу, — поправил я. — Это не одно и то же. — Но он — Малфой! — настаивал Рон. — Его отец — Пожиратель Смерти! — Бывший Пожиратель Смерти, — уточнила Гермиона, нахмурившись. — И он уверял, что находится под империусом. Но я читала, что это маловероятно... В любом случае, Гарри, я не думаю, что это хорошая идея. Он может пытаться тебя использовать. — Я знаю, что делаю, — холодно ответил я. — И я не нуждаюсь в ваших советах по этому поводу. Они оба выглядели ошарашенными и обиженными. В прошлой жизни их дружба была моей опорой. Сейчас же она казалась мне обременительной. Их моральные принципы и эмоциональность могли помешать моим планам. Я повернулся и ушел, чувствуя их растерянные взгляды на своей спине. Я шел по коридору, и мой разум был занят расчетами. Снейп, Малфой, Дамблдор... все они были фигурами на шахматной доске. Алекто был моим настоящим противником, и чтобы победить его, мне приходилось играть с теми, кого я когда-то считал врагами или друзьями. Я посмотрел в окно на темнеющие окрестности Хогвартса. Где-то там, в тени, скрывался мой враг. Но здесь, в замке, я начинал плести свою собственную паутину. И первые нити уже были натянуты.