ловушка

Бекки быстро забежала в дом. Прислонилась спиной к прохладной деревянной поверхности, словно ища в ней опору, и закрыла глаза. Сердце бешено колотилось в груди. В ушах всё ещё звенел её смущённый смех, а на щеке, под слоем кожи, тлела память о том мимолётном, обжигающем прикосновении. Это было невыносимо и прекрасно. — Чего на пороге стоишь? Она вздрогнула так сильно, что подпрыгнула на месте. В коридора стояла мать, держа в руках чашку чая. — А… а ты чего в такое время дома? — Бекки пыталась скрыть своё смущение. — Я ушла с работы пораньше, — она сделала паузу,внимательно рассматривая свою дочь и розовый блеск для губ на её щеке. — А ты? Чего не пригласила подружку домой? — в её голосе зазвучала знакомая, слегка ехидная нотка. Бекки почувствовала, как по шее и щекам разливается предательский румянец. — Ей… ей нужно было домой, — выдавила она, глядя в пол, чувствуя себя насквозь разоблачённой. Мать подошла ближе, и её взгляд стал мягче, теплее. — В следующий раз обязательно позови, ладно? — она положила руку на плечо дочери. — Хочу познакомиться с той, из-за кого моя дочь стала похожа на маков цвет. Бекки что-то пробормотала в ответ и, словно ошпаренная, рванула в свою комнату. Она рухнула на кровать без сил, зарывшись лицом в прохладную подушку. «Её тоже… её тоже тянет ко мне». Эта мысль пронзила её, как удар молнии. В той, прошлой жизни, их любовь была обязательством, воздухом, которым они дышали. Здесь, сейчас, это было чудом. Каждый взгляд Фрин, каждое её прикосновение, и этот стремительный, неловкий поцелуй-всё это было шагом навстречу. Шагом, который Фрин делала сама, не зная об их общем прошлом, не зная о пропасти, через которую перешагнула Бекки. Она перевернулась на спину, уставившись в потолок, и на её губах снова появилась дурацкая улыбка. Она не могла её сдержать. Воспоминания накатывали волнами. Её собственные руки, обхватившие Фрин, когда та пошатнулась на бордюре. Её смущённый взгляд, полный изумления от собственной смелости,когда она не отпускала её руку . И тот поцелуй. Этот неумелый и бесконечно нежный поцелуй в щёку, что горел на её коже. Она подняла руку и снова прикоснулась пальцами к тому месту. Где-то там, в своём доме, Фрин, наверное, тоже переживает свою бурю. Краснела, прятала лицо в подушку, пыталась понять этот хаос в своей груди. И мысль о том, что они сейчас, в этот самый момент, думают друг о друге, делала Бекки невероятно счастливой и спокойной. Она была счастлива. Без оглядки. Без страхов.И в этой слепоте была её главная, роковая ошибка.

***

Однако на следующий день в столовой случилось нечто, что заставило её светящийся внутренний мир померкнуть. Их взгляды встретились через весь зал. И Фрин тут же опустила глаза, резко отвернувшись. На её смуглых щеках проступил яркий румянец. Растерянность и острая, колющая боль сжали сердце Бекки. Неужели один неловкий момент перечеркнул всё их сближение? Весь оставшийся день она чувствовала себя потерянной, пойманной в ловушку собственных надежд. И когда прозвенел последний звонок, она почти машинально побрела в гардеробную, оказавшись там в полном одиночестве. Тишину нарушили лёгкие шаги. Это была Фрин. Увидев Бекки, она замерла на пороге, и в её глазах снова мелькнуло желание развернуться и исчезнуть. Но на этот раз Бекки не позволила ей сбежать. Рука сама потянулась вперёд и пальцы сомкнулись вокруг тонкого запястья Фрин. — Всё в порядке? — тихо спросила она, вглядываясь в испуганное лицо. Фрин не пыталась вырваться. Она стояла, опустив голову. — Да, просто… я испугалась. Твоей реакции после… после вчерашнего. — Тебе нечего бояться, — прошептала Бекки, и в этот миг мир вокруг неё вдруг качнулся. Голова закружилась с такой силой, что её повело в сторону. Пятна поплыли перед глазами. Она сглотнула, пытаясь устоять, но ноги подкосились, и она опустилась на ближайшую деревянную скамью. — Бекки? С тобой всё хорошо? — голос Фрин прозвучал испуганно, приглушённо. Но Бекки уже не слышала. Паника накрыла её с головой. Воздух стал густым, он не попадал в лёгкие. В висках застучал молот, а в груди поселилась ледяная тяжесть. Перед её глазами поплыли образы, накладываясь на реальность, стирая грань между прошлым и настоящим.

Вот они, лежат в постели, и Фрин, смеясь, запускает пальцы в её длинные волосы.

Вот её щека, к которой только что прикоснулись губы Фрин-этой, настоящей.

Визг тормозов. Искажённое ужасом лицо. Холодная, безжизненная рука в её ладонях.

Пробуждение в чужой комнате. Отчаяние.

— Дыши, — чей-то голос пробивался сквозь шум в ушах. — Бекки, дыши вместе со мной. Вдох… и выдох. Чьи-то руки сжали её ледяные пальцы. Твёрдые, тёплые, настоящие. Они были якорем в бушующем море её кошмара. Фрин не умерла. Фрин сидит рядом. Фрин держит её за руки. Она попыталась дышать, подражая ритму, что диктовали ей эти руки. Сначала с надрывом, с хрипом, потом всё ровнее, всё глубже. Пелена перед глазами стала рассеиваться. Она увидела склонившееся над ней бледное, испуганное, но живое лицо. Силы покинули Бекки. Она вся обмякла и бессильно уткнулась лбом в тёплое плечо Фрин. Та застыла на мгновение, а затем её руки сначала осторожно, почти робко, а потом с растущей уверенностью обняли её. Одна ладонь легла на затылок, прижимая её ближе, другая принялась медленно, успокаивающе водить по спине. Прошла вечность в молчании. Дыхание Бекки постепенно выравнивалось, вытесняя остатки ледяного ужаса теплом, которое исходило от Фрин. Она не двигалась, боясь спугнуть этот хрупкий миг, боясь, что он рассыплется, как только она оторвется от этого спасительного плеча. Она вдыхала её запах-сладкий и терпкий. Ничего не изменилось. Это был её запах. Запах её Фрин. Постепенно дрожь в теле утихла. Бекки медленно, нехотя подняла голову. — Прости… — прошептала Бекки. — Я не знаю, что на меня нашло. — Всё хорошо, — так же тихо ответила Фрин, её руки всё так же крепко сжимали её. — Всё прошло. Она помолчала, вглядываясь в её бледное, уставшее лицо. — Можешь идти? — осторожно спросила Фрин. Бекки кивнула, хотя ноги ещё были ватными. Она попыталась встать, и Фрин тут же подхватила её, став надёжной опорой. Они медленно вышли из пустой гардеробной и двинулись по тихим школьным коридорам. — Я провожу тебя домой , — увидев как Бекки хотела возразить,та тут же добавила. — Без никаких «но». Бекки не оставалось ничего,кроме как согласиться. Во взгляде Фрин не было и намека на отступление,а её плечо по прежнему было крепкой опорой.

***

Они медленно подошли к дому Бекки. Фрин наконец остановилась, но её рука всё ещё нежно покоилась на спине Бекки, словно боялась, что та снова потеряет опору. — Я… я пойду, — сказала Бекки, чувствуя, как подступает новая волна стыда за свою слабость. В этот момент дверь приоткрылась, и на пороге появилась мать, её взгляд скользнул с бледного лица дочери на её спутницу. — Бекки? Всё в порядке? — спросила она, и в её голосе прозвучала тревога. — Всё хорошо, мам, — поспешно ответила Бекки. — Мы просто… — Заходите вдвоём, — мягко, но настойчиво предложила мать, распахивая дверь шире. — Тебя зовут Фрин, так ведь? Проходи, дорогая. Выпей чаю. Фрин замялась, бросив взгляд на Бекки. — Я не хочу мешать… — Вы обе выглядите так, будто увидели призрака. Чашка чая вам не повредит. Бекки, проводи подругу в комнату. Не в силах противостоять, Бекки кивнула и повела Фрин по коридору. Та шла за ней, и её тёмные глаза с любопытством скользили по стенам, фотографиям, каждой детали этого чужого для неё пространства. Оказавшись в комнате, Фрин медленно повернулась на месте, её взгляд задержался на постерах с незнакомыми группами, на аккуратно расставленных чужих безделушках. — Знаешь, — тихо произнесла она. — Твоя комната… совсем на тебя не похожа. Бекки подумала про себя с горькой иронией: «Конечно, это ведь не моя комната». Но вслух лишь пожала плечами: — Просто с детства ничего не меняла. Привыкла уже. — Понятно, — кивнула Фрин, и в её голосе прозвучала лёгкая недосказанность. Она подошла к кровати и села на край, рядом с Бекки, которая сидела сцепив пальцы на коленях так сильно, что костяшки побелели. Она смотрела в пол, её губы были плотно сжаты. Она чувствовала, как напряжён каждый мускул в её теле. И тогда Фрин осторожно, почти невесомо, положила свою ладонь поверх её сцепленных рук. Тепло от её прикосновения разлилось по коже, словно противоядие. — Тебе точно лучше? — её голос был тихим, как шёпот. Бекки кивнула, не в силах вымолвить ни слова. — Часто у тебя… такое бывает? — Нет, — солгала Бекки, глотая комок в горле. Она сжала её пальцы чуть сильнее. — Если что… я всегда рядом. Чтобы помочь. — Спасибо, — выдохнула Бекки. Фрин смотрела на неё, на её глаза, полные тайн , а затем её взгляд скользнул вниз, к её губам. Она нервно облизала свои собственные, пересохшие от волнения. И в этот миг, движимая внезапным порывом, она наклонилась вперёд. Их губы встретились. Мысли Бекки на секунду пронзила холодная ясность: «И в этой реальности Фрин сделала первый шаг». Но это осознание тут же утонуло в ощущениях. Поцелуй был неумелым, робким. Губы Фрин были мягкими, но неподвижными, она словно боялась пошевелиться, застыв в нерешительности. И тогда Бекки, всё ещё дрожащая внутри, но охваченная внезапным приливом нежности, взяла инициативу в свои руки. Она мягко положила ладонь на щёку Фрин, ощущая под пальцами горячую кожу, и чуть сильнее притянула её к себе. Она приоткрыла её губы в нежном движении, направляя, обучая, приглашая. Вторая рука нашла запястье Фрин, и её пальцы мягко сомкнулись вокруг него, чувствуя под кожей бешеный пульс. Фрин ответила с доверчивой, трепетной готовностью. Её собственная рука поднялась и коснулась предплечья Бекки, цепляясь за него. Оторвавшись , чтобы перевести дыхание, Фрин взглянула в её глаза. — Ты… — её голос был хриплым, прерывистым. — Ты так сильно на меня влияешь. Бекки снова приблизилась. Прикрыла глаза и губами коснулась уголка её губ, затем щеки. Она смотрела в её глаза, и мягко, с бесконечной нежностью, заправила выбившуюся прядь её чёрных волос за ухо. Это её Фрин.