Crimson Rivers \ Багровые Реки

Сириус с самого детства знал, что хороший план зависит от трех факторов: подготовки, исполнения и каждой отдельной переменной, задействованной в этом плане. В хорошем плане не бывает непредвиденных обстоятельств, но все переменные в нем все равно готовы к этим обстоятельствам и продолжают выполнять план, несмотря ни на что. А это? Это плохой план. Подготовка была отличной — тут не поспоришь. Костры расставлены идеально. Мост построен крепко. У каждого есть своя роль и точка сбора. Исполнение тоже идет хорошо. Джеймс, Регулус, Вэнити, Айрин и Матиас добрались до пещеры и действуют по плану, полностью обчищая Пожирателей смерти. Даже Питер пока держится плана, хотя из-за нервов он немного ускорился, зажигая костры слишком рано и слишком поспешно бегая к следующему. Остальным это почти не оставляет времени, но Сириус не может его винить — тому наверняка страшно одному там, и он просто хочет как можно скорее со всем покончить. Проблема в переменных. Они не продумали их до конца, даже в самом начале. План мог рухнуть еще до начала, если бы группа, идущая к пещере, случайно столкнулась с Пожирателями смерти. Только удача спасла их от этого — по крайней мере, до тех пор, пока Питер не зажег первый костер, чтобы отвлечь врагов. Пожиратели смерти — крайне важная переменная, и Сириуса тревожит, что о них никто толком не подумал в контексте непредвиденных обстоятельств. Все полагаются на то, что они окажутся достаточно глупыми и жадными до крови, чтобы пойти по следу костров — и, к счастью, похоже, так и происходит. Как ни странно, план работает, несмотря на то, что, по мнению Сириуса, он далеко не идеален. — Сириус, мой мальчик! — раздается рядом голос Слизнорта, подходящего с широкой улыбкой. — Наслаждаешься играми в этом году? Очевидно же, нет, тупой ты ублюдок, думает Сириус, но отводит взгляд от экрана и улыбается максимально дипломатично. Слизнорт почти не покидал зал распорядителей Игр, так что Сириус редко его видел на общих просмотрах, но теперь, когда на арене осталось мало игроков, у того меньше дел. Меньше жизней, с которыми можно играть. Меньше хаоса, который можно устроить. Впрочем, те, кто остался, и сами справляются отлично. — Они, без сомнения, куда напряженнее, чем в прошлом году, — отвечает Сириус, наклоняя голову и поднимая бокал, словно предлагая тост. Он не выше лести Слизнорту, если это может помочь Джеймсу и Регулусу. Слизнорт усмехается и смотрит на экран, явно польщенный и довольный собой. — Надо сказать, часть хороших отзывов я обязан твоим трибутам, Сириус. Люди очень увлечены их зарождающимся романом. Могу спросить, как ты к этому относишься? — Ах, — мягко отзывается Сириус, поднимая бокал, чтобы сделать осторожный глоток и выиграть время. Нужно действовать аккуратно, несмотря на то, насколько это сложно, учитывая личный характер вопроса. Он не может сказать, что это его раздражает, просто потому, что это не касается остальных. По крайней мере, Джеймс и Регулус заслуживают хоть какого-то личного пространства, независимо от чувств Сириуса. Хотя, если быть честным, у него нет чувств по этому поводу. Он больше переживает за их выживание, чем за их отношения. Но этого он, конечно, сказать не может, так что... — Ну, лучший друг хочет, чтобы лучший друг был счастлив. Брат хочет, чтобы брат был счастлив. Не могу отрицать, что мне приятно видеть, как они находят утешение друг в друге. — Мудро сказано, мой мальчик, — задумчиво произносит Слизнорт, наблюдая за экраном с легким восторгом. Проходит немного времени, и он снова поворачивается к Сириусу. — Ты хорошо знаешь своего брата, Сириус. Позволь спросить: что его сдерживает? Он очень... сопротивляется Джеймсу. Я понял, что часть этого — его характер, но он никогда по-настоящему не ломает барьеры. Иногда кажется, что он влюблен в Джеймса, а в другой момент, как будто готов убить его, лишь бы избавиться. Зрителей это сбивает с толку, знаешь ли. Сириус прочищает горло. Опять приходится быть осторожным. — Да, как вы и сказали, многое из этого — просто характер Регулуса. Но разве в этом не вся суть? Эта напряженная игра «будут или не будут», которую все так любят. Она держит… в напряжении. — Ммм, да, но без развязки остается только разочарование, Сириус, — говорит Слизнорт с явным неодобрением. — Я не собираюсь оставлять зрителей неудовлетворенными. Так в чем же дело, как ты думаешь? Что нужно, чтобы пробиться к Регулусу? Что за толчок ему необходим, и как мы можем его обеспечить? Сириус на мгновение представляет, как вонзает бокал в глотку Слизнорта, прямо через стеклянную ножку. Медленно. Больно. Он позволяет себе побыть в этой фантазии несколько секунд, пальцы сжимаются на бокале… потом он заставляет себя выдохнуть и прогоняет образ. Его тошнит от того, с какой легкостью Слизнорт говорит о манипуляции чужими жизнями. Он в открытую просит Сириуса помочь ему лучше управлять его братом, чтобы добиться желаемого. И Сириус не может просто врезать этому ублюдку за то, что он смеет думать, будто имеет право решать что-то за Регулуса, или за Джеймса. Все, что он может сделать — сыграть умно. Постараться облегчить ситуацию для Регулуса, и для Джеймса. Потому что Слизнорт не знает самого главного: Регулус делает только то, что сам готов сделать. Если Сириус уверен в чем-то, так это в этом. И, честно говоря, он не хочет, чтобы ситуация дошла до того, где Регулуса придется подталкивать. Это не должно случиться. Так что Сириус прочищает горло и говорит: — Что действительно нужно Регулусу, так это… — Сириус, — шипит Марлин, резко подбегая к нему и сжимая руку на его предплечье. Он и Слизнорт тут же отрываются от разговора и смотрят на экраны. Сразу становится ясно, в чем дело. Маленькая карта в углу экрана, показывающая местоположение всех оставшихся трибутов, говорит одно: все вот-вот пойдет к черту. Пожиратели смерти, конечно, кровожадны, но они не настолько тупы, чтобы полностью купиться на ловушку. Питер только добегает до точки третьего костра, но они буквально у него на хвосте. Всего в нескольких секундах. Да, они попались на приманку, но не настолько, чтобы не понять, что их водят за нос. А быть приманкой — значит слишком легко стать добычей. Сердце Сириуса уходит в пятки. Он смотрит на экран, где Джеймс, Регулус, Айрин и Матиас продолжают собирать еду и припасы. Вэнити, в порыве подросткового бунта и обиды, вообще отказалась помогать — сидит снаружи с Веспой, злая из-за того, что ее придется оставить. Пока что все пятеро в безопасности, но третья точка недалеко от пещеры. Если Питер не зажжет огонь, они не узнают, что пора уходить, и тогда Пожиратели могут успеть вернуться до их ухода. Это будет бойня. — Давай, давай, давай, — шепчет Сириус, наблюдая, как Питер с дрожащими руками пытается зажечь спичку. Он тяжело дышит. — Черт, — шепчет Марлин. — Он не успеет. — Да, не успеет, — соглашается Слизнорт, и в его голосе слышится откровенное удовольствие. Это правда. Питер не успеет. Это становится ясно в момент, когда Пожиратели смерти врываются через деревья. Питер в панике отшатывается, падает назад и роняет спички, даже не успев зажечь ни одной. Сириус затаивает дыхание, надеясь, что Питер хоть попробует дотянуться до спичек. Если ему суждено умереть, он все равно может помочь друзьям. Если бы это был Сириус, он бы так и сделал. Джеймс тоже. Регулус...? Нет, тот бы, наверное, побежал. И, по правде говоря, Сириус не считает это чем-то неправильным. Это же выживание, верно? Оказывается, Питер все же больше похож на Регулуса, потому что он бежит. Не задумываясь ни на секунду. Сириус хватает Марлин за руку, и они сжимают пальцы, наблюдая в напряженной тишине. Может, это глупо, но Сириус про себя думает: беги, Питер, беги. Надеется, что тот успеет. Потому что если нет, то смерть будет мучительной. Но Питер не успевает. Вилла выпускает стрелу, которая попадает ему в ногу. Он падает с криком, пытается вырвать стрелу и подняться… но Пожиратели настигают его первыми. Бернис налетает на него, бьет в лицо так, что он снова падает. Питер ползет, но Аксус пинает его в бок. К ним присоединяются Вилла и Бернис, и все начинают избивать Питера, в то время как Ходж стоит в стороне с ножом в руке. Маленький экран показывает, как Питер свернулся калачиком, хрипит, плачет. — Ладно, хватит, — говорит Бернис. — Я его прикончу. Он ведь из моего дистрикта. — Бернис, пожалуйста, — хрипит Питер, лицо в крови, поднятая рука дрожит. — Не надо. Подожди. Подожди. Ты же меня знаешь. Ты... — Ничего личного, Питер, — говорит Бернис, поднимая меч. — Ты выбрал свою сторону, и за это умрешь. — Нет, нет, пожалуйста! Я дам тебе все, что хочешь! — умоляет Питер. — Берн, пожалуйста... Бернис усмехается. — Единственное, чего я хочу, это смерти Регулуса Блэка и Джеймса Поттера. А ты не можешь мне этого дать. — Подожди! — резко выкрикивает Питер. — Я могу! Я знаю, где они! — Что? — спрашивает Бернис, замирая. У Сириуса сердце замирает. Нет. Нет, только не это. Питер, не смей, не смей, не смей. Питер долго молчит, потом с трудом сглатывает. — Я знаю, где Джеймс и Регулус. Я могу вас к ним отвести. Только… только, пожалуйста, не убивайте меня. Бернис медленно опускает меч. — На ноги, Питтигрю. Сириус наблюдает, как Питер с трудом встает, хромая и едва держась на ногах. Бернис направляет на него меч. — Шагай. Сириусу тяжело дышать. Потому что Питер шагает. Без колебаний. Он ведет их прямо к Джеймсу и Регулусу. — Ну что ж, — объявляет Слизнорт. — Сейчас начнется самое интересное. ~•~ — Все еще нет дыма? — спрашивает Джеймс, когда Айрин возвращается от входа в пещеру. — Пока нет, — отвечает Айрин. — Может, он просто пытается дать нам больше времени? Джеймс бросает взгляд на Регулуса, у которого губы сжаты в тонкую линию. Он выглядит напряженным, и Джеймс не может избавиться от того же чувства. Они все потеряли счет времени, между беспокойством о Вэнити, осмотром всего в пещере и упаковкой припасов и еды. Они рассчитывали на сигнальные костры Питера, и теперь ощущение, что они затянули слишком сильно, становится все сильнее. — А Вэнити? — тихо спрашивает Джеймс. Айрин вздыхает. — Все еще сидит с Веспой снаружи. С ней все в порядке, просто немного расстроена. Думаю, она будет готова идти, когда мы вынесем сумки. — Мы не сможем унести все это, — хмуро заявляет Матиас, глядя на нагромождение сумок с припасами и едой. Джеймс морщится, потому что он прав. Впятером они могут нести по две сумки максимум, еще и с оружием, а у Регулуса уже есть своя. Всего пятнадцать сумок, включая его. Придется оставить пять, а этого уже достаточно, чтобы Пожиратели смерти могли выжить, и это им совсем не нужно. — Выбросим лишнее в багровую реку, — заявляет Регулус, оглядывая остальных. Матиас прикусывает губу. — Но это же такая трата... — Да, но лучше уж так, чем оставить их Пожирателям смерти, — возражает Регулус. — Не верится, что я это говорю, — с иронией говорит Айрин, — но на этот раз я согласна с Регулусом. — А если сделать два захода? — предлагает Матиас. Джеймс качает головой. — Слишком опасно. Мы и так на пределе. Я... я волнуюсь, что уже перебрали по времени. Думаю, нам надо уходить. Сейчас. — А как же Питер? — резко спрашивает Айрин. — Он ведь не зажег последний костер, Джеймс. Почему он бы… — Не было выстрела пушки, значит, он жив, — перебивает Регулус, и Джеймс благодарен ему за рациональность, потому что сам он настолько на грани, что его буквально тошнит от тревоги. — Что-то могло помешать ему добраться до костра, но есть шанс, что он в порядке. Возможно, он вернулся в пещеру спрятаться. Это значит, что наша очередь валить отсюда. — Регулус прав, — соглашается Джеймс. — Нам нужно уходить. Берите сумки, которые… — Джеймс! Крик Вэнити снаружи заставляет всех застыть в ужасе — в ее голосе слышится настоящий страх. И тогда все они бегут к выходу из пещеры, с оружием в руках, позабыв о сумках. Сцена за пределами пещеры приводит Джеймса в ужас. Вилла тащит Вэнити за волосы по мосту, та отчаянно сопротивляется. На другой стороне моста — остальные Пожиратели смерти, и избитый Питер. Он лежит на спине, а Бернис придавила его сапогом к земле. Он не двигается. — Перестань дергаться! — визжит Вилла. — Черт! Если ты сбросишь нас с этого моста, я… — Отпусти меня! — рычит Вэнити. Все бегут. Конечно бегут. Пытаются добраться до Вэнити, прежде чем Вилла дотащит ее на другую сторону. Но не успевают. Джеймс видит это будто в замедленном действии: Вилла тащит Вэнити через мост, та сопротивляется изо всех сил, и в какой-то момент Вилла пошатывается от веса. Она явно испугалась. Видимо, так считает и Веспа, которая до этого спокойно сидела на плече у Вэнити, несмотря на ее страх. Но Веспа жалит не Вэнити. Она стремительно перелетает к Вилле и жалит ее, отчего та издает такой пронзительный, полный боли вопль, что Джеймсу не остается сомнений — Вэнити не врала насчет жуткой боли от яда Крестражного Шершня. Вилла рефлекторно пытается прихлопнуть Веспу, спотыкается и падает в реку, продолжая кричать — до тех пор, пока руки не утаскивают ее с Веспой под воду, обрывая вопль. — Веспа! — кричит Вэнити, бросаясь вперед, но тут Бернис отходит от Питера и вновь хватает ее за волосы, волоча прочь. Раздается выстрел пушки. — Да, правильно, Блэк. Иди, спасай ее, — насмехается Бернис, резко отбрасывая Вэнити в сторону, пока Регулус срывается с места и мчится через мост. Он самый быстрый. Конечно, он добегает первым. За ним Айрин, за ней Джеймс, и замыкает Матиас. Регулус не колеблется — он налетает на Бернис с такой силой, что они оба падают. Он буквально сшибает ее с ног, но Бернис сражается яростно и грязно: дергает за волосы, бьет, кусает — Регулус не отстает. Айрин добирается следующей и бросается на Аксуса, который мчится помочь Бернис. Она не медлит: мечом режет по его ноге, тот вопит и спотыкается. Аксус разворачивается, с крюком в руке, и ловко цепляет меч крюком, вырывая его у нее из рук. Айрин не теряется и просто кидается на него с кулаками — они катятся по земле, выкрикивая проклятья. Проблема в том, что теперь Пожиратели смерти в меньшинстве. Остались только Бернис и Аксус — Ходж явно ничего не делает. Или так думает Джеймс, мчась по мосту с бешено колотящимся сердцем. Потому что Ходж никогда ничего не делал раньше. Поэтому Джеймс даже не думает… — Нет, нет, Ходж, пожалуйста, — хрипит Вэнити, пытаясь отползти назад, пока Ходж склоняется над ней. Даже отсюда Джеймс видит, как широко раскрыты его глаза от страха. — Убей ее! Черт возьми, убей! Она убила Уиллу, и тебя убьет следующим, Ходж! — орет Бернис, тяжело дыша, вбивая голову Регулуса обратно в землю. — Нет! Ходж, не надо! — кричит Джеймс, мчась изо всех сил, успевая добежать до другой стороны ровно в тот момент, чтобы увидеть, как Ходж перерезает горло Вэнити. Вэнити падает на спину, издавая ужасный булькающий звук, а Ходж отшатывается в сторону, уронив нож. Джеймс бросается к ним, наконец добираясь. Он не хотел этого. В этом все дело. Он просто оттолкнул Ходжа подальше, не осознавая своей силы в состоянии паники, и… и Ходж такой маленький, ему всего четырнадцать … Джеймс понимает, что он сделал, только когда слышит всплеск. Его голова резко оборачивается, когда он опускается на колени рядом с Вэнити, и он успевает лишь мельком увидеть Ходжа в воде, прежде чем руки утягивают его вниз, так же, как раньше Уиллу. Джеймс резко вдыхает, ошеломленный увиденным и осознанием, что он бездумно столкнул Ходжа в реку. Завтра ему исполнилось бы пятнадцать. Проходит минута — дольше, чем потребовалось Уилле, вероятно, из-за быстродействующего яда Веспы — и затем звучит залп пушки, оставляя Ходжа навсегда четырнадцатилетним. Еще один сдавленный звук возвращает внимание Джеймса к Вэнити. Она смотрит на него с чистым, всепоглощающим страхом, горло залито кровью, пузыри поднимаются изо рта. Джеймс издает слабый всхлип и дрожащей рукой обхватывает ее шею, его глаза застилают слезы, когда он осторожно приподнимает ее, укладывая голову ей на колени. Она пытается что-то сказать, но слова не выходят. — Ш-ш, все в порядке. Ты в порядке, — шепчет Джеймс, голос его срывается. Из груди вырывается хриплый вдох, словно она сжимается изнутри. — Ты… ты будешь… Глаза Вэнити затуманиваются, и раздается звук пушки. Она обмякает у него на руках, без пульса в горле, без дыхания, поднимающего грудную клетку. — Нет, нет, прости. Прости меня. Вэнити, я… — Джеймс осекается, не в силах говорить сквозь собственные слезы. Он склоняется над ней, безутешно рыдая. Он плачет. Плачет. Плачет. Она так и не получила свой первый поцелуй. Она так и не влюбилась. Она так и не вернулась домой. Ее принц так и не спас ее. Ее принц убил ее. Ее принц мертв. Джеймс чувствует, как нечто внутри него ссыхается и умирает вместе с ней — что-то ломается с резким хрустом, и он знает: это больше никогда не срастется правильно. Он прижимает ее ближе, рыдая, хватая воздух рваными вдохами, будто весь мир потерял смысл. Вэнити все еще держит флакон с ядом — последнее, что осталось от Веспы. Он лежит в ее полусогнутой ладони, яркий и сверкающий зеленым. Дрожащими пальцами Джеймс вытаскивает его — единственное, что у него останется от Вэнити. Он цепляется в него окровавленными пальцами, зарываясь лицом в ее волосы, раскачивая ее из стороны в сторону. Он плачет. Плачет. Плачет. ~•~ Регулус сплевывает кровь и пытается ударить Бернис локтем по голове, но она успевает перехватить удар и со всей силы вдавить его руку в землю. Второй рукой она давит на его горло, и он начинает хрипло задыхаться, отчаянно шаря по земле в поисках кинжала, одновременно пытаясь сбросить ее с себя. Это не срабатывает. Бернис давит сильнее, и чем больше Регулус сопротивляется, тем слабее себя чувствует. Дышать становится все труднее, в глазах темнеет, перед глазами пляшут черные мушки, мир теряет четкость. Он запрокидывает голову, рот беспомощно открывается и закрывается — ему нужен воздух, которого он не получает. Голова гудит, пульсирует, он уже почти не чувствует свое тело. Это смерть? Он… Без предупреждения Бернис сдергивают с него, и Регулус резко вдыхает. Воздух словно обжигает легкие — он закашливается, сворачивается набок, прижимая руку к горлу. Перед ним — его спаситель. Питер. На самом деле Питер не может сделать многого в своем состоянии, но он борется изо всех сил. Он бьет Бернис в лицо и успевает увернуться от одного удара, но та быстро наносит удар по раненой ноге. Питер падает на колено, и это дает Бернис время нырнуть за мечом, который Регулус ранее отобрал у нее. Питер явно понимает, что она собирается сделать, потому что торопится подняться и хромая убегает в сторону леса. Регулус же благодарен за то, что Питер дал ему немного времени. Он использует его, чтобы отдышаться, медленно подняться на ноги и, наконец, снова схватиться за свои кинжалы. Питер уходит в лес, и Бернис, похоже, настолько зла, что не может решить, гнаться ли за ним или продолжить бой. Бернис оборачивается к Регулусу, тяжело дыша, сжимая меч рукой. Он почти видит, как у нее в голове работают шестеренки — сейчас они в меньшинстве. Остались только она и Регулус, потому что Матиас и Айрин заняты Аксусом. Где Джеймс — неизвестно, он вне поля зрения, но Регулус слышал выстрелы и как Джеймс звал Вэнити. Он может догадаться. И он не позволяет себе думать об этом — пока нет — но он знает. Если прислушаться, можно услышать, как Джеймс плачет. Этот звук заставляет Регулуса вздрогнуть, поэтому он больше не прислушивается. — Аксус, отступай, идиот! — кричит Бернис, после чего разворачивается и бросается в ту же сторону, куда ушел Питер, хотя тот уже скрылся. Регулус замирает, сузив глаза, поднимает кинжал, следит за ее бегом — она бежит зигзагами, но движение можно отследить. Он отводит руку назад, готовясь метнуть кинжал. Он попадет. Он точно попадет. И именно в этот момент его отвлекает отчаянный крик Матиаса. Стиснув зубы, Регулус отпускает Бернис, разворачивается, чтобы увидеть, что произошло. Аксус и Айрин сражаются, и это выглядит ужасно. Крюк Аксуса вонзился в бок Айрин, но она будто не замечает боли — вырывает его и отбрасывает в сторону, снова бросаясь в бой. Рана неглубокая, не смертельная — она должна справиться. Позади Аксуса Матиас поднимает арбалет. Следующее — это трагедия, которую никто не успевает предотвратить. Аксус хватает Айрин и разворачивается вместе с ней именно в тот момент, когда Матиас стреляет. Матиас не промахивается. Болт вонзается точно в цель — вот только целью была не Айрин. Из ее груди вырывается сдавленный, хриплый звук, когда стрела вонзается в нее. Глаза Матиаса расширяются от ужаса, и он роняет арбалет. — Нет. Нет, подожди, — выдыхает Матиас. — Айрин? Я… я… Регулус с ругательством бросает кинжал в Аксуса — лезвие вонзается ему в руку, заставляя того отшатнуться с воплем. Айрин падает в объятия Матиаса, а Аксус оборачивается к Регулусу. Как и Бернис до него, он понимает, в какой жопе оказался, и начинает медленно отступать, не спуская глаз с Регулуса. Он не вытаскивает кинжал, но пятится все быстрее, когда Регулус достает последний и поднимает его. — Помоги. Регулус, помоги мне, — Матиас умоляет, держа Айрин, в глазах слезы. — Пожалуйста. Я… мне нужна помощь. — Унеси ее через мост. Сейчас же, — приказывает Регулус, подходя и подхватывая Айрин на руки. Аксус все еще пятится, наблюдая, настороженно, он не хочет остаться один. Регулус убьет его, если придется. Но все происходит слишком быстро, а сейчас важнее всего — Айрин. Стрела торчит из ее груди, она сжимает ее сквозь стиснутые зубы, но благоразумно не вытаскивает. Они быстро несут ее через мост. Кинжал все еще в руке Регулуса, и он постоянно оглядывается — Аксус уже ближе к лесу, на расстоянии, но остановился. Он смотрит вверх, туда, где в небе парит планолет Святыни, раскачивая деревья и поднимая сильный ветер. Айрин осторожно укладывают на землю у одного из столбов, она тяжело дышит и держится за стрелу. Снова Регулус оглядывается, следя за направлением планолета, и его сердце замирает, когда он видит Джеймса, сидящего на земле с Вэнити, безжизненно лежащей у него на коленях. — Я... я так виноват, — выдыхает Матиас, и Регулус с усилием возвращает внимание к происходящему. — Айрин, я не... прости, я... я не хотел... — Все нормально. Это... — Айрин сжимает зубы и качает головой, протягивая дрожащую руку, чтобы запустить пальцы в волосы Матиаса, притягивая его голову к своей, пока их лбы не соприкасаются. Они замирают так на мгновение, и потом Матиас отстраняется. Между ними пробегает взгляд — и несмотря ни на что, Айрин улыбается ему сквозь слезы. — Нет, — шепчет Матиас. — Пожалуйста. Айрин, прошу тебя. Айрин кашляет.  — Я не... Ты же знаешь, что я не выживу, Матиас. Даже с припасами — этого недостаточно, — она выдыхает с хрипом, морщась от боли. — Этого не хватит. — Я не хотел, — Матиас едва выговаривает, слезы текут по щекам, и он прикрывает рот тыльной стороной руки, когда окончательно срывается в рыданиях. — Я знаю. Я знаю, — хрипит Айрин, мягко проводя рукой по его волосам. — Все в порядке. С тобой все будет хорошо, Матиас. Сможешь... сделаешь для меня кое-что? Матиас кивает сквозь слезы. — Не смотри на это, — шепчет Айрин. — Я останусь здесь с Регулусом, ладно? Пойди в пещеру и жди... до пушки. Давай. — Айрин, — шепчет Матиас, — я... — Иди, Матиас, — твердо приказывает она и слабо толкает его в плечо. — Прости, — говорит Матиас, и повторяет это снова и снова, рыдая, пока встает и неуверенно уходит в сторону пещеры. — Эй! — зовет Айрин им вслед, ее голос дрожит в груди и переходит в резкий вдох, когда она сжимает бедро Регулуса. Когда Матиас оборачивается, она выравнивает выражение лица и даже умудряется улыбнуться. — Я люблю тебя, малыш. Лицо Матиаса искажается от боли, но он послушно отвечает хриплым: — Я тебя тоже люблю.  А затем исчезает в пещере. Айрин с глухим стоном оседает обратно, опираясь на столб, ее пальцы стискивают бедро Регулуса. Ему, возможно, и не нравилась Айрин, но он не отнимает руку, когда она нащупывает его ладонь и вцепляется с такой силой, что становится больно. Планолет уже близко, и Регулус прослеживает ее взгляд — к небу, где медленно спускается гробоподобная клешня-клетка. — Думаешь, он подождет меня? — сипит Айрин. — Возможно, — тихо отвечает Регулус. Он не уверен, услышала ли она его из-за ветра. — Ну, — Айрин облизывает губы и зажмуривается, лицо искажается от боли. — Это займет время. Я бы хотела покончить с этим побыстрее. — Она тянется второй рукой, ее пальцы дрожат, скользят по его ладони — той, в которой он держит последний кинжал. Глаза Айрин открываются, и она смотрит на него. — Прояви немного милосердия, а? Регулусу нужно несколько секунд, чтобы понять, что она имеет в виду. В горле тут же образуется ком. — Ты хочешь, чтобы я...? — Добил? Да, — подтверждает Айрин. — Какой сюрприз, но это чертовски больно. И я не хочу тащить из себя стрелу, чтобы ускорить смерть. Так что... будь добр. — Айрин... — мягко говорит Регулус, нахмурившись. — Чем раньше сделаешь, тем раньше вернешься к Джеймсу. Он нуждается в тебе. — Айрин сглатывает, видя, что он колеблется, и сжимает его руку, ту, что с кинжалом. — Пожалуйста, Регулус. Это больно. Просто... пожалуйста. — Хорошо, — шепчет Регулус, сжимая ее вторую руку, кивая и глубоко вдыхая. Он не отводит взгляда, она заслуживает хотя бы этого. — Прости. — Не надо, — шепчет Айрин в ответ. — Ты мне помогаешь, и, честно говоря, я не ожидала от тебя такой помощи. Не чувствуй вины, ладно? Я... я правда благодарна. Спасибо. Регулус сглатывает, потому что внезапно не может понять, почему она ему вообще не нравилась раньше. Все, что он чувствует сейчас — это скорбь и уважение. Он поднимает кинжал, не отводит взгляда и делает то, о чем она его просила. Это быстро. Может, не безболезненно — ведь она уже страдала — но он старается. Ее глаза не отрываются от его, и она держит его за руку, пока ее пальцы не обмякают и не раздается звук пушки. Регулус закрывает глаза и склоняет голову. — Аксус!  От крика Матиаса Регулус резко поднимает голову — как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот проносится мимо него с ножом в одной руке и копьем в другой. Выругавшись, Регулус вскакивает на ноги и разворачивается. — Матиас! Матиас, нет! — кричит он, бросаясь вдогонку. Сердце Регулуса замирает, когда он замечает, что Аксус обратил внимание на Джеймса — тот все еще держит Вэнити и, похоже, даже не осознает, что планолет завис прямо над ним, ожидая момента, когда он отпустит тело. Очевидно, что Аксус собирается воспользоваться его горем, но Матиас — ослепленный собственной потерей — хочет только мести. Проблема в том, что Аксус снова близко к мосту, а Матиас мчится прямо к нему. Это не было бы так опасно, если бы Аксус не видел этого или не был бы в пределах досягаемости, чтобы метнуть крюк. Все происходит очень быстро: Аксус делает три легких оборота над головой и бросает крюк — тот цепляется за край моста, по которому бежит Матиас, и резко дергает его. Конец моста, где стоит Регулус, поднимается в воздух и с грохотом падает в воду. Матиас теряет равновесие, отступает назад, и тут из воды тянутся руки, утягивая мост вниз, унося с собой и Матиаса, оставляя Регулуса снова по другую сторону. — Черт. Черт! — орет Регулус, мечась взад и вперед, зарывая пальцы в волосы. Аксус втягивает крюк обратно и с насмешливой улыбкой машет ему, прежде чем развернуться и направиться прямо к Джеймсу, раскручивая оружие. — Нет. Нет, нет, нет! Джеймс! Джеймс! Крики Регулуса наконец пробуждают Джеймса. Он, похоже, только теперь осознает происходящее, в том числе и планолет над головой. Он аккуратно опускает Вэнити на землю и отступает. Видно, что он хочет остаться и попрощаться, посмотреть, как ее поднимут, но у него просто нет времени. Раздается звук пушки — за Матиаса, — заглушая отчаянные крики Регулуса. Аксус уже слишком близко. — Джеймс! — вновь кричит Регулус, и сердце его уходит в пятки, потому что… Как только Джеймс поворачивается, Аксус бросает крюк, и тот вонзается в его бедро так глубоко, что пронзает насквозь. Воздух вырывается из легких Регулуса, он бросается вперед, насколько может, прежде чем снова упирается в берег реки. Одним мощным рывком Аксус валит Джеймса с ног. Тот падает навзничь, стонет от боли, но Аксус не колеблется. Он обматывает веревку вокруг руки и начинает волочить Джеймса по земле, к лесу. Регулус остается стоять, бессильно наблюдая с другого берега. — Черт, черт, черт! — рычит он, снова мечется взад и вперед, как зверь в клетке, в голове сумбур. Джеймс. У них Джеймс. Все произошло так быстро. Почти все мертвы. И... Регулус даже не видел, как все умерли. Матиас, Айрин, Уилла — да. А вот Вэнити и Ходж? Он понятия не имеет, что именно с ними произошло. Пятеро мертвых. Просто вот так. Айрин все еще лежит за его спиной, его кинжал все еще в ее сердце. Почти мгновенная смерть. Сорок пять секунд, максимум. Тело Вэнити уже подняли, и теперь планолет летит за Айрин. Регулус быстро идет за кинжалом, сердце бешено колотится. Он осторожно вытаскивает лезвие, забирает стрелу, стараясь стереть хотя бы часть жестокости, произошедшей здесь. Она не должна вернуться домой с доказательствами того, как умерла. Он не думает, что она бы этого хотела. — Прости, — хрипит Регулус в последний раз, отступая и глядя, как поднимают ее тело. Может, это и глупо, но в оцепенении он находит утешение в том, что Вэнити и Айрин покинут это место вместе. Это не слишком много... но хоть что-то. Пятеро мертвы. Остались шестеро: Бернис, Питер, Аксус, Джунипер, Джеймс и сам Регулус. Он находит свою сумку, вытирает кинжал, взгляд мечется по линии леса. Он ждет, когда Джеймс вернется. Он всегда... Сглотнув, Регулус глубоко вдыхает и медленно выдыхает. Джеймс жив. Где бы Аксус ни прятал его — он жив. Если у него был топор... стоп. У него он был? Регулус бросается к реке, яростно вглядываясь в землю на другой стороне. На мгновение ему кажется, что у Джеймса было оружие. Но нет. Оно лежит на земле. Этот вид чуть не сбивает Регулуса с ног. Ладно, думает Регулус, снова начиная ходить, стискивая рукоять кинжала. Ладно. Все в порядке. Джеймс жив. Пушки не было, прошло уже несколько минут. Возможно, он сбежал. Может, он вытащил крюк, спрятался, и поэтому не вернулся. Может, Аксус хотел его убить, а Джеймс нашел способ отбиться. В голове Регулуса проносится множество сценариев, но ни один из них не важен, потому что пушки не было. А значит, Джеймс жив. Он должен продержаться до тех пор, пока река не замерзнет. Тогда Регулус найдет его. Он все еще намерен выиграть Игры. Но он не может отрицать: где-то, пусть и не глубоко, он не хочет, чтобы Джеймс умирал. Это не открытие, он уже знал это. Он и раньше многое делал, чтобы сохранить ему жизнь. И он знает, что Джеймс умрет. Должен. Просто... не сейчас. Не так. Не тогда, когда Регулус может это остановить. Он не знает, глупо ли это — из-за дрожащего сердца, или потому что он знал Джеймса почти всю свою жизнь. Или это связано с Сириусом. Потому что Сириус будет убит этой потерей, и если Регулус может оттянуть это хоть немного — он хочет это сделать. И... по правде говоря, Регулус пока не готов остаться один. Он не готов, чтобы Джеймс ушел. Он не может… БУМ! Раздавшийся выстрел пушки заставляет Регулуса замереть. Будто весь мир остановился. В ушах звенит, грудь будто сжимается до боли. Он не может дышать. Пытается, но не может. Он прикладывает руку к груди, проверяя, не рухнула ли она внутрь, так, как это ощущается. Грудная клетка поднимается и опускается быстро, но воздуха все равно не хватает. Он на секунду думает — вдруг его ранили, и он не заметил? Но нет. Только ссадины и синяки после схватки с Бернис. Тогда что... что не так? Что-то не так. Он не может… он чувствует…   Джеймс, думает он. — Нет, — произносит Регулус вслух. Это холодное, жесткое отрицание. Неважно, что это единственное логичное объяснение, потому что вместе были только Аксус и Джеймс, а Джеймс ранен, без оружия, и… и… Регулус мотает головой, резко выдыхает, задыхаясь в этом вдохе.  — Сириус, — хрипит он. — Это... это же не он, да? Сириус, это не был Джеймс. Этого не было. Сириус? Сириус, это был не… Конечно, Сириус не может ответить. Сириус, скорее всего, не смог бы ответить даже если бы мог, если бы это и правда был Джеймс, потому что он бы... он бы... Беспомощно, Регулус опускается на землю, изо всех сил пытаясь дышать — и не может. Он не знает, как. Паническая атака, подсказывает мозг откуда-то издалека, что совсем не помогает, потому что паника только усиливается. Джеймс, снова думает Регулус. Он зарывает руки в волосы, раскачивается взад-вперед, пытаясь выдохнуть, приглушая сорвавшиеся с губ звуки о собственные колени. Снова и снова он думает: Джеймс. Джеймс. Джеймс. Джеймс. Джеймс. Джеймс. ~•~ — Я должен найти способ сказать ему, — зло шипит Сириус, начиная отступать, но Марлин хватает его за руку. — Сириус, ты не можешь ему сказать, — шепчет Марлин, голос сдавлен, как будто она с трудом сдерживает слезы. Она резко останавливает его. — Куда ты собрался? Что ты собираешься делать? Сириус глубоко вдыхает, пытаясь сохранить ясность мысли. Глаза Марлин наполнены слезами, лицо опухшее. Она была разбита с того момента, как умерли Вэнити и Ходж, и Сириус не может отрицать — это было по-настоящему душераздирающе. Зная, что девочка была влюблена в мальчика, который в итоге убил ее… Сириус знает, что Джеймс не хотел столкнуть его в реку, но все равно больно смотреть Марлин в глаза и видеть ее горе. В то же время Джеймс держал Вэнити так, будто с ее смертью терял часть самого себя, и это тоже больно. Слишком много потерь, слишком много боли между ними, между всеми. Фрэнк и Эммелина уже начали напиваться к черту. Смерти Айрин и Матиаса дались тяжело. Тогда Фрэнк признался, что оценил поступок Регулуса — акт милосердия, необходимый, потому что у Фрэнка не было бы спонсоров, чтобы спасти Айрин. Эммелина тоже потеряла своего последнего трибута. Залп пушки был за Джунипер, а не за Джеймса. Это мог бы быть Джеймс, если бы не Джунипер. Аксус действительно тащил Джеймса через лес, но — невероятно — провалился в яму, которую Джунипер копала в ожидании наступающей ночи. Это дало Джеймсу время вытащить крюк из ноги и сбежать. Аксус убил Джунипер, но не без того, чтобы она сначала хорошенько избила его. К сожалению, у Аксуса было оружие — и Джунипер не выжила. Но Джеймс сбежал. Сейчас он прячется, потому что нога у него в ужасном состоянии, но Аксус не знает, куда он делся. Возможно, ищет, но не в той стороне. А вскоре ему придется остановиться, чтобы подготовиться к похолоданию. Джеймс один, в пещере, где еще никто не бывал, ему больно, но он жив. Проблема в том, что Регулус абсолютно теряет контроль. По-настоящему. Сириус не припомнит, чтобы когда-либо видел брата в таком состоянии. Это настолько плохо. Может, со стороны это не так заметно, но Сириус знает Регулуса, и тот уже не справляется. Пока он не узнает, что Джеймс жив, он будет продолжать ломаться. Сириус должен ему как-то сказать. Он должен его успокоить, потому что Регулус должен как можно скорее пойти искать Джеймса. Он — ключ к спасению. Ни один спонсор не хочет отправлять лекарства, пока Регулус и Джеймс не воссоединятся, потому что им нужно больше романтики между ними — ведь это важнее, чем боль Джеймса. Сириусу хочется разорвать весь этот мир. Хочется встряхнуть этих людей, закричать им в лицо, просто сорваться. Эти ублюдки наслаждаются тем, что Регулус страдает, думая, что Джеймс мертв. Они все — больные ублюдки. Сириус делает все, что может, но никто не будет действовать сейчас, пока не увидит, как поведет себя Регулус. Поэтому, чтобы помочь Джеймсу и успокоить Регулуса, Сириусу нужно найти способ сказать ему, что происходит. Он не может сделать это через спонсоров. Ему не позволят. Придется действовать внутри арены. — Сириус, — резко говорит Марлин, когда он вырывается. — Мне нужно идти, — заявляет он. — Я… Я правда сожалею о Вэнити и Ходже, Марлин. Искренне. Просто… я должен. Хорошо? Я должен попытаться. Марлин сглатывает.  — Будь осторожен. Не делай ничего глупого. Сириус ничего не отвечает, потому что, если ради спасения жизни лучшего друга и попытки собрать брата по кусочкам нужно сделать что-то глупое — он сделает это без колебаний. Он просто надеется, что делать этого не придется.