Crimson Rivers \ Багровые Реки

Регулус понимает, почему остальные выжили в этой пещере. Ее очень трудно найти, и, несмотря на его наблюдательность, он замечает вход только тогда, когда Джеймс прямо указывает на него. Перед входом аккуратно уложена растительность, маскирующая его еще лучше — Джеймс говорит, что это новшество. Как только они заходят внутрь, Вэнити вскакивает на ноги и визжит: — Джеймс! Ты пришел, ты вернулся! Регулус смотрит, как она бросается ему на шею с объятиями, которые он принимает со смехом, обнимая ее в ответ. Выглядит так, будто они сжимают друг друга с такой силой, что это может быть больно, но, похоже, никого это не беспокоит. Вэнити выглядит почти комически маленькой рядом с Джеймсом, но он делает вид, что она сейчас его повалит, дразня ее, какая она сильная. Сбоку, Питер кипятит воду и наблюдает за ними с мягкой улыбкой. Айрин и Матиас тоже добродушно посмеиваются, но они сейчас заняты едой — или тем, что ею станет — поэтому Регулус старается на них не смотреть. Он и так насмотрелся на кровь и смерть на всю свою жизнь. — А это что? — говорит Джеймс, мягко проводя рукой по аккуратно закрученным волосам Вэнити. — Это что-то новенькое. — Это Матиас сделал мне, — сияет Вэнити. — Красиво получилось, правда? — Очень красиво, — искренне говорит Джеймс, и Регулус знает, что это действительно от души. — Я так за тебя переживала, — говорит Вэнити, затем шлепает его по руке. — Я думала, ты не вернешься. — Нет, я вернулся бы, честно, — морщится Джеймс, потирая руку. — Просто мне нужно было, э… — он косится на Регулуса, потом откашливается и неловко улыбается. — Нужно было найти его и привести с собой. Немного отвлекся по пути. — Ах да, Регулус, — напевает Вэнити, глядя на Джеймса с озорным видом, от которого тот фыркает. Она тыкает его в живот, ее глаза сияют от смеха, и в этом — в ее юности, в том, какая она милая — есть что-то, что помогает Регулусу немного расслабиться, хотя бы чуть-чуть. — Надо же было тебе за своим парнем сбегать. Прекрасно. Даже здесь Регулусу не избежать таких предположений. Хотя, по крайней мере, никто не зовет его женишок. Хотя… при этой мысли у него сжимается сердце. Только один человек называл его так. И если бы для этого нужно было напечатать это прозвище у себя на лбу — он бы согласился, лишь бы Эван был жив и мог снова так сказать. — Эй, Регулус? — зовет Матиас, вскакивая на ноги и подходя с надеждой в глазах. — Можно я украду у тебя кинжал? То есть… неправильно выразился. Я имею в виду, я просто… я разделываю белку, и это реально сложно делать без чего-то острого. У меня… ну, у меня есть кремни, но кинжалом было бы проще и меньше грязи, так что… если бы я мог одолжить кинжал… вот, именно одолжить, а не украсть, потому что я точно верну его, сто процентов… — Нет, — говорит Регулус, и Матиас мгновенно замолкает, глаза расширяются. В пещере повисает неловкая тишина, и Регулус вздыхает: — Я просто… помогу. Матиас сразу светлеет. — Отлично. Пошли. Айрин отлично с этим справляется, а я терпеть не могу эту часть. Есть потом не хочется… хотя, голодать я тоже не хочу, так что… Регулус нехотя идет за ним в сторону пещеры, где уже трудится Айрин. Проходя мимо, он бросает на Джеймса злобный взгляд, но тот лишь ухмыляется. Беззвучно говорит будь милым, на что Регулус показывает ему средний палец. Джеймс сдерживает смешок и переключается на разговор с Вэнити, потом и с Питером. — Подкрепление привел? — бурчит Айрин, когда Регулус и Матиас присаживаются рядом. — У него есть кинжал, и он готов им помочь, — весело говорит Матиас. Айрин фыркает. — Меньшее, что он может сделать, раз собирается с нами есть. — Она поднимает брови, когда Регулус хмурится. — Не смотри так. Хочешь еду — заслужи ее. У тебя, как я вижу, два кинжала. — Она протягивает руку и смотрит ему прямо в глаза. — Нет смысла держать второй при себе, если кто-то другой может им воспользоваться. Чем быстрее закончим, тем быстрее поедим. — Я лучше умру с голоду, — холодно отвечает Регулус. — Придурок, — прямо заявляет Айрин. — Так, все! — вмешивается Матиас, кашлянув. — Просто давайте сделаем это, ладно? Регулус, не надо отдавать кинжал, все нормально. Я бы тоже не особо хотел. Но спасибо, что помогаешь. Мы правда ценим это, да, Айрин? Айрин молчит. Очевидно, она не ценит. Все на время замолкают, и хотя Регулус и не отдает оружие, но помогает своим кинжалом — на это он готов пойти. Спустя некоторое время тишину нарушает вопрос: — Можно спросить, как ты их вообще достал? — Матиас с интересом смотрит на него. — Кинжалы, в смысле. Мы знаем, что река ночью замерзает, но у берегов постоянно патрулируют Пожиратели смерти. А у тебя они были уже на второй день. Если есть какой-то способ перейти… — Его нет, — тихо говорит Регулус, сосредоточившись на своих руках и работе. — Ну, не совсем. Мы с… — Он замирает, голос срывается. Но, увидев, как Айрин и Матиас замерли, уловив эмоцию, он заставляет себя продолжить. Откашливается. — Мы с Розье залезли на дерево, использовали ветку, чтобы перебраться через реку. Было рискованно, но у нас получилось. Только вот обратно это уже не сработало — ветка сломалась, и я застрял на той стороне. Не советую. — Понял, — бормочет Матиас. — А паук… — с дрожью говорит Айрин. Видно, что она их ненавидит, и Регулус может сказать, что теперь он тоже. — Как, черт возьми, ты вообще пережил это? Регулус вздыхает. — Я позволил ему погнаться за мной до реки, а потом заставил упасть в воду. — Это гениально, — выдыхает Матиас, глядя на него с полным изумлением в глазах. — Эта тварь была ужасной. — Он мне снится в кошмарах буквально каждую ночь, — ворчит Айрин, ее лицо морщится от отвращения. Она поеживается, издает раздраженный звук и роняет то, что держала, чтобы с паникой начать хлопать себя по рукам. Матиас наклоняется к Регулусу и шепчет. — Она до смерти боится пауков. — Да, я это понял, — отвечает Регулус. — Заткнись, Матиас. Ты боишься темноты, — резко говорит Айрин, и Матиас сразу начинает заикаться от возмущения. Регулус замолкает, слушая, как они препираются, и в этом есть что-то неожиданно успокаивающее. Это напоминает ему… ну, ему и Сириуса, если честно, когда они были младше и ссорились из-за ерунды. Они дрались как кошка с собакой, и, странное дело, Регулус вдруг ловит себя на том, что скучает по этому. Айрин и Матиас, очевидно, имеют ту же динамику. Матиас легко вписывается в роль младшего брата — в конце концов, он и есть младше, — а Айрин естественно ощущается как старшая сестра. В углу пещеры Джеймс все еще с Питером и Вэнити, и Регулус то и дело невольно поглядывает в их сторону. Он не специально, если честно, но взгляд все равно срывается туда — на то, как Джеймс смеется и выглядит более расслабленным, чем за последние дни. Он всегда блистал в обществе, был тем типом человека, который подпитывается чужой энергией, а не устает от нее. Регулус — полная противоположность. В его глазах нет ничего более изматывающего, чем группа людей. — Эй, можешь помочь мне это счистить, раз уж не хочешь отдавать кинжал? — спрашивает Айрин, возвращая его к реальности. — Ладно, — бормочет Регулус, без раздражения, и у нее в голосе его тоже не было. Он может ее не любить, но провоцировать желания нет. Он молча помогает. Джеймс в какой-то момент подходит сзади и, копаясь в рюкзаке Регулуса, говорит: — Заберу канистру с водой, схожу за водой. Так сможем делиться, не придется снова и снова кипятить. Освободит костер для еды. Регулус не отвечает, но и не возражает. Когда Джеймс уходит, Айрин ворчит. — А, ну ему, значит, можно брать твои вещи. — Он сверлит ее взглядом, и она отвечает широкой ухмылкой: — Понимаю тебя, Регулус. Я бы ему тоже отдала все, что он захочет. — Айрин… — вздыхает Матиас. — Что? — смеется Айрин. — Я бы отдала. Матиас закатывает глаза, потом с улыбкой смотрит на Регулуса и качает головой. — Пожалуйста, не убивай ее во сне. Я знаю, что по ней не видно, но на самом деле она хороший человек. Он начинает смеяться, когда Айрин хлопает его по голове. — Эй! Прекрати! Если ты зальешь мне волосы кровью, Айрин, я клянусь… — Что? Что ты сделаешь, Матиас? А? — Айрин хохочет и кидается на него с вытянутыми руками, пытаясь залезть пальцами в его волосы, а он отползает назад, визжа и смеясь вместе с ней. Все это словно из совершенно другого мира. Мира, в котором Регулус еще несколько дней назад не чувствовал бы себя чужим. Где кровь не вызывает в памяти распоротое горло Эйвери, окровавленные пальцы Эвана или грудь Мальсибера, разрубленную пополам. Где крик не заставляет его вздрагивать от воспоминания о том, как Джеймс заорал, попав в капкан, или о визге Мальсибера, когда Регулус отрубил ему руку. Где шутка про убийство — это просто шутка, а не очень реальный вариант развития событий, с которым ему приходится жить. Айрин и Матиас в итоге прекращают дурачиться и, при помощи Регулуса, заканчивают с подготовкой еды. Все трое идут к остальным. Вэнити рассказывает Джеймсу, как ей удавалось не замерзнуть насмерть, будучи самым маленьким человеком в пещере. Помимо костра и тепла от Айрин с Матиасом, она каким-то образом нашла колонию инфернальных муравьев. Эти существа созданы Святыней и чрезвычайно опасны — если тебя покусают слишком сильно, можно умереть. Но она поймала некоторых в лесу, раздавила их и кипятила в воде, после чего пила получившийся отвар по капле за ночь, чтобы повысить температуру тела. Ее тошнило, и у нее появилась сыпь (которую она с радостью показывает Джеймсу, закатывая рукава), но именно это держит ее в живых. Она, конечно же, в восторге от этих муравьев, а Джеймс пытается скрыть свой ужас от того, к чему ей пришлось прибегнуть, но Регулус все видит. Даже Питер, Айрин и Матиас, которые об этом знали, выглядят немного напряженно. Регулус с интеллектуальной точки зрения считает это гениальным, но с человеческой — это просто ужасно. Ей пятнадцать. Она не должна пить смертельный муравьиный яд, чтобы не умереть от холода. — У нас есть одеяло, — неожиданно говорит Регулус, резко перебивая Вэнити посреди рассказа. Все замолкают и смотрят на него. — Можешь пользоваться им. Вэнити моргает. — Но у меня же есть муравьиный сок. — Ты будешь пользоваться одеялом, — твердо говорит Питер, указывая на нее пальцем и поднимая брови. — Больше никакого муравьиного сока. — Но… — Нет. — Питер… — бормочет Вэнити. — Но это так круто! Яд воздействует на… Питер машет рукой в воздухе, выглядя измотанным. — Нет. Больше никакого муравьиного сока. И разговоров о нем тоже. Регулус добр и разрешил тебе пользоваться одеялом, так что ты будешь пользоваться одеялом. Джеймс, скажи ей. — Это очень хорошее одеяло, — подтверждает Джеймс мягко. Когда Регулус бросает на него взгляд, Джеймс смотрит прямо на него с теплой улыбкой, от которой Регулусу становится неловко, как всегда. Он быстро отводит взгляд. — Оно согреет тебя на всю ночь. — Но мой муравьиный сок был… — возмущенно начинает Вэнити. — Больше никакого муравьиного сока, — хором заявляют Питер, Айрин и Матиас, и Вэнити хмурится. Питер слабо усмехается и качает головой: — С этого момента — только одеяло, ясно? Поблагодари Регулуса. — Мне не пять лет, — огрызается Вэнити. — Отстань. Хочу — буду пить свой муравьиный сок. — По крайней мере до того момента, пока яд не разъест твои внутренности настолько, что они начнут отказывать одна за другой в мучительной, медленной смерти, — спокойно говорит Регулус. Вэнити моргает и ее губы опускаются. — Но да, пей, если хочешь. А я оставлю себе свое одеяло. Повисает долгая пауза. — Нет, я… я буду использовать одеяло, — бормочет Вэнити. — Спасибо. Регулус лишь неопределенно мычит в ответ и снова начинает лениво перебрасывать кинжал из руки в руку, развлекаясь этим вместо того, чтобы участвовать в разговоре. Проходит немного времени, прежде чем разговоры возобновляются, но в конце концов они все-таки продолжаются. Сейчас середина дня, так что до наступления холода остается еще несколько часов. Внутри пещеры, безусловно, безопасно, и остальные постарались сделать ее максимально пригодной для жизни. На полу лежит подстилка из листьев и лиан, щели заделаны грязью и листвой, чтобы не дуло. Таким же образом утеплены стены. Кроме, разве что, задней, по которой стекает вода. Регулус, скрипя сердцем, признает, что у них неплохо получается выживать. Они в безопасности, в уединении и в тепле — насколько это возможно. Еды сегодня, похоже, больше, чем когда-либо. Джеймс держит в руках миску с ягодами из сумки Эвана, и щедро делится ими со всеми. Регулус отказывается, когда Джеймс предлагает и ему — ему достаточно своей порции приготовленного мяса. В этот момент его внезапно осеняет: он даже не подумал о том, чтобы забрать с тела Эвана припасы. Или хотя бы копье Куинн. С точки зрения выживания — глупейшая ошибка. Но с человеческой — сама мысль об этом вызывает дискомфорт. И в этом даже есть что-то обнадеживающее: их человечность все еще жива, несмотря на то, что эти Игры изо всех сил пытаются ее уничтожить. — Значит так, — заявляет Питер посреди еды, — я подумал, что мы можем отправиться сразу после того, как поедим. Регулус, ты был по ту сторону реки, Айрин и Матиас говорили. Там вообще есть еда? — В припасах, скорее всего, — говорит Регулус. — У меня была вяленая говядина и батончик. Я не возвращался, чтобы все осмотреть, но ставлю, что у Пожирателей вся еда в одном месте — для удобства. Наверняка у них и то, что прислали спонсоры. — Я бы сейчас убил за что-нибудь сладкое, — мечтательно вздыхает Матиас. — Ну, не знаю… торт. — Да! — восклицает Джеймс, светясь от радости. — Ты читаешь мои мысли, Матиас. Я думаю о торте со вчерашнего вечера. — Сладкая, сладкая глазурь, — блаженно говорит Матиас. — Мягкий, воздушный бисквит, — соглашается Джеймс. — И, конечно же, он был бы многослойный, — продолжает Матиас. — Как минимум четыре слоя, и каждый слой… — …разного вкуса, — заканчивает за него Джеймс и издает совершенно неприличный стон. — Ох, как же это хорошо звучит. Сейчас заплачу к черту. — Перестаньте говорить про торт, — грустно говорит Вэнити, глядя на свое мясо. — Это расстраивает. — Все, никакого больше торта, — мрачно бурчит Питер. — Я торт даже не люблю, но сейчас мне его хочется. Так что, я предлагаю сперва добыть оружие, а потом стащить еду у Пожирателей. — Кто за? — заявляет Айрин и поднимает руку. Матиас и Питер тут же присоединяются, за ними — Вэнити и Джеймс. Все смотрят на Регулуса, и он вздыхает. — Ладно, а как вы вообще собираетесь это сделать? — Мост, — говорит Матиас. Регулус просто смотрит на него. — Мы строим мост через реку. — Как только он коснется воды, все, что в ней есть, утянет его вниз, — говорит Регулус. Питер кивает. — Да, мы это учли. Поэтому он приподнят. Его края идут вверх, как рампы. Он довольно большой, стоит снаружи, но трое человек могут его нести. — Мы не можем идти ночью, тогда там Пожиратели, — добавляет Айрин. — Но без припасов и оружия мы на грани. А днем они уходят, так что это наш шанс. — А если мы столкнемся с ними по дороге? — спрашивает Регулус. — Вот тут-то вы с Джеймсом и пригодитесь, — улыбается Вэнити, когда Регулус поднимает бровь. Джеймс застывает с куском еды во рту. — У вас есть оружие, значит, вы — наша сила. — Причем отличная сила, — мечтательно добавляет Айрин, глядя на Джеймса. Тот тут же давится, и Регулус закатывает глаза так сильно, что почти видит свой мозг. — Мы шутим, — смеется Вэнити. — На самом деле, все продумано. Это Питер придумал. — Ага, — подтверждает Питер, хлопая Джеймса по спине и протягивая ему воды. Тот принимает ее и поднимает большой палец. — План в том, чтобы развести серию крупных костров, чтобы отвлечь их и отогнать от пещеры достаточно надолго, чтобы мы успели забрать все и уйти. Ну, они узнают, конечно, но мы уже будем далеко. Регулус щурится. — А кто будет разводить костры? — Я, — тяжело выдыхает Питер. Он слегка морщится. — Это мой план, значит, мне и выполнять. Мы с Айрин уже все подготовили, осталось только поджечь и бежать. Джеймс смотрит на Регулуса с ожиданием, и, что раздражает до чертиков — Регулус сразу понимает, чего он хочет. С тяжелым вздохом он бурчит. — У меня есть спички. Осталось шесть. Не трать их зря. Джеймс сияет. — Это очень кстати, спасибо, — с широкой улыбкой говорит Питер. — У меня будет больше времени на побег, это точно. — Знаешь, Пит, если ты не хочешь… — начинает Джеймс. — Заткнись, Джеймс, — перебивает его Регулус, бросая на него взгляд, и Джеймс действительно замолкает. Он явно недоволен, но молчит. Питер выглядит немного разочарованным, что не удалось вывернуться, но все равно говорит: — Нет, все будет нормально. Я уверен. — Да, все будет нормально, — соглашается Джеймс, будто можно сделать это реальностью, просто если верить достаточно сильно. Он ведь должен был уже понять, что это не так работает. ~•~ Джеймс должен признать: мост — настоящее инженерное чудо. Он сделан из длинных, тонких веток, переплетенных между собой и уложенных слоями, с двумя подъемами по краям, чтобы дерево оставалось над водой. Основную работу проделал Матиас, остальные помогали. На все ушло два дня. Они договорились, пока тащили мост через лес, что Джеймс и Регулус будут поочередно нести мост вместе с остальными, чтобы хотя бы один из них всегда был наготове с оружием, а остальные трое будут сменять друг друга по мере усталости. В первую смену Джеймс несет мост с Вэнити и Айрин, а Регулус и Матиас идут позади, разговаривая. Ну, в основном говорит Матиас, но Регулус, судя по всему, не против, раз до сих пор не велел ему заткнуться, а если бы хотел, то точно бы сказал, и Джеймс это знает. Питер уже ушел, чтобы добраться до первой точки поджога, и Джеймс соврал бы, если бы сказал, что не беспокоится о нем. Живот скручивает тревогой. Ему действительно хотелось предложить пойти вместо, но Регулус был категорически против, и Джеймс… он понимает, почему. Ему даже чудится в голове голос Сириуса: только попробуй, Джеймс, к черту твою геройскую натуру, засунь ее куда подальше. Так что на этот раз Джеймс не стал настаивать. Одна из причин — помимо внутреннего голоса Сириуса — в том, что он вовсе не хочет разделяться с Регулусом. — Давай, Вэнити, отдохни немного, — мягко зовет Матиас, понижая голос. — Он не такой уж тяжелый, — бурчит Вэнити, но покорно отпускает, когда Матиас подходит на замену. — Говори за себя, — недовольно отзывается Айрин. Регулус появляется рядом с Джеймсом буквально из ниоткуда. Он ничего не говорит, просто убирает кинжалы и легонько тыкает Джеймса в руку, показывая, что тот должен отпустить. У Джеймса непроизвольно дергается уголок губ, и он чувствует к нему такую беспомощную привязанность. Они меняются местами без слов, и Джеймс отходит назад, рядом с Вэнити. — Я до сих пор переживаю из-за муравьиного сока, — говорит Вэнити. Джеймс тоже переживает, но совсем по другой причине, так что ничего не говорит. — Не то чтобы я не благодарна твоему парню за ваше одеяльце любви, я очень даже благодарна, но… — Наше одеяльце любви? — повторяет Джеймс, моргая. Вэнити поднимает руки в знак капитуляции. — Слушай, я не осуждаю, ладно? Только не рассказывай мне подробности, чтобы мне не пришлось о них думать, когда я им укрываюсь. Безысходность и все такое. — Я… — Джеймс смотрит на нее, совершенно сбитый с толку. — Вэнити, никаких подробностей нет. Мы просто грелись. — Конечно, Джеймс, — говорит она, ее глаза искрятся весельем. Джеймс усмехается и качает головой. — Ты сошла сума. — Мне вообще это кажется милым, — мечтательно говорит Вэнити, уголки ее губ приподняты. — Вы с Регулусом. Такая история — противоположности притягиваются, почти абсурдно, но в то же время идеально логично. Ну и еще этот мотив — брат лучшего друга, запретная любовь, тайное прошлое… — Спасибо?.. — неуверенно произносит Джеймс. Вэнити мелодично гудит. — Я просто много романов читаю. Все жду, когда мой принц меня спасет, знаешь. — Правда? — дразнит ее Джеймс. — Кто-то на примете? — Нет, — бормочет Вэнити, но он сразу понимает, что она врет: опускает голову и пинает землю. Джеймс фыркает. — Ага, есть. Ну давай, я никому не скажу. — Обещаешь? — Унесу с собой в могилу. — Он не знает, — шепчет Вэнити, рассеянно почесывая сыпь под рукавом и нервно покусывая губу. — Я, эм… Ну, ты знаешь Ходжа? — Ходжа? — слабо спрашивает Джеймс, и сердце у него сжимается. — Того, с кем тебя выбрали? Того Ходжа? Только не этот Ходж, думает Джеймс, но, конечно, Вэнити вздыхает и говорит: — Да, того Ходжа. Мы… друзья. Вроде. Ну, мы вместе учились, у нас были общие занятия, у нас разница в пару месяцев. У него, кстати, завтра день рождения, ему пятнадцать. Может, Марлин уговорит спонсора прислать ему что-то… хотя бы угощение. — Может быть, — мягко говорит Джеймс, чувствуя, как сжимается сердце. Ему больше нечего сказать. — В общем… я понимаю, — тихо говорит Вэнити, указывая жестом на Джеймса и Регулуса. — Ну, немного. Мы ведь не росли вместе, но он всегда был со мной вежлив, когда мы разговаривали в школе. Я в него и не влюблялась до того, как мы сюда попали. А тут… он просто был очень добр ко мне. Однажды нашел меня в слезах, сел рядом, поговорил. И я… знаю, это глупо, но я тогда подумала: я ведь даже никогда не целовалась. И, наверное, уже не поцелуюсь. А потом подумала: было бы здорово, если бы мой первый поцелуй был с ним. Но этого ведь тоже не будет. У Джеймса пересыхает в горле. Это просто… разрывает. Она даже не целовалась ни разу. Черт. — Мне жаль, Вэнити. Это… это ужасно. Мне очень жаль. — А ты… целовался? — спрашивает она. — Эм… да, — признается Джеймс. Вэнити хмурится. — И что я упускаю? — Абсолютно ничего, — быстро отвечает Джеймс, мысленно извиняясь перед всеми, кого он когда-либо целовал, особенно перед Рави. Он целовался потрясающе. Если он смотрит, то Джеймс надеется, что он поймет, почему он это говорит. — В основном… просто мокро. — Мокро? — с отвращением переспрашивает Вэнити, морщась. Джеймс кивает. — Именно. Поверь, ты ничего не упускаешь. — А любовь? — спрашивает она, моргая. — Эм… — Джеймс на мгновение задумывается, как вообще попал в эту ситуацию, и уверен, что Сириус сейчас хохочет в голос. Откашливается, а затем врет, будто от этого зависит его жизнь: — Знаешь, любовь, тоже не так уж важна. Вэнити приподнимает бровь. — Это бред. — Нет, правда, это… это даже не так уж и… круто, — Джеймс с трудом сдерживает гримасу. Это противоречит всему, чем он является как человек, но, чтобы утешить Вэнити, он готов на все. — Это совсем не как в книгах, понимаешь? В основном… это просто боль. — Боль, — повторяет Вэнити, нахмурившись. — Да, — тихо говорит Джеймс, его взгляд невольно скользит вперед, к Регулусу. В горле встает ком. — Обычно это просто больно. И когда кажется, что больнее уже не станет, она находит новые способы ударить еще сильнее. — Тогда… зачем? — бормочет Вэнити, сбитая с толку. Она не уточняет, но и не нужно. Зачем все так помешаны на любви? Почему все ее жаждут? Если она причиняет так много боли, то зачем вообще любить? Джеймс смотрит вперед, как последний влюбленный идиот, на Регулуса, и, вздыхая, тихо говорит: — Видишь ли, Вэнити, в этом все дело. От нее нельзя просто убежать. Как только любовь появляется, ее очень трудно вытеснить. Иногда она вообще не уходит. В этом смысле любовь похожа на болезнь. — А секс? — вдруг спрашивает Вэнити. — Я… что? — Джеймс резко поворачивает голову к ней, совершенно ошарашенный. Вэнити поднимает брови. — Ну, секс. Что с ним? — Все, на этом мы закончили, — заявляет Джеймс и аккуратно стучит ее по макушке тыльной стороной топора. — Больше никаких вопросов от тебя. — Напоминаю, мне пятнадцать, а не пять, — ворчит Вэнити, отмахиваясь от него. — Я просто хотела сказать… — А я говорю нет, — перебивает Джеймс. — Вот, держи мой топор. Почувствуй себя крутой. О, смотри, что-то блестит! — Это не… — Вэнити внезапно замирает, отвлекшись на что-то в стороне, и сначала Джеймс этому рад, но потом она поворачивается и уходит. — Вэнити? Вэнити, — шипит Джеймс, поднимая руку, потом раздраженно фыркает и идет за ней. Она далеко не уходит — всего на несколько шагов к дереву. Когда он подходит, она уже присела перед стволом. — Эй, не уходи так! Мы должны держаться рядом с остальными. Давай… — Заткнись и посмотри, — возбужденно перебивает она, в том самом тоне, в котором говорит только про жуков. Махнув рукой, она подзывает его. — Джеймс, смотри! Джеймс цокает, но все же присаживается рядом и смотрит на жука, медленно ползущего по коре. Он похож на пчелу, только крупнее, и с яркой светящейся капсулой на конце тела, которая будто переливается неоново-зелеными блестками. Наверняка создан Святыней. Джеймс наклоняет голову. — Это что? — Крестражный Шершень, — шепчет Вэнити с восторгом, сжимая его руку. — Сделан Святыней. Он такой крутой, Джеймс. Почти неуязвимый, а его яд восстанавливается с какой-то безумной скоростью. Мне нужно его поймать. — Мне кажется, тебе совершенно не нужно это делать, — говорит Джеймс. — Бессмертное насекомое, это плохая идея. — О, да, он смертельно опасен, — охотно подтверждает Вэнити. — Один укус вызывает жуткую боль, но смерть наступает быстро. Меньше минуты. — Прекрасно. Уходим, — объявляет Джеймс и тянется к ее руке. — Нет, все в порядке, — радостно возражает Вэнити. — Честно, все нормально, Джеймс. Крестражные Шершни реагируют только на страх. Они не атакуют, если ты не испуган. Так что, ну… не бойся, ладно? Они безопасны, пока ты не боишься. — Я только что узнал, что один укус меня убьет. Думаю, я немного боюсь, — бормочет Джеймс. Вэнити фыркает. — Тогда отойди. Я справлюсь. — Она качает головой и осторожно протягивает руку, подставляя ладонь шершню, не колеблясь ни секунды. — Представь себе взрослого мужика, который боится жуков. Позорище. — Я… знаешь что?! — заикается Джеймс, возмущенный. — Во-первых, бояться смертельных жуков, это абсолютно нормально. А во-вторых, зачем он тебе вообще нужен? — Мы можем использовать его яд, очевидно, — шепчет Вэнити, нежно подталкивая шершня снизу, чтобы тот заполз на ладонь. — Они очень ленивые создания. Не любят летать, их крылья настолько чувствительные, что каждый полет причиняет им боль. Но если хотят ужалить, тогда полетят. Единственный хищник у них, это инфернальные муравьи. Это единственное, что может их убить: они буквально сгорают изнутри от укуса. Все остальное? Не работает. Разрежь пополам — срастутся. Раздави — снова соберутся. Это же невероятно, правда? Джеймс морщится. — Да. Увлекательно. — Ты боишься? Я могу держаться подальше, если боишься, — говорит Вэнити, медленно поднимаясь и прижимая шершня к груди, как драгоценность. — Я… не то чтобы не боюсь, — признается Джеймс. Вэнити поднимает бровь, и он слабо улыбается: — Я скорее… настороже. — Лучше перебдеть, чем недобдеть, — бормочет Вэнити, поднимая ладонь. — О, она выглядит уставшей. Должно быть, недавно летала. — Она? — переспрашивает Джеймс. Вэнити гудит. — Ага. Видишь, у нее капсула больше. Значит это самка. У самцов она меньше. Как бы мне ее назвать? — Эм, Вэнити, может, не стоит… — А как тебе Веспа? Немного в лоб, конечно, но… — Веспа? — повторяет Джеймс. — Потому что она шершень, — говорит Вэнити, глядя на него. Когда Джеймс продолжает выглядеть озадаченным, она закатывает глаза. — Я так разочарована. Веспа, Джеймс. Это научное название шершней. Как ты мог этого не знать? Джеймс открывает рот, потом закрывает его, беспомощно пожимает плечами и бормочет: — Прости? Веспа — отличное имя. Правда… ей идет. — Правда же? — радостно соглашается Вэнити, хихикая. Затем она поднимает руку и аккуратно пересаживает Веспу себе на плечо, явно довольная. — Вот так, дорогуша. Сиди тут, Веспа, поспи немного. Ну что, Джеймс, пошли. — Ага, — бурчит Джеймс, качая головой в смеси неверия и восхищения. Спустя несколько минут они снова догоняют остальных. — Я хочу рассказать об этом Регулусу, — говорит Вэнити, сияя от восторга. — Уверена, он согласится обмакнуть свои кинжалы в яд Веспы. Если он попадет в кровь, то все, конец. Я знаю, он не испугается. — Я теперь никогда этого не забуду, да? — Никогда. Джеймс качает головой с легкой, теплой улыбкой, пока Вэнити широко улыбается ему в ответ, а затем буквально выталкивает Айрин с позиции у моста, чтобы с восторгом начать болтать с Регулусом. Тот моргает от удивления, но все же слушает. Айрин отходит назад и идет рядом с Джеймсом. — Ты позволил ей взять жука? — спрашивает Айрин сухо. — Смертоносного жука? — Я пытался ее остановить, — устало признает Джеймс. — Ты же знаешь, как она сходит с ума по жукам, Айрин. Должно быть нормально… ну, если никто не испугается. Айрин фыркает. — Ага. Мы же совершенно не находимся на арене, где нас специально загоняют в пугающие до усрачки ситуации. Совсем нет. Джеймс кривится. — Возможно, ты права. — Как нам отобрать его у нее? — Не бояться его. — Провалено уже на первом шаге, — бормочет Айрин. — Мы можем его убить? — Он практически неуязвим, — говорит Джеймс. — Прекрасно, — вздыхает Айрин, скрещивая руки и качая головой. — Ладно, просто… будем надеяться на лучшее. Может, ты сможешь уговорить Регулуса отобрать его у нее потом. Он вроде не боится, а я не хочу спать в одной пещере с этой тварью. Вэнити будет убита горем, но… — Печально, но необходимо, — соглашается Джеймс. Один ночной кошмар, и Веспа нападет. — Я поговорю с Регулусом, но ничего не обещаю. Он делает только то, что сам считает нужным. Айрин хмыкает и с легкой улыбкой толкает его плечом. — Не знаю. Мне кажется, если кто и может его уговорить, так это ты. — Ты сильно переоцениваешь мои способности, — фыркает Джеймс, затем прочищает горло. — Эм, Айрин? — А? — Я просто… хотел извиниться, если я обидел тебя. В интервью, я имею в виду. Я… я не имел ничего такого в виду, правда. Ты замечательная женщина, просто я… — А, это? — моргает Айрин, потом смеется и отмахивается рукой, будто от мухи. — Да все нормально. Не бери в голову. Я просто хотела переспать с кем-нибудь, вот и все. Джеймс моргает. — А. — Ну, ты знаешь… приближающаяся смерть и все такое, — пожимает плечами Айрин. — Хотелось почувствовать что-то хорошее перед всем этим. А ты очень, очень красивый мужчина. Я подумала, будет весело. — Думаю, было бы, — поддразнивает Джеймс, не удержавшись, и Айрин ухмыляется. — Жаль, что тебе не удалось повеселиться. — Ты шутишь? Я еще как повеселилась, — фыркает Айрин. Она поднимает брови и многозначительно шевелит ими. — Могу сказать, что Дилан и Питер — очень старательные любовники. — Что?! — Джеймс аж задыхается, глаза округляются. — Ты и… подожди. Подожди, вы все… вы втроем…? Улыбка Айрин становится откровенно непристойной. — Ага. Втроем. Так я провела свою последнюю ночь. И ни о чем не жалею. Жалко Дилана, конечно… Он был… Ну, его доброта важнее того, что он был хорош в постели, но, черт возьми, он был хорош. — У меня столько вопросов, — признается Джеймс. — Ну, например, как вы вообще…? — Ну, существует масса позиций, если ты… — Нет! Нет, я имею в виду, как вы встретились? — А, ну, я просто протащила их в свой номер, — легко говорит Айрин. — Матиас помог, он же гений. Отвлек Фрэнка, нашего наставника. Полагаю, он только сейчас об этом узнает. — Она оглядывается с ухмылкой. — Прости, Фрэнк. — То есть ты просто… решила заняться сексом? — Джеймс нахмурился. — Типа… это что-то значило? — Нет, конечно, — отвечает Айрин. — То есть, было здорово, не пойми меня неправильно, но это было скорее… Просто мы все знали, что можем умереть, так почему бы не насладиться тем, что успеем? Секс не обязан что-то значить, Джеймс. Не для всех. У Джеймса опускаются плечи. — Понятно. — О. О, — выдыхает Айрин, и когда он бросает на нее взгляд, ее глаза распахнуты. — Джеймс, вы с Регулусом переспали в последнюю ночь? — Что? Нет, — тут же выпаливает Джеймс, мгновенно напрягаясь. Технически это не ложь (все произошло утром после), но настолько близко к ней, что он уже почти паникует. — Нет, конечно, нет. Айрин прищуривается, словно может заглянуть прямо в его мозг. — Но ты ведь был с ним той ночью, так? — Я... — Джеймс лихорадочно пытается придумать, как не отвечать, в голове крутится куча вариантов, он уже потеет. Но поздно, лицо Айрин проясняется, и она уже все поняла, поэтому Джеймс сдается. — Это было не так, ладно? Мы просто… спали вместе. Не в сексуальном плане, очевидно. Мы… э… — Обнимались? — поддразнивает Айрин. — Ну, немного, — бормочет Джеймс, растрепывая волосы, чувствуя, как нелепо краснеет просто от воспоминания. Это совсем не то же самое, что держать Регулуса рядом по ночам здесь, потому что тогда это было… по желанию. Регулус сделал это сам. — Ух ты, — качает головой Айрин. — Даже представить не могу Регулуса, который с кем-то обнимается. Джеймс, ты обязан рассказать мне и всем, кто смотрит. Это важнейшая информация. Ты его обнимал, или он тебя? Джеймс поджимает губы и изображает, как застегивает рот на молнию. Айрин стонет и игриво толкает его плечом, оба смеются. — Ну ты и зануда. — Хватит допытываться, — говорит Джеймс. — Он бы меня возненавидел, если бы я проболтался. Хотя… он уже меня ненавидит, но возненавидел бы еще больше. — Я не думаю, что он тебя ненавидит, — отвечает Айрин. — Нет, правда, он ненавидит. Сейчас это уже не секрет, в общем-то. — М-м, нет, — спокойно возражает она. — Думаю, на самом деле ты ему нравишься. Уверена, он в тебе так же заинтересован, как ты в нем. Поверь, это не история безответной любви. — Нет, все-таки безответная, — мрачно бормочет Джеймс. Айрин улыбается. — Серьезно? Потому что он оглянулся на нас уже раз пять, и бедняга такой ревнивый, что еле держится. Я уверена, он прямо сейчас представляет, как вонзает кинжал мне между ребер. Честно говоря, даже забавно. — Что, правда? — Джеймс поднимает голову, уставившись на Регулуса, который, разумеется, в этот момент не смотрит, он разговаривает с Матиасом. — Айрин, ты врешь. Это жестоко. — Посмотри на его руки, — шепчет Айрин, прижимаясь к нему и продевая руку в его. — Он сжимает мост так, будто хочет его сломать. Подожди, пока снова оглянется, и посмотри, как его перекосит от того, что я тебя касаюсь. И правда — руки Регулуса сжаты так крепко, что костяшки побелели. Но все равно. — Думаю, ему плевать. — Хочешь поспорить? — спрашивает Айрин. — Условия? — Спорим, что Регулус обернется, увидит нас и сразу прикажет тебе нести мост, чтобы оттащить тебя от меня. Если нет, то я скажу Вэнити, что ей придется избавиться от Веспы. Если да, то ты разбиваешь ей сердце. — О, да он точно так не сделает, — фыркает Джеймс. — По рукам. Айрин смеется и прижимается к нему еще плотнее, кладет голову на плечо. — Посмотрим. А пока хочешь послушать, на что способен рот Питера? — Ты знаешь… хочу, — бормочет Джеймс. — Это поможет не волноваться за него. — Эй, — мягко говорит Айрин, сжимая его руку. — Я тоже волнуюсь. Но Питер умный. Он хочет выжить. Все будет хорошо. — Да, но выживать здесь трудно, — шепчет Джеймс. — Знаю, — также шепотом отвечает она. Они идут в тишине, и, на удивление, чувствовать ее рядом — приятно. Просто касание между друзьями, но оно все равно приносит утешение. Джеймс уже не так остро ощущает нехватку прикосновений. — Ладно, сейчас будет. Регулус вот-вот обернется. — С чего ты взяла? — удивляется Джеймс. — Он шевелит пальцами, и с последнего раза прошло примерно сорок пять секунд, — объясняет Айрин. Джеймс фыркает. — Ты засекала? — Ага. Это весело — его злить. Если бы он меня не ненавидел так сильно, я бы тоже попыталась с ним переспать. Вы оба. Вот это была бы ночь, — мечтательно вздыхает Айрин. — Нет, это бы не сработало. — Потому что он ревнует? — Потому что я ревную, — поправляет Джеймс. Айрин тихо хмыкает, как будто ее это немного удивило, но не слишком. — Знаешь, я в тебе это вижу. Но вы с ним действительно подходите друг другу. — Она снова прижимается. — Сейчас. Он оглянется. И, конечно же, Регулус действительно оборачивается, как Айрин и сказала. Он сверлит взглядом, хотя он всегда так смотрит. Джеймс не уверен, ревнует ли он. В конце концов, у Регулуса нет причин для ревности — Джеймс вообще забывает, что остальные люди существуют, когда Регулус рядом. Он и так десять лет влюблен, и это не изменится, и Регулус это знает. Так что вряд ли он… — Джеймс, — резко зовет Регулус, останавливаясь так резко, что дергает мост и заставляет Матиаса с Вэнити споткнуться. — Прекрати херней страдать. Меняйся. Сейчас же. — Я же говорила, — шепчет Айрин. — Вот черт, — выдыхает Джеймс, пораженный. — Разве я не говорила? — Ты говорила, ты точно говорила. — Никогда больше не смей во мне сомневаться. — Но, может, он все-таки не ревнует. Может… — Джеймс, — рявкает Регулус. Айрин едва не хохочет. — Да он в бешенстве. Посмотри на него, мне почти жаль его. Почти. Уверена, если я поцелую тебя в щеку, его голова взорвется. — Я не принимаю этот спор, — говорит Джеймс. — Потому что я права? — Потому что я не хочу, чтобы его голова взорвалась. Мне она очень нравится на месте. — В таком случае тебе стоит уже идти меняться. У него пар из ушей вот-вот пойдет, — весело говорит Айрин. Джеймс прочищает горло. — Ладно, да, я… — Не забудь: Вэнити скажешь ты, — напоминает Айрин, когда он отходит. — Таков был уговор. — Прекрасно, — бормочет Джеймс, морщась, но все же кивает и идет к мосту. Регулус даже не говорит с ним. Только смотрит с непрекращающимся гневом, затем резко вынимает кинжалы и уходит вперед — к Айрин. Джеймс присоединяется к Вэнити и Матиасу. Каждый раз, когда он оглядывается, Регулус сжимает рукояти кинжалов, будто хочет их применить, а Айрин улыбается так, словно все знает. Джеймс выдыхает с изумленным смехом и продолжает идти. ~•~ Регулус не совсем уверен, сработает ли мост. Не потому что он плохо сделан — как раз наоборот. Он прочный, несмотря на то, что не очень широкий — ровно настолько, чтобы по нему могла пройти колонна из людей, идущих в один ряд, и не больше. Но дело не в этом. Проблема, как опасается Регулус, в том, что он может оказаться слишком коротким. Река не очень широкая — примерно как три взрослых человека, лежащих вплотную друг к другу, голова к ногам. Уже это делает установку моста сложной, но если длины не хватит, все пропало, и Питер рискует жизнью напрасно. Когда они доходят до поляны, с которой все началось пять дней назад, Регулус понимает, что они немного отстают от графика. Питер уже зажег первый костер — дым от него виден в небе. Второй пока не горит, так что отстают они не критично, но все же это заставляет их ускориться. — Ладно, делаем все аккуратно, — говорит Матиас, когда они подходят к реке. Мост уже поднят, а Джеймс стоит на другой стороне, удерживая его. Он довольно высокий, что внушает надежду. — Джеймс, будем опускать медленно, насколько сможем. Только не урони его, иначе рампа на той стороне может сломаться. Готов? — Готов, — уверенно отвечает Джеймс, кивая. — Спокойно, — бормочет Матиас, кряхтя, когда они начинают медленно опускать мост. Это довольно неловкий процесс, как если бы пытались повалить что-то очень высокое в замедленном темпе. Требуется много равновесия и силы, но это работа для двоих, и никто не может им помочь. Регулусу остается только стоять в стороне и смотреть на напряженные вены на предплечьях Джеймса, покрытых темными волосками, и на выпирающие мышцы. Зачем он закатал рукава? Опусти их, ради всего святого, думает Регулус с отчаянием, не в силах отвести взгляд. В какой-то момент кажется, что мост не достанет до другого берега, но потом Матиас и Джеймс поднимают и толкают его вперед, и он опускается с глухим стуком. Немного дрожит, но стоит, как ни в чем не бывало. Поднят над водой, четкая дорожка, по которой можно пройти. Из багровой реки не тянутся руки, но все как будто этого ждут. Ничего не происходит. — Превосходно, — радостно говорит Джеймс. — Нам все еще нужно перейти, — замечает Матиас. Он глубоко вдыхает, расправляя плечи. — Ладно, раз это была моя идея, я пойду первым. — Матиас, — настороженно говорит Айрин, делая шаг вперед. — Может, я пойду первой, ладно? Просто... позволь мне. Матиас слегка улыбается и качает головой. — Все в порядке, Айрин. Я верю в свой мост. Подождите, пока я полностью перейду, и идите по одному. Не стоит проверять, сколько он выдержит. За мной пойдет Вэнити, если все получится. С этими словами Матиас разворачивается и начинает осторожно подниматься на мост. Он явно смелый, даже над водой ни разу не замедляется. Все затаивают дыхание, но ни одной бледной руки из воды не появляется, и Матиас благополучно добирается до другого берега. Регулус испытывает непропорциональное облегчение — мост выдержал. — Давай, Вэнити, — тихо говорит Айрин, махнув ей рукой. — Осторожно. Не смотри вниз и не останавливайся. Вэнити бережно поднимает Веспу и начинает переходить. Она тоже смелая — видимо, не испытывает и капли страха, потому что Веспа не жалит ее. Она доходит до конца, разворачивается и улыбается им, явно довольная. Она дает пять Матиасу, тот тоже выглядит довольным. — Давай, Айрин, — зовет Матиас. — Пора узнать, как живут по ту сторону, — шутит Айрин, отдает честь Джеймсу и Регулусу с подмигиванием и уверенно идет вперед. — Твоя очередь, — говорит Джеймс. Регулус бросает на него взгляд, но тот лишь улыбается. Мальчишеская, милая улыбка — так и хочется приложить ладонь к его щеке и отвернуть лицо. Со вздохом Регулус резко разворачивается и тоже переходит мост. Он прочный, хоть и немного дрожит, но он добирается благополучно. С мрачным выражением Регулус оборачивается и нетерпеливо ждет, пока Джеймс дойдет. Как всегда, тот идет следом. И как только он ступает на землю, Регулус разворачивается и направляется к пещере. Пожиратели смерти определенно кое-что изменили. Как и предсказывал Регулус, они сложили все припасы и еду в угол, на видном месте — довольно самонадеянно. Впрочем, днем туда все равно никто не добрался бы, а ночью они все это охраняют, так что они думали, что в безопасности. Их ошибка — причина, по которой их сейчас грабят. Идиоты. Оружие в основном осталось на прежнем месте. Видно, что Пожиратели перебирали его — оно раскидано повсюду или просто валяется на столах. Матиас сразу хватает арбалет, Айрин в ту же секунду берет меч. Вэнити игнорирует все это и направляется к припасам — копается там, пока не издает радостный звук, подняв пинцет и маленький пустой стеклянный флакон. Джеймс подходит к ней, берет сумку и начинает наполнять ее всем подряд. Регулус делает то же, при этом сжимая в руке кинжал — на всякий случай, пока Айрин и Матиас продолжают разбирать оружие. — Какое оружие, по-твоему, выберет Питер? — задумчиво спрашивает Айрин. — У нас есть копье, булава и еще один меч. — Копье, — отвечает Джеймс. — Дает ему дальность, но и вблизи им можно драться. А если понадобится, он сможет его метнуть. Регулус зажмуривается, но это не помогает прогнать из памяти образ копья Куинн, вонзившегося в живот Эвана. Он тяжело, дрожащим вдохом, сдерживает ком в горле и быстро моргает, прогоняя слезы. — Эй, Регулус, — шепчет Вэнити, подходя ближе с надеждой в глазах. — Поможешь мне? — С чем именно? — так же тихо спрашивает Регулус. Вэнити поднимает Веспу, зажатую пинцетом. — Мне нужно, чтобы ты ее разрезал. Регулус моргает. — Разрезал... Веспу? — Да, пожалуйста, — говорит Вэнити. — Все нормально, ей не будет больно. Видишь у нее здесь мешочек с зеленой жидкостью? Это ее яд. В мешочке нет нервных окончаний, она ничего не почувствует. — Она же... не разозлится? — Нет. Ей все равно, пока мы не боимся. — Ну, ладно, — медленно отвечает Регулус, нахмурившись. Вэнити сияет от радости, так что он просто соглашается. Он знает, что она никогда бы не навредила насекомому без причины, особенно своему домашнему Крестражному Шершню. — Хорошо. Резать нужно совсем чуть-чуть. Прямо по мешочку, давай, — инструктирует Вэнити, поднося Веспу поближе. Регулус хмурится, но все же подходит и аккуратно вонзает кончик кинжала в светящийся зеленый мешочек, пока тот не прокалывается. Он ждет реакции, но Веспа не проявляет ни малейшего беспокойства. Вэнити тихо пищит от восторга и подносит Веспу к флакону. Осторожно сжав пинцет, она выдавливает из маленького надреза немного яда — он капает в стеклянную емкость. Регулус с интересом смотрит на свой кинжал, но на него ничего не попадает. — Маловато, — комментирует Регулус, не в силах скрыть любопытства и легкого восхищения. Яда набралось только на четверть флакона. — Да, знаю. Но смотри, — выдыхает Вэнити, и Регулус смотрит. Мешочек Веспы сам заживает, и всего через несколько секунд снова наполняется ядом. Вэнити снова пищит и подпрыгивает от радости, глядя на него. — Как же это круто, а? — Очень, — отвечает Регулус, и он вовсе не лжет. — Давай еще раз, — просит Вэнити. — Я хочу наполнить флакон. Регулус на мгновение задумывается, потом пожимает плечами. Делает это снова, едва сдерживая улыбку при виде восторга на лице Вэнити. Это напоминает ему о себе самом в тот день, когда Сириус впервые подарил ему кинжал. Когда они были наедине, Регулус тогда не стеснялся радоваться. Но с тех пор он не испытывал такого детского восторга. Вэнити вызывает у него теплое, щемящее чувство. Они повторяют процесс еще два раза, пока флакон почти не заполняется. Веспа все так же спокойна, а Вэнити время от времени хвалит ее за послушание. У Регулуса непроизвольно появляется легкая улыбка. — Да что за хрень тут творится? — восклицает Джеймс, подходя и наконец замечая, чем они заняты. Он явно потрясен. — Почему мы режем Веспу? Можем мы перестать резать Веспу? — Если ты собираешься вести себя как младенец, можешь уйти, — дерзко заявляет Вэнити. Регулус усмехается и смотрит на Джеймса. — Да, Джеймс, если ты собираешься вести себя как младенец, можешь идти. — Я... — Джеймс сжимает губы, ставит руки на бока и прищуривается, глядя на них обоих. — Вот нет, мне это совсем не нравится. Пару разговоров с Регулусом, и ты уже режешь шершней, Вэнити. Он на тебя плохо влияет. Не слушай его. Оставайся доброй. — Я добрая только когда мне это выгодно, — легкомысленно говорит Вэнити. — Умная девочка, — хвалит ее Регулус, и Вэнити улыбается в ответ. Джеймс прикусывает губу, стараясь не улыбаться, и в его взгляде так много нежности. Он откашливается. — Нет, серьезно, кто-нибудь объяснит, почему Веспу режут, а ей вообще все равно? Она даже не дергается. — Она не понимает, что происходит, — вздыхает Вэнити, как будто ей уже надоело объяснять очевидное. — Мы просто берем ее яд. Ей не больно. — Так ты, получается, макаешь кинжал в яд? — спрашивает Джеймс, глядя на Регулуса с легким подозрением. Пока Регулус открывает рот, Вэнити уже фыркает и качает головой. — Нет, совсем нет. У Веспы слишком плотный мешочек, чтобы это сработало таким образом. И он не прокалывает его глубоко. Все нормально, мы сделаем это позже, когда будет больше времени. — Вэнити, какое оружие ты хочешь? — кричит Матиас. — У меня оно уже есть, — откликается Вэнити. — Веспа мое оружие, и мне этого достаточно. — Джеймс, — твердо говорит Айрин. Джеймс тяжело выдыхает и смотрит на Вэнити, которая хмуро смотрит на него. — Вэнити, прости, правда, но ты не можешь оставить Веспу себе. Ее нужно отпустить. — Нет, — возражает Вэнити, глаза ее прищурены. Она аккуратно кладет Веспу на ладонь и опускает пинцет, чтобы закрыть флакон, держа его при себе. — Ты должна, — говорит Джеймс с извинением. — Она слишком опасна, чтобы держать ее рядом. Мы не можем унести ее обратно в пещеру. Здесь слишком много страха, и кто-нибудь из нас может пострадать. Вэнити выглядит готовой к мятежу. — Но нам нужен ее яд. — Нет, не нужен, — тихо отвечает Джеймс. — Никто не заслуживает умирать в агонии, даже если это быстро. После этих слов Вэнити немного сникает. Она смотрит на Веспу с такой грустью, будто готова заплакать. Регулус хмурится, а потом с раздражением смотрит на Джеймса. Он искренне злится. Но вскоре смягчается, потому что Джеймс сам выглядит так, будто сейчас расплачется вместе с ней. Он тоже убит. Просто потому что он прав. — Ты можешь оставить себе яд, что мы собрали, — неуверенно предлагает Джеймс, хмурясь. — Так у тебя останется часть Веспы. Я знаю, это не то же самое, но... — А можно мне оставить ее хотя бы на чуть-чуть? — спрашивает Вэнити, глядя на него глазами, полными слез. — Сейчас ведь никто ее не боится. Я просто оставлю ее здесь, когда мы уйдем. Вдруг она сама справится с Пожирателями смерти. Джеймс сдается моментально, у него стержень как у зефира. — Ладно, хорошо. Пока можешь оставить. Но когда будем уходить — она остается. Договорились? — Ладно, — бурчит Вэнити, тяжело вздыхая и аккуратно усаживая Веспу на плечо. После этого она уходит, явно недовольная. — Она меня теперь ненавидит, — печально говорит Джеймс. — Она не единственная, — огрызается Регулус, и тут же жалеет об этом, потому что лицо Джеймса становится еще ближе к слезам. — Прекрати. Она не ненавидит тебя. Она просто ненавидит то, что ты оказался прав. Но ты прав. Ты поступил правильно. — Да, но она все равно злится на меня, — бормочет Джеймс. Регулус закатывает глаза. — Ей пятнадцать. Перебесится. — А ты — нет, — парирует Джеймс. — Это другое. — Почему? — Ты не был ее первой влюбленностью, — отвечает Регулус, с отвращением ощущая, как это слово ложится ему на язык. Влюбленность. Такое мелочное слово для того, чем все на самом деле было, даже в том возрасте. Он знает, что это было на самом деле, но правду он ненавидит еще больше. — Это все немного усложняет. Джеймс медленно осматривает его с ног до головы. — Ага. Понятно. Я снова начинаю думать, что у тебя остались чувства. — Ах, снова бред, — сухо замечает Регулус. — Ты буквально одержим тем, чтобы быть со мной грубым, — заявляет Джеймс, будто это какая-то сильная сторона Регулуса. — Компенсация, — отмахивается тот. — Не более того. — Компенсация? — Джеймс захлебывается от смеха. — За что, Рег? За то, что я немного дразнил тебя, когда мы были детьми? За то, что ты украл у меня брата, думает Регулус, но не произносит это. За то, что ты заставлял мое сердце бешено колотиться, и снова заставляешь. И я ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу, — он тоже этого не говорит. Потому что так проще. Ты умрешь. А так — проще, — думает он, и никогда никому этого не скажет. Он едва позволяет себе подумать об этом, тут же запирая мысль за семью замками и игнорируя дрожь внутри, которая умоляет открыть и разобраться. Нет. Нет смысла. — Компенсация за то, что мне приходится быть рядом с тобой, — говорит он вслух. В каком-то смысле, это все подытоживает. — Ага. Да ты бы скучал по мне, если бы меня не было рядом, — ухмыляется Джеймс, но на долю секунды его улыбка меркнет. Совсем чуть-чуть, едва заметно. Регулус не может понять, почему, но Джеймс снова улыбается, как ни в чем не бывало. — Ну все, теперь ты попался, любовь моя. Вообще-то обесценивание, это плохо, но когда ты делаешь это... Он театрально издает звук м-м-м, будто пробует что-то восхитительное, и целует пальцы. Регулус закатывает глаза и бормочет: — Ты жалок. — Вот-вот! Именно так. Черт, каждый раз пробирает, — с восторгом говорит Джеймс, изображая дрожь. — О да, пожалуйста, оскорбляй меня еще. Я уже на крючке. — Хотел бы я, чтобы это была ирония, — говорит Регулус. — Честно. Но ты ведь совсем не шутишь. Где твое самоуважение? — Там, где ты скажешь, — с усмешкой отвечает Джеймс. — Я просто человек, сломленный обаянием Регулуса Блэка. Регулус фыркает. — Тебе не кажется, что я обаятельный. Я самый необаятельный человек на этой планете. — Ну вот здесь придется не согласиться, — сообщает Джеймс, делая шаг ближе и облокачиваясь на стол с припасами, чтобы еще больше к нему приблизиться. И улыбается. Этой своей улыбкой, от которой становится трудно дышать. — Иногда я задумываюсь, каким ты был бы, если бы стал искренне добрым. А что если мне бы это не понравилось? Это означало бы, что у меня проблемы? — Они у тебя и так есть, — парирует Регулус. — Да, и это не меняется. Ты ведь вообще не умеешь быть со мной добрым, правда? — О, Джеймс, ты такой забавный, добрый, красивый и просто лучший человек на свете! Ты озаряешь собой любое помещение, в которое входишь, ну а как иначе, ведь ты же солнце, — говорит Регулус приторным голосом, складывая руки под подбородком и хлопая ресницами. — Господи, это было ужасно, — хрипло смеется Джеймс, подходя еще ближе, явно наслаждаясь шоу. — Ты даже не стараешься, Рег. Регулус бросает образ и вновь становится серьезным, закатывая глаза. — Вот что ты получаешь за попытки выпросить комплимент. Если ты думаешь, что я буду тешить твое эго, то ты дурак. — Ну, если ты не хочешь тешить мое эго, — начинает Джеймс с хитрой улыбкой, — может, потешишь мой... — Я устрою тебе обработку Веспой, Джеймс, — перебивает его Регулус, протягивая руку и прижимая острие кинжала к мягкому животу Джеймса. — Как там говорится? Без боли нет побед? — Джеймс приподнимает брови и сам делает шаг вперед, вынуждая Регулуса отодвинуть кинжал, чтобы не поранить его. Бесит то, с какой легкостью Джеймс ему доверяет. А еще сильнее бесит то, что Регулус рефлекторно бережет его. — Ты всегда становишься добрее, когда я ранен. — Ну, я же не монстр, — бормочет Регулус, резко отворачиваясь, хватается за сумку и начинает ее собирать. Джеймс стоит слишком близко, и Регулус вдруг снова ощущает себя четырнадцатилетним. Это чувство ему совсем не нравится. Пора двигаться дальше. — Не стой тут столбом. Нас вообще-то время поджимает, если ты забыл. — Эй, второй костер горит! — доносится голос Вэнити от входа в пещеру, и они оба оборачиваются. — Живо, народ! — командует Айрин. — Уходим, как только дым от третьего поднимется в небо. Регулус бросает на Джеймса многозначительный взгляд. — Слышал? За работу. Не хочешь же подвести Айрин, правда? Джеймс тут же расплывается в улыбке, что тут же задевает Регулуса, но он ничего не говорит. Джеймс только тихо усмехается, довольный и возбужденный, и берет свою сумку, начиная собирать припасы. Он наклоняется и прижимается плечом к Регулусу, и тому остается лишь мечтать о том, чтобы хватило сил отстраниться. Но у него не хватает.