жасмин и сосна с липой

Чиминово тело создано для поцелуев. Намджуновы губы созданы, чтобы этими же поцелуями покрывать это самое прекрасное тело. Намджуново тело создано, чтобы защищать любимого, а губы Чимина созданы, чтобы каждую ночь шептать на ухо любимого я тебя люблю.       Чимин создан для любви, для счастья. Он создан, чтобы дарить тепло, чтобы смеяться и держать Намджуна в руках, когда тому труднее всего. Чимин создан дарить любовь, и это величайший дар самого Творца. Большего Намджуна и не мог желать. Просыпаться рядом с этим ангелом — еще одно доказательство, что альфа благословен.       Чимин спит на животе, подложив руки под подушку. Тонкая лямка его ночной рубашки съехала с правого плеча, придавая этой картине какую-то легкую эротичность. Намджун наклоняется над своим омегой и мягко дарит ему поцелуй. Младший никак не реагирует. На второй поцелуй он чуть-чуть разжимает свои губы, а потом сжимает их и хмурит брови. Намджун мягко гладит обнаженную спину ладонью и снова целует в щеку, а затем плечо. Чимин снова двигается и прячет лицо в подушке. Прячет свою улыбку.       — Я знаю, что ты не спишь, наби, — шепчет альфа и смотрит, как в теплом свете солнца Чимин поднимает свою голову и сонно жмурится.       — Но я хочу еще поспать, — омега снова прячет лицо в подушке и смеется, когда его теперь уже муж, целует его между лопаток а потом легонько прикусывает седьмой выпирающий позвонок.       — Тогда я поеду сам, — Намджун сбрасывает с себя одеяло и привстает, но маленькая ручка не дает ему подняться полностью. Чимин хватает мужчину за серебряную цепочку с иконкой Девы Марии, которую ему подарил сам же омега с просьбой носить хотя бы ее. И Намджун носил, не снимал, видел в этой иконе не свое спасение или благословение Марии, а оберег от самого важного омеги в своей жизни.       Чимин снова поднимает голову и тянет альфу на себя, заваливает. Обнимает за шею и целует в губы. Он отстраняется и мыло морщит нос.       — Тебе нужно почистить зубы, милый.       — Тебе тоже, — в ответ смеется альфа и получает не сильный удар в грудь.       — Я всегда пахну прекрасно, — Чимин, тихо смеясь, вылезает из-под любимого и бежит в душ, по дороге сбрасывая ночную рубашку.       Намджун усмехается и встает сам. Небольшая иконка обращает на себя внимание. Он берет ее пальцами и смотрит на женщину, склонившую голову в молитве.       — Я не очень в тебя верю. Как и в твоего сына. Но если это ты прислала для моего спасения Чимина, то я тебе благодарен.       Через полчаса Намджун был полностью готов. Вымыт и одет в привычный костюм. Чимин стоит рядом с ним в одном нижнем белье и белом длинном шелковом халате. Он убирает с лица свои чистые волосы и смотрит на мужчину.       — Дашь мне немного времени, дорогой?       — Конечно, — Намджун наклоняется к нему, и мягко взявшись пальцами за локоть, целует.       Чимин счастливо улыбается и отворачивается, когда альфа уходит с комнаты, оставив после себя только запах одеколона. Омега подходит к небольшой иконе и приседает перед ней на колени. Он складывает ладони вместе и начинает молиться Деве Марии. Этот ритуал был обязательным для него. Каждое утро и вечер он молится ей, просит уберечь всех, кого Чимин любит, особенно его.       Но в этот раз почему-то омезе тяжело. Почему-то слова молитвы застряли в его горле.       — Я не могу, — тихо говорит омега и садится на пол. — Мне ничего не нужно, только его убереги. Он хорош. Хотя он и грешен в твоих глазах, но он не видит другого пути. Я боюсь за него. Боюсь его потерять. И я знаю, что я тоже грешен, но пусть. Я не боюсь твоего гнева, рядом с ним боюсь только одного, что не увижу его снова, что он просто исчезнет. — Чимин прячет лицо в ладонях и тихо всхлипывает. У него такое бывает не часто, но иногда просто нужно дать волю чувствам, когда их становится слишком много.       Омега вздрагивает, когда теплые руки накрывают его плечи. Он мигом разворачиваемся и оказывается в крепких объятиях.       — Ну чего ты? Я никуда не денусь, наби, — альфа мягко целует омегу в затылок, держа его, пока тот плачет, крепко держась пальчиками за пиджак.       Намджун поднимается на ноги и тянет младшего за собой, берет его на руки, чтобы отнести обратно в постель и сесть. Альфа держит его, целует и успокаивает рассказывая ему на ухо всякие глупости.       — Все хорошо, наби, — Намджун прижимает губы к чужому лбу, когда в дверях спальни показывается Хосок. Старший альфа хмурит брови и указывает на омегу, спрашивая таким образом, все ли хорошо. Намджун только качает, что все хорошо и опускает голову. — Останемся дома сегодня?       — Нет,— Чимин громко всхлипывает и отстраняется, чтобы привести себя в норму. В такие моменты Намджун понимает, кто в его руках. Чимин сильный. Он мог спокойно овладеть собой и снова улыбнуться. Сколько всего он несет в себе… – Мы поедем немедленно и вообще, – Чимин едва заметно улыбается – некрасиво подслушивать чужую молитву, ты знал?       — Прости меня, это действительно неправильно. Но я рад, что подслушал, — Намджун взял чужие руки в свои и легонько сжал их. — Часто ты так скучаешь, птичка?       Чимин сжимает губы и прикусывает нижнюю потом, отводя глаза.       — Иногда это мне нужно. Знаешь, бывает, когда просто это нужно. Чтобы не сойти с ума от всего того, что бывает внутри, — Чимин подходит на шаг и опускает ладони на чужие плечи, переводит их на чужую шею, а потом на щеки. Альфа закрыввает глаза.       — Я понимаю это, и что в такие моменты, возможно, тебе нужно одиночество, но когда тебе становится совсем плохо, говори со мной, ладно? — Намджун мягко развязывает узел на чужом халате и опускает ладони на мягкие теплые бедра. Притягивает к себе, чтобы обнять и поцеловать место, где соединялись ребра.       Чимин снова тихо всхлипывает и качает головой. Намджун отстраняется и тихо смеется, поднимаясь, снова обнимая омегу.       — Все хорошо, я рядом.       — Прости, что я прост... — Чимин смеется в чужую грудь и потом поднимает голову, чтобы посмотреть на мужчину. Глаза омеги от слез сверкают маленькими звездочками, а ресницы слиплись. Намджун проводит большим пальцем под левым глазом любимого, стирая слезы.       — Все хорошо, ты все равно прекрасен, — Намджун коротко целует чужие губы и улыбается, когда чувстует ладони на своей шее снова. — Мой ангел.