Extra 5: 2016 Chinese New Year Special (aka Fishing King Extra)

На следующее утро, когда мы тронулись в путь, я ощущал странную смесь спокойствия и напряжения. Последние полгода мое тело пребывало в полнейшем расслаблении, но эта обстановка заставляла меня инстинктивно собраться и мобилизовать свои ресурсы. По пути Толстяк листал на телефоне фотографии той рыбы, сделанные прошлой ночью, и прищуривался. Рыбу давно разделали на филе, так что снимки были единственным доказательством ее существования. Я не понимал, зачем он их разглядывает. «Ты что, расстроился, что тебе не досталась рыбья голова, или у тебя уже настолько поехала крыша, что тебя начали возбуждать рыбы?» — поинтересовался я. «Ни черта ты не смыслишь. Надо уметь выискивать зацепки в деталях, — отмахнулся Толстяк. — Господин Наивняш, ты ничего не знаешь о рыболовстве. Диво, что ты, городской мажорик, вообще способен отличить овцу от свиньи.» В глазах Толстяка я, видимо, навсегда остался недотёпой-аристократом. Я прижался к нему и заглянул в телефон, он увеличивал изображение и изучал рану на рыбе. «В чем дело? — я обхватил его за плечи. — Не валяй дурака. Ну-ка, ну-ка. Сейчас же рассказывай. Давай.» «Сам посмотри. Куда именно пришелся укус?» Я уставился на рану и про себя подумал: я не силен в физиологии рыб. Откуда мне знать? Присмотрелся повнимательнее и заметил, что она расположена довольно низко на брюхе. Я сглотнул и спросил: «Ей что, член откусили?» «Разве ты видел у рыб члены? Твоя семья что, ела рыбьи члены? — фыркнул Толстяк. — Это особая часть у карпа. Если бы ты был разбирался в рыболовстве, то знал бы, что у карпа есть два сокровища: карповый камень и желчный пузырь. Карповый желчь ядовита, но используется в медицине. Переешь — и каюк.» «Где ты набрался такой бесполезной ерунды? — спросил я, разглядывая рану на снимке. — То есть, ты хочешь сказать, это как раз то место, где у карпа был желчный пузырь?» Толстяк кивнул, и я продолжил допрос: «Значит, то, что укус пришелся именно сюда, — не случайность? И на что же годится карповая желчь?» Толстяк помолчал, а затем фыркнул: «Я же еще не поймал эту тварь, откуда мне знать? Спроси старика, он уж точно в курсе.» Лэй Бэньчань всю дорогу шел впереди, уставившись прямо перед собой. Я знал, что он не витал в облаках, но и не брел бесцельно. Он точно знал, куда идет. Сейчас ничто между небом и землей не могло его отвлечь, кроме разве что меня. Я подошел и задал ему вопрос Толстяка. Лэй Бэньчань мельком глянул на снимок на телефоне и нахмурился. «Хмм, это действительно любопытно.» Старик пояснил мне, что карповая желчь важна для снятия воспалений и улучшения зрения. Но если переесть, может вызвать рвоту и диарею. В худших случаях легко привести к параличу, шоку и даже смерти. Вернувшись к Толстяку, я пересказал ему слова Лэй Бэньчаня, на что Толстяк ответил: «Давай пока предположим, что этот укус был нацелен именно на эту конкретную область, и что странная рыбина старика обожает лакомиться рыбьей желчью.» Проверить это сейчас мы не могли, поэтому полагались только на свое воображение, но почему-то мне постоянно казалось, что слова Толстяка могут быть правдой. Откуда у меня взялось это чувство? Я и сам не был уверен. Просто почувствовал, что в этом есть зерно правды, хоть и не знал, к чему она приведет. Вскоре мы добрались до источника. Старик знал его как свои пять пальцев, поэтому повел нас по удобному маршруту. Хотя тропы как таковой не было, старик точно знал, куда ставить ногу на осыпающемся щебне. Когда мы наконец достигли глубокого бассейна, с первого взгляда стало ясно, что он необычный. Бассейн располагался под небольшим карстовым провалом. Скальные расщелины вокруг провала были сплошь забиты баньянами, настолько густыми, что их корни покрыли собой стены. Переплетенные ветви напоминали множество гигантских рук, протянутых над провалом, чтобы полностью укрыть его, пропуская лишь пятнистые лучи солнца. Бесчисленные воздушные корни свисали сквозь ветви и касались поверхности воды внизу. Весь провал был размером с две баскетбольные площадки, а водная гладь — очень обширной. Я заглянул вниз и увидел, что вода была черно-синей, что сразу выдавало ее огромную глубину. Бесчисленные птицы, которых спугнуло наше приближение, поспешно вылетели из провала. «Довольно занятное местечко, — заметил Толстяк. — Сяо Гэ, если бы сейчас было лето, мы бы тут в самом деле классно поплавали.» Молчун не ответил, продолжил изучать окружающие скалы. Я уже понял, что это и есть та самая каменоломня, которую мы искали. Баньяны проросли в каменных расщелинах и выросли в деревья такой толщины, что понадобилось бы четыре-пять человек, чтобы обхватить ствол. Уже одно это говорило о том, что каменоломне здесь как минимум несколько сотен лет. Молчун слегка повернул голову. Я уже лучше изучил некоторые его привычки и понял, что он оценивает расстояние между камнями. Он внезапно сделал пару шагов вперед, подпрыгнул, наступил на выступающую трещину в скале, развернулся и прыгнул снова. Он продолжал карабкаться вверх без единой остановки, пока не достиг верхушки ближайшего баньяна и не ухватился за нее одной рукой. Его движения были почти нечеловеческими, но мы с Толстяком уже привыкли. Прямо как не обращаешь внимания взмывающий вверх фейерверк, мы даже не смотрели в его сторону. Пройдя мимо ошеломленного Лэй Бэньчаня, мы начали потихоньку помогать друг другу взбираться на скалу. «Осторожней со спиной, — сказал Толстяк, подсаживая меня на скалу, с которой только что прыгнул Молчун. Я развернулся, подтянул его, а затем обхватил ветку дерева, пока Толстяк медленно подталкивал меня снизу.