Я люблю тебя давно

      Пальцы гладили шуршащую ленту, а внутри всё щемило от неожиданного тепла.              — Я не знаю, что сказать, — Люси чуть улыбнулась, стараясь не показать, как сердце выбивается из ритма.              Джуд пожал плечами, будто хотел сделать этот момент проще, чем он был на самом деле. Но взгляд выдавал его: внимательный, настороженный, и в то же время мягкий.              — Не нужно ничего говорить, — ответил он спокойно. И добавил чуть тише: — Просто прими.              Коробочка в его руке всё ещё ждала. Люси колебалась, но протянула ладонь. Щёлкнула крышечка и свет лампы упал на тонкую цепочку со звёздочкой. Металл блеснул так ярко, что девушка на миг задержала дыхание.              Люси провела пальцем по кулону. Её голос дрожал.              — Вам не стоило…              — Отказ не принимается, — перебил её Джуд, футболист не хотел слышать возражений.       Морено подняла глаза и встретилась с его тёмными зрачками. Секунду длиной в вечность они молчали. А потом Люси отвела взгляд и осторожно улыбнулась, чтобы разрядить воздух:              — Ну что же придётся привыкать к подаркам от вас, — пошутила девушка.              Джуд хмыкнул, но уголки губ дрогнули. И от этого в комнате стало как-то теплее. Лёгкий запах цветов вплёлся в аромат свежеиспечённого теста и кофе, что ещё тёплый стоял на плите.              — Спасибо. Правда.              Футболист посмотрел на неё дольше, чем следовало, и ответил не сразу.              — Я рад, если тебе понравилось… — Беллингем хотел сказать больше, но удержался.              — Хотите чего-нибудь выпить? Чай, сок… кофе?              Немного подумав, игрок «Реал Мадрида» сказал:              — Думаю, апельсиновый сок не помешал бы.              Люси улыбнулась и достала высокий стакан. Лёд зазвенел в стекле, сок заиграл ярким цветом. Девушка поставила стакан перед ним, и всё это выглядело так буднично, но в этой будничности было что-то до боли настоящее.              — Спасибо.              Затем оба и не заметили как сели напротив друг и друга и начали болтать и болтать…              — А вы всегда знали, что будете футболистом? — вдруг спросила студентка, и в её голосе звучал искренний интерес.              — Наверное, да, — ответил Беллингем. — С детства. Другого варианта я себе не представлял.              — Здорово, когда мечта становится делом. Не у всех так получается.              Джуд уловил в её словах лёгкую грусть. И вдруг захотел спросить: «А твоя мечта, какая она?» Но промолчал. Вместо этого просто наблюдал, как её пальцы перебирают край скатерти. Но потом Джуд поднялся из-за стола.              — Извини мне нужно отдохнуть, — коротко бросил англичанин и вышел. Его шаги стихли где-то в коридоре, а потом хлопнула дверь наверху. Комната встретила его полумраком. Джуд сел на край кровати, сцепил пальцы и уткнулся лбом в ладони.              «Она не должна была появиться в моей жизни. Это слишком. Слишком похоже. Но именно поэтому я не могу отвернуться».              Он поднял голову и уставился в пустоту.              «Я не имею права позволить себе снова привязываться. Но вдруг именно она моё спасение? Нет! Не смей! Нельзя так думать!».              Люси на кухне медленно ставила стаканы на полку. Всё делала машинально, но мысли путались.              «Почему он так вдруг ушёл? Что я сделала не так? Его взгляд… я ещё никогда не видела, чтобы на меня так смотрели».              Девушка теперь стояла у мойки, смывая пену с рук, она глубоко вдохнула, но улыбка всё равно не сходила с губ.              «Он поздравил меня. Подарил цветы, украшение… кто вообще так делает? Наверное, он просто добрый. Наверное, так и должно быть. Не придумывай себе лишнего, Люси. У него есть девушка».              Тем временем Джуд уставился в потолок.              «Господи, Лисанна… если бы ты знала, что я теперь смотрю на твою сестру так. Ты бы возненавидела меня. Но я не могу перестать. Я не могу жить без этого ощущения, будто снова дышу».              А Люси успела выключить воду и задержалась у окна.              «Почему мне хочется, чтобы он вернулся? Чтобы снова заговорил со мной…».                     Спустя несколько часов…              Люси сняла фартук и глубоко выдохнула, проводя рукой по волосам. Весь день она проработала без остановки. Уставшая, но довольная, Люси всё же нашла силы набрать Карлу и сказать, что всё в порядке. Та благодарила без конца, а когда Люси упомянула, что хотела бы на следующей неделе сходить на концерт, Карла с радостью согласилась помочь ей с заменой и хоть как-то отблагодарить.       Лука же, вяло потянувшись, сообщил, что идёт спать. Он пожелал Люси спокойной ночи и ушёл, оставив её одну на кухне.       Голубоглазая присела на табурет. Мышцы приятно ныли после долгого дня, в голове стоял лёгкий шум усталости.              И вдруг на пороге появился снова Джуд. Он встал, облокотившись на дверной косяк, в руках стакан с водой. Но не это смутило Люси, а как обычно его взгляд.              — Устала? — спросил Беллингем негромко.              — Немного. Но, честно говоря, мне нравится, когда всё чисто и на своих местах, внутри тоже как будто порядок.              Джуд чуть усмехнулся, сделал несколько шагов и замер рядом с кухонным столом. На секунду показалось, что он хочет что-то сказать, но медлит.              — Слушай… — наконец произнёс атлет, и голос его прозвучал непривычно мягко. — Если не слишком поздно для тебя и если не спешишь домой, может быть, посидим на веранде? Там тихо, свежо.              Люси удивлённо вскинула взгляд. Приглашение застало её врасплох, но в его голосе не было ни тени приказа или формальности. Только желание провести время рядом. Она колебалась мгновение, затем кивнула:              — Хорошо.              И, поднявшись со стула, последовала за ним туда, где за стеклянной дверью ждал мягкий свет гирлянд и уют ночи.       Оба вышли на веранду. Гирлянды освещали стол и перила мягким золотым светом. Воздух пах прохладой и цветами. Люси села на ступеньку, обняв руками чашку с чаем, Джуд устроился рядом.              — Ты давно живёшь в Мадриде?              — Не совсем. Переехала недавно и, кажется, что я до сих пор гостья в этом городе, — грустно улыбнулась девушка. Люси вдруг посмотрела на него внимательнее.              — А у тебя есть кто-то здесь? — вновь спросил он осторожно. — Друзья, семья?              — Друзья уже есть, да… — уклончиво ответила студентка. И, помолчав, добавила: — И мама, — Люси вдохнула глубже, будто решаясь. — У меня была сестра, — сказала блондинка негромко, словно это прозвучало случайно, между двумя фразами. Пальцы крепче обхватили чашку. — Однако она сейчас не рядом…       Слова прозвучали тихо, но для Джуда, словно гром среди ясного неба. В груди тут же сжалось так сильно, что стало трудно дышать.       Имя, которое он боялся услышать и одновременно ждал, уже будто горело на языке, хотя Люси ещё не произнесла его.       На лице Беллингем сохранил спокойствие. Ровный взгляд, лёгкий кивок, однако внутри каждое слово Люси ломало его, как стекло.       Футболист смотрел на неё и чувствовал: ещё чуть-чуть и произнесет вслух всё, что столько лет держал в себе. Но нельзя.              — Что с ней?              — Она… — и вот снова грустная улыбка. — Она ушла из жизни. Несколько лет назад.              Их взгляды встретились. В этот миг всё лёгкое и обыденное исчезло, уступив место глубокой, трепетной тишине. Эти слова добили. Джуд почувствовал, как внутри всё провалилось в пустоту. Он едва удержал дрожь в пальцах. Его губы сами прошептали:              — Мне так жаль…              Девушка удивлённо посмотрела на него, не понимая, что стоит за этим голосом. Для неё это было просто сочувствие. А Джуд хотел встать, уйти, скрыться, но вместо этого остался сидеть рядом. Потому что он вновь ощущал, что её присутствие возвращает Лисанну. Он видел её черты в этих глазах, слышал её тепло в этом голосе.              — Знаете, я обычно не рассказываю о ней. Почти никогда. Мне тяжело. Но почему-то сейчас рядом с вами так хочется. Я сама не понимаю, почему.              Джуд опустил взгляд, пряча вспыхнувшую в глазах боль. Он боялся, что если встретится с её глазами, то выдаст всё, чего Люси знать не должна.              — Её звали Лисанна, — голубоглазая сказала это мягко, и у футболиста опять внутри всё оборвалось. — Она была старше меня, невероятно красивая… такая уверенная. Лисанна умела заставить меня поверить в себя, — замолчала, сжав пальцы на чашке так крепко, что побелели костяшки.              А Джуд в этот момент сидел, будто расколотый надвое: снаружи спокойный и собранный, внутри горящий, израненный, еле сдерживающий крик.              — Но потом всё изменилось. Она связалась не с тем человеком. Сначала казалось, что это любовь… сильная, настоящая. Знаете, как в фильмах, где готовы ради друг друга на всё. Но он… он сделал ей больно. Очень. А она… она не выдержала, — Люси качнула головой, пряча лицо. — Иногда я думаю: как так? Одни любят так сильно, что жертвуют собой, а другие способны уничтожить, — голос её сорвался, и студентка отвела взгляд в сторону, моргнув, чтобы не дать слезам упасть. — Простите. Я сама не понимаю, зачем вам всё это говорю.              Беллингем смотрел на неё, и сердце будто трещало по швам. Он слышал её слова и продолжал видеть одновременно и Люси, и Лисанну. Две линии судьбы переплелись в этом моменте, и он больше не мог молчать.       Мулат сжал ладонь на колене, сделал вдох, словно решаясь прыгнуть в пропасть, и произнёс:              — Я знал её.              Люси резко повернула голову, глаза расширились.              — Что?              Джуд отвёл взгляд в темноту, будто там искал силы. Голос его был хриплым, низким:              — Да. Я знал Лисанну.              Тишина упала тяжёлым занавесом. Люси не могла пошевелиться, будто весь мир застыл вокруг неё.              — Откуда? — наконец прошептала она.              — Я знал того самого парня, с которым она встречалась.              Эти слова прозвучали, как выстрел. В груди Люси всё сжалось, а на сердце легла странная тяжесть: смесь шока, боли и какой-то новой, пугающей близости с человеком, сидящим напротив.       И гирлянды продолжали мерцать над ними, словно ни одна из этих слов не могла изменить внешнего мира, но внутри обоих всё перевернулось.