История болезни | Case file compendium

Прошла неделя с тех пор, как Хэ Юй прибыл в Нью-Йорк. Первые два дня прошли как будто вне тела. Волнение, экстаз, слезы, признания — все это не прекращалось в первые дни его визита. Через несколько дней Хэ Юй постепенно пришел в себя. Огромная радость воссоединения, переполнявшие его чувства, последовавшие за днями неразлучной одержимости, наконец превратились в глубокий дождь, который мягко падал на его лоб и сердце, смывая холод и пыль, которые лежали на лице Хэ Юя в течение последних двух лет. Се Цинчэн все еще должен был пройти консолидирующее лечение и не мог вернуться в Китай еще месяц, поэтому Хэ Юй забронировал на месяц номер в отеле рядом с больницей, чтобы каждый день приходить и заботиться о питании и жизни Се Цинчэна. Сначала он был очень взволнован, настолько активен, что попытался подкупить врача, чтобы остаться прямо в палате. Но эта идея была отвергнута светловолосым лечащим врачом. Доктор не привык к тому, что «богатый господин влюблен в молодого плейбоя». «Что происходит? Обращение с палатой как с номером для отдыха? Больница — святое место, а эти некультурные и развратные боссы думают, что могут наложить на нее руки, просто проведя по карте? Даже не думайте об этом. Лечащий врач вернул господину Хэ просьбу о койке-компаньоне и строго поговорил с ним в кабинете, насупив брови и рассказав господину Хэ, получившему лишь среднее образование, о том, что его ждет, а затем закатил глаза и отправил его прочь. Он не хотел больше тратить время на разговоры с глупым юношей со средним образованием. Сейчас у Хэ Юя было хорошее настроение, Се Цинчэн был жив, и он был самым счастливым человеком на свете, не обращая внимания на доктора, закатывающего на него глаза, даже если бы тот дал ему пощечину, он бы сказал: «Доктор, у вас болит рука? Не делайте себе больно, перестаньте. Я тоже член семьи медицинского персонала, я могу понять, я обязательно буду сотрудничать». Хотя он сожалел, что не может находиться в одной палате с Се Цинчэном, он уже вернул себе свое сокровище, так что на что ему теперь жаловаться? Поэтому он с радостью поселился в соседнем отеле. Се Цинчэн смотрел на этого мальчика и думал, что он милый. Каждое утро Хэ Юй приходил к нему в палату в восемь часов и не уходил, пока в палату не заходил врач ночной смены. В течение восьми-девяти промежуточных часов Хэ Юй иногда рассказывал ему о событиях последних двух лет, иногда массировал ноги, ступни, плечи и спину, а иногда просто сидел рядом и читал книгу, уносясь в дремоту, с красиво спадающими мягкими ресницами. Он сильно повзрослел, стал широкоплечим и спокойным, но когда он смотрел на Се Цинчэна и улыбался, его лицо все еще сохраняло ту юношескую невинность, которая была у него в девятнадцать лет. Се Цинчэн иногда думал, что, когда он встретил восьмилетнего Хэ Юя в возрасте двадцати одного года, он и представить себе не мог, что они оба дойдут до этого дня. Каждое утро, перед приездом в больницу Хэ Юй брал такси и ехал в Китайский квартал: хотя сытная еда в больнице была хорошей, она не нравилась Се Цинчэну. В Китайском квартале есть ресторан, где продается широкий ассортимент блюд для завтрака, от кантонского утреннего чая до северо-западной лапши, а мастерство повара ничуть не уступает поварам в Китае. Единственное, что можно сказать, — это то, что главный продукт этого ресторана, хрустальные пельмени с креветками, продаются в количестве не более двадцати корзин в день и только до тех пор, пока есть запас. Се Цинчэн не знал, он просто восхитился, что вкус был хорош, когда он ел его в первый раз. Поэтому Хэ Юй каждый день вставал на час раньше, а с рассветом садился в машину и ждал у дверей магазина. «Сегодня я принес тебе много вкусной еды». Как только открылась комната для посетителей, Хэ Юй, улыбаясь, внес большой бумажный пакет. Завтрак в палате уже раздали: хлопья, фрукты, йогурт, хлеб и даже маленькая баночка мороженого с фундуком, но Се Цинчэн знал, что Хэ Юй придет, поэтому не притронулся ни к одному кусочку. Если бы он съел больничный завтрак, то, хотя Хэ Юй ничего бы не сказал, две маленькие пары веерообразных ресниц опустились бы, и он был бы немного разочарован, что заставило бы его чувствовать себя неловко. К тому же блюда, которые приносил Хэ Юй, были ему больше по вкусу. Хэ Юй придвинул стол в комнате ближе к кровати и открыл одну за другой коробки с упакованными завтраками, теплый и насыщенный аромат еды сразу же заполнил освещенную солнцем отдельную комнату. Эксклюзивные пельмени с креветками из магазина также были помещены в середину. Хрустящая кожица пельменей обволакивала свежие и пухлые креветки в три слоя. Шеф-повар также приготовил начинку из свинины и мелко нарезал нежные кончики весенних побегов бамбука, полупрозрачная кожица которых обволакивала бледно-розовую начинку. При надкусывании свиной жир внутри переливался между зубами, но не утомлял рот. Сладость бамбуковых побегов, упругость креветок и тонкий мясной фарш, приготовленные на пару в этом изысканном месте, создавали свежий и ароматный вкус, который поднимал настроение. Се Цинчэн не был материалистом и не возлагал больших надежд на ингредиенты, но все равно не смог удержаться и съел три или пять штук. Он не знал, связано ли это с появлением Хэ Юя, ведь его аппетит тоже улучшился, и еда перестала быть просто дополнительным питательным веществом, как углеводы и витамины, но наконец-то снова стала частью его жизни. У нее появился аромат, вкус и цвет. «Не придирайся к тому, что ты ешь» — увидев, что Се Цинчэн съел только пельмени с креветками, Хэ Юй улыбнулся и протянул ему жареную булочку. «Попробуй это». Жареные булочки были размером с большой палец, а их поверхность была покрыта живым ферментом. Булочки впитывали суп из мясной начинки на горячей сковороде, а нижняя часть поджаривалась до хрустящего золотистого цвета, аромат переплетался и задерживался во рту, такого вкуса Се Цинчэн давно не пробовал. «В столовой медицинского университета в Хучжоу по утрам продают такую жареную сырую лапшу», — сказал Хэ Юй. «Не думал, что в Китайском квартале они есть». Се Цинчэн сказал: «Спасибо за заботу». Он протянул Хэ Юю пельмени с креветками. «Съешь и ты». Он не собирался есть, он пошутил, в корзинах было двадцать штук, и он помнил, как китайский босс позади него чуть не сломал ему ногу тростью с головой дракона, когда он заказал пять штук. «Я не хочу этого, я хочу чего-нибудь сладкого», — сказал Хэ Юй, взяв с больничного подноса маленькую баночку мороженого с фундуком. Се Цинчэн нахмурился, хотя у них с Хэ Юем уже были такие отношения, он все еще привык говорить с молодым человеком старшим тоном: «Тебе нельзя есть мороженое утром». Се Цинчэн, не раздумывая, взял мороженое и заменил его салфеткой, которую протянул Хэ Юю. «Ты ведь так завтракал последние два года?» «Нет». На самом деле, за это время Хэ Юй вообще ни о чем не заботился по утрам, только чашка имбирного чая, печенье и даже не хотел жареного. Се Цинчэн, казалось, видел его насквозь: «Больше так не делай». Хэ Юй улыбнулся: «Тогда ты можешь вернуться и каждый день готовить мне куриные вонтоны, хорошо?» Се Цинчэн, не раздумывая, ответил: «Хорошо». Сердце Хэ Юя потеплело, и он сказал: «Тогда ты сможешь меня накормить?» Изначально это была просто шутка влюбленного, но неожиданно Се Цинчэн опустил веки и взял пухлый и кристально чистый пельмень с креветками, поднеся его ко рту. «…» «Тебе двадцать пять лет, а ты ведешь себя как ребенок. Открой рот». Хэ Юй был ошеломлен, он не думал, что Се Цинчэн даст ему то, что он действительно хочет, даже не колеблясь ни секунды, и хотя он сделал ему замечание, он позволил ему быть неразумным. Хэ Юй посмотрел на него, моргая миндалевидными глазами, а затем открыл рот, чтобы откусить от пельменя с креветками. «Ну как? Остыл?» Хэ Юй позволил свежести и аромату растаять во рту, и его сердце, казалось, тоже растаяло. Словно маленький зверек, вернувшийся домой, он покорно смотрел на своего доктора Се, а затем его белые как снег зубы слегка прикусили кончик палочки, которую Се Цинчэн не успел убрать, как маленький зверек, который после кормления трется о тыльную сторону руки хозяина, демонстрируя кротость и доброту. «Горячо», — он посмотрел на него темными глазами и сказал: «Очень горячо». После завтрака Се Цинчэн прилег на кровать, чтобы немного отдохнуть. Хэ Юй взял с собой ноутбук, поэтому, когда он задремал, он сидел рядом и печатал, решая некоторые административные вопросы частной больницы Мэйюй. Се Цинчэн время от времени поворачивал лицо, чтобы посмотреть на него: внешне Хэ Юй все еще напоминал студента, но когда он работал, то вел себя холоднее и спокойнее, чем Хэ Цзивэй раньше. Возможно, в глазах окружающих Хэ Юй никогда не был масляной лампой*, он был добрым, тихим, задумчивым, к нему нелегко было подойти, но когда он сталкивался с самим собой, то оставался маленьким дьяволёнком, способным демонстрировать чистую и почти невинную улыбку. * Масляная лампа — это разговорный термин, используемый для обозначения человека, с которым трудно иметь дело, который хитрит и использует уловки, чтобы добиться своего. Поговорка возникла из-за лампы для экономии масла, изобретенной в печи Цюн во времена династии Тан. Разница в потреблении между этими лампами и обычными была настолько велика, что они высоко ценились и стали частью культуры. Хэ Юй прочел половину документов внутреннего совета, когда заметил взгляд Се Цинчэна и с легким подозрением посмотрел вверх. Их взгляды встретились, и Хэ Юй улыбнулся и пояснил: «Есть несколько проектов, и будет лучше, если я помогу тебе их рассмотреть». Се Цинчэн кивнул: «Хорошо. Можешь продолжать». Хэ Юй продолжил работу. Се Цинчэн выглянул в окно и некоторое время наблюдал за облаками. За эти несколько дней, проведенных вместе с Хэ Юем, его маленький дьяволенок стал рассудительным, внимательным и спокойным, в его глазах появилась та невинность и бодрость, по которой так скучал Се Цинчэн. Хэ Юй рассказывал ему о том, что произошло за последние два года, оставался в его комнате и не хотел уходить, приносил ему завтрак, рассказывал анекдоты… в общем, все было хорошо. Однако Се Цинчэн всегда чувствовал, что что-то не так. Он всегда чувствовал, что, помимо того что Хэ Юй немного повзрослел, в нем произошли какие-то изменения, от которых ему становилось не по себе… Но что это было? Что именно происходит…? Только взглянув на него, Хэ Юй снова поднял глаза от экрана компьютера, поджал губы и немного обеспокоенно сказал: «У меня что-то на лице?» «…нет, — сказал Се Цинчэн, — принеси мне книгу на журнальный столик. Я хочу немного почитать». Хэ Юй отложил компьютер и встал, но вместо того, чтобы помочь Се Цинчэну взять книгу, он сел на край больничной койки, улыбнулся и поцеловал его в лоб. «Не читай, а слушай книгу, хорошо? Я беспокоюсь, что ты напрягаешь глаза». Поцелуй был нежным, но мимолетным, прикосновение его губ все еще оставалось на коже, а Хэ Юй уже подошел к столу, чтобы поискать наушники Bluetooth. Прошлой ночью Хэ Юй скачал кучу программ для прослушивания аудиокниг, и категории в них были самые разные — от онлайн-романов до классических произведений. Се Цинчэн вздохнул: «С моими глазами все в порядке, доктор тебе все объяснил, не волнуйся так сильно». В то время терапевт упомянул, что они разрабатывают высокотехнологичные глазные протезы и проводят небольшие испытания, но Се Цинчэн в тот момент был так расстроен, что не прислушался. Теперь, по прошествии стольких лет, американская больница, у истоков которой лежит технология Манделы, совершила новый прорыв в разработке глазных протезов. *** «Как и в случае с протезом ноги, почти не заметно, что он искусственный», — объяснили Хэ Юю в больнице, вводя много непонятного для Хэ Юя материала, и после обсуждения множества терминов врач сделал паузу, посмотрел на господина Хэ, имевшего только диплом о среднем образовании, очень сочувственным взглядом и выбрал простой способ объяснить: «В любом случае, он не отличается от его предыдущих глаз, и это не обычный продукт на рынке, который используется только для наполнения и не имеет практического эффекта. Вы можете спросить его сами, они очень хорошие, мы рекомендовали их, когда он только поступил в больницу. Посмотрите, теперь ему даже не нужно носить очки». Хэ Юй действительно долго смотрел на глаза Се Цинчэна. Это были все те же глаза цвета персика, точно такие же, как и раньше, но все еще очень красивые, даже с полупрозрачным глазурным оттенком. Для восстановления зрительного моста была использована технология имплантации внутренних глазных протезов. Партнер больницы, лаборатория, созданная партнером мастера Дуань Цюйжэнь, господином Чжоу из Гонолулу, пошла совсем по другому пути, чем «Мандела» Дуань Цюйжэнь. «Но это все равно пробный продукт», — Хэ Юй размял костяшки пальцев и осторожно коснулся век Се Цинчэна, прошептав: «Хотя сейчас все вроде бы в порядке, никто не может сказать, что потом не возникнет проблем, так что лучше быть осторожным». *** Поэтому он настоял на том, чтобы Се Цинчэн слушал книгу, а не читал ее. Се Цинчэну не понравилось слушать книгу: он все еще был старомоден и мыслил по-отечески. Книга называлась «Соловей». Когда он читал ее, ему казалось, что он учится, но когда он играл в нее в приложении на телефоне, это было совсем другое, это стало развлечением. Се Цинчэн не любил хобби, поэтому в конце концов он снял наушники, просто закрыл глаза и стал медитировать с закрытыми глазами. Хэ Юй подумал, что устал, и, оставив работу, подошел к нему и накрыл пледом. Во время этого процесса он долго, примерно полминуты, смотрел на красивое лицо Се Цинчэна. Се Цинчэн думал, что Хэ Юй опустит голову и поцелует его. Через полминуты Хэ Юй вернулся к своему компьютеру, открыл рабочую группу и продолжил общение с коллегами. «…» Когда тень, отбрасываемая Хэ Юем, ушла, Се Цинчэн медленно открыл глаза и, слегка нахмурившись, посмотрел на деловитую фигуру молодого человека рядом. Похоже, он понял, что с Хэ Юем не так…