История болезни | Case file compendium

Се Цинчэн попросил отгул, желая отдохнуть дома два дня. Се Цинчэн почти все время лежал в постели, не шевелясь, и установил на телефоне мониторинг состояния Хэ Юя, чтобы в случае превышения порога безопасности подавать сигнал тревоги. Но сигнал тревоги так и не прозвучал. Хэ Юй не хотел разочаровывать Се Цинчэна, поэтому старался сдерживать себя и делать все возможное, чтобы не допустить приступа. На следующий день после полудня Се Цинчэн проснулся от неясного и легкого сна и обнаружил, что перед ним сидит человек. Подумав, что это Ли Мяоцин, он сказал: «Тетя Ли, займитесь своими делами, я в порядке…» «Геге». Тихий зов, наполненный грустью и беспокойством, привел Се Цинчэна в чувство. Присмотревшись, он увидел, что рядом с его кроватью сидит не Ли Мяоцин, а Се Сюэ. Они с Се Сюэ уже давно не были в хороших отношениях. С тех пор как роман Се Сюэ и Вэй Дунхэна стал достоянием общественности, Се Цинчэн никогда не смотрел на свою младшую сестру благосклонно. Се Сюэ все еще боялась встретиться с ним лицом к лицу, но она не могла не волноваться, ведь было видно, что он болен. На ее лице переплелись самые разные эмоции, отчего ее выражение даже стало немного забавным. Се Цинчэн сказал: «…Что ты здесь делаешь? Разве ты не должна преподавать во второй половине дня?» «Тетушка Ли сказала, что ты неважно себя чувствуешь, поэтому я взяла отпуск, чтобы составить тебе компанию», — Се Сюэ помогла Се Цинчэну сесть и взяла подушку из утиного пера, чтобы он мог на нее опереться. Се Цинчэн был уже в чистой одежде, а так как в комнате не горел свет, Се Сюэ не могла разглядеть засосы на коже Се Цинчэна. Она с опаской взяла его за руку и медленно прошептала: «Гэ, как ты? Ты был в больнице?» У Се Цинчэна и так было плохое настроение, а после того, как он посмотрел на нее, ему стало еще хуже, и он отвернулся, не сказав ни слова. Се Сюэ все поняла и перестала задавать вопросы. Посидев немного с Се Цинчэном, она вдруг вспомнила о чем-то и сказала: «Гэ, подожди минутку». Девушка отошла к обеденному столу, чтобы что-то сделать, и через минуту вернулась. Оказалось, что она открыла банку с желтыми персиками. «Помнишь, когда я болела в детстве и чувствовала себя плохо, ты убеждал меня такими консервами быть хорошей и послушно принимать лекарства? Тогда я могла есть желтые персики в сиропе», — Се Сюэ зачерпнула ложку и протянула сладкий фрукт Се Цинчэну. «Ты так убедил меня в этом, что некоторое время я думала, что консервированные желтые персики — это больничное лекарство, и лекарство было таким вкусным, что я была очень рада, что могу есть такое лекарство, когда болела». Се Цинчэн взял ложку и без всякого выражения съел два кусочка. Затем, наконец, он произнес: «Это потому, что ты с детства не отличалась умом и тебя было легко обмануть». Се Сюэ: «…» «Теперь ты тоже повзрослела». Се Сюэ поняла, что он снова говорит о Вэй Дунхэне, и не могла не почувствовать легкую грусть. Се Цинчэн медленно доедал консервированные персики, а Се Сюэ не произнесла ни слова. Он отставил пустую стеклянную чашу и немного пришел в себя. Только тогда он понял, что среди вещей, которые Се Сюэ принесла домой, были птичье гнездо, женьшень, прополис, полынь и тиепи фэндоу*; словом, все те добавки, которые могут убить или вывести из строя, если съесть их все вместе. *Tiepi Fengdou — это стебли цветка Dendrobium candidum, которые высушивают до округлой формы и используют для приготовления чая. Он слишком преувеличивал. Похоже, что человек, принесший эти вещи, совсем не разбирался в медицине; он просто воспользовался возможностью выслужиться и принес почти все запасы центра традиционной китайской медицины, чтобы показать свою искренность. Се Цинчэн на мгновение замолчал, а затем спросил: «Тебя привез сюда Вэй Дунхэн?» Се Сюэ заколебалась, но кивнула. Се Цинчэн спросил: «Где он?» «Он оставил меня здесь и ушел. Он боялся, что ты рассердишься и увидишь его…» Се Цинчэн холодно рассмеялся: «Значит, этот маленький беловолосый парень все еще боится меня?» В глазах Се Сюэ появилась грусть: «Гэ, ты не должен… Я знаю, что ты делаешь это для моего же блага. Ты боишься, что меня обманут, боишься, что я испугаюсь, боишься, что он не изменился. Я знаю, что с самого детства ты всегда боялся, что я оступлюсь, и всегда хотел, чтобы у меня была спокойная и безопасная жизнь. Вот почему ты так защищаешь меня от него». Се Цинчэн: '…» Се Сюэ сказала: «Я все это знаю. Но… не мог бы ты хоть немного доверять мне?» Се Сюэ тихо сказала. Возможно, дело было в том, что Се Цинчэн был болен и у него не было сил спорить с ней, а возможно, в том, что он был слишком подавлен тем, что случилось с Хэ Юем, но в глубине души Се Цинчэн наконец почувствовал немного сострадания, подумав, что иногда даже сам человек не может понять, что с ним происходит, не говоря уже о незнакомце. Как бы то ни было, на этот раз Се Цинчэн откинулся на подушку с мрачным выражением лица, но промолчал. Видя это, Се Сюэ набралась храбрости и сказала: «Гэ, я уже говорила тебе, что встречаюсь с Вэй Дунхэном больше года. Может быть, с точки зрения постороннего человека, этот год — не так уж много, но мы оба знаем, что скучаем друг по другу каждый день, когда находимся в разлуке. Когда я была на северо-западе, он писал мне много писем. Ты же знаешь, что изначально я не любила писать…» Се Цинчэн нахмурился. Казалось, ему не терпелось прокомментировать отсутствие у Вэй Дунхэна знаний и навыков. Первым делом я заглянул на сайт. «Вэй Дунхэн, этот человек, с детства беспокоил родителей: прогуливал школу, шатался по улицам, проказничал… Я все это знала. Раньше я его ненавидела, потому что он всегда надо мной издевался. В то время я считала его особенно злобным. Только на Рождество, когда я училась в старших классах и возвращалась домой из школы, я увидела его, бредущего по аллее; я так боялась, что он увидит меня и снова начнет дергать за косички, что спряталась. Знаешь, что я видела, Гэ? Я видела, как он выходил из магазина с кучей закусок и напитков в руках. По обеим сторонам того переулка было много бездомных, и он тихонько оставил эти вещи рядом с ними, пока они спали, а потом сел на велосипед и быстро уехал, наверное, потому что подумал, что будет некрасиво, если его увидят друзья, и испугался, что они будут над ним смеяться. Он очень быстро крутил педали, как будто убегал, но у входа в переулок колеса заскользили, и он вместе с велосипедом упал на обочину». Се Сюэ вспоминала и не могла удержаться от смеха. «Он зашатался на льду, нервно огляделся по сторонам, поправил волосы и сделал вид, что ничего не произошло. Он сел на велосипед и неловко поехал прочь. Тогда я подумала, что, возможно, он не такой уж плохой, как все говорят. Когда Се Сюэ увидела, что Се Цинчэн готов слушать, она медленно рассказала ему все, что тяготило ее сердце. «Гэ, когда я была ребенком, ты учил меня, что нужно видеть людей своими глазами и не доверять полностью чужим суждениям. Я наблюдаю за Вэй Дунхэном уже более десяти лет. Его нельзя назвать послушным и разумным, но я уверена, что в душе он добрый и ответственный человек. За эти десять лет я не раз видела, как он отвозил бездомных котят и щенков в центры спасения животных, давал еду и питье нищим, и знаешь что? Он даже остановился и долго смотрел на цветущий у дороги цветок и улыбался. У него было сердце, способное находить скромное и прекрасное, — сказала Се Сюэ, — просто он никогда не хотел, чтобы кто-то об этом знал». Се Цинчэн поднял брови: «Почему он не хотел, чтобы кто-то знал?» «Потому что все ругали его, высмеивали и язвительно сравнивали с Хэ Юем, и он в душе сопротивлялся и не хотел быть таким, как Хэ Юй: благородным сыном, которого все восхваляют. У него слишком высокое чувство собственного достоинства, чтобы позволить себе сравниться с Хэ Юем». В первый раз, когда мы с ним встретились, я спросила его, почему он показывает только плохие стороны, а доброту и хорошее сердце скрывает. Он опустил голову и долго не отвечал, но я не могла удержаться, чтобы не спросить, и он сердито крикнул: «Кто хочет быть таким, как Хэ Юй?». «Он сказал мне, что Вэй Дунхэн — это Вэй Дунхэн, так почему же он должен быть другим Хэ Юем? Неужели дети хороши только тогда, когда они похожи на Хэ Юя, вежливые и сдержанные? Он не хотел быть таким. На самом деле, я наблюдал за ними обоими и знаю, что характер Вэй Дунхэна намного проще, чем у Хэ Юя. На лице у него написано, что он плохой, но внутри он очень мягкий». Се Цинчэн: «…» «Геге, мне очень нравится Вэй Дунхэн». Се Цинчэн выглядел очень усталым: «Как сильно он тебе нравится?» Се Сюэ на мгновение задумалась и сказала: «Он незаменим». Се Цинчэн не ожидал от нее такого ответа, и его сердце бешено заколотилось, когда он открыл глаза, чтобы посмотреть на нее. Точно так же Хэ Юй сказал ему: «Ты мне нравишься, я хочу быть с тобой каждую минуту и каждую секунду, тебя никто и ничто не заменит». Се Сюэ ответила: «Гэ, он нравится мне уже десять лет. Я знаю, что никогда и никого не полюблю так сильно, как его». Се Цинчэн внезапно отвернул лицо. «У меня есть дневник, в котором много чего написано из прошлого; думаю, прочитав его, ты лучше поймешь, если, конечно, захочешь…» «Это твои личные вещи, я не буду их читать». Се Сюэ на некоторое время замолчала. И снова, немного боясь говорить, она заколебалась и наконец сказала: «Тогда забудь об этом, Ге. Если ты действительно не хочешь говорить об этом, я не буду с тобой об этом говорить. Я буду рассказывать тебе истории и анекдоты, чтобы ты расслабился, хорошо?» Она взяла его руку и потерла ее, присев на корточки на краю кровати и с некоторым неудобством глядя на него: «Давно мы не разговаривали по-хорошему. Гэ, ты действительно все еще злишься на меня?» Се Цинчэн помолчал немного, а потом сказал: «Я не сержусь на тебя, я просто виню тебя за то, что ты слишком импульсивна в своих действиях». «Что?» Се Цинчэн ответил: «Ты же девушка. Если ты хочешь быть с ним, тебе следовало бы научиться заботиться и о себе, но вы двое…» Он больше ничего не сказал, но Се Сюэ на мгновение побледнела, а когда поняла, внезапно покраснела. Се Цинчэн кашлянул, сожалея, что железо не превращается в сталь: «Ты же не скажешь мне, что это не так?» «А ты?» Се Сюэ знала, что представления ее дагэ о добрачном поведении устарели, и заводить с ним такие отношения было бы бесполезно. В прошлом Ли Жоцю жаловалась ей, что, когда они встречались, он даже не проявил инициативы, чтобы поцеловать ее. Вообще-то, осторожность в отношениях — это хорошо, но в чрезмерной осторожности не было страсти, как будто человек следовал инструкции по выполнению какого-то задания. Се Сюэ могла только сказать: «Кстати говоря… Гэ… есть еще кое-что, о чем я хотела с тобой поговорить». «Что?» Се Сюэ снова заколебалась, прежде чем заговорить. «…» — Се Цинчэн сказал: «Только не говори мне, что вы уже говорили о свадьбе». Се Сюэ на мгновение оцепенела и ошеломленно произнесла: «Откуда ты знаешь?» Се Цинчэн долго молчал, потом остался без выражения, его голос даже не дрогнул: «Пойди и принеси мне сигареты, которые лежат на столе». Хотя Се Сюэ не хотела, чтобы Се Цинчэн курил, но как она могла осмелиться сказать хоть слово Се Цинчэну под таким давлением? Она послушно передала сигареты Се Цинчэну. Се Цинчэн не стал беспокоиться о том, есть ли поблизости Се Сюэ, зажег сигарету и выкурил половину, ничего не говоря. В комнате воцарилась тишина. Свет, проникающий снаружи через окно, мерцал при движении занавесок, освещая лицо Се Сюэ, и Се Цинчэн заметил, что румянец на его лице не исчезает. Наконец Се Цинчэн спросил: «Когда тебе пришла в голову эта идея?» «Он… перед тем как уехать на Северо-Запад полгода назад». Се Сюэ заикалась: «…его старший брат и семья тоже знают об этом. Он из семьи военных, но его характер не очень подходит для армии. В будущем родители планировали постепенно помочь ему влиться в мир бизнеса, но перед этим они сказали, что он должен отправиться на северо-запад для тренировок. Он согласился дать это обещание, но поставил одно условие…» «Какое условие?» — костяшки пальцев Се Цинчэна изогнулись, и он аккуратно стряхнул пепел с сигареты. Щеки Се Сюэ покраснели: «Он сказал родителям, что хочет дождаться возвращения с учений и окончания университета, чтобы потом… жениться на мне». Закончив фразу, она еще больше опустила голову, словно боясь, что Се Цинчэн разобьет пепельницу о ее голову и скажет, чтобы она уходила. Неожиданно прошло много времени, но ничего не произошло. Только через некоторое время она услышала тихий щелчок, который прозвучал в тишине спальни. Она почувствовала слабый запах табака: Се Цинчэн докурил сигарету и закурил другую. «Гэ…» — набравшись смелости и подняв лицо, полное страха и растерянности, она встретилась взглядом с лицом Се Цинчэна, которое было окутано густым сероватым туманом, не позволявшим разглядеть его выражение. Се Цинчэн молча курил сигарету, не глядя на Се Сюэ. Он прислонился к изголовью кровати, длинные пальцы держали сигарету, взгляд был слегка потерянным, устремленным в середину белоснежного потолка. Так как он ничего не сказал, Се Сюэ не осмелилась больше ничего говорить, вцепившись в юбку и нервно ожидая. Сигарета тоже закончилась. Се Цинчэн размышлял, стряхивая пепел в стоящую рядом пепельницу. Вероятно, из-за того, что он слишком много курил, его голос был немного хриплым: «Ну и что ты думаешь?» Се Сюэ снова была удивлена. Она была готова к тому, что Се Цинчэн будет ее ругать, но никогда не думала, что он задаст ей такой вопрос. Старший брат семьи Се всегда был диктатором. Он обеспечивал Се Сюэ надежную защиту, но его никогда не волновали ее мысли. Поэтому, когда он действительно спросил Се Сюэ: «Что ты думаешь?», первой реакцией Се Сюэ было отсутствие реакции. «Раз уж ты сегодня была со мной откровенна, расскажи мне все», — после того как сердце Се Цинчэна опустилось, он выглядел очень спокойным. Он поднял свои цветущие персиковые глаза и посмотрел на младшую сестру: «Ты бы хотела выйти за него замуж?» «Я…» — лицо Се Сюэ было настолько красным, что казалось, с него может капать кровь, но в глазах горел необъяснимый свет. Этот свет был очень знакомым. Се Цинчэну показалось, что он где-то это уже видел, но долго не мог вспомнить. «Ге… Он мне очень нравится… я…» «Ты же знаешь, что брак — это не детская забава. Это не то же самое, что просто отношения. Это ответственность перед другим человеком, долг и договор. Как ты думаешь, вы с ним подходите друг другу?» «Ты считаешь его добрым и верным. Но ведь он моложе тебя, у него вспыльчивый характер, и он известен тем, что капризничает в поступках. Ты устанешь от него, Се Сюэ». «Он очень изменился в этом плане… ты его не знаешь…» «Тогда как много ты о нем знаешь?» — Се Цинчэн слегка кашлянул. «Не нужно говорить, что ты наблюдала за ним десять лет. Это всего лишь прошлое человека, не говоря уже о том, что то, что ты видела, — лишь часть его самого. Ты знаешь, какие у его семьи планы на жизнь? Ты знаешь, какие у него планы на будущее? Ты только что сказала, что он хочет жениться на тебе после окончания учебы, а потом посвятить себя бизнесу. Мир бизнеса, Се Сюэ, это не школа. Сколько лет тебе будет в этом году?» «Двадцать пять». «А ему?» «Двадцать три». «Ему всего двадцать три года, и только через десять лет он станет ровесником твоего Ге. Насколько ты уверена, что через десять лет он тебе по-прежнему будет нравиться? В мире бизнеса много молодых и красивых девушек. И если он достигнет такого положения, как его семья, то будет общаться с людьми из индустрии развлечений. Ты сама преподаешь искусство и немного знаешь о том, что такое индустрия развлечений. Ты же знаешь, сколько здесь соблазнов и интриг». «Но это не так, он уже вырос…» «Ему только двадцать три в этом году. Се Сюэ, когда мне было двадцать три года, я и представить себе не мог, кем стану сейчас», — после этих слов Се Цинчэн сделала паузу. Он подумал о Хэ Юе: когда ему было двадцать три, Хэ Юй был всего лишь десятилетним мальчиком. Кто бы мог представить, что спустя годы между ними произойдут такие безумные вещи? «Се Сюэ, жизнь Вэй Дунхэна только начинается, многое в ней непредсказуемо». Се Цинчэн зажег еще одну сигарету, закурил и слегка кашлянул. Не докурив сигарету, он потушил ее: «Просто сделай шаг назад и скажи мне, даже если он действительно не проявит инициативу. Тот, кто занимает его должность, не сможет избежать объятий и общения, разве ты сможешь это вынести?» «Мы с ним уже говорили об этом, он сказал мне, что не будет» — Се Сюэ держалась очень твердо, в ее глазах появился какой-то огонек. Се Цинчэну показалось, что этот свет ему очень знаком, как будто он его где-то видел, но не мог вспомнить. Когда дело дошло до этого, Се Цинчэн некоторое время молчал, но вместо того, чтобы рассердиться, он просто холодно спросил: «В этом мире много добрых и преданных людей, Вэй Дунхэн не единственный, что тебе в нем нравится?» «Я не знаю, он мне просто нравится таким, какой он есть… это трудно объяснить… просто… Я вижу его и счастлива, и он тоже счастлив. Мы много говорим, когда мы вместе, и скучаем, когда мы врозь. Я всегда счастлива и чувствую себя комфортно. Когда я с ним, я чувствую себя спокойно. Я не думаю, что он причинит мне боль, и это чувство безопасности такое же, как когда я с тобой, Геге. Гэ… ты понимаешь?» Се Цинчэн молчал. Если бы Се Сюэ рассказала ему все это год назад, он, возможно, не понял бы ее чувств. Но в тот момент, слушая ее рассказы, он словно задел какую-то струну в глубине сердца… был еще один человек, который тоже задел эту струну, только Се Цинчэн никогда не мог дать ему ответ. Се Цинчэн помолчал немного, а потом спросил: «А ты не будешь жалеть, даже если тебе будет больно?» «Мне не будет больно». «Я спрашиваю, не пожалеешь ли ты об этом». «Даже если мне будет больно, я не буду жалеть об этом» — в конце фразы голос Се Сюэ слегка дрогнул. Се Цинчэн перестал отвечать. Он прищурил глаза и слегка раздвинул губы сквозь клубы дыма. Необъяснимо, но в этих ослепительных глазах он словно увидел Хэ Юя, который держал его за руку и не мог перестать плакать в день своего признания. Внезапно он вспомнил, где видел свет, отражавшийся в глазах Се Сюэ. Именно в тот момент Хэ Юй открыл ему свое сердце и наконец-то рассказал о любви в своем сердце. «Я тот, кто потерял рассудок, я мотылек, летящий к свету… Я также знаю, что это неправильно, но все же я люблю тебя». «Потому что я действительно сумасшедший, я знал, чем все это закончится, но должен был довести дело до конца. Мне так стыдно, у меня шрамы по всему телу, но я все равно хочу обнять тебя». «Я в пыли, но все еще люблю снег в небе…» «Это я сделал что-то не так… не ты…» «Мне больно любить тебя, Се Цинчэн, больно любить тебя, я знаю, что не могу этого сделать… Я знаю, что должен отпустить тебя… но я по-прежнему люблю тебя день за днем…» Се Цинчэну показалось, что в его груди что-то оборвалось. Медленно он закрыл глаза. На мгновение показалось, что он постарел на много-много лет. «Се Сюэ». «Гэ». «А если я буду настаивать на отказе?» «…Я…» — на этот раз дрожал не только ее голос, но и все тело Се Сюэ, боль и страдание были заметны в ней: «…если ты… будешь настаивать…» «Если я буду настаивать на отказе… Если я буду настаивать на отказе, что ты сделаешь?» Се Сюэ опустилась на колени перед его кроватью, почти упав. Ее глаза быстро наполнились слезами. Спустя долгое время она захлебнулась: «Я… Я выслушаю тебя, потому что я люблю тебя, я очень люблю тебя. Ты вырастил меня. Никто не знает, что тебе пришлось пережить; даже я знаю, что есть много вещей, о которых я даже не догадываюсь. Если он тебе действительно не нравится и ты настаиваешь на том, что не хочешь, чтобы я была с ним, я тебя послушаю. Но, Гэ, я никогда больше не буду счастлива». Се Цинчэн открыл глаза и некоторое время ничего не отвечал. Наконец он опустил голову, словно желая сдержать эмоции, промелькнувшие в его глазах, которые никогда не должны были принадлежать ему, эмоции, которые он редко испытывал. Затем он встал; он лежал, не снимая одежды, так что встать с постели было легко. В тот момент он не хотел больше оставаться в доме. Он чувствовал себя очень неуютно, и в этом замкнутом пространстве ему было только труднее дышать. «Ге…» Когда Се Цинчэн подошел к Се Сюэ, он не опустил голову и не оглянулся. Он просто протянул руку и крепко положил ее на голову, как делал в прошлом каждый раз, когда она сталкивалась с трудностями и возвращалась к нему в слезах. Се Сюэ подняла голову, но не увидела расстроенного лица Се Цинчэна. Она лишь боковым зрением видела его очертания, а затем услышала, как он сказал: «Иди… и помни, ты сама выбрала этот путь. Надеюсь, ты не пожалеешь об этом». «Гэ…» — Се Сюэ задрожала еще сильнее. «Но если потом ты пожалеешь об этом или почувствуешь, что приняла неверное решение, не стыдись. Люди приходят в этот мир впервые, и многие решения они принимают потому, что они неопытны, поэтому выбирают первый вариант. Никто не может предсказать, будет ли это к лучшему или к худшему. Если ты совершишь ошибку, просто помни, что пока я жив, у тебя всегда будет дом, в любое время и в любом месте. Я буду заботиться о тебе и буду твоей опорой до самой смерти». На глаза Се Сюэ навернулись слезы, она не ожидала такого. Она всегда боялась рассказать об этом Се Цинчэну. В ее глазах дагэ был сильным и властным, говоря проще, очень авторитарным. Она и подумать не могла, что, открыв ему свою душу и сердце и честно рассказав о своем решении, он даст ей такой ответ. Не в силах больше сдерживаться, она разразилась громкими рыданиями. Она встала, обняла Се Цинчэна за талию и прижалась щекой к его спине. Сколько раз, с детства и до самой взрослой жизни, эта широкая и прямая спина несла ее домой, когда она была ранена, устала и измучена. Очевидно, это был счастливый момент, но Се Сюэ горько заплакала, не желая отпускать его: «Ге! Ге». «Почему ты плачешь?» — Се Цинчэн по-прежнему не оборачивался, никто не знал, насколько потрясенным он выглядел в этот момент; его голос оставался спокойным: «В будущем ты должна расти сама, Се Сюэ, хотя я всегда буду помогать тебе, но…» Больше он ничего не сказал. В этот момент он сделал паузу. Наконец он похлопал Се Сюэ по руке и сказал: «Отпусти меня. Сколько тебе лет? Бесстыдница». «Я бесстыдница». «…» «Ге, обними меня, я так тебя люблю». «…Ты что, блядь, еще не проснулась?» «Я бесстыжая». «…» В этот момент холодный свет в доме словно смягчился, и через окно донесся голос Се Сюэ, заглушаемый рыданиями и смехом: «Гэ, на следующей неделе я пойду на ужин в дом Вэй Дунхэна… скажи, какую одежду мне надеть?» «Юбка не может быть выше колена». «…А…почему так?» Слова постепенно становились тусклыми и теплыми. Снаружи дома стоял Хэ Юй, который все это время беспокоился за Се Цинчэна. Он прислонился к холодной стене и, прислушавшись к разговору в доме за его спиной, выпрямился. Прежде чем брат и сестра вышли из дома, он стряхнул с себя грязь, которую набрал, прислонившись к стене, и просто медленно пошел прочь. Автору есть что сказать: Мне понравился случайный комментарий, который я сделала вчера в Твиттере, так что я собираюсь опубликовать его, хаха ~ «О его трудностях (с счастливым концом)». Доктор Стрэндж: Я видел 3,000,000,000 возможных концовок, и только в одной из них Хэ Юй и Се Цинчэн вместе. Хэ Юй: Хорошо, тогда остальные 2,999,999,999 концовок можно исключить; я собираюсь взломать систему прямо сейчас, чтобы удалить эти возможности… Я просто оставлю… ну, эту.