Тающий лед

20 лет спустя – Ну, Джеееек, – девушка мягко отодвинула молодого человека, пытавшегося ее поцеловать. – А что тут такого? – обиженно буркнул он. – Мы обручимся через пару недель, как только отец вернется. А потом уже и свадьба не за горами. – Вот когда переберемся через те горы, тогда и поговорим, – решительно ответила она. – А пока что я дала маме слово, что буду хорошей девочкой. Ты же знаешь, что ей это не понравится. – Но ведь твоя мама снова встречает корабли, – возразил Джек. – Ее все равно нет дома. – Молодой человек, – раздался за их спинами старушечий голос, – отсутствие человека рядом с вами вовсе не освобождает вас от обязательств сдержать данное ему слово! – Мэм! – Джек поспешно вскочил со ступенек, девушка тоже последовала его примеру. – Бабушка, – смущенно произнесла она. – А теперь, Мария, будь по-настоящему хорошей девочкой и пригласи нашего гостя на чай с пирогом, – мадам Ролес мягко улыбнулась им обоим. – Даром что ли я провозилась с ним все утро. *** Мария поставила перед Джеком чашку с чаем и тарелку с куском ароматного пирога, но он был так смущен, что даже ни сразу заметил это. – Я уверена, что со знаменитыми яблочными пирогами твоей матушки это не сравнится, – мягко намекнула ему мадам Ролес, – но может все же попробуешь? – Что? – встрепенулся Джек. – Ах ну да... А мэм все еще не вернулась? – Ты же знаешь маму, – садясь рядом, вздохнула Мария. – Она все еще встречает каждое судно с пассажирами. – Но ведь прошло уже 20 лет. Даже если месье и приедет, они ведь просто не узнают друг друга. – Милый юноша, – улыбнулась мадам Ролес, – поверьте мне, настоящей любви и преданности все равно, как выглядят люди. Ведь если бы важна была только внешность, как бы любили слепцы... – Но 20 лет, – не унимался Джек. – То есть, если я умру раньше, ты будешь горевать всего денек, а потом женишься на Бекки Смит? – вспылила Мария. – К тому времени, как ты умрешь, на Бекки Смит женится уже кто–то другой, – пошутил над Марией Джек. – Надежда, – вздохнула пожилая женщина, глядя куда-то в себя, мимо молодых людей, сидящих напротив нее, – это удивительная сила! У меня, у родной матери, ее уже не осталась, а она верит и ждет. – Мама поклялась, что пока не увидит отца мертвым, навсегда останется его женой, а не вдовой. – Она поэтому не носит траур? – спросил Джек. – А разве по живым его носят? – услышал он за спиной голос Изабеллы. – Да что ж за день такой! – буркнул себе под нос Джек и встал из-за стола. – Сиди-сиди, – мягко ответила Изабелла и, переведя взгляд на мадам Ролес, произнесла: – пока все еще ничего, матушка... но следующее судно через полтора месяца, поеду снова... Договорив, Изабелла поспешно поднялась по лестнице и забежала в спальню на втором этаже ее нового просторного дома. – Знаешь, – тихо проговорил Джек, глядя ей вслед – я, пожалуй, пойду... Мария лишь кивнула ему. – И скажи матери, что мои родители ждут вас всех на воскресный обед через две недели. Джек поспешно одел шляпу, которую до этого смущенно мял в руках, и вышел из дома. – Он хороший юноша, – проговорила мадам Ролес. – Просто еще очень юн и, как и все юнцы, делит мир только на белое и черное. – Ему уже 20, – возразила Мария. – Маме было всего 17, когда она родила меня... а папе? – Мария посмотрела на бабушку. – Сколько было папе? – Им обоим было ни одно столетие на двоих, – ответила мадам Ролес. – Они пережили то, что не дай Бог пережить даже за о–о–очень длинную жизнь... – Мама, наверняка, опять читает, – вздохнула Мария. В своей спальне на втором этаже Изабелла дошла до кресла, стоявшего напротив окна, и села в него. Она притянула к себе лежащую неподалеку шкатулку и вытащила письмо. Слезы, которые она так мужественно сдерживала в гостиной, теперь градом полились из ее глаз, но она все равно, уже в который раз за все эти годы, пробегалась глазами по уже наизусть заученным строчкам, написанным подчерком Мадлен на уже пожелтевших от времени страницах. "Дорогая моя Шарлотта! Не могу точно припомнить, была ли ты еще тут или уже отплыла, когда случился страшный скандал. О нем сейчас гудят все, от двора до сапожников. Как ты помнишь, герцогиня д'Труа, находившаяся под опекунством своего дядюшки, была обручена с виконтом д'Брионом. И дело даже дошло до свадьбы. Однако в первую же брачную ночь виконт был убит дядей невесты, а тот в свою очередь каким-то беглым каторжником, которого он изначально и нанимал для этого убийства. А через несколько часов после убийства пропала и сама мадам д'Брион в девичестве д'Труа. Но самое захватывающее, что накануне невеста успела продать большую часть своего имущества, чтобы покрыть карточные долги своего уже мужа. Так вот все эти деньги просто пропали. Судя по тому, что того беглого каторжника так и не нашли, ему таки удалось ими завладеть. Все то, что она не успела продать, по завещанию отошло ее кузине мадам Клари. Думаю, с ее же легкой руки по городу поползли слухи, что д'Брион успел-таки оплатить свои долги шевалье де Лотреку, который присутствовал на свадьбе, а значит был рядом с женихом, когда невеста оформляла сделку о продаже, ведь она могла сделать это только после завершения венчания. Так вот, все кредиторы предоставили векселя шевалье к оплате, а он так и не смог убедить их в том, что денег он пока не получил. Как ты, моя дорогая кузина, конечно же понимаешь, эта история не могла не сказаться на его службе, и он с позором был отстранен от выполняемых им поручений. По слухам, он то ли бежал из страны, то ли отсиживает свой срок в одной из долговых ям. Таким образом пропавших в этой истории трое: Избелла д'Труа–д'Брион, беглый каторжник и деньги. И всех троих так никто и не нашел..." Изабелла аккуратно свернула листок бумаги и, протянув вперед руку, положила его обратно в шкатулку. Она закрыла глаза, но уже через мгновение услышала его голос: – Девочка моя, – он подошел сзади и положил руки ей на плечи. Она щекой прижалась к его ладони. – Тебя давно не было, – с укором проговорила она. – Я надеялся, что за наш последний разговор смог убедить тебя смириться, но ты снова поехала в порт... – Ты ведь знаешь, – улыбнулась она, – я умею ждать. А тот, кто ждет, всегда дожидается... – Прошло уже двадцать лет, – возразил он. – Когда-то Пьер сказал мне, что пока мы о ком-то думаем и кого-то вспоминаем, он всегда жив и всегда рядом. Если понадобится, я буду ждать еще двадцать, – потираясь щекой об его руку, улыбалась Изабелла. – Там, где я есть, двадцать лет не срок. – Тогда двести, – ответила она. – Через двести уже я тебя дождусь, – развернув ее к себе лицом, Гием обнял Изабеллу. – Ты только приходи почаще, – попросила его Изабелла. Она открыла глаза и оказалась в комнате совсем одна. – Приходи почаще, – повторила она. – Ведь я тебя так люблю