Тающий лед

Едва только Изабелла подъехала к дому, как к ней уже подбежал Виктор. Изабелла поспешно спешилась и кинула ему поводья. – Меня кто–то искал? – Господа спрашивали о вас, – проговорил подросток. – И что им ответили? – отвязывая мешочек от седла, спросила она. – Сессиль сказала, что тягостные воспоминания так давили на вас, что вы не смогли больше находиться в доме и уехали на конную прогулку. «Смышленая девочка», – не без удовольствия подумала Изабелла и снова обратилась к Виктору: – Отведи Десператуса в конюшню, распряги, дай ему овса и воды. Но не очень много. Потом как следует почистите коня. Как только начнет смеркаться снова дайте ему немного еды и питья, а затем оседлайте. Когда стемнеет окончательно запряженным отведи его в летний загон и уходи. Всех остальных лошадей и никого из людей там быть не должно. Если сделаешь все правильно и тебя никто не увидит, получить кое-что в награду. – Конечно, мадам, – поспешно ответил Виктор и тут же повел Десператуса в конюшни. Изабелла снова вошла в кухню. Наткнувшись на нескольких служанок, Изабелла поискала глазами Сессиль и, найдя девушку, тут же проговорила. – Сессиль, пойдем со мной! Девушка поспешно вышла следом за хозяйкой. Изабелле вновь удалось незамеченной пройти мимо мужчин, наводнивших ее дом. Ей даже показалось, что теперь их было больше, чем утром. Изабелла вошла в библиотеку отца и, впустив служанку, плотно закрыла за ней двери. – Сессиль, – Изабелла протянула девушке мешочек, давая его получше рассмотреть. – Тут деньги и их достаточно много для того, чтобы их поровну могли разделить все слуги этого дома. Единственный, кто уже получил свое – это Пьер, когда будете делить деньги, его можете не брать в расчет. Сессиль испуганно посмотрела на хозяйку и поспешно заморгала округлившимися от изумления глазами. – Для того, чтобы никто тебя ни в чем не заподозрил, я оставлю эти деньги и записку о том, как их разделить в своей спальне. Ты случайно обнаружишь все это, когда будешь прибираться там, – Изабелла снова кивнула на мешочек. – Но не забудь, сделать это надо будет не ранее завтрашнего вечера. Ты меня хорошо поняла? Девушка сглотнула комок в горле и кивнув головой, ответила: – Да, мадам! – Ну и славно, – улыбнулась ей Изабелла. – А теперь ступай и никому не слова. Через четверть часа придешь на террасу спросить не нужно ли мне чего. – Конечно, мадам, – Сессиль склонилась в реверансе и тут же исчезла за дверью библиотеки. Изабелла снова вошла в зал, а затем прошла на террасу. Трупы дяди и Патрика все еще лежали на полу, а разные люди все еще сновали по дому. Она мельком слышала обрывки различных фраз, из которых понимала, что людям дан приказ обшарить все поместье, и мысленно поблагодарила судьбу, что успела вывезти деньги. Она также прислушивалась к каждому упоминанию имени Гиема, и ее сердце замирало каждый раз, когда кто–то заговаривал о нем. Получив разрешение, Изабелла послала за священником, с которым уговорилась перевезти трупы в церковь. Она так же дала распоряжение ни в коем случае не хоронить дядю в фамильном склепе рядом с его братом и невесткой. Святой отец, заранее оповещенный о случившемся ночью, лишь понимающе закивал головой. День уже клонился к вечеру, когда последние посторонние покинули дом. Пьер вернулся почти на закате, мельком кивнув Изабелле, чем дал ей понять, что выполнил все ее поручения. Уже ближе к ночи слуги смогли уговорить Изабеллу, все это время неподвижно сидевшую в кресле, в котором ее еще утром допрашивали, хотя бы что-то поесть. Она прошла на кухню и села за небольшой деревянный стол. Пьер, Сессиль, Виктор и подсуетившаяся с подачей блюд Диана встали вдоль стола. – Я прошу вас, сядьте! – тихо заговорила Изабелла. Все молча переглянулись, и лишь Пьер без лишних промедлений сразу же сел за стол. Его примеру нерешительно последовали и остальные. – Что вы будете делать дальше, мадмуа... мадам? – решился спросить Виктор и тут же поймал на себе осуждающие взгляды остальных. – А что бы сделал ты на моем месте? – Изабелла подняла на него покрасневшие глаза. Она окинула всех сидящих напротив нее слуг взглядом. – Я знаю каждого из вас почти всю свою жизнь, – проговорила она. – И я всю жизнь знала своего дядю... как мне казалось. В действительности, я ничего не знала о нем. Тот, кого я считала своей семьей, был врагом. И теперь моя единственная семья – это вы. – Мы вас не оставим, – горячо заговорил Виктор. – Оставите, – улыбнувшись, перебила его Изабелла. – Скоро вернется твой отец, и ему будет нужна помощь в хозяйстве. И ты, скорее всего, уйдешь. Сессиль, скажи уже наконец "да" своему кузнецу, с которым периодически милуешься прямо под окнами моей спальни. Сессиль покраснела и опустила взгляд, но Изабелла лишь протянула через стол руку и одобрительно сжала ее ладонь. – Диана, – обратилась она к кухарке, – у тебя будет достаточно денег, чтобы поехать к дочери и помочь ей растить твоих внуков. Изабелла перевела взгляд на Пьера. – Не бросай Мадлен. Она тоже осталась одна. И у нее больше никого нет. Ты никогда не был нам с ней просто слугой, ты был нашим другом. Так будь им до конца. Пьер кивнул и отвел глаза, стараясь скрыть навернувшиеся слезы. – Поместье продано де Миалю, – Изабелла переводила взгляд с одного слуги на другого. – Если захотите остаться, он будет рад сохранить вам жалование. Но мой вам совет – уезжайте. Этот дом похоронил сам себя, больше он уже не оплот доброты д'Труа. Он место, из-за которого брат убил брата. Проклятое место. Изабелла встала из-за стола, но знаком велела всем, кроме Пьера, оставаться на местах. – Пьер, седлай Десператуса и, если тебе не жутко, поедем на кладбище вместе. Хочу навестить маму и папу. *** Пьер держал факел и шел впереди, а Изабелла следовала за ним. Они остановились у склепа с именами герцога и герцогини д'Труа, и Изабелла приложила руки к невысоким каменным стенам. – Как думаешь, дядя и отец уже встретились? – спросила она. – Думаешь, сейчас, когда его уже ждут вечные муки, он хоть немного раскаялся? – Пока вы о ком-то думаете и кого-то вспоминаете, он всегда жив и всегда рядом. Поэтому просто забудьте это ничтожество, и пусть он вас больше не тревожит, – жестко ответил Пьер. – А если я буду о ком-то помнить, – Изабелла с надеждой подняла свой взгляд на Пьера, – этот человек будет жив и будет рядом? Пьер пристально посмотрел ей в глаза. – Мадам, вы ведь не о родителях сейчас? Изабелла снова перевела взгляд на склеп. – Этой ночью я пропаду, – тихо произнесла она. – Чем позже вы начнете поиски, тем лучше. Если сможете записать меня в список мертвых, я буду благодарна. – Вы уедете с той женщиной? – спросил Пьер. Изабелла молча кивнула. – Кто она? – поспешно спросил конюший. – Как давно вы ее знаете? Можно ли ей доверять? Вы уверены, что она не обманет? – За нее поручились, – Изабелла с улыбкой обернулась к волнующему мужчине. – И я беззаветно верю поручителю. – Мадам, я не буду мучать вас лишними вопросами, – он опустил взгляд, – но позвольте мне хотя бы проводить вас до порта. Я не могу отпустить вас в ночь совершенно одну. – На свете у меня только два друга, – сквозь слезы улыбнулась ему Изабелла, – ты и Десператус. И я бросаю вас обоих. *** Рассвет вовсю отвоевывал свои права у ночи. Мадам Ролес уже стояла на палубе и смотрела вниз, где молодая женщина никак не могла перестать обнимать шею коня. – Я тебя очень люблю, – мягко говорила Изабелла. – И я знаю, как сильно меня любишь ты! Я буду далеко, но я всегда буду с тобой. Я обещаю тебе, что ни один человек не станет твоим всадником, если ты сам того не позволишь. Я обещаю тебе, что ни один конь больше не займет в моем сердце твое место. И пока ты будешь жить, я буду знать, что у меня есть еще одна душа тут, дома, где бы я ни была в тот момент. Десператус молча прижимался к хозяйке, и ей казалось, что он весь дрожит от сдерживаемых слез. Изабелла с трудом заставила себя отступить и, порывисто шагнув вперед, обняла Пьера. – Теперь-то меня никто за это отругает, – сквозь слезы рассмеялась она. – Я позабочусь о нем, мадам! – крепко сжал ее в своих объятиях Пьер. – А вы просто будьте счастливы. – Я буду! – Изабелла инстинктивно прижала к животу одну единственную седельную сумку, в которой хранились ее новые документы. – Обязательно буду! Не в силах больше выносить боль расставания, она развернулась и твердыми, быстрыми, почти срывающимися на бег, шагами поднялась по трапу. Изабелла решилась выйти из каюты только тогда, когда, даже усиленно приглядываясь, берег было уже не разобрать. Она простояла так больше четверти часа, прежде чем ее нашла мадам Ролес. Она подошла к Изабелле и, сняв с себя шаль, накинула ее на плечи девушки. Изабелла вздрогнула от неожиданности, но затем благодарно улыбнулась. – Я боюсь вас тревожить, – аккуратно начала женщина, – но если вы когда-то будете склонны поговорить, расскажите мне о нем. Что он делал, каким был, о чем думал?.. Меня лишили права видеть сына, как только его схватили… Я почти ничего не знала о нем несколько месяцев… – Одну минутку, – проговорила Изабелла. Будто только что о чем-то вспомнив, Изабелла с омерзением сняла со своей руки обручальное кольцо и, широко размахнувшись, швырнула его в воду. Затем она обернулась к матери Гиема и снова улыбнулась. – Вот теперь мне можно говорить о нем, – произнесла она. – Что, по-вашему, я могу вам рассказать, чего бы вы сами о нем не знали? Ваш сын был честен, ничего не боялся и всегда нес ответственность за то, что делал. Да, он не всегда был прав, но он умел признавать ошибки и принимать последствия. И да, я бы сейчас променяла все то золото, что хранится в нашей каюте, на то, чтобы прожить жизнь рядом с ним, пусть даже в жалкой лачужке на краю света. Изабелла продолжала улыбаться, но голос ее дрожал. Ее удивляло недоумение на лице его матери, потому что ей казалось, что она произносит совершенно очевидные вещи, которые были бы понятны каждому, кто хоть раз видел Гиема. – Моя основная цель теперь, – беря ее за руки, продолжила Изабелла, – прожить свою жизнь так, чтобы быть достойной жертвы, которую он принес ради меня и нашего ребенка.