Тающий лед

Оставив лошадь на последнем постоялом дворе, откуда ее позже должны были забрать люди Мадлен, Гием проделал остаток пути пешком и пришел в поместье уже к ночи. Тяжелее всего ему было дождаться, когда в доме погаснут все огни, и он, наконец, сможет прокрасться в комнату Изабеллы, которая условилась с ним оставлять незапертой заднюю дверь дома каждую ночь, пока он не вернется. Дождавшись глубокой ночи и благодаря тучи за скрывшуюся в них луну, Гием наконец-то оказался на пороге ее спальни. Бесшумно пробравшись в комнату, он запер за собой дверь и сел в кресло, рядом с кроватью. В это мгновение ветер погнал облака дальше, и спальня озарилась мягким лунным светом. Гием неотрывно смотрел на ее спящее лицо. Сейчас и без того не высокая и хрупкая Изабелла казалась еще меньше, она была словно ребенок, свернувшийся калачиком и положивший ладошки под щеку. Гием впервые почувствовал, как по всему его телу разливалась почти невыносимая нежность. Это было такое сладко-мучительное ощущение, а все его существо было настолько переполнено чувствами, что ему казалось, что еще несколько мгновений и сердце вот-вот выскочит из груди и просто разорвется на множество мелких огоньков фейерверка. Больше всего на свете ему хотелось сейчас дотронуться до нее, убрать упавшую на лоб прядь волос, ласково провести подушечками пальцев по почти детскому лицу, но он сидел неподвижно и, словно Цербер, сторожил ее сон. Изабелла поморщилась и тихо произнесла: – Пожалуйста, не уходите... Не бросайте меня… По ее щеке потекла слеза. Сердце Гиема сжалось, но он не решился ее будить. – Мама, папа, – прошептала Изабелла, – пожалуйста… Она не металась во сне, ее слова были тихими, а слезы едва заметными. Изабелла вытащила ладонь из-под щеки, утерла мокрую дорожку на лице, и сама же себя разбудила этим движением. Когда она открыла глаза, Гием продолжал сидеть подле нее. – Ты мне снишься или ты уже вернулся? – сонно улыбнулась она. Он лишь молча кивнул в ответ. – Я тебе рада, – снова улыбнулась Изабелла. Она протянула ему руку и, когда Гием коснулся ее ладони, Изабелла потянула его к себе, заставляя пересесть на край ее кровать. – Ты плакала, – тихо сказал он, наконец, исполняя свое желание и касаясь ее лица. – Мне снились мама и папа, – ответила она. Он смотрел на нее, не в силах отвести глаз. – Пожалуйста, не надо, – мягко попросила она. – Ты делаешь так, что я кажусь себе лучше, чем я есть. Она коснулась его предплечья, и он на секунду вздрогнул. – Что случилось? – она озабоченно приподнялась на кровати. – Ничего такого, – уклончиво ответил он. Изабелла потянула его руку к себе и аккуратно закатала рукав. – Мадлен? – произнесла она, разглядывая неглубокий порез. – Очень больно? – Если ты не будешь ее бередить, то больно не будет, – Гием мягко убрал ее руку и опустил рукав. – Она что-то узнала? – в глазах Изабеллы Гием увидел тревогу. – Иза, я еще жив! – напомнил ей Гием. – Думаешь, я бы выжил узнай она что-то? – Дурной! – ругнулась Изабелла и снова откинулась на подушки. – Иди сюда! Она подвинулась вглубь кровати, оставляя ему место прилечь. – Я пыльный с дороги, – попытался возразить Гием, но Изабелла уже потянула его за плечи, и он оказался лежащим рядом с ней. Изабелла, чистая, мягкая, сонная, пахнущая лавандовым мылом и теплым молоком, в одной только тонкой ночной рубашке прижалась к нему всем телом и, положив голову ему на плечо, закрыла глаза. Уже через пару минут по ее ровному дыханию Гием понял, что она снова уснула. – Черт тебя дери, дурак! – Гием до боли сжал веки. Боль в сердце стала почти нестерпимой, он едва сдерживал крик, который разрывал его изнутри. – Какой же ты дурак! *** Гием стоял на пороге гардеробной комнаты и смотрел на платье в самом ее центре. – Есть желание примерить? – стоя у него за спиной, спросила Изабелла. – Я его ненавижу! – ответил Гием. – Всегда мечтала выйти замуж в матушкином платье, – словно не слыша его, Изабелла прошла вглубь комнаты и коснулась белоснежной ткани. – Это оно? – спросил Гием. – Ты правда задал сейчас этот вопрос? – Изабелла разочаровано оглянулась на него. – Ты действительно думаешь, что я могу позволить осквернить матушкино платье этой свадьбой? – Так как же ты успела его так быстро получить? – Еще одна ирония, – Изабелла обернулась к платью, – но нас снова выручил почивший Клари. Никто его не узнал, но это немного измененное платье Мадлен. – Черт! – ругнулся Гием и тут же вытащил из кармана кольцо. – Мадлен отдала его мне и попросила от него избавиться. – Ах, тщеславная девчонка, – рассмеялась Изабелла. – Оно ей уже не нужно. Значит скоро получит кольцо еще больше моего. – И что мне с этим делать? – Гием протянул его Изабелле. – Отдашь той, с кем будешь жить, когда все это закончится, – проходя мимо него, бросила она. Ее слова прозвучали словно щелчок кнута, который привел Гиема в чувства после минувшей ночи. Он в два шага настиг Изабеллу, грубо взял ее за руку и вложил кольцо ей в руку. – Ваши обручальные кольца прокляты, – выпалил он. – Мое таким не будет! Изабелла посмотрела на него с удивлением. – Мадлен вселила Люцифера в тебя? – попыталась пошутить она. – Во мне достаточно моих собственных демонов, – ответил Гием. Изабелла стояла напротив него и не знала, что ответить. – Документы, – наконец нашлась она. – Отдай мне документы. Гием кивнул ей на дорожную сумку, которая лежала на кресле. Изабелла отложила кольцо Мадлен на прикроватный столик, вытащила из сумки три пакета и открыла первый. – Шарлотта При?! – почти выкрикнула она. – Моя сестра меня ненавидит? – Вполне милое имя, – Гием подошел к гардеробной и продолжил смотреть на подвенечное платье. – Из всех имен она выбрала именно это? – возмутилась Изабелла. – Шарлотта При. У моей сестры удивительно тонкий юмор. – Кто такая эта При? – не оглядываясь на нее, спросил Гием. – Твоих демонов мало, чтобы испепелить это платье, – обратив на него внимание, ответила Изабелла. – Оно еще хуже кольца, – задумчиво проговорил Гием. – Кольцо хоть не всегда на глазах. – Какое? Это? – Изабелла через плечо протянула ему руку, на которой блестел камень. – Кто такая Шарлотта При? – Гием развернулся к Изабелле лицом. – Наша с Мадлен гувернантка, – голос Изабеллы потерял былую игривость. – И как мы поняли чуть позже, некое увлечение нашего дяди. Она прожила тут около двух лет, но это были худшие два года нашей жизни. – Вас лишали пирожных и отправляли спать в семь вечера? – усмехнулся Гием. Изабелла протянула ему кисти обеих рук. – Не было и дня, чтобы ее указка по ним не проходилась, – ответила она. – Тебя били? – в ужасе осознал Гием. – А ты думал, что только ты знаешь, что такое унижение и боль? – с неким уколом спросила Изабелла. – Дядя позволял ей не стеснять себя в выборе мер воспитания. Ведь благородным девушкам необходимо расти в строгости и целомудрии. Он отпустил ее только после того, как Мадлен вышла замуж, а Клари настолько потакал ей, что она пригрозила дяде, что увезет меня из этого дома, если мадам При хоть на минуту останется тут. – Тебя били? – Гием все еще не мог прийти в себя. – Не делай из этого трагедию, – раздраженно произнесла Изабелла. – Прошло уже столько лет! Взяв ее за плечи, Гием развернул Изабеллу к себе спиной, и своей ладонью прикрыл ей веки. – Закрой глаза, – попросил он, и Изабелла послушалась его. – А теперь посмотри вперед. Ты стоишь в сыром и грязном тюремном дворе. Ты видишь столб посреди двора? – Да, – едва слышно ответила Изабелла. – Сверху и снизу к столбу прибиты кольца. Через них продеты цепи с кандалами. А теперь ты видишь там человека, его ноги прикованы к нижнему, а руки высоко к верхнему кольцу. Он бос, а одежда на нем настолько изорвана, что вот-вот превратится в лоскуты. Рядом с ним еще несколько человек. Среди них выделяется один: он хорош собой, красиво одет и в руках его кнут. Он смеется и надсмехается, его забавляет беспомощность прикованного человека. А потом в воздухе слышится пронзительный свист и кнут опускается на плечи и спину прикованного арестанта. И ему кажется, что сильнее этой жгучей боли, которая пронзает его всего, уже ничего быть не может, но это не так... Каждый новый свист кнута в воздухе убеждает его, что будет еще больнее... – Гием, пожалуйста, перестань, – отнимая его руки от своего лица, взмолилась Изабелла. – Почему? – спросил Гием. – Разве тебе больно? – Да, мне больно, – выдохнула Изабелла. – Но ведь это происходит не сейчас?... И даже не вчера... Изабелла молчала. – Вот и я преподал тебе урок, – выдохнул Гием. – Боль за того, кто тебе небезразличен, не имеет срока. Она либо есть, либо ее нет. И даже смирение ее не отрицает... – Свадьба в воскресенье, – словно окатила его холодной водой Изабелла. Гием отпустил ее плечи и отступил назад. – Мне еще нужно побывать в конюшнях и устроить истерику... – Нам осталось менее пяти дней, – вздохнул Гием. – Ты уверен на счет своей матери? – Да, она сделает так, как ты попросишь, – заверил ее Гием. – Пока тебя не было, я встретилась с поверенным де Миаля – Журденом, – проговорила Изабелла. – Он готовит документы для сделки, считая меня полнейшей дурой. – Чаще всего других дураками считают те, кто сами дураки... – Их нотариус также готовит мое завещание... – Зачем тебе завещание? – напряженно посмотрел на нее Гием. – Ты сам знаешь ответ, – ответила на его взгляд Изабелла. – Кроме того, мамино имущество должно отойти Мадлен, как всегда и хотел отец. А теперь мне пора. Изабелла стремительно вышла из спальни, почти сбежала по ступенькам, минула залы и вышла из дома. Через несколько минут она уже скакала к заброшенным конюшням. Ей предстояло провести здесь хотя бы пол часа, чтобы дядя точно узнал, что ее не было дома и она была тут. Зайдя в это, когда-то самое родное во всем поместье место, Изабелла села на один из стогов и, облокотившись о другой, закрыла глаза. Она попыталась вызвать в своей памяти картинки первой встречи с Гиемом, с тем чудовищем, которое, как ей тогда казалось, в одно мгновение лишил ее надежд на будущее. Она помнила этого человека, видела его лицо перед собой в самых мельчайших подробностях, но это было не лицо того человека, что ждал ее сейчас в спальне. Неожиданно для себя Изабелла осознала, что в ее жизни было два Гиема, и одного из них она знала всего несколько дней. А потом он просто исчез и на его месте появился совсем другой, которого она продолжала казнить за грехи его предшественника. Она почувствовала, что впервые за последние годы ее тянет домой, потому что там, на втором этаже, в небольшой и темной гардеробной комнате, запершись от всего мира, ее ждал тот, к кому ей действительно хотелось вернутся. Изабелла всячески гнала от себя эти мысли. Она боялась проявить слабость, привязаться, надеяться и довериться. Этот страх гнал ее вперед и не позволял остановиться, оглянуться, прижаться к груди и просто на мгновение забыться в объятиях. – Помни! – сама себе прошептала она. – Помни, не забывай! Больше никогда и никому! Никогда! И никому! Не верить! Не доверять! Не доверяться! Не любить! Помни! Разозлившись на саму себя Изабелла с силой сняла кольцо и отбросила его в дальний угол. *** Изабелла вышла из заброшенных конюшен и, вскочив на коня, помчалась вперед. Теплый ветер развивал ее волосы, под собой она чувствовала невероятную мощь Десператуса, и это давало ей ощущение свободы, безвременья, полного бестелесного полета. Но внезапно вспомнив о своем новом положении, Изабелла тут же осадила коня и направила его к дому. Спешившись, она сразу же прошла в свою спальню, а оттуда в гардеробную. Открыв дверь, она застала Гиема сидящего на полу и бесцельно смотрящего на платье. – Я оставила кольцо в конюшнях, – срывающимся голосом произнесла она. – Будем надеяться, что его жадность сильнее его здравого смысла, – не оглядываясь на нее, ответил Гием. – Встань! – потребовала Изабелла. Гием просто поднял голову и обернулся в ее сторону. – Встань! – повторила Изабелла. Гием оперся на руку и неспешно встал. – Подойди ко мне! – тон Изабеллы не терпел возражений, но и Гием не торопился. Невероятно медленно он приблизился к ней. – Ты все еще пыльный с дороги, – произнесла она. – Я велю принести сюда ванну. – Замолчи! – наступила его очередь приказывать. Изабелла отступила назад, но наткнулась спиной на стену. Гием склонился над ней так близко, что ей показалось, что сейчас он коснется ее губами. Она зажмурилась, но вместо этого Гием лишь выдохнул ей в лицо: – Когда в следующий раз решишь поиграть в госпожу с каким–либо мужчиной, выбирай не того, от близости с которым вся дрожишь. Когда Изабелла открыла глаза, Гиема в гардеробной уже не было. – Мерзавец, – прошипела она. – Иди, и скажи мне это в глаза, – из спальни отозвался Гием, но Изабелла предпочла подойти к платью и поправить дрожащими пальцами и без того идеально висящую фату *** – Ну что, успокоилась? – спросил ее раскинувшийся на постели Гием, когда она, наконец, оставила платье в покое и вышла к нему. – Кстати о мужчинах, от которых не дрожу, надо попробовать это с женихом, – попыталась уколоть его Изабелла. – Так это и не секрет, что от него тебя пробирает совсем иная дрожь, – огрызнулся Гием. – Это же не Кристиан. – Ты думаешь, что меня способен взволновать тот, кто нашел яд, чтобы отравить меня и нерожденное дитя? – Изабелла в ярости забралась на постель и приблизилась к Гиему. – Ты целовала его, – он, наконец, выговорил свою обиду. – Я даже тебя целовала! – бросила ему в ответ Изабелла. – Да? И когда ж такое было? – приподнявшись на локтях, спросил Гием. – Сейчас! – вдруг тихо ответила Изабелла и подавшись вперед коснулась губами его губ. Опешивший от ее поступка, Гием даже ни сразу осознал, что именно произошло, но Изабелла отпрянула от него так же неожиданно, как и приблизилась. – Когда в следующий раз решишь поиграть в мудреца с какой-либо женщиной, выбирай не ту, от близости с которой весь дрожишь Изабелла встала с кровати, отперла дверь в спальню и почти наткнулась на Сессиль. – О, как раз хотела тебя позвать, – улыбнулась она служанке, поплотнее закрывая дверь за собой, чтобы та ненароком не увидела Гиема. – Мне нужна ванна. Пожалуйста, принесите все в спальню. – Как скажите, мадмуазель, – ответила Сессиль и тут же занялась делом. Уже через пол часа по спальне Изабеллы разлились ароматы лавандового масла и мыла. Изабелла отослала служанку и позвала Гиема из гардеробной. – Ты ночью ворчал, что пыльный с дороги. – Я вполне отряхнулся, – смутился он. – Я уже видела тебя без одежды, – хитро прищурившись, ответила Изабелла. – Я тебя тоже, – бросил Гием. – Это забавно, – рассмеялась она и села в кресло напротив ванны, всем своим видом давая понять, что не планирует отворачиваться. – Что именно? – Гием подошел к ванне и осторожно коснулся воды. – Быть передо мной обнаженным – мучительно для тебя, – Изабелла смерила его взглядом с ног до головы. – Видеть обнаженной меня – снова мучительно для тебя. Изабелла специально сделала ударение на слово "тебя". – Поверь мне, – парировал Гием, – обнажение любой женщины твоего возраста и наружности вызывает одну и ту же реакцию у любого крепкого и здорового мужчины – что конюха, что герцога. – Что ж ты тогда не млел, пока Сессиль наполняла ванну, – разозлилась Изабелла. – Ты же видел все через замочную скважину из гардеробной! – На ней было слишком много одежды, – с сарказмом ответил Гием. – Я не ошиблась, называя тебя мерзавцем, – ответила Изабелла Гием подошел к креслу, в котором сидела Изабелла, оперся руками о его подлокотники с обеих сторон, зажимая ее между собой и спинкой, в которую она вжалась, пытаясь укрыться от его близости. – Так что же тебе тогда так важно, чтобы мерзавец признавал твою власть над ним? Ты ведь знаешь, что один только твой прищур порождает во мне желания, за которые мне головы не сносить. Чего же хочет твой собственный Люцифер? – Всe, от кого я ждала любви, меня предали, – вдруг совершенно беззащитно созналась Изабелла. – Я хватаюсь за тебя и твое желание меня, как за последнюю соломинку. Прости меня... – У меня нет к тебе желания, – выдохнул сломленный ее откровенностью Гием. – У меня в тебе потребность. Изабелла протянула к нему руки и обняла за шею, но уже через несколько секунд отпустила его. – Вода стынет, – опуская глаза, произнесла она. – Я подожду в гардеробной, пока ты примешь ванну. – Вставай! – приказал ей Гием и, выгнув спину, снял с себя рубашку. – Вымоешь мне голову. Через секунду от уже полностью обнаженный погрузился в воду. Изабелла подошла к изголовью и, аккуратно надавив ему на плечи, заставила его окунуться с головой. Как только Гием вынырнул, Изабелла стала аккуратно намыливать его волосы. – Я никогда не принимал ванну, – проговорил он. – Оказывается, это приятно. – А я никогда никому не мыла голову, – ответила Изабелла. Гием поймал ее руку, потянул через свое плечо и поцеловал запястье там, где бился пульс. – Это будет непростая ночь, – отрывая свою руку и осторожно касаясь намыленными руками его плеч, проворила Изабелла. – Тебе так противны мои прикосновения? – с болью в голосе спросил Гием. – К сожалению, нет, – созналась она. – Я хочу тебя ненавидеть, очень хочу, но видимо моей ненависти не хватает на всех. – А я очень хочу тебя не ... – Гием осекся, подбирая слова. – Ты скоро освободишься, – произнесла Изабелла, поливая его намыленные волосы водой. – У тебя будут новые документы и много денег. Кстати, как тебя будут звать? – Бертран Клари, – ответил он. – Клари? – рассмеялась Изабелла. – Я увидел это только тут, – усмехнулся Гием. – Мадлен сумела посмеяться над нами обоими. Он вышел из ванны и встал в полный рост на небольшом прикроватном коврике. Изабелла взяла большое полотенце и встав позади его стала протирать его плечи и спину. Затем опустившись на колени вытерла ему ноги. – Напрасно они меня били, – ухмыльнулся Гием. – В мире есть пытки и похуже. Изабелла через плечо передала ему полотенце, чтобы он вытер торс. – Одевайся быстрее, – сказала она. – Я тебя пугаю? – он обернулся к ней лицом, и Изабелла тут же залилась краской. – Где же та смелая госпожа? – рассмеялся он. – Меня уже сам дьявол не испугает, – непроизвольно опуская взгляд, ответила она. – Самый страшный ад живет в душе обиженного ангела, – прижимая ее к себе, произнес он. – Гием, пожалуйста, оденься, – уже совсем мягко попросила она. – Хотя бы по тому, что ты застудишься. – Мадам заботится обо мне? – улыбнулся он. – «Мадам» я стану только в воскресенье, – ответила Изабелла, и он тут же выпустил ее из своих объятий и стал одеваться. – Тебе надо поспать, – одевшись, бросил ей Гием. – Ночь будет бессонной. – Ты избавился от кольца Мадлен? – спросила Изабелла. – Интересно, как бы я это сделал? – заходя в гардеробную, спросил Гием. – И не забудь снять одежду и хоть немного намочить волосы, а то Сессиль не поймет, для чего тебе нужна была ванна. – Позже, – ответила Изабелла и упала на кровать. – А пока я правда просто хочу поспать.