Тающий лед

После обеда Мадлен куда–то отлучилась, оставив Изабеллу и Гиема одних. Изабелла проводила Гиема в библиотеку и со все еще не покидающим ее удивлением наблюдала за его почти детским восторгом от книг. Он перебирал их по одной и, когда нашел ту, что еще не успел дочитать у Изабеллы, сразу же взял ее в руки. – Как думаешь, я успею ее дочитать? – спросил Гием. – Все зависит от того, как много времени уйдет на документы, – ответила Изабелла. – А что, если Мадлен не сможет? – Сможет! – твердо ответила Изабелла. – На данный момент вряд ли кто–то решится ей отказать... – И в чем секрет ее власти над всеми? – Гием сел напротив Изабеллы и раскрыл книгу, пытаясь найти страницу, на которой остановился. – Секрет в том, что ей не нужна власть над всеми, у нее есть власть над одним. А вот у него уже есть власть над всеми остальными. – Она..? – начал было Гием, но тут же осекся, сам не веря в свои догадки. Изабелла понимающе улыбнулась. Затем она вытянула руку вперед и посмотрела на свое кольцо. – А ведь это должно было быть кольцом счастья, – вздохнула она. – Все еще может быть, – ответил Гием. – Патрик не единственный мужчина на свете. – И не единственный мерзавец, – разглядывая кольцо, перебила его Изабелла. Она даже не заметила, как Гием дернулся от ее слов, словно от удара. – Меня удивляет цепь событий, – продолжила она. – Если бы не то, что произошло, я бы никогда не оказалась на конюшнях ночью и не услышала бы их разговор. И уже была бы обречена. Получается, что тебе я обязана своей жизнью, – Изабелла подняла на него глаза и продолжила: – Но знай, что если бы тогда ты просто рассказал мне всю правду о Марии и всем, что с тобой сделали, я бы тебе поверила. Сейчас уже нет, а вот тогда бы точно поверила. И помогла бы... – Я ненавидел весь мир, – тихо ответил Гием. – Понимаю, – кивнула Изабелла. – Я тоже начинаю его ненавидеть... – Ты не сможешь, – ответил ей Гием. – В твоем чреве растет новая любовь. Она примирит тебя с миром. – Если он такой подлый, – вздохнула Изабелла – хочу ли я с ним примиряться?.. Их разговор прервал приход Мадлен. Как только она вошла в комнату, Гием тут же встал и отложил книгу. Мадлен прошла мимо него, на ходу снимая перчатки и отбрасывая их на небольшой столик. – Документы будут сделаны, – проговорила она и подойдя к небольшому столику с графином, налила себе бокал. – Как их передать? – Если вы позволите, я дождусь их тут, – осторожно произнес Гием. – А тебе не страшно оставаться со мной один на один? – подмигнула сестре Мадлен. – А стоило бы? – Гием был ошарашен ее манерой общения. – Поверь мне, да, – произнесла Изабелла и, подойдя к сестре взяла бокал из ее рук и сделала глоток. Сам от себя такого не ожидая, Гием приблизился к Изабелле, отобрал у нее бокал и передал его обратно Мадлен. Буквально на секунду Мадлен задержала свой взгляд на них, но тут же отвела его, словно не заметила этого его порыва. – Мадам, – обратился к Мадлен Гием, – Пожалуйста, попросите принести еду. Она почти ничего не ела за обедом. – Я не голодна, – возразила Изабелла, но Мадлен уже взяла со столика колокольчик и позвонила в него два раза. *** После ужина Изабелла стала собираться в дорогу. Мадлен нарочито нашла себе срочные дела, чтобы на несколько минут оставить Изабеллу и Гиема наедине около самой кареты. – Я рассудка лишаюсь от одной мысли, что ты проведешь какое–то время один на один с этими демонами, – произнес Гием. – Пока я не вышла замуж, я нужна им живая, – очень тихо, чтобы ее не услышала Мадлен, проговорила Изабелла. – Со мной ничего не случится. – Зачем тебе вообще ехать, – заворчал Гием. – Дождись хотя бы утра. – Гием, – рассмеялась Изабелла. – Теперь и в тебе заговорила «заботливая матушка»? – Я просто... Ответ Гиема был прерван появлением Мадлен. – Мадам, – обратился он к Мадлен, – могли бы вы дать в дорогу теплые пледы. Боюсь, что ночью может быть прохладно. Мадлен кивнула стоящей неподалеку служанке, и та вернулась в дом за теплыми пледами. – Может оставить его у себя подольше? – рассеялась Мадлен. – Я верну тебе его сразу же, как завершу очередной ритуал вызова Люцифера с принесением в жертву молодого, – Мадлен обернулась на Гиема, – кто ты там? – Беглый каторжник, мадам, – улыбнулся Гием. – Что-то мне кажется, Люцифер не придет, – разочарованно произнесла Мадлен. – Ты просто не видела его во всей красе, – многозначительно бросила Изабелла, и обе сестры засмеялись, увидев, как Гием покраснел и отвернулся от них. – Что мне с ним делать? – в шутку спросила Мадлен. – Да что угодно, – к удивлению кузины, голос Изабеллы стал звучать серьезно, – только не убивай. Как только карета с Изабеллой скрылась из виду, улыбка тут же покинула лицо Мадлен, которая кивнула Гиему, знаком давая понять, что ему нужно следовать за ней. Она вошла в бывший кабинет мужа и подошла к письменному столу. Гием зашел следом за ней и, закрыв дверь, замер на пороге. Он и сам не понял, как вдруг Мадлен стремительно оказалась рядом, придавив его к стене и прижав к его горлу острие ножа для писем. – Месье расскажет мне правду? – ироничным тоном спросила она и надавила кончиком ножа еще сильнее. Гием поднял руки в воздух, показывая, что сдается. – Моя сестра беременна, я вижу это по всему ее поведению, – проговорила Мадлен и тут же уловила смятение на лице Гиема. – Значит, я права! – продолжила она. – И ты, явно, к этому причастен. При этом она выходит замуж за этого алчного пса Патрика, а тебе не позволяет никакой даже учтивой близости. А теперь ты ответишь на мой вопрос: что ты сделал, что она так отстранена от отца собственного ребенка? – Если я не отвечу на этот вопрос, – косясь на остриё ножа, проговорил Гием, – у меня еще будет шанс остаться в живых. Если же отвечу, вы меня точно убьете. А я обещал мадмуазель д'Труа выжить. Мадлен посмотрела ему прямо в глаза и, опустив руку с ножом, отступила. – Ты сделал ей что-то плохое? – словно обессилев, спросила она. – Ужасное, – Гием опустил голову, и в следующее мгновение получил сильную и звонкую пощечину. – Я не убью тебя только потому, что она просила меня сохранить тебе жизнь, – с омерзением проговорила Мадлен и снова отошла к письменному столу. – Мадам, – позвал ее Гием, – Изаб... мадмуазель д'Труа говорила, что не знает на свете человека, проницательнее вас. – Это приходит с годами, – стоя спиной к нему, Мадлен оперлась о стол. Ее трясло от гнева и внутреннего напряжения. В голове роилось множество мыслей и предположений. – Скажите, мадам, – попросил Гием, прикасаясь прохладной ладонью к пылающей щеке, – у меня есть шанс... когда–либо... Мадлен резко развернулась к нему. – Знаешь, в чем главное достоинство проницательности? – стараясь успокоить свое дыхание, спросила она. Гием отрицательно покачал головой. – Главное достоинство в том, чтобы предполагать все вариации, не отдавая мысленного предпочтения тому, к которому тянешься душой. Я точно знаю, что ты хотел бы быть ей не безразличен, но ты осознанно выбрал женщину, которая никогда не может быть твоей. Ты дотронулся до того, на что даже не должен был сметь смотреть. В моих глазах тебя оправдывает лишь то, что позволяешь себе эту фривольность не только в своих гнусностях, но и в своем благородстве. И несмотря на то, чтобы ты ни сделал, и на то, что твоя вина за неизвестный мне поступок дамокловым мечом висит над тобой, я не вижу в тебе зла. И только это сейчас сохранило тебе жизнь. – Во мне столько зла, мадам, – усмехнулся Гием. – Ты, как и многие, путаешь зло со злостью. Мы все способны на злость, я, ты и даже милый ангел Изабелла. Настоящее же зло неискоренимо. И что-то мне подсказывает, что вы оба задумали что-то именно против зла. Договорив, Мадлен подошла к Гиему почти вплотную и заглянула в его глаза. – Но, если ты еще хоть раз обратишь свою злость против моей сестры, – прошипела она ему прямо в лицо, – я изничтожу тебя, не смотря на мое ей обещание тебя не убивать. В следующее мгновение Гием почувствовал, как что-то словно ужалило его в руку. Он опустил свой взгляд и увидел, как сквозь небольшую прореху в рукаве проступает багряное пятно. – Просто, чтобы ты не смел сомневаться, – ухмыльнулась Мадлен и, бросив к его ногам тот самый нож для вскрытия писем, вышла из кабинета. *** Гием уже несколько часов лежал в отведенной ему Мадлен комнате. Несмотря на то, что она выделила ему одну из лучших спален, сейчас он не смог бы заснуть даже на самой мягкой кровати во всем мире. Он лежал поверх покрывал и бесцельно смотрел в одну точку. Мысли в его голове были его собственной тюрьмой, в которую он сам себя заточил. Неожиданно дверь в спальню отворилась без стука. На пороге стояла Мадлен. – Мадам? – Гием встревоженно приподнялся. – Что-то случилось с Изой? – Изой? – прищурилась Мадлен. Гием замер, и Мадлен, сжалившись над ним, ответила: – Ничего не случилось. Я просто принесла тебе это. Мадлен закрыла дверь, прошла вглубь освещенной лунным светом комнаты и бросила на его кровать рубашку. – Твою ведь я испортила. – Вам не стоило беспокоится, мадам, – ответил Гием, вставая с кровати. Он оглянулся на нее. – Примерь, – предложила Мадлен, облокотившись о подоконник. Она стояла спиной к окну, поэтому Гием не мог разглядеть ее лица, но улавливал насмешку в ее голосе. В какой–то момент он понял, что это положение заложника уже изрядно злит его и, поддавшись порыву, он повернулся к ней спиной и стянул с себя старую рубашку. В следующее мгновение Мадлен приглушенно вскрикнула и закрыла рот руками. – Черт, – ругнулся Гием и, поспешно одев новую рубашку, обернулся к ней лицом. – Простите, мадам, я не хотел вас шокировать. Я просто настолько привык, что забыл об этом. – Кто сделал это с тобой? – голос Мадлен дрогнул, и Гием с удивлением посмотрел на нее. Он ожидал от нее чего угодно, но никак ни сочувствия. – Вы будете шокированы, мадам, – улыбнулся Гием, – но те, что посвежее – заслуга вашей кузины. В отличии от более старых, они быстро пройдут. Она не умеет бить так, чтобы это было невыносимо. – Что же ты наделал, что она смогла с тобой так поступить? – задумчиво произнесла Мадлен. – И как же ты в этом раскаиваешься, что позволил ей себя так наказать?.. – Иногда даже на раскаяние надо заслужить право... – Раскаяние либо есть, либо его нет. Ты не раскаиваешься для кого-то, это твой собственный крест, – задумчиво ответила Мадлен. – И вам известно это чувство? – удивленно посмотрел на нее Гием. – Никто не знает об этом, – Мадлен отвернулась от Гиема и посмотрела в окно. – За пару месяцев до того, как остаться вдовой, я узнала, что жду ребенка. Каким бы чужим человеком для меня ни был Клари, но я любила ребенка. Этот младенец должен был быть тем, что примирило бы меня с миром, мужем и моей долей. Но мы поехали на королевскую охоту, и я упала с лошади.... Мадлен замолчала, а Гием не решался нарушить это молчание. – Я кляла себя за эту охоту, – в голосе Мадлен слышались слезы. – Если бы я была менее эгоистичной, если бы рассказала Клари, что жду ребенка, он бы нашел повод не брать меня с собой. – Вы никому об этом не рассказывали? – осторожно спросил Гием. – Ты первый, – Мадлен вытерла щеки тыльной стороной ладони, – и, я надеюсь, последний, кто об этом знает. Она обернулась к Гиему. – Но все плохое ведет к хорошему, – сквозь слезы улыбнулась она. – Мое падение привлекло его внимание ко мне. Он заметил меня среди сотни окружавших его женщин. А скоропостижную кончину Клари воспринял за знак. Мадлен горько рассмеялась. – Я обещаю вам сохранить вашу тайну, – проговорил Гием. – Но не посвящай меня в свою, – попросила Мадлен. – Что-то подсказывает мне, что после этого я тебя возненавижу, а мне бы этого не хотелось. Я устала от ненависти и злобы. Он сумел показать мне, что такое настоящая любовь, и я не хочу отдавать свое сердце какому-либо другому чувству, кроме этого. И я дам тебе совет, хоть ты о нем и не просил: если полюбил, живи этим чувством до конца, какие бы последствия это не сулило. – Спасибо, мадам, – ответил ей Гием. – А теперь спи, завтра будет долгий день. Мадлен кивнула головой и, минуя его, вышла из комнаты. *** – Вставай, – Мадлен по своему обыкновению вошла в спальню без стука. Гием открыл глаза и резко приподнялся. Он и сам не заметил, как, вымотанный бессонной ночью, наконец, задремал под самое утро. – Ничего плохого с Изой не случилось, – тут же проговорила Мадлен, и Гием практически в бессилии уронил голову обратно на подушки. – Да что с тобой? – Мадлен уже даже не забавила его обеспокоенность. Она скорее сострадала ей. – Все хорошо, мадам, – ответил ей он, и встал с постели. – Простите, я просто немного задремал. – Ты ездишь верхом? – Да, мадам. – Превосходно, – хлопнула в ладоши Мадлен. – Тогда завтракай и отправляйся, ваши документы уже готовы. – Спасибо, мадам. Думаю, я вполне обойдусь без завтрака. – Гием, – повысила голос Мадлен. – Ты поешь перед дорогой! И ты не будешь скакать без остановок и не загонишь мою лошадь. Ты меня хорошо понял? Гием кивнул. – Иди за мной, – велела Мадлен, и он вышел из спальни вслед за ней и стал спускаться на нижний этаж. – Письмо, о котором просила Изабелла, будет готово в срок и придет на следующее утро после свадьбы, – на ходу говорила Мадлен. – Мое письмо – отказ приехать на свадьбу, я также пошлю в срок. Мадлен зашла в столовую, где уже был накрыт завтрак, и прошла на свое место во главе стола. Ее гость замялся на пороге. – Садись, – Мадлен небрежно указала ему на место рядом. – И возьми это, – она сняла со своей руки кольцо, которое еще вчера показывала Изабелле. – Избавься от него, как только сможешь... – Мадам, но это целое состояние... – Это кольцо не стало для меня счастливым, – вкладывая его в ладонь подошедшего к ней Гиема, ответила Мадлен. – Изабелла почти так же сказала о своем, – проговорил он. – Скажи, ведь еще недавно ты искренне считал, что такие вот кольца сами по себе залог счастья их владелец? Гием молчал в ответ. – И все они – надменные барышни, которых их карманные собачки интересуют больше жизней тех, чей род не может похвастаться "д" перед фамилией? Мадлен пыталась заглянуть ему в глаза, но он упорно не поднимал взгляд. – А потом ты вдруг встретил ее, – слова Мадлен проникали ему прямо в душу. – И она смогла отогреть то, что ты считал уже мертвым. Он замер. Казалось, он даже не дышал. – Тебя легко прочитать, – оставив попытки поймать его взгляд, Мадлен сосредоточилась на еде. – Всего одна минута, и ты весь на ладони. Удивление заставило его поднять глаза. – Ты каторжник по вине небезызвестного нам человека – мерзкого пройдохи, которого ты толком и не побил. Твоя спина покрыта шрамами, что значит, что скорее всего тебя жестоко били в тюрьме. Особой любви к знати тебе это не прибавило бы. Но, несмотря на свою озлобленность, ты неуклюже нежен к моей сестре, а значит она многое значит для тебя, не смотря на ее титул. Зная мою сестру, она явно тебе сострадала и, возможно, одна из немногих, кто за последнее время отнесся к тебе милосердно... – Единственная, – поправил ее Гием. – Пусть так, – продолжила Мадлен. – А этой ночью ты не смог скрыть своего удивления от моего сочувствия твоим ранам. А значит ты все еще считаешь всех обладателей подобных колец – негодяями. – Уже не всех, – снова поправил ее Гием. – И да, – снова заговорила Мадлен, – удивлю тебя еще больше: я не вызываю Люцифера без особой надобности. А теперь ешь или я велю кормить тебя через воронку. Гием не удержался от улыбки.