Господин директор

К дождю примешивался острый запах безнадёги. Хиджиката предъявил помятый пропуск и уныло побрёл к лестнице. Лифт элитного полицейского управления ещё в прошлый раз показался ему настолько элитным, что в него даже заходить не хотелось. Сасаки Исабуро обещал помочь, и Хиджикате было плевать, за какую цену. Он был согласен на всё. Вот только Хиджиката сомневался в способностях Сасаки. У нового сёгуна были свои счеты к Шинсенгуми, что может противопоставить этой яростной злобе пусть элитный, но всего лишь глава полиции? Под тяжестью этих мыслей Хиджиката преодолел все лестничные повороты и оказался в приёмной «господина директора». Его попросили подождать, и всё это время Хиджиката продолжал мысленно цепляться за надежду. Но мерзкое склизкое «а что, если» ворочалось у него в голове. Два дня назад он уже был здесь. И снова ему не предложили сесть, и он был вынужден подпирать элитную стену коридора. И курить «третьесортные сигареты» было нельзя, как и в прошлый раз. — Я знаю, что вы задумали, потому и вызвал вас. Давайте решим эту проблему цивилизованным путем, Хиджиката-сан. Я помогу вам, а вы доставите мне удовольствие, — сказал ему тогда Сасаки. Его бесцветные глаза ничего не выражали, невозможно было понять, о чём он думает. Тянет время, чтобы они не успели освободить Кондо-сана? — Я так и понял, что вы позвали меня просто потому что вам так захотелось. Если это всё, я пойду. У меня мало времени на ерунду. Сасаки снова заговорил, и что-то в его тоне заставило Хиджикату повременить с уходом. — Я совершенно серьёзен. Я имею некоторый вес, и думаю, сумею добиться или отсрочки исполнения приговора или даже отмены. Ваши жизни… ну, сказать, что дороги будет неправдой. Не так дороги, как жизни элиты, но тоже некоторым образом важны для страны. Будет безумием позволить вам просто бесславно умереть. Кто же будет убирать мусор с улиц Эдо? Не элита же. Вы молчите. Не хотите платить собой? Не хотите, чтобы все было по закону? — Вы просто заговариваете мне зубы. Ничего не получится сделать по закону... — А вот и нет. Просто вы привыкли к диким выходкам и не умеете иначе. Элитные времена требуют элитных перемен. — А что, если у вас ничего не выйдет? Сасаки еле заметно улыбнулся. — Вы недооцениваете мое желание выебать вас. Ради такого я совершу невозможное. Так и сказал — «выебать». Пиздец, а не человек. Хиджиката уебал бы ублюдка на месте, но предложение было слишком заманчивым. Стоило дать ему шанс. — Ну хорошо, Сасаки-сан. Я даю вам два дня. Если вы справитесь, невозможное ваше, а если нет, тогда мы бесславно умрем, и Эдо задохнется в неперерабатываемом мусоре, вот так вот. На Сасаки его тирада не произвела ни малейшего впечатления. Он сухо промолвил: — Я уведомлю вас по мобильному, когда у меня появится свободное время, дабы обрадовать вас. И… Хиджиката-сан. Когда явитесь в следующий раз, зовите меня «господин директор».

* * *

Хиджиката держал в руках постановление суда и руки его дрожали. Он никак не мог поверить в то, что видел собственными глазами. Этот человек, Сасаки Исабуро, оказался настоящим монстром. Блядь, да разве ж такое возможно в смутные времена, чтобы справедливость восторжествовала? — Я сделал все, о чем вы меня просили. Приговор Кондо-сану отменен, и пока что — пока что — его жизни ничего не угрожает. Если вы в ближайшее время будете вести себя смирно и избегать мест появления лорда Нобунобу, то думаю, я смогу сделать для вас и Шинсенгуми нечто большее. В конце концов, вернуть вас на службу. Вы же знаете, я ваш фанат. — И где и когда расплачиваться? — Здесь и сейчас. Хиджиката наконец оторвался от спасительной бумаги и огляделся. После часа ожидания Сасаки пригласил его в какой-то другой кабинет, в другом крыле этажа. Без окон, без дивана. Там было только кожаное кресло с высокой спинкой, на котором господин директор и восседал. И добротный дубовый стол, совершенно пустой. Там стояла только салфетница, и всё. Хиджиката неуверенно переступил с ноги на ногу. Дико захотелось курить. — Даже не знаю, господин директор. Мне встать на колени и отсосать? На дне зрачков Сасаки вспыхнул огонь. — Встать на колени, — повторил он с выражением. — Мне нравится, как это звучит. В следующий раз, пожалуй, так и сделаем. А пока, пожалуйста, располагайтесь, Хиджиката-сан. Надеюсь, душ вы приняли, прежде чем явиться на ковёр? Он встал и принялся расстегивать брюки. — Да, но… Хиджиката снова огляделся, но диван в кабинете сам собой не возник из воздуха. Кресло? Они будут трахаться в кресле? Где располагаться? — Что вас смущает? — нетерпеливо осведомился Сасаки. — Не вижу никакой горизонтальной поверхности. — Вот как? А как же этот элитный стол из элитных древесных пород? Сядьте с краю, раздвиньте ноги. А, ну и конечно, снимите штаны с бельем. Полностью раздеваться необязательно, у меня мало времени. Тюбик со смазкой за салфетницей, если она вам нужна. Он разговаривал как доктор на приеме. Холодно и стерильно. И уже раскатывал по члену презерватив. Член у него почему-то уже стоял. У Хиджикаты промелькнула нелепая мысль, что он наблюдал за ним весь этот час томительного ожидания и дрочил. Что этого человека возбуждает? Бюрократические проволочки, устроенные им же самим? Хиджиката стиснул зубы и сделал всё в точности по инструкции. Элитный стол неприятно холодил задницу. Он попробовал подготовить себя хоть немного, и холодно стало уже внутри. — Не возражаете, если я лягу, господин директор? — Ни в коем случае. Ведь в таком случае я не смогу видеть ваше прекрасное одухотворённое лицо. Обхватите меня ногами. Да, вот так. Смотрите на меня и не закрывайте глаза. «Блядь, — подумал Хиджиката. — Он еще будет раздавать инструкции во время полового акта». Сасаки приставил член к отверстию и проникновенно произнес, глядя Хиджикате в глаза: — Мои глубочайшие извинения. Он засадил так резко, что, кажется, Хиджиката не сдержался и произнес слово «ублюдок» вслух. — Вы должны называть меня «господин директор», — напомнил ему Сасаки, продолжая доставлять себе удовольствие. — Я и не думал, что в вас скрыты… такие глубины… — Да, господин директор, — ответил Хиджиката, подавив в глубине души отборный поток слов как раз для этого случая. И, как он надеялся, больно сжал бока Сасаки коленями. Когда он обещал всё, то представлял себе оплату труда немного не так. Впрочем, жёсткий секс проблемой для него никогда и не был.

* * *

Хиджиката лежал на столе, уже согретом его теплом, и восстанавливал дыхание. Сверху донеслось: — Если нужно привести себя в порядок, возьмите салфетки. Это, если вам интересно, элитная фирма «Retsasoak». Хиджиката нашарил элитные салфетки. Они воняли парфюмом, но делать было нечего. Сасаки зачем-то снял презерватив и кончил ему на живот, пришлось воспользоваться тем средством гигиены, которое было предложено. Теперь он весь пропахнет гребаным элитным парфюмом. Когда он закончил, Сасаки был уже собран и выглядел так, словно только что зашёл в кабинет. И не подумаешь, что он только что занимался чем-то неподобающим его высоком сану. — Возможно, я сумею организовать вам встречу с Кондо-саном, пока он находится в тюрьме, — холодно сказал Сасаки. Хиджиката с удивлением взирал на него: и не поверишь, что эта ледяная глыба только что жёстко его отодрала прямо на столе. Видимо, Сасаки посчитал, что плата должна быть равноценной приложенным им усилиям. Если бы всё прошло легко, то и секс был бы таким же. Наверное. — Оплата такая же? — равнодушно спросил Хиджиката, выбивая сигарету из пачки. — Уберите ваши третьесортные сигареты, — поморщился Сасаки. — Здесь можно курить только элитное. Вот, — он вынул из кармана толстую сигару и протянул. Хиджиката не взял. — Покурю на улице, — сказал он. — Пока, господин директор. Он подергал ручку двери, но дверь по-прежнему была заперта изнутри. — В следующий раз будете называть меня «Сабу-чан», — прищурился Сасаки. Хиджиката удивлённо поднял бровь: — Это когда я буду вам отсасывать, господин директор? Боюсь, что это невозможно совместить. Сасаки достал из воздуха ключ от кабинета и помахал им перед лицом Хиджикаты. — Нет, это когда будете меня трахать на элитной квартире в элитной постели на элитных шёлковых простынях. Элитный презерватив прилагается. Он вставил ключ в замок как-то медленно и интимно. Повернул два раза. Щёлк. — Ну, вы можете идти, Хиджиката-сан. Я вас не задерживаю. — Дерьмо, — сказал Хиджиката, выходя на крыльцо с незажженной сигаретой в зубах. Дождь всё ещё накрапывал, но солнце уже забрезжило за облаками.