will you go there with me

Хината измеряет мир от уровня моря; жить на горе ему привольно. Если бы не волейбол, он бы и не комплексовал — с его ростом ведь ближе к матери-морю. Когда-нибудь он встретит вечное побережье. А пока... Кенма еле заметно улыбается ему — и Шое видит его глаза напротив своих. Знание будоражит кровь. В них течет одна и та же соленая, терпкая кровь. Они горят одним пламенем. Первые ночи Хината не высыпается совершенно — Кенма ведь важнее. Что ему нравится. Что он терпеть не может. Что чувствует под проливным осенним дождем. Собственное имя режет. Различия — и того хуже. Кенма дышит забытым, запретным словом — оседает горячим чаем и тихой печалью. Он постоянно — где-то далеко — на цветущих полях, на другой площадке, в других мирах. Слишком умный. Хинате ведь нужно бегать, прыгать, дышать, светить. Кенме нужен только Хината. Кто знает, когда их не станет? Кенма лунная дорожка по морю-океану Хинаты. Слишком далеко. Призрачно. Невероятно красиво. И Хината не знает, нравится ли ему это.