will you go there with me

Пряность осени начинает пахнуть горечью, когда Кенма все понимает. На самом деле, ничего особенного здесь нет — но воздух упоительно приятен. Кенме осень всегда нравилась — уже не жарко, но еще не холодно... Закаты красивые. Звездные ночи — и того слаще. А в багрянце и золоте листвы прячется Шое. Его имя расходится кругами по случайным лужам; его глаза — медовые яблоки и нежный ветер. Глаза. Кенма не может без них жить. Он вцепляется ладонями в круглые, мягкие щеки Шое, заставляет смотреть на себя. Шое краснеет, как рябиновый костер, неловко тараторит, пока Кенма высматривает все космические кратеры в его радужке. Нет, это больше похоже на освобожденную перед зимой землю. Как солнце, пробивающееся сквозь темные стволы. Есть вещи, которые невозможно описать словами. Например, музыка. Или Шое. — Шое, мне кажется, я люблю тебя. — Да ты чегооо! Только созрел, что ли! Кенма, я в тебя еще весной влюбился, когда только увидел! Весна нравится Кенме тоже.