Я никогда так не любил прежде

***

Такемичи страшно. Первые два дня ему так страшно, что он думает о том, чтобы разбить свою голову о стенку. Они смотрят за ним. Он смотрит за ним. Когда он приходил в заброшенное здание , для приглашения Майки на свою свадьбу, то не думал, что все закончится вот так. Он даже не подозревал, что для него было подготовлено в тот день. Сейчас он пересчитывает свои пальцы, которые трясутся просто от того, что на них смотрят. Ханагаки сглатывает слюни, когда ощущает, что лекарства снова действуют и ему становится жутко жарко. Цепь, которая обволакивала его ногу, глухо звякает, когда он подползает к кровати и сваливается в неё, скручиваясь и обнимая свои колени. Он не хочет делать это снова, но он знает, что придётся. Майки заходит как обычно без предупреждения и стука, сразу же подходя к его кровати и усаживаясь на ее край. Его холодные ладони скользят по сломанной лодыжке, и парень со страхом ощущает что-то влажное . Кровь. Его руки в крови. — Такемитчи ~ Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше?— Он улыбается и смотрит своими стеклянными глазами прямо в его затылок. Ханагаки хочет выть, но из горла вырывается только судорожный всхлип. — Не плачь. Это все ради тебя~ Ты будешь счастлив со мной, я обещаю. Просто сейчас тебе нужно немного подождать.— Сано обводит руками его ягодицы , соскальзывая вбок и сдавливая внутреннюю сторону бедра. — Ах…мг..— Приятное возбуждение сразу же смывает собой дрожь от страха, оставляя дрожь от нетерпения. Такемичи стонет, когда его переворачивают и наваливаются сверху, раздвигая ноги и вжимая его таз в постель. Манджиро улыбается шире, он знает, что голубоглазому ужасно отвратительно от самого себя и того, что его тело привыкло к этому ощущению, которое ему дарили каждый вечер . Знает это и продолжает ласкать. — Мха! Ах…Ха— Он ерзает под ним, когда его раздевают и грубо берут прямо так, не заморачиваясь с подготовкой и комфортом. Не важно. Майки знает, что ему нравится. Ханагаки сдавленно сипит от ощущений, потому что из-за лекарств его тело стало таким чувствительным, что он не может не возбуждаться даже от обычных прикосновений к его соскам. Член приятно ударяет прямо по простате, посылая импульсы наслаждения в мозг, и парень плачет ещё сильнее. Унизительно. Унизительно получать удовольствие от такого. — Ещё немного и ты поймёшь. Я обязательно объясню тебе, Мичи~ Толчки внутри и звуки шлепков возбуждают ещё больше, поэтому он кончает дважды, рыдая вголос от отчаяния. — Не плачь, я же люблю тебя. А ты— любишь меня.

***

Часы на стенке тикали так тихо, что это раздражало уши. Его вообще все раздражало. Уже месяц он сидит тут, в этом помещении . Его кормят, моют, а потом трахают несчастно каждую ночь. Все по кругу, одно и тоже, каждый раз. Он не говорил с того дня, как Сано впервые его взял, но Майки, казалось было плевать, он болтал безумолку, даже не получая ответа. Месяц прошёл, его никто не ищет. Или может быть искали, но … Однажды, когда Такемичи сказал что-то о Чифую, Манджиро так разозлился, что на следующий день принёс ему газету, в которой сообщалось о смерти Мацуно. Он так улыбался в момент, когда Ханагаки рыдал , проклиная его и весь Бонтен. А сейчас что? Он сидит в одиночестве. Его не навещают уже неделю. Совсем никто. Вообще никто. Даже еду просовывают в окошко у пола. Его лодыжка срослась, теперь он мог ходить по комнате, но это только больше сводило с ума. Ему нечего делать. Как параноик, он наворачивает круги, сидит в разных углах комнаты, и пытается успокоить свой зудящий мозг. Что если он ему надоел? Может быть он его бросил? Майки так занят? Вдруг он решил, что Такемичи больше ему не… Ничего не происходит ещё два дня. И когда он понимает, что ощущает возбуждение без получения лекарств— его тошнит. Выворачивает от отвращения к себе так сильно, что он задыхается своими слезами и рыдает у туалета ещё пол часа, надеясь, что это пройдёт само. Не проходит. Дрочить на того, кто запер тебя и издевается над твоими чувствами— оказалось ещё более отвратительным, чем осознание того, что у тебя вообще на такое может встать. Рука двигается почти бесконтрольно, лаская ствол и головку в каком-то сумасбродном ритме. Мало.Мало.Мало. Пальцы проталкиваются внутрь, и он так громко вскрикивает, что давится своей же слюнной. Вода в ванной льётся холодными струями на его тело, но жар не проходит. Ему хочется больше. Камеры всегда за ним смотрят. И сейчас они видят, как он ублажает себя третий раз за день, захлебываясь собственным отвращением и соплями. Лучше бы «он» продолжал брать его силой, чем вот это. Пусть хотя бы что-то случится, хоть что-нибудь. Остальные пять дней недели тянутся ужасно долго. За ним смотрят. За ним всегда смотрят. Он видит, что он делает в душе. Он видит, что ему хочется. Ужасно. Ужасно.Ужасно.Ужасно. Когда замок щёлкает, все внутри Ханагаки подскакивает. Он поднимается так быстро, что сам удивляется своей реакции. Сано стоит в пороге и улыбается ему. Он все таки пришел. Такемичи ему не надоел? Он все ещё любит его? Разве он не бросил его? Почему он тут? — Привет, Мичи~ Как твое самочувствие?— Снова спрашивает и подходит впритык, заглядывая в глаза и обнимая одной рукой талию.— Соскучился по мне? Я вот— да~ Вот. Вот оно. Вот ради чего это было. Голубоглазый ощущает ебанутую радость сейчас, и это ужасно. Он радуется? Чему он радуется? Тому, что его сейчас.. — Ты выглядишь бледным… Все хорошо? Присядь, наверное тебе плохо… — Его ладонь соскальзывает и отпускает тело.— Я зайду к тебе позже, лучше отдохни немного. Нет. Нет.Нет.Нет.Нет. Прежде чем он понимает, что делает— его руки с силой вцепляются в Майки, пока он сам почти дрожит от распирающего его страха. Он боится, что его снова оставят одного. — Не..не уходи.— Голос хрипит, потому что он не говорил им так долго, что почти забыл какого это.— Не бросай …меня. Фу. Ты урод Ханагаки. Ты обещал себе, что сможешь, но ты не смог. — Что?— Манджиро улыбается и кладёт свою руку на его щеку.— Хочешь, чтобы я остался? Мичи~ Я так рад, что ты говоришь со мной! Я ужасно беспокоился, что ты будешь молчать вечно~ Его язык облизывает чужую щеку, пока руки подталкивают парня к кровати. Такемичи сам на неё ложится, раскидывая ноги чуть шире. Две недели полного игнорирования и он уже раскидывается перед Майки, почти вслух моля его коснуться. — Мичи, я люблю тебя~ Впервые за все время заключения тут, ему ТАК хорошо. Даже без таблеток, он не может прекратить подмахивать бёдрами, насаживаясь почти самостоятельно на член позади него.Все внутри трепещет и сжимается. Он жалобно просит «ещё», откидывая голову назад и почти полностью теряясь в этом безумии. Так приятно, спустя две недели он снова ощущает как его любят. Майки всегда говорил, что любит его.

***

К нему заходят каждый день. С утра и вечером. Сано появляется перед ним часто покрытый чужой кровью, но всегда такой счастливый и светящийся, будто вся та красная жижа на нем— иллюзия из головы Такемичи. Ханагаки радуется. Каждое утро, он радуется, что о нем не забыли. Майки рассказывает ему как они с ребятами убирают ненужных людей, но Такемичи наплевать. Он слушает даже это, потому что это лучше, чем тишина. А ещё он слушает, как Манджиро его любит. — Люблю тебя, Мичи~ Сегодня с утра к нам приперся Инуи, представляешь? Помнишь такого? Мальчик, который хотел отнять тебя у меня. Ну так вот. Я объяснил ему, что ты счастлив со мной, и ему нет нужды беспокоиться. Знаешь, что он сказал? «Он никогда не будет счастлив с тобой, больной ублюдок» — ужасно, правда? Пришлось снова объяснять ему элементарные вещи…— Он поглаживает его волосы на затылке, пока говорит это.— Почему нельзя было понять с первого раза, что мы счастливы? Ханагаки молчит. Он слушает и молча смотрит куда-то перед собой, пока в его голове всплывают картинки чужой смерти. Это безнадежно. И снова они спят друг с другом. С него даже цепь снимают. Они трахаются так много и часто, что ему не нужно думать о том, чтобы быть «готовым»,потому что он всегда готов. Сано втрахивает его в постель, плитку в ванной, даже во входную дверь, заставляя умолять его продолжать это безумие снова и снова. И он просит. Захлебываясь слюнной и воздухом, просит каждый раз остаться с ним ещё. Движения не сковывают. Дают в руки нож и вилку, не пластмассовые, как раньше, а столовые, из железа. Приносят ему телевизор, позволяя смотреть новости. Коко иногда заходит с различными вещами, заколками и прочими штуками. И вот, однажды, к нему приводят тату мастера. Такемичи моргает и не понимает— зачем? А потом, он видит Майки, который указывает на свой затылок и улыбается. Понятно. Пленку сказали держать неделю. Татуировка Бонтен стало клеймом на его теле. Клеймом, которое обозначало принадлежность Манджиро. Хочется плакать, но он не понимает, почему не может. — Люблю тебя, Мичи~ Сегодня у нас будут гости, я думаю ты будешь рад.— Он смеётся, очень заливисто и громко. Почему? Ох, ясно. Все становится понятным, когда к нему заводят Хинату. Она влетает к нему быстро, спотыкаясь ногами о воздух и почти повисая на ошеломлённом парне, обнимая его шею и рыдая. Она плачет, говорит как долго искала его, как любит его, что она очень рада видеть его живым. Она тут. А почему она тут? Голубые глаза поднимаются и он видит, как ему протягивают пистолет. Кладут в его руку, зажимая и укладывая палец на курок. У него в ладони огнестрельное оружие. Прямо сейчас, он может пристрелить Сано Манджиро и всех, кто ждёт за дверью. Может выйти отсюда. Это первый реальный шанс сбежать. Он может уйти с Хинатой . Но когда он встречается с чёрными глазами, видит, что это псих ему верит. Майки улыбается, он смотрит прямо на него и улыбается, ожидая решения парня. Стоит и не шевелится, говоря лишь одними губами: — Мичи, я тебя люблю~

***

Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Вокруг так много крови, все красное красное красное красное. Ханагаки трясётся, у его ног лежит тело, залитое кровью и не двигающееся уже минимум минуту. В голове шумит, в ушах рябит, все вокруг красное. Он весь в чужой крови, его одежда пропиталась ей, руки …и даже на его лице есть кровь. Кровь. Кровь.Кровь. — Иди ко мне, Мичи~ Сано раскрывает руки для объятий, пока Такемичи пялится на тело Хинаты у своих ног ошеломлёнными глазами. — Такемитчи ~ Все хорошо. Я люблю тебя ~ Он медленно идёт на встречу распахнутым рукам, ощущая как кровь под его ногами хлюпает. — Я так счастлив! Ты выбрал меня! Я так рад! Ох, Мичи, как же я тебя люблю~ Ты ведь тоже меня любишь? — Его звонкий радостный голос льётся прямо в уши. Они целуются. Прямо на том самом месте, где только что была убита его невеста. Целуются, жмутся друг к другу, трогают, больше, больше, больше. Его закидывают на кровать, кровавая одежда уходит на задний план, они оба все испачканные. Ханагаки измазал этой красной жижой лицо и руки Майки. Они трутся о друг друга в каком-то странном бреду, быстро срываясь в пропасть сумасшедствия. Манджиро откидывается на спинку кровати и призывно ведёт взглядом, приказывая двигаться. Он двигается. Такемичи седлает его, почти интуитивно сразу же опускаясь вниз и начиная фрикции, ощущая горячий член внутри. Бедра поднимаются вверх и обращаются вниз, пуская приятную негу по позвоночнику. Хочется кончить просто от одного жадного взгляда, которым его пожирают чёрные глаза, но он держится, скулит и сам сдавливает свой член, лишь бы насладиться этим дольше. Они все грязные, оба перемазаны следами преступления. По его плечу все ещё стекает невысохшая кровь Тачибаны, но ему так приятно, что хочется продолжать это вечно. За ними смотрят. За ним всегда смотрят камеры. Остальные наверняка тоже видят это. То , как ему сейчас приятно. — Ах~! Ха, Майки~ Ммг!— Рот больше не пытаются прикрыть, ему уже не нужно этого стыдиться. Он наращивает тем, подбиваемый на волнах эйфории разум кричит ему, что это лучшее, что происходило в его жизни. Его любят и это не больно. Уже не больно. Слюна стекает по подбородку, пока он задыхается и продолжает скакать на чужом члене с новой силой, сжимаясь внутри все сильнее и содрогаясь всем телом от желания. Майки. Майки. Майки. Его руки на бёдрах такие тёплые. Майки любит его. Майки ему верит. Майки старался ради него. Ему вообще больше ничего не нужно. Только этот момент. Только настоящее. Только сейчас.

***

Дракена впускают не сразу, ему приходится ещё пол часа ожидать в коридоре. Санзу открывает ему дверь с таким недовольным лицом, что хочется хорошенько ему прописать. Нельзя. Он здесь просто чтобы убедиться, что с ними все нормально. — О, точно… ты же не вкурсе…. Осторожней, думаю твои глаза такого ещё не видели~ — Розововолосый псих усмехается и заходит следом, наблюдая за меняющимися эмоциями на чужом лице. Трупы, одетые в чёрные пиджаки— предположительно принадлежали другой организации, переговоры с которой, очевидно , провалились. Человек 16 валялось в огромной луже крови, пока над ними, на журнальном столике трахались эти двое. Рюгуджи подавился воздухом, откашлялся и почти сразу же поторопился сьебаться отсюда нахуй, но его остановил голос Майки. — Кенчин? Ох, ты рано. А , ой, нет! Это мы заигрались, прости! Подожди ещё минутки 3, мы скоро выйдем. Да Мичи?~ — Ах! Д-да.. ммм! Глубже… Майки! Мгм… И звуки шлёпкой ускорились, смешиваясь с гортанными стонами Ханагаки, который выскуливал имя Манджиро так громко, что их было слышно в коридоре. Дракен зажимает свои уши, чтобы не слышать, не знать и не существовать впринципе. Они ебанутые. Это точно ненормально. То, что они сейчас делают в том помещении не выглядит здорово. Кен зря наверное волновался о Такемичи. Ему видимо не следовало приходить сюда. Три минуты раздумий и попыток слиться со стеной коридора были прерваны перемазанными в чужой крови,до жути довольными парнями, что вышли к нему держась за руки. Ханагаки легонько смеётся, смущаясь взгляда, которым его жжёт Сано. Они вроде закончили, но им мало. — Кенчин! Как поживаешь? Я в последнее время так занят был, что упустил ваши жизни из своих рук. Но сейчас я снова вернулся и могу в полной мере контролировать ваше благополучие!— Майки прижимает к себе голубоглазого парня . — …. Я…я хотел просто проверить, правда ли…что Ханагаки с тобой..— Рюгуджи обводит взглядом заплывшее красным румянцем лицо Такемичи и замечает, что он смеётся. — Мм? Уже слухи пошли? Фу-фу, ужасно… Но да, если быть точным… Он не со мной. Он мой.— Сано сдавливает ягодицу и получает рваный стон в ответ. — Да… но если ты будешь дальше так трогать… нам придётся вернутся обратно.— Парень закусывает нижнюю губу.— Хотя мы можем и тут, мне плевать. — Ахахах, какой ты у меня разносторонний~ Не буду я хвастаться тобой сейчас. Только недавно на собрании были~ — Такемичи. Где Хината Тачибана?— Кен спрашивает без угрозы в голосе, но смотрит очень серьезно. — Мертва. Уже год как. А что такое? Вы ее ищите? Мы сожгли тело, не найдёте.— Ханагаки ностальгично подносит руку к подбородку. — Каким образом… — Я ее пристрелил. Всадил всю обойму на эмоциях. Крови было…ужас… мое первое убийство между прочим. — За что? Она же тебя искала? Насколько я знаю… — Потому что люблю.— Голубые глаза стекленеют и с угрозой впиваются в лицо Дракена. — Но …она тоже тебя люби… — Я люблю Майки. А Майки — любит меня. Что? — Правильно, Мичи. Ты такой умница~ — Манджиро притягивает перепачканное кровью лицо к себе и целует.— Я знал, что ты поймёшь меня. Люблю тебя, Мичи~ Они улыбаются как психи, и Кена мутит от одного вида. Что с ним сделали? Что Майки сделал с Такемичи? Почему он выглядит так, будто верит в свои слова? И верю, знаю, что всё потяну Я понял соль земли и принимаю в себе тьму И преломляю свет раз за разом И если мне приказывают звёзды — я отказываю pyrokinesis