The Greatest Weapon

Его мир охватывает пламя. Обжигающе распространяется по коже, по мышцам и костям. Он не может спастись. Он борется, но каждый раз что-то сжимается вокруг шеи, перекрывая доступ к воздуху. Всё вокруг погружено во тьму. Он не может убежать. Что-то прохладное и шелковистое касается его ног, обвиваясь вокруг тела. Он одёргивает себя, снова задыхаясь, и закашливается, чувствуя, как горло обжигает изнутри. — Постарайся не двигаться. Нагайна может принять тебя за кролика, — насмешливо произносит голос где-то сверху. — Хотя ты и впрямь восхитительно извиваешься, мальчик. Жаль, что не видишь себя. Гарри открывает глаза, но мир вокруг остаётся по-прежнему чёрным. Он моргает снова, но ничего не меняется. — Что ты со мной сделал? Голос снова смеётся. — Ничего особенного. Просто… привязал тебя. Если кто-нибудь упомянул бы, как привлекательно ты выглядишь с цепями на шее, я бы приложил больше усилий, чтобы удержать тебя. Гарри осторожно шевелит связанными за спиной руками и чувствует, как что-то тянет его за шею. Грубая цепь врезается в позвоночник при каждом движении. Ноги свободны, но он едва может сдвинуться с места, не задушив себя. — Почему я ничего не вижу? — Ослепляющее заклинание, моё собственное творение. Так ведь намного веселее, не правда ли? Прикованный, ослеплённый, на коленях.… Гарри закашливается, когда невидимые руки внезапно тянут его вверх. И чуть не падает лицом вниз, когда его ставят на колени, но внезапно чья-то рука на груди заставляет снова выпрямиться. Горячее дыхание касается лица, и он отворачивается. Пальцы хватают его за подбородок и поворачивают лицо назад. — Ты такой симпатичный мальчик, Гарри, — пальцы перемещаются с подбородка под чёлку, поглаживая шрам. Поттер отстраняется, но рука крепко удерживает его за шею. — Неужели никто так к тебе не прикасался, мальчик? Кого ты раньше подпускал так близко? Чья-то магия пытается проникнуть в его разум, но Поттер умело закрывается от него. — Ах, кто-то научил тебя, — пальцы отступают, и Гарри снова падает на колени. — Кто-то усложнил мне задачу. Кто бы это мог быть? Может быть, Альбус Дамблдор? Он всегда любил тебя, не так ли? — палец снова проходится по краю воротника рубашки, по коже, а затем исчезает. Голос снова шепчет: — О да, я представляю, как он тебя любит. — Что ты хочешь от меня? — устало спрашивает Гарри. Голос Волдеморта окутывает его, как шёлк. Когда он произносит: «Всё», Гарри кричит, потому что его шрам вспыхивает пламенем.

* * *

Люпин никогда не приглашал так много людей в своё убежище. При сложившихся обстоятельствах это — единственный выход. Оборотню нужно находиться в безлунных стенах. Так как он — последний из мародёров, Гарри находится под его ответственностью. Он не может описать, каково это — ждать, пока Северус Снейп отправится искать Гарри, мерить шагами маленькую комнату, пока не почувствуешь, что вот-вот закричишь; и уж точно не может описать, каково было, когда Снейп вернулся один. Никогда ещё он не видел Снейпа в таком состоянии, с чем-то похожим на безумие в глазах. Рассказав Люпину о случившемся, он отошёл в угол комнаты и до сих пор не сдвинулся с места, несмотря на растущее число людей, заполняющих небольшое пространство комнаты. Люпин слегка улыбается, когда Рон, Невилл и Гермиона протискиваются сквозь толпу, чтобы встать перед ним. Они выросли за год, прошедший с тех пор, как он видел их в последний раз. Теперь Люпин понимает, что ни один из них не остался прежним ребёнком. Гарри больше не был ребёнком. Несмотря на воспоминания о том, как он держал на руках маленького зеленоглазого младенца, это время осталось в прошлом. — Профессор Люпин, — начинает Гермиона, но он качает головой. — Ремус. Я думаю, что мы сейчас мы все равны. Рон судорожно вздыхает и отталкивает Гермиону, когда она пытается переплести их пальцы. — Что с ним случилось? Что именно произошло? Люпин чувствует, как его лицо вспыхивает от стыда. — Мы поссорились, и он убежал. Я… — он качает головой и указывает в угол. — Снейп расскажет вам подробнее. Он видел… то, чего не смог увидеть я. Рон поворачивает голову туда, куда указывает Люпин, и немедленно пересекает комнату, оставляя остальных позади. В глазах Гермионы скапливаются слёзы, когда она снова смотрит на Ремуса. — Что мы можем сделать? Он качает головой, чувствуя, как подступает усталость. — Пока ничего. На его поиски были посланы авроры, но… — Но никто не знает, где находится Тот-Кого-Нельзя-Называть, — тихо добавляет Невилл. — И Гарри не может быть нигде, кроме как у него. Тон Невилла резок, быстр и неоспорим. Люпин сглатывает и кивает: — Верно. Боюсь, мы все остались в дураках. Мы… — он прерывается, когда Дамблдор заходит в помещение и останавливается. — Есть новости? Дамблдор качает головой. — Пока нет, но не стоит терять надежду. Мои источники сообщают о волнении среди Пожирателей Смерти. Потребуется время, чтобы интерпретировать данные, но… — он замолкает и спрашивает: — Кто-нибудь говорил с Северусом? Люпин кивает в сторону. — Он вернулся, рассказал мне, что произошло, и отступил в угол. Толпа расступается, и Джинни появляется рядом с Гермионой, переплетая свои пальцы с пальцами подруги. — Я могла бы попытаться поговорить с ним. Дамблдор качает головой. — Давай сначала дадим Рону шанс поговорить с ним, хорошо? — он смотрит на рыжеволосую девушку. — Ты недавно читала Гарри. Можешь нам что-нибудь рассказать? Она качает головой. Её длинная чёлка, заправленная за ухо, выбивается, и девушка сердито откидывает её назад. — Я знала, что Гарри ждёт что-то неприятное, но не могла понять, что именно. Слишком много развилок сегодняшнего вечера, я не могла пройти по всем. — Я рад, что помог сделать самое худшее, — с горечью произносит Люпин, но Дамблдор останавливает его. — У нас нет времени на обвинения и сожаления, Ремус. Гарри нужно найти. Люпин закрывает глаза и кивает, потирая висок. — Конечно, конечно. Я… — он глубоко вздыхает, резко от напряжения. — Мне очень жаль. Мне нужно… — обычно комнаты более чем достаточно, чтобы он оставался спокойным во время полнолуния, но сегодня… Его ногти впиваются в ладони. Невилл тихо произносит: — Луна уходит. Люпин открывает глаза и смотрит на гриффиндорца. — Профессор Снейп сказал вам, где это произошло? — Да. Невилл кивает и смотрит на Дамблдора. — Было бы здорово осмотреться, не так ли? Проверить окрестности. — Блестящая идея. Ремус, ты не против понаблюдать за этой троицей, пока они осмотрят то место? Я бы пошёл сам, но, боюсь, мне придётся остаться здесь — кто-нибудь из моих знакомых попытается связаться со мной. Ремус качает головой. — Нет, я… это было бы… — он смотрит на Рона и Снейпа, а затем на трёх бывших учеников. — Лучше отправиться туда в ближайшее время, чтобы не потерять никаких возможных улик, верно? Невилл кивает. Гермиона смотрит на Рона, сжимая маленькие пальчики Джинни, и отворачивается вместе с остальными. Больше нет тех чувств, что были раньше. Последние несколько месяцев оба привыкли терпеть друг друга ради Гарри. Рон наблюдает, как Снейп стоит, прислонившись спиной к стене и склонив голову. Его волосы плотной завесой закрывают лицо от всех, кроме Уизли. Впервые он по-настоящему смотрит на этого человека. Снейп высокий и худой, носит слишком много тёмной одежды, будто пытается казаться тенью. Кожа его бледная, глаза тёмные и полуприкрыты, нос слишком большой и крючковатый, губы, сжатые в тонкую линию. Волосы длинные и тёмные, как чернила. Он действительно похож на тень. Он выглядит как человек, который не живёт, а только выживает. — Гарри любит вас, — говорит Рон, и его голос звучит громко даже среди шума голосов в комнате. Снейп вздрагивает от его простых слов и поднимает взгляд. Теперь они кажутся одного роста, хотя Рон всё ещё на дюйм или два ниже, но этого достаточно, чтобы они могли смотреть друг на друга, не отводя взгляд. — Он не винит вас, вы же знаете. Он никогда не осудит вас. Снейп тихо усмехается, но в его усмешке нет ни капли энтузиазма, и Рон ни на секунду не верит в это. — Гарри не держит зла. Он этого не делал и никогда не сделает, — Рон замолкает, а затем продолжает: — Я держу. То есть, обижаюсь. Обижался на Гарри много раз. Много раз. Ему всегда было больно от этого, но он этого не показывал. А когда я справлялся с обидой, у нас всё вновь становилось хорошо, — Рон улыбается. — Он никогда не обижается. Я знаю, мы же лучшие друзья, — Рон поднимает глаза на Снейпа и замечает, что тот наблюдает за тёмными глазами. — У вас когда-нибудь был лучший друг? Снейп на мгновение задумывается, а потом качает головой. — До Гарри у меня никого не было, только братья, но они не в счёт. Гарри был моим лучшим другом с самого первого дня, — Рон улыбается воспоминаниям и снова смотрит на Снейпа. — А вы были его врагом с самого первого дня. Но это была моя вина. Я сказал ему, чтобы вас следует ненавидеть. Так он и сделал… Со стороны Снейпа замечается шевеление, но он всего лишь переступает с ноги на ногу. — Вы нравитесь моей сестре, — продолжает Рон. Ему нужен этот разговор. Он должен что-то сделать. — Она сказала мне, что вы будете хорошим партнёром для Гарри; что, в конце концов, Гарри станет лучше благодаря вам, — он пожимает плечами. — Я пока не совсем уверен в этом. Гарри сделал кучу поступков, которые я не считаю хорошими. Он сделал это для вас или из-за вас. Но он и для меня кое-что сделал, так что… не могу быть лицемером. Он переводит взгляд на Снейпа, изучавшего его в течение долгого момента. Замечая, что мужчина наблюдает за ним, Рон кивает, всё ещё не уверенный в том, что именно решено в его голове. И протягивает руку. Снейп уставляется на неё, а затем на Уизли. — Предлагаю перемирие. Я сожалею о каждом… гм… о большей части того, что я сделал или сказал о вас. И за некоторые свои мысли тоже, полагаю, стоит попросить прощения. Мама всегда говорила мне не судить кого-то, пока не узнаешь его, и… Ну, я всё ещё не знаю вас, но уверен, что вы не злой. Вы… хороший, в некотором смысле. Так что, простите… Уголок рта Снейпа дёргается, и Рон улыбается в ответ. — Теперь вы пожимаете мне руку и говорите что-то приятное в ответ. Губы Снейпа изгибаются, и он опускает взгляд на протянутую руку. Пожимает её с излишней силой, чему Рон лишь ухмыляется. — Я ни за что не извинюсь, мистер Уизли. Вы заслужили всё, что слышали от меня. Рон дует губы. — Это неприятно. Вы должны сказать что-нибудь хорошее. Чтобы скрепить перемирие. — Хорошо, — Снейп думает довольно долго, его длинные пальцы крепко сжимают руку Рона, а затем, наконец, отвечает: — Вы хороший шахматист. Рон на мгновение задумывается, а затем кивает и отпускает руку Снейпа. — Спасибо. Хотите как-нибудь сыграть раунд? — Нет. — О. Ну, сейчас, наверное, не самое подходящее время. Мы должны найти Гарри, не так ли? Снейп снова смотрит на него. — Да…

* * *

Чего Гарри никак не ожидал, так это того, что Волдеморт стал реальным человеком. В своём воображении он всё ещё представляет Волдеморта скелетообразным трупом, худым и измождённым, как древнее воспоминание о человеке, только что поднявшемся из могилы. Но его руки тёплые, мягкие и очень сильные. Он чувствует себя человеком. Он не кажется иллюзией. Это-то беспокоит Гарри больше всего. Настоящие люди гораздо опаснее иллюзий. Он стоит на коленях в темноте своей слепоты, кажется, целую вечность. У него нет возможности узнать время, если только сам не спросит, но у него нет никакого желания разговаривать с Волдемортом. Прошло уже достаточно много времени, чтобы он начал чувствовать слабость от постоянного грызущего голода в желудке. Он вспоминает об ужине, который обещал Снейпу, и его желудок сердито урчит. Прошло слишком много времени с тех пор, как он ел в последний раз. — Ты голоден? Гарри не отвечает, но это делает его желудок. Из-за одного вопроса всё его тело ноет от голода. — Я не собираюсь морить тебя голодом, Гарри. Всё, что тебе нужно сделать, это попросить, и ты будешь накормлен. Ты мой… — в голосе Волдеморта снова слышится веселье, — мой особый гость. Гарри вытягивает руки за спиной, чувствуя напряжённую боль в плечах и шее. — В таком случае, может, отпустишь меня? Волдеморт усмехается, и раздался лёгкий звон. Уши Гарри напрягаются, когда он пытается определить, откуда доносится странный звук. Даже самый малейший шорох приобретает для него совершенно новое значение. Он кое-что знает о том, где находится: пол холодный, комната большая, окно открыто, снаружи поют птицы, ветерок пахнет цветами. Он не уверен, что это поможет, но должен сделать хоть что-то. — Ты мне нравишься, Гарри Поттер. Ты обеспечиваешь большое количество развлечений. Я надеюсь, что смогу найти способы поощрить твоё дальнейшее участие. — Значит, ты меня не отпустишь? Нагайна снова скользит по телу парня, но он неподвижен. Змея, кажется, ведёт себя как продолжение руки Волдеморта, двигаясь и щёлкая своим маленьким язычком по коже всякий раз, когда Реддл не достаточно близко, чтобы сделать это самому. Оба этих злых существа, кажется, слишком наслаждаются движениями Поттера. — Возможно, мне следует перефразировать. Ты можешь попросить всё, что нужно, и я рассмотрю твою просьбу. Но, право же, Гарри, некоторые просьбы неразумны. Если я отпущу тебя, ты больше не будешь моим гостем. Я буду скучать по тебе. — Моё сердце обливается кровью за тебя, — сухо отвечает Гарри, пытаясь унять дрожь в руках и ногах. Возможно, это не самый мудрый поступок — перечить Волдеморту, но в данный момент именно это поддерживает Гарри. Это напоминает ему о Снейпе. Парень надеется, что Снейп будет гордиться им. Ведь он держит разум закрытым и даже сумел подавить страх, насколько это возможно. Он надеется, что его скоро найдут, потому что защита не продержится так долго. В конце концов, ему нужно будет поспать, отчего бдительность ослабнет. Требуются годы тренировок, чтобы поддерживать защиту во сне. Он надеется, что у него хватит сил не дать Волдеморту копнуть слишком глубоко. — Твоё сердце — не моя главная забота, — отвечает Волдеморт, когда Нагайна кусает парня за лодыжку. Он задыхается и дёргается, от чего ошейник с силой сдавливает его горло. Змея слизывает языком кровь, и Волдеморт удовлетворённо хмыкает. Шрам Гарри снова дёргается, но уже мягче. — Защищаешь себя, Гарри. Как самонадеянно. Гарри вздыхает. — У твоей крови девственный вкус, дорогой мальчик. И не поспоришь. Поттер качает головой, насколько позволяют ошейник и цепь. Он чувствует, как при каждом движении они так и норовят сжать горло сильнее. — Я не имею никакого контроля над тем, что твой питомец чувствует в моей крови. Волдеморт встаёт со своего места, и Гарри слышит, как он подошёл ближе. Он напрягается, пульс учащается, когда пальцы сжимают горло, приподнимая подбородок. — Интересно. Мне нравится, когда мои гости придумывают загадки, чтобы занять время. — В чём дело? — Гарри стискивает зубы и пытается успокоить бешено колотящееся сердце. — Мировое господство не даёт тебе столько работы, сколько тебе хотелось бы? Тихий смешок пробивается сквозь пальцы на его подбородке. — Я думал, что ты мне понравишься, и рад, что оказался прав. Некоторые из моих предыдущих гостей не были столь активны, как ты. — Может, если бы ты не приковывал своих гостей цепями, они бы больше участвовали в разговоре. — Возможно, — отвечает Волдеморт и скользит пальцами по подбородку Гарри, проводя по ошейнику, прежде чем двинуться вниз. Он дотрагивается до тонкой цепочки и тянет за неё. Медальон ударяется о ключицу, когда Волдеморт касается его пальцами. — Что это такое? Артефакт? Гарри сглатывает и качает головой. — Ерунда. Здесь это бессмысленно. Пальцы Волдеморта поглаживают медальон, время от времени касаясь кожи Гарри, что заставляет его прикусывать язык, чтобы унять дрожь. — У него есть магическое свойство, но слабое. Для чего он нужен? Гарри пожимает плечами, пытаясь отодвинуться. — Я не знаю. Я никогда не замечал, чтобы он что-то делал, — разум Волдеморта задевает его защиту, и он отодвигает его назад, водружая ещё одну стену. Очень скоро у него не останется места для отступления. — Кто тебе его дал? — Какое это имеет значение? — Это может иметь большое значение. Даже самые незначительные вещи могут иметь глубокую силу, если знаешь, как её использовать. Если кто-то, кого ты любишь, или кто любит тебя, дал эту безделушку, она может иметь большую силу. Гарри улыбается и приподнимает бровь. — Урок от самого Тёмного Лорда. Я чувствую себя избранным. Волдеморт проводит пальцами по медальону, расстёгивая его. Цепочка скользит по коже, оказываясь в руках Волдеморта. — Если это так несущественно, то ты не будешь расстроен… Гарри чувствует, как его сердце уходит в пятки, когда он слышит, как Волдеморт сворачивает цепь в руках. Хоть его руки и не свободны, чтобы держать медальон и использовать его, Гарри, конечно, надеялся, что появится шанс, но теперь похоронил эти надежды. Кто-нибудь придёт и спасёт его. Теперь у него нет ни единого шанса спастись самому. Волдеморт на мгновение остаётся сидеть на корточках, и Гарри чувствует, как близко он находится, чувствует жар, исходящий от этого человека. Он определённо не иллюзия. — Ты голоден? — спрашивает он в нескольких дюймах от лица Гарри. Он снова отодвигается и кивает. Врать бессмысленно. — Да. Я… После этих слов следует долгое молчание, и Гарри с трудом сдерживает вздох. — Можно мне что-нибудь поесть? — Конечно, — Волдеморт отходит, и снова раздаётся звон. «Тарелки», — понимает Гарри, прежде чем Волдеморт возвращается и что-то влажное касается его губ. Он дёргается, но Лорд шикает на него. — Это всего лишь фрукты. Я даже не потрудился отравить их. — Очень мило с твоей стороны, — отвечает Поттер и открывает рот. Маленький кусочек фрукта, который Волдеморт отправляет ему в рот, сочится влагой. Персик, догадывается он по вкусу. Сок стекает по подбородку, и Гарри ничего не может с этим поделать. В животе у него урчит, и к губам подносят ещё один кусок. Странно знакомый женский голос выкрикивает приглушённое предупреждение в глубине его сознания, звуча отчасти как Джинни, как будто издалека. Но он был слишком голоден, и другого выхода нет. Если только Волдеморт не освободит его руки, чтобы Гарри смог поесть самостоятельно. Но он продолжает кормить его, кусочек за кусочком, пока, наконец, поток различных фруктов не заканчивается. По подбородку течёт липкая река сока, но желудок больше не подаёт знаков. Мягкая влажная тряпка скользит по губам и подбородку. Гарри горько усмехается. — А позже Тёмный Лорд поможет мне помочиться? Волдеморт тихо смеётся и касается своей щеки. — Нет, я так не думаю, мой милый мальчик. Пожалуй, я поручу это кому-нибудь из своих подчинённых. Они всегда так охотно помогают ухаживать за моими гостями, — его тон мягок, но ногти впиваются в кожу, когда он продолжает: — Они очень хотели познакомиться с тобой, Гарри. С превеликим нетерпением. Я знаю, что они будут рады помочь с самыми сложными аспектами твоего пребывания здесь. Гарри не может подавить стон.