Смолвуд

      Послеполуденное солнце разошлось не на шутку. В Смолвуде всегда были тёплые осени, но сегодняшний день претендовал побить температурный рекорд месяца. Все окна кондитерской были открыты, а Нотти по-прежнему ощущала невыносимую духоту и содрогалась каждый раз, когда чувствовала ползущую по спине каплю пота и приносящую её жуткий дискомфорт.       Пусть она и пожертвовала своим отдыхом, явившись после службы на помощь к матери, благодарности она не встретила: миссис Ноттингем изобразила удивление, увидев дочь на пороге, и с недовольством сказала:        — Надо полагать, та девочка осталась дома одна на целый день? Для своих лет ты слишком легко доверяешь незнакомцам с улицы.       Нотти, впавшая в ступор на пару мгновений, поспешила отразить её возмущение, напомнив, что не она привела Девнет к ним в дом. Она прошла через зал к стойке и сняла с крючка нежно-персиковый фартук с вышитым на нём изображением цапли и названием их с матерью кондитерской «No Egrets».       — Не важно, кто привёл, важно, кому за ней присматривать. Неужто думаешь, Отец Эшли станет этим заниматься? Мирское его мало интересует. И дом этот не его.       — И кому тогда искать её родителей, тоже мне? — неожиданно огрызнулась Нотти, слишком туго затянув на поясе завязки фартука и сдавленно выдохнув от этого. Девнет вдруг показалась ей бременем.       Миссис Ноттингем ничего не ответила, только поджала губы. В этот момент зазвенел колокольчик над стеклянной дверью, радостно объявляя о новом посетителе, и женщина поспешила удалиться на кухню заниматься подготовкой новых кондитерских изделий для витрины, оставив Нотти общение с гостем.       В воскресенья посетителей было, как всегда, больше всего. Со многими Нотти уже успела пересечься на утренней службе в церкви: похоже, покаявшиеся и причастившиеся души сильнее всего жаждали десерта. Спустя пару часов девушка уже почти не чувствовала онемевших от вечного растягивания улыбки губ. Её голова гудела от жары и усталости, а в глазах всё чаще плясали белые пятна. Она с тоской мечтала вернуться в свою спальню, упасть лицом в мягкую пуховую подушку и пролежать так пару дней без движения и беспокойства. Тут она вспомнила испуганное лицо Девнет, которое безмолвно обратилось к ней, когда Нотти покидала столовую. Ей стало стыдно, и так красные от жары щёки зажгло больнее. Окинув взглядом столики и решив, что на пару минут можно отлучиться, она юркнула за шторку в кухню, где над очередной порцией коричных булочек вовсю хлопотала миссис Ноттингем. Женщина выглядела увлечённой, и Нотти было неудобно её прерывать, но голос совести бы не позволил промолчать сейчас.       — Ты говорила с ней о чём-нибудь утром? — миссис Ноттингем вздрогнула и с недоумением оторвала взгляд от противня, — ну, с Девнет. Мне показалось… — женщина подняла бровь, — …ты хотела ей что-то сказать, когда мы все ушли, — «что-нибудь весьма угрожающее», подумала, но не добавила она.       — Я отвела её в гостевую комнату, — непринуждённо ответила миссис Ноттингем, возвращаясь к работе и продолжая обмазывать ещё горячие булочки взбитым кремом из творожного сыра.       — И всё?       Миссис Ноттингем посмотрела на неё крайне вопросительно.       — И всё. Что ещё я должна была ей сказать? Я думала, ты вернёшься домой после церкви.       «Девнет перекидывают, как мячик для пинг-понга, от одного к другому», подумала Нотти и мысленно пожалела новую знакомую.        Ещё через час она наконец смогла выскользнуть наружу через заднюю дверь подышать чуть менее разгорячённым воздухом в тени между соседними домиками. Не успела Нотти спуститься по ступенькам крыльца, как заметила выглядывающую из-за мусорного бака палевую собачью морду. Узнав девушку, пёс уверенно выбрался из укрытия и, бешено виляя хвостом, подбежал к ней. Нотти присела на корточки и, чуть не сбитая с ног псом, была вынуждена схватиться рукой за перила.       — Ну-ну, осторожнее! — воскликнула она, но не могла сдержать улыбки и смеха, в шутку отбиваясь от напрашивающегося на поцелуи и облизывающего ей руки пса. Откуда тот взялся и кому принадлежал, Нотти не знала: впервые он появился тут меньше года назад и с тех пор регулярно наведывался, веселя девушку и выклянчивая булочки. В собаках Нотти особо не разбиралась, но даже этих весьма ограниченных знаний хватало, чтобы определить гостя как лабрадора. Это натолкнуло её на вывод, что пёс бродячим не был (в наивной картине мира Нотти породистые собаки бездомными быть не могли), что подтверждалось наличием симпатичного розового ошейника на широкой шее пса; однажды она даже попыталась изучить его и узнать, нет ли на нём информации о хозяине, но на металлическом медальоне в форме сердца не оказалось ничего, кроме выгравированного «ГАВ!» заглавными буквами. Впрочем, пёс всегда выглядел опрятно и ни разу не опаздывал к перерыву Нотти, поэтому девушка не стала беспокоиться понапрасну. Какое-то время она всерьёз думала, что её гость являлся оборотнем, и вела себя с ним предельно вежливо и неловко — как со всеми другими людьми — но потом свыклась с мыслью о его исключительно животной сущности, успокоилась и подружилась.       Пёс звонко гавкнул, и Нотти в панике сразу приложила палец к губам.       — Тише! Мама услышит, и что я с тобой буду делать? — пёс задумчиво наклонил голову набок и ткнулся мокрым носом девушке в руку. Нотти вздохнула, — конечно, зачем бы ты ещё пришёл… — она встала и отряхнула юбку, — сейчас вернусь, подожди здесь, — лабрадор послушно сел, где стоял.       Открыв дверь и поморщившись от дуновения горячего воздуха в лицо, Нотти осторожно пробралась назад на кухню — миссис Ноттингем, на её счастье, была с головой поглощена щебетанием с клиентами в зале и не заметила её. Пройдя дальше, она вытащила спрятанный ею в шкафчике бумажный пакет с вчерашними булочками и печеньем, которые должна была выбросить, и, быстро проверив содержимое, поспешила вернуться на заднее крыльцо. Пёс, завидев её — или, быть может, пакет в её руках, — вновь завилял хвостом с ещё пущим удовольствием.       Нотти опять устроилась на ступеньках и раскрыла пакет. Пёс сглотнул подступившую слюну, но в целом вёл себя поразительно сдержанно и ждал, пока девушка сама протянет угощение. Она не заставила его долго ждать.       — Вот, держи. Твои любимые, — лабрадор аккуратно взял протянутую булочку в зубы и посмотрел Нотти прямо в глаза, словно выражая свою искреннюю благодарность. Нотти улыбнулась. Она не была уверена, хорошо ли поступает, скармливая собаке так много сладкого почти каждый день, но перед щенячьим взглядом четвероногого друга устоять никогда не могла. И вообще, это его хозяину стоило бы более ответственно следить за своим питомцем!       Пёс быстро расправился с лакомством, облизнул морду и принялся терпеливо ждать новую порцию. Нотти бросила ему горсть песочного печенья, которое он поймал на лету.       — Знаешь, а у меня новости, — лабрадор, старательно перемалывающий зубами печенье, повёл ушами, — Эшли где-то встретил девушку-оборотня и привёл к нам в дом. Мне казалось, мама убьёт либо его, либо её, — пёс перестал жевать и с интересом посмотрел ей в лицо, — либо меня, — закончила Нотти с грустным смешком. Пёс неактивно повилял хвостом и лизнул пальцы девушки, — что, ещё? Ты вкус то успеваешь почувствовать или сразу заглатываешь целиком? — он глянул на неё, казалось, укоризненно, потом поднялся по ступенькам, лёг рядом и положил длинную морду на колени Нотти. Та вначале опешила, но сразу пришла в себя и, выдохнув, ласково потрепала его бархатистые уши.       С обратной стороны дома раздался звон колокольчика, и Нотти вскочила бы, если бы не лежащий на ногах пёс. Подумав, что заслужила более долгий, чем обычно, перерыв, она осталась сидеть, гладить лабрадора по голове и рассказывать ему о случившимся утром.       — …Теперь, похоже, у меня на одну обязанность больше. Это немного нечестно, я ведь не просила никого приводить. Я даже животных с улицы никогда не подбирала, — тут пёс тихо и недовольно гавкнул, поднимая морду, — прости, прости, малыш, я не об этом, — «малыш», весивший, пожалуй, больше половины самой Нотти, благодушно вернул морду на место, — но я правда не знаю, что теперь со всеми нами станет… Я имею в виду, у нас уже был распорядок, который не менялся годами; каждый на своём месте, выполняющий свою работу. Куда её приткнуть? И что скажут люди, когда узнают… Они ведь обязательно узнают, да? «Священник под покровом ночи привёл к себе девушку», так станут говорить. Звучит просто отвратительно. Даже про меня слухи сочиняли, когда Эшли только-только приехал, — Нотти смутилась и перевела взгляд на мусорные баки, — но я не потянула на роль роковой соблазнительницы. Что, если потянет она? — девушка вдруг вспомнила, что Эшли направлялся домой после церкви. Потом она представила Девнет, такую милую и одинокую, явно скучающую в большом доме. Эшли спас её, предложив кров, и она наверняка полна признательности. Сердце Нотти вновь пронзило длинной отравленной иглой.       Колокольчик опять прозвенел, выталкивая Нотти из пучины собственного воображения. Она осторожно спихнула с колен голову лабрадора и поднялась на ноги.       — Ладно, теперь точно пора, — она протянула пакет с оставшимися булочками псу, — не съедай только всё сразу, — наклонившись, она в последний раз потрепала его по мохнатой макушке, — пока, малыш.       

***

      Лабрадор, подождав, пока за ней закроется дверь, поднял пакет в зубы и отправился дворами по своим делам. Он нырнул в особенно тёмный проход между домами и исчез, а на свету с другой стороны стоял уже невысокий молодой человек с почти белыми длинными волосами, убранными в хвост, ярко одетый, с розовым ошейником и с бумажным пакетом, зажатым в зубах. Он быстро разжал зубы, поймал пакет в руки, раскрыл, выудил очередную булочку, поднёс к носу и счастливо зажмурился.       «Корица всё делает лучше!», подумал он и зашагал вперёд.       Сделав один укус и бросив её обратно в пакет, он достал из кармана джинсов телефон, открыл приложение с перепиской и стал быстро набирать кому-то сообщение.       «Ты не поверишь»       «Но попробую», почти сразу пришёл ему ответ. Юноша-лабрадор широко улыбнулся.       «Ты так долго не приезжаешь в Смолвуд, что Вселенная решила отправить ко мне другого оборотня-оленя! Ну как, а? Уже ревнуешь?»       «Умираю от ревности.»       Он засмеялся и отправил собеседнику целую строчку эмодзи, не слишком беспокоясь о выборе подходящих.       «Ну и кто он?» — человек по ту сторону приложения, возможно, лишь притворялся незаинтересованным.       «Почему сразу «он»? «Она». Моя ровесница, похоже. Прибилась к священнику. Если вовремя не вытащу её, завянет от скуки и покроется пылью со всех этих библейских книжек. Покажу ей город, то место у воды, про которое я тебе рассказывал», — юноша-лабрадор усмехнулся, считая, что это упоминание заденет его друга за живое, — «ей точно понравится!»       «А может, она уже преданная католичка?»       Юноша-лабрадор фыркнул.       «Пока не докажут, не поверю!»       Его собеседник замолчал, и он растерянно остановился. Почему не сработало?       «Ты там уже бронируешь билеты на самолёт?» — пошутил он, совсем не выглядя при этом радостным.       «Если пообещаешь сдать за меня лабораторную — конечно.»       «Какой зануда!» — и он с возмущением сунул телефон обратно в карман.       Через секунду он отогнал раздражение, быстро переключился на переполнявшее его желание обсудить новости с кем-то ещё, и резвым шагом устремился вперёд нести благую весть по миру.       

***

      «Роковая соблазнительница» Девнет, устроившаяся с ногами в кресле, из которого до этого была беспощадно выселена на пол вся семья пледов, громко чихнула, крепче обняла подушку перед собой и уткнулась в неё подбородком, продолжая наблюдать тоскливым взглядом за покачивающимися ветвями деревьев за окном и мелкими птичками, снующими туда-сюда. Время тянулось медленно, казалось, что оно замирает каждый раз, когда Девнет не смотрит на часы: а те обнаружились в комнате вскоре после возвращения девушки — в одной из картонных коробок — выдав своё местонахождение тихим щелчком стрелок. Возможно, они шли неверно — не зря же оказались спрятаны от глаз — но Девнет эта мысль не успокаивала. Точно так же, как не успокаивала её желудок, то и дело напоминавший хозяйке о давно пропущенном времени обеда. В сознании отчётливо возникал образ ещё дымящейся глазуньи на завтрак, от которого Девнет так недальновидно отмахнулась. Сейчас бы её сюда! Девушка сдавленно простонала в подушку, сжала её и потом наоборот отбросила подальше в другой угол комнаты.       Хуже голода была только скука. Идея бродить по дому теперь, со знанием, что она здесь не одна, вызывала в ней тревогу. Спальня была полностью изучена вдоль и поперёк, в коробках не нашлось решительным образом ничего, стоящего внимания: даже вездесущих книг и то не оказалось. Она чувствовала себя настолько не на своём месте, что подумывала сбежать через окно, но испугалась высоты, выглянув наружу, и захлопнула ставни обратно.       Измерив ширину комнаты ногами и походя по кругу вдоль края ковра до тех пор, пока у неё не начала кружиться голова, Девнет решительно вздохнула и шагнула к двери. Приоткрыв её осторожно и высунув голову, она увидела уже знакомый ей пустой коридор. Все спальни оставались закрытыми, кроме спальни Эшли: Девнет слышала ранее скрип его двери и шаги вниз по лестнице, но проверять не решилась. Она с раздражением сжала зубы, подумав, что он нарочно не стал запирать комнату, чтобы принудить её опять поддаться искушению.       «Подстрекатель!» — фыркнула она и вышла в коридор.       Демонстративно вышагивая к лестнице, она обещала себе ни за что не смотреть в сторону злосчастной спальни, но, как только поравнялась с незапертой дверью, сразу нарушила собственное обещание и скользнула взглядом внутрь. Она не стала останавливаться, потому толком разглядеть не удалось, но она могла поклясться, что шкатулка и письма со стола исчезли. Девнет не сдержала вздоха разочарования. Пройдя мимо, она дошла до лестницы и там, крепко держась за перила, осторожно свесилась вниз, разведывая обстановку. Из гостиной доносились незнакомые голоса — мужской и женский — ведущие беседу со священником. Тот отвечал им мягко и тихо. Бесшумно скользнув вниз по ступеням, Девнет приблизилась к краю арки в стене, за которой находились гости. Словно назло ей, те уже собирались уходить — Девнет различила шорох, с которым они поднялись из кресел.       — Значит, в субботу подходит? — уточнил мужской голос. Низкий, с характерной хрипотцой, выдающей в обладателе заядлого курильщика.       — Подходит, — заверил его Эшли. В сравнении с голосом гостя его звучал едва ли не нежно, — я буду ждать вас в церкви в одиннадцать. И не забудьте уведомить крёстного, такое у нас тоже случалось — добавил он, коротко посмеявшись.       Женский голос, насквозь пропитанный тревогой и волнением, приглушённо повторял список того, что нужно будет взять с собой в субботу для церемонии.       — Ну всё, успокойся. Главное — принести Фредди, — ободрил её мужской голос и обратился снова к Эшли, уверенный, что обязан пояснить, — она теперь всегда такая. Плачет постоянно, жалуется, нервничает из-за всего на свете. Рождение ребёнка сильно меняет женщин, вы знаете. Хотя о чём это я, — он хохотнул и, судя по раздавшемуся негромкому шлепку, панибратски хлопнул священника по плечу, — вы то как раз и не знаете. Не жалеете о выборе? — он не дал Эшли времени на ответ и ответил сам, — хотя вам ещё рановато жалеть. Может, лет через пять-десять…       — Милый, пойдём… — прервала его жена настойчиво, но всё тем же полушёпотом, — нам правда пора, Отец…       — Разумеется.       Услышав приближающиеся шаги, Девнет пулей вылетела в коридор и скрылась за дверью в ванную. Прождав там некоторое время, переглядываясь с самой собой в отражении зеркала и переведя сбитое дыхание, она наконец рискнула снова высунуться наружу. Не уловив больше посторонних звуков и вернувшись к гостиной, Девнет заглянула внутрь комнаты: там оказался только Эшли. Он стоял к ней спиной возле камина и металлической кочергой ворошил что-то среди тлеющих угольков. Девнет прищурилась, силясь что-нибудь рассмотреть там, но не преуспела в этом. Через мгновение Эшли обернулся, и они встретились взглядами — оба ошарашенные. Наконец отмерев, Эшли засмеялся и отложил кочергу на место:       — Да у тебя талант подкрадываться.       «Кто бы говорил», подумала Девнет, но, на удивление, раздражения не испытала. Наоборот, отчего-то ей стало приятно — возможно, потому, что удалось отомстить за предыдущую встречу.       Эшли выдохнул и расслабленно сунул руки в карманы.       — Ну что, всё успела изучить? Ящики стола на этот раз не пропустила?       Девнет задумчиво свела брови, вспоминая, были ли у стола ящики. Эшли снова засмеялся.       «Так он издевается!», рассердилась она, ощутив жар в щеках.       Тем временем Эшли вытащил одну руку из кармана, бросил взгляд на циферблат наручных часов и присвистнул.       — Голодна?       Девнет, секунду поколебавшись и взвесив поочерёдно доводы оскорблённой гордости и пустого желудка, смиренно кивнула, опустив глаза в пол.       

***

       Эшли протянул ей две небольшие морковки и кабачок, затем указал головой в сторону магнитного держателя для ножей и деревянной разделочной доски.       — Кубиками, не слишком мелко, — сказал он и вернулся к чистке картофеля, с которой, к своему стыду, не смогла справиться Девнет, обнаружившая неожиданно возникшие проблемы с мелкой моторикой, — будь осторожнее, не торопись, — заботливо добавил Эшли, не отрывая глаз от овощечистки.       С нарезкой дело оказалось проще, и Девнет выдохнула с облегчением. Она старалась не думать о том, какие выводы о ней сделает новый знакомый, изо всех сил отгоняя беспокойные чувства прочь.       Через пару минут, когда сковорода нагрелась, Эшли приступил к пассерованию лука: кухня наполнилась громким трещанием масла. Глаза Девнет слезились, и она, то и дело недовольно всхлипывая, с нетерпением ждала, пока лук превратится во что-то более приятное или хотя бы вкусное.       — А сама ты как относишься к мясу? — поинтересовался Эшли. Ранее он уже предупредил девушку о том, что рагу будет исключительно овощным, — я заметил, что вид, к которому принадлежит оборотень, обычно оказывает весомое влияние на пищевые привычки и пристрастия. Я вот, например, с детства отказывался от мяса. Просто не нравился вкус, и всё. Отец возмущался, считал, что я вырасту хилым, если не буду питаться полноценно, — Девнет посмотрела на него: хилым он, конечно, не выглядел, но нечто болезненное в его бледноте точно прослеживалось. Ростом он тоже не вышел, впрочем, тут уже вставал вопрос наследственности, а не скудного рациона.       — Ем, — просто ответила Девнет, смахивая рукой очередную слезу.       Эшли, вздохнув с усталостью, подвинулся, забрал у неё нарезанную морковь и высыпал в сковороду к луку.       — Ты ведь не из этих мест? Откуда тогда?       — Черч-Хилл.       Эшли на секунду задумался, представляя перед собой карту штата.       — Это к западу отсюда?       Девнет неопределённо пожала плечами, понятия не имея, где именно сейчас находится географически. Эшли легко ударил себя пальцами по лбу, осознавая ошибку.       — И правда, о чём это я. Долгий был путь?       — Месяцев десять.       Эшли попытался прикинуть что-то в голове.       — И всё это время ты была оленем?       — Почти, — уклончиво ответила девушка, напрягшись всем телом. Обсуждение подступало к болезненной теме, поднимать которую ей пока точно не хотелось. Имитируя сильную занятость, она быстро осмотрела тумбы, наткнулась взглядом на большой помидор в миске и, выловив его, добавила к тому, что собиралась нарезать.       Эшли, кажется, почувствовал, что расспросы стоит на время отложить, потому что смолк и продолжил готовку в абсолютной тишине.       Минут через пятнадцать они сидели по разные стороны маленького кухонного столика, оставив ароматное рагу тушиться на плите. Молчание затягивалось и начинало тяготить. Девнет, с жадностью втягивая носом запахи пряностей и овощей, уверенно игнорировала неловкость ситуации. Эшли же предпочёл опять нарушить тишину:       — Так и сколько тебе лет?       Девнет посмотрела на него с негодованием: хорошо же молчали.       — Шестнадцать.       — Уф, — она не поняла его реакции и недоумённо подняла бровь, — без поиска родителей точно не обойтись.       — Нет родителей, — ответила она резко и отвернулась к плите, боясь, что Эшли заметит, как задрожал её подбородок. Воспоминания нахлынули волной, захватив её с головой. Перед глазами проносились образы, которые Девнет хотела бы забыть навсегда. Лес, туман, яркие красные волосы, собака, ружьё…       — Мне очень жаль…       — Живы, — поспешила пояснить Девнет, сглотнув, — но их нет. Есть тётя.       Эшли не стал торопиться с ответом, потратив некоторое время на обдумывание услышанного. Наконец он, кажется, что-то для себя решил, и, вздохнув, поднялся со стула.       — Думаю, готово. Давай доставать тарелки.       

***

      За обедом Эшли, чувствовавший неловкость из-за испорченного настроения девушки, как мог, поддерживал ход беседы — скорее, односторонней: рассказал, каких ещё оборотней встречал в Смолвуде, поделился мыслями насчёт неестественно жаркой для октября погоды сегодня, порекомендовал попробовать что-нибудь из десертов «No Egrets», особенно расхвалив их меренговый рулет с ягодами и миндалём сверху. Девнет, как и раньше, отвечала односложно и вид имела кислее просроченного яблочного сока.       Посуду мыли в тишине, пока Девнет вдруг не прервала её тихим «спасибо».       Эшли в первую секунду решил, что ему показалось, но девушка с такой напускной сосредоточенностью оттирала уже давно чистую тарелку, что его сомнения тут же развеялись. Он сдержанно улыбнулся.       — Мне придётся снова предоставить тебя самой себе на некоторое время, — сказал он через пару минут, ставя последнюю чашку на сушилку. Девнет посмотрела на него озадаченно, — нужно навестить пару человек, не сумевших присутствовать на утренней службе, — пояснил он и затем, глубоко вздохнув, добавил, — и всё-таки зайти к миссис Вест. В противном случае, боюсь, миссис Ноттингем выставит меня за порог с вещами уже сегодня вечером. Вместе со мной выгонят, наверное, и тебя, и мы пойдём странствовать вдвоём по свету.       Девнет хихикнула и её чёрные глаза весело блеснули; вместе с ними всё её лицо тогда на мгновение преобразилось, словно очнувшись от долгого сна и как будто показавшись более юным и милым, почти детским. Чуть позже, когда Эшли, стоявший у входной двери и державший её за ручку, решил обернуться, то с грустью заметил, что взгляд девушки снова потух, искры в глазах скрылись под опущенными ресницами, а с худых щёк сошла краска.       — Может, принести тебе что-нибудь? — предложил Эшли, чувствовавший необходимость порадовать её хоть как-то.       — Рулет, — ответила Девнет быстро, не задумываясь. Эшли, опешивший вначале, растроганно улыбнулся.       «Всё-таки слушает» — подумал он и, кивнув, вышел за дверь.       К вечеру погода поуспокоилась и солнце теперь не пыталось сжечь всех неугодных на своём пути. Дул лёгкий ветерок, мягко трепавший короткие волосы Эшли, и безоблачное небо постепенно окрашивалось невидимой кистью в жёлтый, розовый, красный. Жизнь в Смолвуде начинала потихоньку смолкать: не чтобы уснуть, но чтобы в полную насладиться тёплым воскресным вечером.       Эшли шёл вниз по дороге и размышлял о том, как следовало бы в дальнейшем представлять Девнет жителям: держание её взаперти, очевидно, не было хорошим вариантом, как не было бы и решение пустить свободно разгуливать по улицам. В маленьком городке всегда стоит опережать бегущие галопом самозарождающиеся слухи, решительно схватив поводья самому, иначе можно попасть в поистине затруднительную ситуацию. Тот факт, что Девнет являлась несовершеннолетней, совсем не помогал делу. Передать органам опеки потерявшегося ребёнка казалось бы логичным, не окажись этот ребёнок оборотнем. Эшли боялся, что Девнет, почуяв неладное, попросту примет олений облик и сбежит восвояси, навеки замарав совесть жильцов дома Ноттингем.       Он проходил мимо паба, когда оттуда вышел мужчина чуть старше самого Эшли, краснощёкий, улыбающийся во весь рот, с пивной бутылкой в руке.       — Эшли! — воскликнул он торжествующе, протянув начальную «э», — а у тебя ни дня без приключений, а? Рассказывай!       Эшли остановился, проклиная весь мир за эту встречу и тут же одёргивая себя, напомнив о христианском смирении и всепрощении, и демонстративно поправил колоратку на шее, указывая себе и собеседнику сохранять сдержанность в разговоре.       — И что мне тебе рассказывать, Кевин? Пропущенную тобой проповедь?       Кевин фыркнул и пригубил бутылку. Эшли отвёл взгляд, чувствуя растущее внутри раздражение из-за неоправданной задержки. Мысленно он поставил таймер, не желая уделять знакомому слишком долгое время.       — Ну как же. О дорогой кузине своей, конечно же. Хотя, если я правильно помню, у тебя сроду не было никакой кузи-       — Откуда ты это взял? — оборвал его шокированный Эшли. Его сердце замерло. День ещё не успел завершиться, а о Девнет уже прознал весь город? Как?!       — Чарли проболтался, — непринуждённо признался Кевин, качнув головой в сторону паба, — ему, вроде, жена сказала. А она от подруг узнала. Ну, я там точно уже и не разберу. И всё-таки откуда-       Эшли, не дослушав, двинулся быстрым шагом дальше, прилагая немало усилий, чтобы не сорваться на бег. Наконец он достиг небольшой тихой аллеи с деревянными скамейками по обе стороны от дорожки. Он ещё не успел перевести дух, когда на горизонте появился невысокий силуэт, плохо различимый в тени деревьев. Эшли решительно устремился к нему, уверенный, что знает этого человека. Им оказался юноша-лабрадор, шедший по дорожке неторопливо, с абсолютно беззаботным видом. Ранее, когда Эшли ещё не требовалось уезжать из города ради алкоголя, он не раз пересекался тут с молодым человеком, работающим в соседнем пабе и проходящим тут в пути на ночную смену.       Юноша, кажется, обрадовался встрече: если бы он был сейчас в собачьем облике, то наверняка бы завилял хвостом.       — Эйк! — рассерженно воскликнул Эшли, подходя к нему.       — И вам добрый вечер! — в ответ воскликнул юноша, едва не прыгая на месте от восторга. Похоже, он совсем не замечал возмущения в голосе мужчины, а если и замечал, то не волновался, зная, что тот ему ничего не сделает.       — Это ведь всё ты, да? Никто не разносит новости быстрее «Стаи».       — А, вы об этом, — замялся Эйк на секунду, но тут же пришёл в себя, — разве это плохо? Или вы что, собирались всё хранить в тайне?       — Уж точно не кричать во всеуслышание! — его гнев сдулся, и продолжил он уже скорее расстроенно, — с тобой Нотти поделилась?       Эйк с довольством кивнул, всё ещё не понимая, что натворил.       — А про кузину то ты зачем выдумал?       — Кузину? — Эйк выглядел озадаченным, — такого я не говорил.       «Замечательно», — подумал Эшли, измождённо закрывая лицо руками и опускаясь на скамейку, — «слухи не только пронеслись по городу, как лесной пожар, но ещё и обросли неожиданными деталями»