Либерти

Война извечно рыщет по Земле И алчет наших тел, и жаждет наших душ. И в тех местах, где знойный воздух бел, И где земля бела от вьюг и стуж. Ей всё равно, что исстари враги, Что подымает нож на брата брат, Она туманит мозг – и вот ни зги Не различить. Кто прав, кто виноват, Не важно нам. Лишь нечисти полки В противнике отныне мнятся нам. Там монстры, трусы, сброд и дураки... И ложь, и грязь, и гниль – отныне ТАМ. А мы все праведники, братцы, – с нами Бог, И Он нам ни за что не даст пропасть. А если Он кого не уберег – Мы отомстим! Война пирует всласть. Бездонна глотка тысячи утроб И громогласно-оглушающ рык: В нём крик "ура", литавр победных зов И фарисейской проповеди клик. Сквозь этот рёв не слышен детский плач Ни вражеских, ни собственных детей, Ни ропот тех, кого увел палач, Ни тайные молитвы матерей. Война пропитывает кровью пыль дорог, Война, смеясь, нас гонит на убой. Мы ж, спотыкаясь, мчимся со всех ног: Никак отстанем, коли вразнобой... Так на мирУ всегда и смерть красна, Все в ногу – значит, правильно, небось. Для сотен тысяч не придет весна... И миллионы судеб под откос. Порою выбора не будет: от меча Погибнуть должен тот, кто напролом Идет с мечом – но должность палача Должна остаться вынужденным злом. Раз сжав клинок, не задрожит рука... Но это всё равно и боль, и грех – Смерть смаковать нельзя. Нельзя никак. Нельзя кормить Войны утробный смех. Стозевно чудище, озОрно и лаЯй (Ему-то пофиг юдаизм или ислам) – И манят в бой и обещают рай То патриарх, то Папа, то имам... И снова гимны, знамя, барабан... И снова кто-то думает, что он Решает что-то там, составив план Победной поступи науськанных колонн. То здесь, то тут теракт, резня, волна Бомбежек, революций, бунты, брань... И нас глодает жадно монстр-Война, По всей Земле свою сбирая дань, Кровавым упивается вином, И черепами скалится вослед, И окосевши ходит ходуном, Из наших душ высасывая свет.