Циклон, покажи!

Ушла Элита от Прайма к десептиконам. Прижилась на десобазе. Гальватрон однажды вернулся после миссии, развалился на троне и говорит: — А свари-ка ты мне, Элита, борща! Элита по кухне мечется. Картошку неочищенную в кастрюлю побросала. Свеклу уронила. Палец порезала. Масло разлила. Зажарку спалила. Гальватрон от голода озверел и орет: — Что ж ты, дура такая розовая, делаешь! Ты же нифига не умеешь готовить! Циклон, покажи — как! Циклон мигом хватает досочку, стругает овощи, бульон варит, зажарку жарит. Оп-па, и борщ готов. Гальватрон борща натрескался, разомлел на троне, подобрел. — А сыграй-ка мне, фемка — говорит он Элите, — какой-нибудь трогательный военный марш. Вон, пианино в углу стоит, трофейное. Элита к пианино подходит, пальцем в клавиатуру тычет. — Но я не знаю трогательных военных маршей, — говорит она. — Да что ты вообще знаешь?! — возмущается Гальватрон. — Ни борщи варить, ни на пианино играть не умеешь. Циклон, покажи — как! Циклон напяливает на «уши» парик Бетховена и с трагическим лицом играет музыку военных лет. Десы вдохновенно рыдают. Даже Гальватрон смахивает скупую слезу. А потом отщелкивает паховою броню и говорит Элите: — Иди сюда, дура. Не умеешь борщи и марши, так хоть минет мне сделай! Элита кряхтит, вертится. И так старается приспособиться. И этак. Но — то рот не разинуть, то слюны не хватает. Короче — ни минет, а сплошное недоразумение. — Бесполезная же ты болванка, — вздыхает Гальватрон, — и как Прайм такую дуру терпел? Даже коннектор толком облизать не умеешь. Циклон! Покажи — как!