So I Embrace the Terror

Сяо снов не видел никогда — сон был ему чужд — чужой страх пожирал его изнутри, и чужие кошмары, послужившие бесконечной ловушкой сознания, надолго выхватили его сердце из оболочки. И когда в очередной петле сна Кэйа зачем-то обнимает его за шею, прижимается вплотную к телу, и снова целует — как во сне днём ранее — все так же медленно, все так же с неизведанными чувствами и волнением, Сяо тяжёлой волной сбивает куда-то далеко вниз. И Кэйа просыпается с впечатлением ничуть не лучше, чем после кошмара. — Убирайся из моих снов, — в мольбе шепчет он. Закричал бы, да по соседству спит ещё десяток рыцарей — от простых караульных до действующего магистра. И когда наутро в кабинете существо напротив заинтересованно склоняет голову в бок, Кэйа в своих действиях осторожен — с ровным дыханием почти не совершает действий, почти не шевелится. — Полагаю, пришла пора мне отвечать на вопросы? — с усмешкой нервной бросает Кэйа. — Ты знаешь кто я, — Сяо складывает руки на груди. — А ты знаешь кто я, — скалится Альберих, и снимает с плеч броню. Детали с коротким звоном опускаются на деревянную поверхность. — Можешь сесть, если хочешь, — отчуждённо бросил Кэйа, и адепт опустился на пол, — капитан кавалерии отстранённо хмыкнул, — Я не собираюсь вредить Итэру. — Объясни, — коротко и требовательно просит Сяо. Глаза его холодны и безжалостны, но Сяо впервые не хочет вырвать ему глотку за лишний вздох — этим стоит воспользоваться. — Я всего лишь не совсем человек, — ледяные крупицы острым взглядом впились в чужие глаза, и Кэйа так же опустился на пол. — Я не о твоём происхождении. Осознание примерного вопроса проскользнуло через сеть мыслей, словно густую паутину, и вылилось в сомнение. Что-то не позволяло отвернуться, не позволяло отвести взгляда — гипнотизировало до дрожи: не то блики солнца в чужих глазах, не то неизведанная сила. Кэйа чертыхнулся и судорожно оглядел кабинет. Существо напротив медленно моргнуло своими неестественными глазами в ожидании, и Альберих пододвинулся ближе: перекинул одну ногу через бедро адепта, нависнув, и коснулся плеч. — Давай начистоту, — тихо сказал Кэйа, и пространство всего мира теперь концентрировалось только между ними, — Что ты такое? Дышать стало тяжелее — в груди саднило волнение. Сердце болезненно застучало в ушах — Сяо не выдавал никаких эмоций — привычный каменный зверь глядел на него как в тот день, когда был готов придушить собственными руками. Чужое тепло и дыхание непривычно касалось бледной кожи — Сяо бы убил любого другого глупца. И всё-таки что-то мешало. — Давай начнём иначе, — почти шёпотом попросил его Альберих. И теперь все пространство концентрировалось лишь в чужих губах. Сяо не шевелился несколько секунд — привыкал к ощущению, но вместо этого его сознание пронзило волной, что и в чужом сне — и поток понёс его к огромной пропасти, где страх и растерянность оказывались полным безумием. Так прошло несколько ударов сердца — чужого, человеческого — и что-то дрогнуло в его сознании. Сяо чувствовал, как горячие пальцы гладят его волосы, и в этом прикосновении не было ничего пугающего и отталкивающего — ощущение было приятным, мягким; ровно так же, как ощущать чужие губы на своих, в таком, казалось бы, простом человеческом жесте; так же, как сжимать и впиваться пальцами в чужую кожу. Кэйа чуть требовательнее сжал пальцами чужой подбородок и осторожно раздвинул языком чужие губы — скользнул по нижней, обвёл им острые клыки — звон в ушах гудел похлеще трели птиц из кошмаров. Сяо, кажется, пытался упростить ему задачу — чуть приоткрыл рот, и когда Кэйа столкнулся с чужим языком — тело пробило дрожью. Он прошёлся по нему в щекотливом движении, со сдавленным вздохом коснулся неба. Ощутимо вздымалась чужая грудная клетка — Сяо напряжённо и жадно старался надышаться. Его ладони почти невесомо легли на чужую спину — обхватили талию в чуть более уверенном жесте — лишь бы прижаться ближе. Кэйа вскинул брови, и приобнял одной рукой за шею, другой, подушечками горячих пальцев нырнул к затылку и корням волос. Сяо такому не обучен — адептам смертные развлечения слишком чужды. Но Сяо пытается — пытается повторить чужие движения губами — совсем неумело и неправильно, но все тянется навстречу и жмётся к телу. Кэйа от напора сдаётся — слишком непривычно для него — от удивления теряется и отрывается с влажным звуком, таким, что дыхание перебивает. Кэйа пытается отдышаться, сообразить хоть что-то, но чужое дыхание тяжелое, с ощутимым хрипом обволакивает щеки. Сяо наклоняется ближе сам, обнажает клыки. — А-аа, — запыхавшись, Альберих указательным пальцем надавливает на чужие губы, выжидая паузы, — Кусаться нельзя, маленький демон, — он говорит это со сдавленным вдохом, и возвращает руку на чужую шею. Сяо дотягивается до него секундой позже, сминает губы жадно — в попытке повторить движения, изученные ранее, наваливается всем телом, и в конечном итоге валит на ковер. Руки неосознанно хватаются за чужие ткани — тянут на себя, все ближе и ближе; ногтями впиваются через одежду в бока; клыки прошлись по шее, задержались у дрогнувшего в глотании кадыка — кусают болезненно и дико — до ярких расцветающих в момент пятен. Кэйа хотел было вскрикнуть, да чужая ладонь легла поверх рта. Его глаза чуть испуганно округлились. — Я принимаю твое пожертвование, — и горячий воздух коснулся лица. Кэйа мычит — в дальнейшем ему это причинит много дискомфорта. Кажется, Итэр упоминал что-то про подношения адептам — достаточно давно и вскользь, но сейчас эта мысль едкой печатью вклинилась в разум. Сяо издал тихое утробное рычание, и в ответ Альберих схватил того за короткие волосы, чуть оттягивая назад, и вновь вернулся к чужим губам в бессмысленной попытке вернуть главенство. И взгляд невозможно отвести — Сяо приходит к такому заключению совершенно внезапно — когда замечает как напряженные мышцы чужого тела, когда видит довольный в неком извращении испуг и принятие в чужих глазах. И Кэйа расслабляется — неспешно исследует чужой рот — скользит языком по дёснам, и взгляд демона тонет в пелене. Сяо заурчал, когда холодное дыхание коснулось его почти сомкнутых губ, и Кэйа потянулся к краям чужих одежд — одним резким движением задрал вверх — до середины груди — теперь уже холодными пальцами скользнул куда-то вниз по бледной молочной коже. Кэйа впервые видел смущение в глазах зверя: на чужом лице — щеки и уши полыхают ярким розовым оттенок — бешеным контрастом; в глазах — пламя — свет свечи. Сяо смущается — себя, своего тела; Кэйа изучает его кожу очень внимательно и чувственно — скользит прохладой по животу и твёрдому прессу, по сильным рукам и подкожному рисунку вдоль оголенного предплечья, и вместе с этим осыпает снегопадом — поцелуями — напряженную шею. Сяо забавно фырчит ему в ухо — наверняка сам не замечает — напоминает тихое мурчание; и рука Кэйи смещается вниз — медленно-медленно, достигает паха и гладит в осторожном движении через многочисленные ткани. Через них то прочувствовать прикосновение сложно, но Сяо чувствует, и с рыком фиксирует чужие руки выше головы, сжимает их до синяков; и прячет смущение за поцелуем — живым, и все целует, целует, так по-человечески, так, словно пытается спастись от жажды. В неосторожном движении цепляется пальцами за металлическое подобие огромной пуговицы на шее — больше напоминает изысканный ошейник, сочетающийся с одеждой. И Кэйа с придыханием просит: — Ещё. Не отрываясь от губ, Сяо опускает одну руку на шею, скользит по ней в плавном движении — ткань перчаток жесткая, чуть саднит кожу, и пальцы ложатся поверх старых следов-отпечатков один к одному. Сяо знает, из-за его неосторожности чужое тело уже усыпано синяками, но Кэйа, кажется, такому раскладу только рад — довольно выгибается навстречу, когда пальцы сжимают тонкую шею — упирается бёдрами в чужие. Сяо склоняет голову в бок — выглядит.. интересно; и дергает рубашку у выреза — и пара мелких пуговиц со звоном отлетает на пол в звонком падении. Кэйе откровенно плевать. Он видел волнение в чужих глазах, видел, как пылают чужие щёки от каждого прикосновения, и все оглаживал края фиолетовой ткани штанов — пояс чуть мешает, и Кэйа осторожно вытягивает его из мелких петелек. Его рука скользит за тканью, чуть сжимает плоть, и Сяо давится на вдохе — от такой мелочи его уже пробивает дрожью, стало быть, у него не было времени на изучении своего тела — своей оболочки. С тихим шуршанием тканей, Кэйа оглаживает плоть — и первые капли смазки уже выступают наружу — делают поверхность чуть скользкой наощупь. Сяо чуть приподнялся, и из гортани вырвался придушенный стон. И когда он выгнулся навстречу ласке, по телу прошла дрожь — ещё одна, еще жестче — его ладони так и замерли на чужой шее, слегка сдавливая, и глаза зажмурились. Кэйа выдохнул в сомкнутые губы прохладный воздух. — Расслабься, — шепнул в вытянутое ушко Альберих, продолжая водить рукой по стволу. В ответ Сяо потянулся к чужим бёдрам, сжимая их, и цепляясь пальцами за ремень. Кэйа хмыкнул — и в два коротких щелчка расцепил замок. Внутри горячо и тесно, а язык продолжает ласкать чужой рот. Кэйа стонов издавать не умеет — его звуки больше напоминают сдавленное мычание и скулёж; и дело тут совершенно не в стеснении. Сяо даже не знает таких слов, его дыхание просто прерывисто, а движения еле ощутимы — слишком мягкие и нежные сами себе — идут в огромный контраст с разбросанными по всему телу отметинами. Кэйа предпочитает толкаться бёдрами навстречу, и задыхаться от пальцев на шее до фиолетовых пятен перед глазами — его сердце грохочет громче топота стражей руин, и развевается лентой на слуху — стучит в венах под большим пальцем. Сяо понятия не имеет об белой влаге на пальцах, но от неё тело сотрясает сотнями мягких ударов — будто отделяет от тела и оболочки, и Сяо боится в момент потери контроля показать длинное оперение. Он с дрожью целует чужие губы — лишь бы запомнить их. Сяо плевать на смертную грязь — не плевать лишь на пережитые эмоции, которыми с ним поделились. — Пожалуйста, — Кэйа вобрал в легкие больше воздуха, концентрируя блики чёрных звёзд на зелёных растрепавшихся прядях волос, методично покачивающихся перед его лицом — Постарайся в следующий раз меня не убить, — выдохнул Кэйа. И тут же осознал кому и что осмелился сказать. Это было в высшей степени бесцеремонно — Сяо все ещё молчал и, казалось, воздух ему был так же не нужен — лишь его отдающие неестественным золотым отблеском глаза смотрели на него с явной заинтересованностью. Кошачьи — определенно кошачьи глаза. Теперь Кэйа наверняка знал ответ на свои громкие мысли, отголосками звучащие в голове днями ранее. Спустя ещё почти что минуту долгого молчания, Сяо хмыкнул и сощурился, наклонившись вниз. Его тонкие пальцы коснулись слегка выпирающих рёбер, оглаживая недавно возникшие на них синяки подушечками пальцев; языком он, неестественно мягко и тягуче, медленно провёл от чужих ключиц до подбородка, все ещё ощущая солоноватый привкус кожи вперемешку с цветущими в дождь полевыми цветами. Демон заурчал, жадно втягивая носом воздух. Кэйа сжал тонкие губы в плотную линию и уже хотел было сдавленно застонать, но из-под полуприкрытого глаза не ускользнуло, как в полумраке опасливо сверкнули белоснежные клыки у его шеи.