Приглушенные крики

      Джин почувствовал, как дрожь пробежала по его позвоночнику, когда мужчина поцеловал его руку. Чувствуя себя неловко, он отдернул руку, вытирая ее о штаны, которые ему пришлось надеть, и опустил голову. Явный знак того, что ему не понравилось то, что только что произошло. Его похититель, однако, бросил на него неодобрительный взгляд, но ничего не сказал, к большой благодарности Джина.       Мужчина откинулся на спинку своего трона, закинув ногу на ногу и аккуратно сложив руки на коленях. Он выглядел слишком комфортно и расслабленно, по мнению Джина.       — Итак, скажи мне, Ким Сокджин, как долго вы с Ким Намджуном в отношениях?       Если бы Джин пил, он бы, вероятно, подавился или выплюнул свой напиток от удивления на этот откровенный вопрос, однако, всё, что он мог сделать, это широко раскрытыми глазами смотреть на Чхольсу, не зная, что сказать. Он хотел узнать, как Чхольсу вообще узнал об их с Намджуном отношениях, в конце концов, они это не афишировали. Его взгляд скользнул по одной из многочисленных камер в комнате, и он тут же получил ответ на свой вопрос, не имея необходимости даже озвучивать его.       Вместо ответа Джин промолчал.       Этот человек не имел права задавать такие вопросы, и Джин не собирался говорить об этом. Кто знает, что могли бы сделать эти ублюдки, если бы засняли на видео то, как он признается в том, что они с Намджуном встречаются. Хотя, если его предположения были верны, его действия, такие как поцелуй, вероятно, уже были засняты на пленку.       — Не хочешь мне отвечать? — уточнил Чхольсу, получив в ответ небольшой кивок от Джина. Разочарованный вздох сорвался с его губ, когда он снова взял свой бокал с вином, делая глоток, — Ты всё ещё немного расстроен из-за случившегося, я понимаю. Нужно время, чтобы привыкнуть к моим порядкам. Однако, если я задаю тебе вопрос — ты должен ответить на него. Иначе все может осложниться для тебя и других мемберов. Ты же не хочешь, чтобы у них были неприятности, верно?       Джин задумался на секунду о том, что сказал Чхольсу. Не нужно быть гением, чтобы понять, что ему и его друзьям угрожают. В конце концов, у него действительно не было выбора, кроме как ответить. Он кивнул головой, показывая, что понял, что было сказано, однако, это, похоже, не удовлетворило его похитителя. Мужская рука протянулась и сжала его подбородок, заставив лицо Джина немного приблизиться к лицу Чхольсу.       — Я ожидаю устного ответа, ясно, красавчик? — мужчина ухмыльнулся.       Если Джин и чувствовал себя неуютно раньше, то сейчас он готов был провалиться сквозь землю. Карие глаза мужчины смотрели на него так, что ему хотелось бежать без оглядки. Похоть и желание кипели в этих глазах, которые кричали об опасности. Он знал, что повиновение было единственным способом выбраться из этой ситуации, не усугубив ситуацию, но это было последнее, чего он хотел. Прямо сейчас все его тело кричало о бегстве и опасности. Он едва сдерживал дрожь в своём теле.       Глаза Чхольсу сузились, пронзая испуганные карие глаза Джина. Он знал, без сомнения, Джин был у него в руках. Он провел большим пальцем по пухлой нижней губе брюнета, дразня его. Чувствуя дрожь, пробежавшую по телу айдола.       — Ты меня понял?       С трудом сглотнув, Джин ответил единственным ответом, который, как он чувствовал, мог дать.       — Да.       Ухмылка на лице Чхольсу стала только шире, когда Джин ответил. Ему хотелось поцеловать младшего, но он знал, что время ещё не пришло, поэтому сейчас он выпустил Джина из своей хватки, позволив своему пленнику отстраниться.       — Вопрос об уровне вашей близости с Ким Намджуном, я бы хотел получить ответ и на него, — заметил Чхольсу, давая понять Джину, что у него нет выбора.       Джин стиснул зубы, ненавидя происходящее, но подчинился.       — Мы пара.       — Что ж… Досадно это слышать, — прямо сказал Чхольсу.              — Без разницы, я люблю его, — уверенно сказал Джин. Он хотел вбить в голову этого мужчины, что его не интересует ни он, ни кто-либо другой, кроме Намджуна.       Чхольсу тихонько усмехнулся и сделал еще один глоток вина.       — Боюсь, что это отношение придется изменить, и очень быстро, иначе ты окажешься в очень неловком положении. И я имею в виду гораздо более неловкое положение, чем если бы ты наклонился над этим столом со спущенными до щиколоток штанами.       У Джина отвисла челюсть от удивления от услышанного, и прежде чем он успел что-либо обдумать, он потянулся к стакану с водой, стоявшему на столе перед ним, и выплеснул воду в лицо Чхольсу.       Жутковатая тишина, наступившая после импульсивного действия Джина, была оглушительной. Никто не двинулся с места. Рука Джина все еще держала в воздухе теперь уже пустой стакан, а его похититель все еще сидел, уставившись на него.       Инстинкт самосохранения приказывал Джину бежать и немедленно. Он должен был сейчас же убежать от этого человека. Все его существо говорило ему пошевеливаться. Но он не мог, его тело не реагировало, хотя это именно оно кричало ему, чтобы он убирался оттуда как можно скорее.       Его глаза смотрели, широко раскрытые от страха, а его сердце, казалось, застряло где-то у него в глотке. Похититель наклонился, взял салфетку и начал вытирать лицо.       Это спокойствие пугало Джина больше всего. Неизвестность, был ли он зол или расстроен.       Джин не понимал.       Он не знал, чего ожидать от человека, который держал его в плену. Все, что он знал, это то, что этот ублюдок, кажется, угрожал изнасиловать его. Предупредив его, что он должен перестать любить Намджуна.       Мужчина встал и вздохнул, прежде чем двинуться к двери и открыть ее, а затем выйти из комнаты. Это была не та реакция, которую он ожидал.       Он думал, что, возможно, Чхольсу ударит его или накричит, но остаться одному в этой комнате — это не один из сценариев, которые приходили ему в голову, когда он ждал реакции. Если уж на то пошло, неизвестность была хуже.       Что же теперь с ним будет?       К счастью, на его вопросы быстро ответили. Дверь снова открылась, и вошли десять, может больше, охранников, все с оружием наготове. Сердце Джина снова забилось быстрее. Двое мужчин подошли к нему, схватили его за руки и подняли на ноги.       — Ч-что происходит? Куда вы меня ведете? — закричал Джин, когда его заставили идти. Он молился, чтобы его вернули назад — к его друзьям, поскольку они двигались в том направлении, однако, как только они прошли мимо комнаты, в которой держали остальных мемберов, его сердце забилось еще сильнее. Он почувствовал, что его вот-вот вырвет.       Через несколько дверей от той, где его ждали остальные участники группы, открылась еще одна дверь, и его грубо бросили туда. Он упал на колени, проехавшись на них по твердому бетонному полу, и ткань его костюма порвалась. У него едва хватило времени оглянуться вокруг или обернуться на людей, которые бросили его сюда, прежде чем металлическая дверь захлопнулась, и он оказался в полной темноте.

***

      Намджун никогда не считал, что уборка — приятное занятие, однако, когда он был так напряжен и потрясён, уборка немного отвлекала. Он застелил кровати для всех (кроме Юнги, который лежал, уставившись в камеру), он вымыл столешницу на кухне и плиту. Вытер стол после завтрака, убрался в ванной и аккуратно развесил все полотенца. Теперь он подметал полы, а после этого собирался вымыть их шваброй, но сначала ему нужно было подмести. На полу было не так много грязи, но он все равно это делал. Всё для того, чтобы сосредоточиться на чем-то другом и не думать, что сейчас происходит с Джином. Все, чтобы не думать об ужасах, которые переживает его возлюбленный.       Он надеялся, что Джина увели для того, чтобы тот своей рукой написал записку с требованием выкупа, или записал видеосообщение, или позвонил кому-то. Что-нибудь. Что угодно, что могло бы помочь им выбраться отсюда как можно скорее. Намджун так и сказал остальным. Он должен был заставить их поверить в это и заставить поверить самого себя. Если бы он этого не сделал, он бы съехал с катушек, плакал и сходил с ума. Вместо этого он сходил с ума только глубоко внутри себя, все еще подчиняясь правилам, убирая тюрьму, которую их заставляли называть домом.       Когда он дошел до места между кроватями Чонгука и Юнги, его хён впервые заговорил с ним после их ссоры, когда Джина забрали.       — Зачем ты вообще подметаешь? — пробормотал Юнги.       — Мне нужно подмести, прежде чем мыть полы, — ответил Намджун, хотя он знал, что Юнги говорит не об этом.       Его хён усмехнулся, приподнявшись на локтях.       — Я имею в виду, зачем вообще подметать это место? Какой в ​​этом смысл?       Намджун перестал подметать и посмотрел на своего хёна, оперевшись телом на метлу, которую он нашел в щели между шкафом и холодильником.       — Чтобы не жить в грязи, как животное?       — Жить? Ты называешь это жизнью? Мы заперты в этой комнате! Ты что, смирился с тем, что мы застрянем здесь на всю оставшуюся жизнь? — резко спросил Юнги, выпрямившись.       — Нет. Конечно, нет. Но я не хочу, чтобы нас наказывали за то, что у нас грязное общежитие, — ответил Намджун, пытаясь сохранить хладнокровие.       — Общежитие? — прорычал Юнги, — Ты не можешь называть это общежитием. Это тюрьма, а не общежитие. Общежитие — это то место, где наш дом. Где мы чувствуем себя в безопасности и где мы все вместе. А Джин торчит с этими людьми уже несколько часов и, возможно, ранен или еще хуже.       Рассудок? Намджун даже не знал, почему он вообще решил, что может его сохранить.       — Я знаю, что такое дом, Юнги-хён. Я стараюсь изо всех сил, ладно. По крайней мере, я делаю хоть что-то, кроме того, чтобы сидеть и хандрить на кровати весь день. Почему бы тебе не поднять свою ленивую задницу и не заняться чем-то другим, кроме нытья?       — Ты хочешь, чтобы я что-то сделал? — крикнул Юнги, привлекая внимание остальных четырех мемберов, разбросанных по комнате и пытающихся чем-то себя занять, — Хорошо, я сделаю!       Намджун собирался ответить, когда Юнги подскочил, выхватив метлу из его рук.       — Хочешь, чтобы я что-то сделал? Вот, что я сделаю! — крикнул Юнги, прежде чем взмахнуть метлой и сбить камеру, которая висела на потолке.