Приглушенные крики

      Чонгук крепче прижался к Тэхёну, наблюдая, как спорят Юнги и Намджун. Это было ужасно, остатки сломанных камер валялись на полу у входа в их тюрьму. Намджун пытался вырвать метлу из рук своего хёна, в то время как Хосок изо всех сил старался удержать Юнги, чтобы он не разбил ещё одну камеру. Уже было уничтожено по меньшей мере пять, а может и больше камер, он был уверен, что Юнги разобьёт ещё, если у него появится шанс.       — Хён, прекрати! — рявкнул Намджун на старшего. — Ты подвергаешь опасности нас всех!       Старший не ответил, поскольку пытался отобрать у Намджуна метлу, чтобы разбить еще больше камер.       Тэхён сглотнул, крепче прижимая Чонгука к себе, наблюдая за тем, как их хёны сражались за метлу. Хосок стоял позади Юнги, пытаясь оттащить его в сторону, но у него пока не получалось. Тэхён не был уверен, куда делся Чимин во время всей этой суматохи, но всё остановилось, когда открылась металлическая дверь. Он почувствовал, как Чонгук прижался к нему, рука его парня вцепилась в его рубашку, ища защиты и утешения у старшего.       В тот момент, когда дверь открылась, Юнги отпустил метлу, и Хосок оттащил его от Намджуна, который бросил метлу на пол, отступив назад, а группа двинулась к рэп-линии BTS.       В комнату вошло всего десять человек, держа оружие наготове и направляя его на айдолов, что только больше заставляло Чонгука паниковать. Он знал, что ничего хорошего им это не сулит. Они нарушили правила. Юнги уничтожил несколько камер, и он был уверен, что их похитители будут в ярости.       — Все на колени, черт возьми, — рявкнул один из мужчин по-английски.       Краем глаза Чонгук заметил, как Чимин слез с одной из верхних коек и спрятался за Хосока, который был ближе всего к кроватям. Никто не сдвинулся ни на дюйм. Все застыли, в страхе уставившись на оружие. Это, похоже, совсем не понравилось их похитителю, так как он снова закричал, заставив всех вздрогнуть.       — Я сказал, на колени, черт возьми, —приказал тот же мужчина, направив пистолет прямо в лоб Хосока, — Если хоть один из вас не подчинится, когда я досчитаю до пяти, я его застрелю.       Намджун сглотнул, прежде чем перевести его слова остальным участникам, которые в ужасе смотрели на него.       Один за другим они все упали на колени, когда мужчина начал считать, все, кроме Юнги, который стоял, глядя на своих похитителей, словно бросая им вызов.       — Два, — сосчитал мужчина.       — Юнги-хён, на колени быстро, — практически приказал Намджун рэперу, наблюдая глазами за тем, как Хосок затаил дыхание.       — Три…четыре, —продолжал считать мужчина, оттягивая палец назад, снимая пистолет с предохранителя.       — Хён, прошу тебя, — взмолился Чимин, схватив Юнги за запястье и с силой потянув его вниз, хотя старший сопротивлялся.       Как только Юнги оказался на коленях, он сбросил с себя руку Чимина, сурово посмотрев на младшего.       Не прошло и секунды с тех пор, как Юнги встал на колени, как раздался голос, который никто не хотел слышать. На этот раз, к счастью, на чистом корейском.       — Да уж, похоже, ваше хорошее поведение длилось совсем недолго…       Намджун бросил на главаря похитителей сердитый взгляд; первое, что он сразу заметил, это то, что тот был одет в другой костюм и галстук, в отличие от сегодняшнего утра. У него в животе заурчало от мысли о том, почему этот мужчина сменил одежду за такой короткий промежуток времени. Его страх за то, что случилось с Джином, только усиливался по мере того, как все больше сценариев заполоняли его разум, и самые худшие из них, казалось, становились все более реальными. Он мог придумать лишь несколько вещей, которые заставили бы этого человека переодеться после того, как он забрал Джина. Каждая из них вызывала у него рвоту.       Чхольсу подошел прямо к Юнги и с силой ударил его слева в лицо.       — Х-хён, — с беспокойством выдохнул Намджун за секунду до того, как его лицо постигла та же участь. Один удар пришелся по его левой щеке. Громкий звук пощечины отразился от стен, прежде чем другой удар пришелся по другой его щеке.       — Хён, — закричал Хосок, не понимая, почему Намджуна ударили, ведь он пытался помешать Юнги разбивать камеры.       — Не трогай его, — крикнул Чимин из-за спины Хосока.       — Я в порядке, — прошептал Намджун своим братьям, не отрывая взгляда от своего похитителя. Он медленно провел языком по нижней губе, и ощутил привкус железа во рту.       Жесткий взгляд Чхольсу был устремлён на двух рэперов. Он возвышался над ними, доминируя над ними, как будто они были просто маленькими детьми рядом с ним. Было ясно, что он любил чувствовать свою власть. Раздражающая тошнотворная ухмылка появилась на его лице, словно он насмехался над ними, чувствуя, что они находятся под его полным контролем.       — Я не знаю, пытался ли ты проверить меня или, может быть, просто решил попытаться сбежать, но поломка шести дорогих камер не принесет тебе ничего, кроме неприятностей.       — Простите нас, этого больше не повторится, — сказал Намджун, но тут же получил еще один удар, на этот раз достаточно сильный, чтобы сбить его с колен и повалить на бок.       Остальные кричали своему хёну, пытаясь подойти к своему лидеру, чтобы защитить его, но у их похитителя были другие планы. Он схватил Намджуна за светлые волосы, потянув его с пола и обратно на колени, его лицо приблизилось так близко к Намджуну, что он мог чувствовать, как их носы соприкасаются.       — Извинений недостаточно, Ким Намджун, — прорычал Чхольсу, прежде чем сделать шаг в сторону. Его рука резко схватила Юнги за светлые волосы достаточно крепко, чтобы вызвать всхлип у айдола и не оставив ему возможности двигаться или бороться, — Я понимаю, Мин Юнги, что нужно время на адаптацию, но я не могу оставить твоё поведение безнаказанным. Если бы это были не твои первые несколько дней здесь, я бы посадил тебя в одиночную камеру на месяц за каждую разбитую камеру. Вместо этого я буду щедрым и великодушным. Одна неделя за каждую камеру; шесть недель в одиночестве для тебя и двенадцать недель в одиночестве для Намджуна.       — Ч-что? Ты не можешь, Намджун-хён ничего не сделал! — выкрикнул Тэхён. Он не мог представить, что они будут делать так долго без своего лидера. Он был тем клеем, который скреплял их вместе. Он был им необходим, чтобы пройти через это. Ухмылка, застывшая на лице Чхольсу, стала еще мрачнее, когда он взглянул на лидера BTS.       — Я предупреждал, что какое бы наказание ни получил кто-либо из вас, Намджун получит вдвойне.       Чонгук почувствовал, как его сердце разбилось вдребезги от этих слов, он забыл. Это было несправедливо. Намджун правда не сделал ничего плохого, он лишь пытался остановить их хёна.       — Я надеюсь, Мин Юнги, ты извлечешь урок из этого опыта. Быть здесь с другими участниками — это привилегия. Я более чем счастлив забрать ее, — сказал Чхольсу почти насмешливо, дразня его, чтобы еще раз увидеть этот огонь в его глазах, он горел так ярко, что если бы он не контролировал себя, он бы испугался этих глаз. Но к счастью для него, Мин Юнги был лишь его игрушкой. Он с нетерпением ждал того дня, когда эти глаза наконец поймут свое место. У его ног, умоляя и моля о пощаде, которую он никогда не получит.       — Ты думаешь, мне есть до этого дело? — прошипел Юнги, его глаза метали острые кинжалы в своего похитителя, пытаясь завоевать какое-то господство над ним, на которое в глубине души у него не было никаких шансов. Если уж на то пошло, Чхольсу забавляло видеть, как он бросает ему вызов и не подчиняется.       — Ты сам всё усугубляешь, Мин Юнги, — ухмыльнулся Чхольсу, прежде чем отпустить светлые волосы. Он повернулся к своим людям, махнув головой, чтобы они схватили Юнги.       Двое мужчин с оружием бросились прямо на рэпера, подняли его на ноги и, держа его руки за спиной, потащили его к выходу из комнаты, хотя он и сопротивлялся.       Хосок чувствовал, как его сердце разрывалось на части, когда Юнги уводили прочь. Он не мог видеть своего возлюбленного в таком положении, даже если Юнги и был сам во всём виноват. Он знал, что единственная причина, по которой Юнги сорвался, заключалась в том, что ему не нравились замкнутые пространства, или чувство ловушки, или отсутствие личной жизни. Он ощутил, как чувство вины затопляет его сердце, он должен был приложить больше усилий, чтобы помочь Юнги и предотвратить то, что случилось.       — Отведите его к Биллу, он умирает от желания побыть наедине с Мин Юнги. Передайте ему, что он может оставить этого негодяя на шесть недель, я уверен, что к концу этого срока Мин Юнги станет куда более сговорчивым, —обратился Чхольсу к своим людям по-английски, и в конце раздался тошнотворный смешок, который дал понять всем, что то, что он только что сказал, было чем-то отвратительным.       — Нет! —крикнул Намджун на английском, вставая одновременно с Хосоком, однако два пистолета, направленные на рэперов, заставили их остаться стоять на том же месте, где они стояли на коленях, — Вы не можете.       Хосок почувствовал, как в его животе формируется паника, когда он в страхе поднял глаза. Он знал английский не так хорошо, как их лидер, и не понял, что именно было сказано, но что-то в этих словах заставило Намджуна запаниковать, и это заставило его паниковать еще сильнее. Его взгляд метался между Намджуном, их похитителем, и Юнги, которого тащили к двери (тот пинался и вырывался, едва обращая внимание на направленные на него пистолеты).       — Иди на хер, отпустите меня, —прорычал Юнги по-английски, когда его наконец вытащили из комнаты.       — Пожалуйста, не делайте ему больно, пожалуйста, —умолял Хосок на ломаном английском, слезы текли по его лицу при мысли о том, что его парня могут ранить, увести на шесть недель и запереть где-то, — Я… Если хочешь, чтобы ему было больно, рань меня.       Чхольсу ухмыльнулся, шагнул вперед и похлопал Хосока по щеке.       — Ничего не поделаешь, маленькое солнышко, он сам виноват.       Хосок повернулся к Намджуну, рыдая и умоляя глазами своего лидера сделать что-нибудь, чтобы вернуть Юнги. Он не мог вынести мысли о том, что Юнги заберут на шесть недель. Они ни разу не разлучались так надолго с тех пор, как впервые встретились.       — Пожалуйста, мы будем стараться, мы будем послушны, будем соблюдать все правила и хорошо вести себя. Пожалуйста, не причиняйте ему вреда, — умолял Намджун.       Чхольсу взглянул на Намджуна, его ухмылка только усилилась, когда он махнул рукой в ​​сторону своих людей, снова заговорив по-английски.       — Парни, отведите Намджуна в одиночку. Поместите его в ту, что находится рядом с комнатой Билла; он сможет послушать и узнать, что значит быть паршивым лидером.       Намджун был уверен, что его стошнит от одной только мысли о том, что его заставят слушать, как этот Билл издевается над Юнги. В глубине души у него уже было некоторое понимание происходящего. Он догадывался о том, что будет с Юнги и также понимал, что совсем скоро он узнает наверняка, чего хотели от них эти люди. Он не хотел в это верить, но его интуиция подсказывала ему, что ни о каком выкупе не идёт и речи и что Билл собирается причинить Юнги очень сильную боль.       Как и к Юнги, к нему подошли двое мужчин, каждый схватил его за плечо и потянул к единственному выходу. Но, в отличие от Юнги, Намджун не боролся и не сопротивлялся. Его сердце было слишком тяжелым, чтобы даже думать об этом. Он даже не мог заставить себя оглянуться, когда услышал рыдания, исходящие от его мемберов.       Когда Намджун проходил мимо, Чхольсу положил руку на плечо Намджуна, болезненно сжав его, и наклонился к уху рэпера.       — Как жаль, что Ким Сокджин, Мин Юнги и Ким Намджун, — он наслаждался тем, как Намджун содрогается от ощущения его теплого дыхания у своего уха, — Почти все хёны ушли. Я уверен, что моим охранникам понравится проводить время с твоей макнэ-линией. Ну, я думаю, через двенадцать недель ты узнаешь, как они обходились без тебя.       С этими словами Намджун почувствовал, как его сердце разбито. Его тело было создано для того, чтобы ходить, но он едва смог удержаться на ногах. Слезы наконец-то полились из его глаз и потекли по щекам. Все, что он хотел сделать, это вернуться и защитить своих макнэ, своих братьев от боли, но он не мог. Около трех месяцев он будет заперт вдали от них. Бог знает, когда вернется (и вернется ли вообще) Джин, Юнги будет с этим Биллом целых полтора месяца. Только Хосок остался защищать макнэ от этих людей, но было ли этого достаточно? Сможет ли Хосок защищать их в течение трех месяцев в одиночку?       Намджун покачал головой, пытаясь не думать об этом, но он знал, что следующие двенадцать недель он будет думать только об этом.       Он должен был довериться Хосоку, он должен был поверить, что Хосок защитит их даже ценой своей собственной жизни.