Научи меня плохому

Вертеться ночами с отчаянно сверлящей в мозгах дрелью, Просыпаться в обнимку с твоим шампунем и вечным похмельем, Быть жалким шутом которого боятся /кроме тебя/ только малые дети, Летчиком в рабстве, что не долетел до солнца, а умер от удара твоей грубой плети. Артём Машкин — «Мазня»

Кончики пальцев приятно покалывало. Казалось, он все еще ощущает прикосновение к желанному телу, гладит молочную кожу, сжимает в руках дрожащего птенчика, смущенного собственной смелостью. Вик чувствовал его запах, ощущал вкус его губ, слышал его голос. Он все еще был рядом с ним, следуя молчаливой тенью. Уже в ставшем родным приморском городке, кинув сумку в коридоре, Вик взглянул на часы, дабы удостовериться, что прошло достаточно времени, чтобы Марьян успел выспаться, и набрал номер. Тот самый, заученный, с которого пришло лаконичное «спасибо». Мальчик взял трубку сразу, не стал мучить ожиданием. — Привет, — неожиданно севшим голосом поздоровался Вик. Откашлялся и спросил: — Проснулся? — Угу, — мрачно отозвались на другом конце линии. Вик вздохнул. Он знал, что Марьян разозлится. — Думал, ты будешь валяться в кровати до самого вечера. — Я бы валялся в кровати до самого вечера, если бы ты лежал рядом со мной, — огрызнулся парень так негодующе, что Вик даже не нашелся с ответом. Повисла неловкая пауза, а потом мальчик уже жалобно, едва не плача, спросил: — Ты бросаешь меня? — Нет, — коротко произнес Вик, чувствуя, как спазм сжимает горло. — Я должен закончить кое-какие дела и решить, как нам быть дальше. Вернее, я должен придумать варианты, чтобы обсудить с тобой. Понимаешь? — Мгхм… — неопределенно промычал Марьян и вздохнул. — Но мы с тобой должны договориться, — уже улыбаясь, продолжил Вик. — Что ты будешь учить язык. Я знаю, у тебя с ним не очень. — Что значит не очень?! — насмешливо, в прежней шутливой манере воскликнул мальчишка и интимным полушепотом поинтересовался: — Хочешь проверить мои языковые навыки? Так приезжай, протестируй… От такого недвусмысленного вопроса мужчина даже растерялся. — Нет! То есть да, но… Черт, Марьян, хватит все опошлять! Кончай с этим! В ответ раздался звонкий заливистый смех: — Ладно-ладно, кончаю! Больше не буду передергивать! Хватит обсасывать одну и ту же тему! Вик покачал головой, улыбаясь, как идиот. — Так зачем мне учить язык? Я вроде как на реставратора учусь, — отсмеявшись, спросил мальчик. — Ну, полезно, да и, если ты вдруг захочешь, ну, не знаю… — Вик отодвинул штору и посмотрел на бушующее за окном далекое море. — Переехать куда-нибудь… — С тобой? — резко спросил Марьян. — Если захочешь, то со мной, — тихо согласился мужчина, хватаясь пальцами за подоконник. — Я не хочу прятаться с тобой по съемным квартирам. Есть страны, где к таким как мы более благосклонны. — Я не гей, — оборвал его мальчик и уже мягче добавил: — И ты ведь тоже. Вик ухмыльнулся. Да, они не геи. Они просто с ума сходят друг по другу. — В общем, учи язык, понял? Любой страны, куда ты сам захочешь. Марьян что-то угукнул, кажется, все еще обиженно. А потом вдруг тихо и как-то совсем смущенно спросил: — Тебе хоть понравилось? Со мной? Ну… Вздохнув, Вик заставил себя улыбнуться. Вопрос был сложный и не в том смысле, что он не знал на него ответ, а в том, что… Блять, ну это же Марьян! Он же чертовски хотел его с самого первого взгляда и хочет до сих пор, да и, наверное, всегда будет хотеть! С ним не могло не понравиться! Да даже если бы он просто лежал бревном, Вик бы все равно был на седьмом небе от счастья. — А сам как думаешь? — хмыкнул он, прикрывая глаза. Под веками все еще жгло от бессонной ночи. — Я… не знаю, — робко отозвался Марьян. — Я не опытный в этих делах, но научусь. Вик снова умилительно улыбнулся. И этот искуситель еще предлагал ему приехать и проверить его «языковые навыки»! Он все еще был в шоке от происходящего, от всех тех разговоров, что они вели. Ведь это же все тот же мальчик, которого он с глупой улыбкой ездил встречать с художки, прикрывая заботу о нем заботой о сыне, который нормально добрался бы до дома и на метро. Ведь это все тот же мальчик, из-за которого он бросил нахер всё и всех, уехал, понимая, что не может сдерживать себя. А теперь они по телефону обсуждают их первый секс и размышляют о совместном будущем! Вик всегда считал, что желание ущипнуть себя, когда попадаешь в нереалистичные ситуации и думаешь, что спишь, в кино немного преувеличено, но сейчас ему хотелось сделать именно это. — Марьян, — начал он после затянувшейся паузы, за которую мальчик мог надумать себе чёрт-те что, — ты нравишься мне таким, какой ты есть. Я… черт, понимаешь, у тебя действительно катастрофически мало опыта, чтобы понять, что мастерство в постели не так важно. Имеет значение только то, с кем ты. — Я понимаю! — перебил его Марьян и, понизив голос до шепота, пояснил: — Когда я с игрушкой… Ну, ты понимаешь, да? Совсем другое. — Вот типа того, — вздохнул Вик, потирая пальцами переносицу. — И когда мы снова сможем увидеться? — тут же поинтересовался мальчик. — Я ни о чем другом думать не могу. Ты сказал учиться — я буду учиться. Как тогда с художкой, помнишь? Я же не бросил, потому что ты попросил… Так вот, о чем это я?.. А, не могу ни о чем другом думать. У меня сессия через две недели. Можно я приеду к тебе после? Вик снова заулыбался и отошел от окна, окинул взглядом спальню. В ней еще оставался созданный Мари уют, но квартира все равно постепенно возвращалась в свое первоначальное холостяцкое состояние. Он посмотрел на кровать с матрацем, которые купил в первую очередь, и представил себе мальчишку, лежащего на белой простыне. При свете дня, обнаженного, возбужденного… — Да, — Вик не узнал собственный голос, столько желания было в нем. Он захлебнулся в своих фантазиях и даже охрип. — Ты же понимаешь, что я вряд ли смогу отпустить тебя через неделю или месяц, или… Он уже знал, что мальчишка пропишется у него на все лето. Это было так волнительно и сладко, что даже верилось с трудом. — На то и расчет, — чувственно протянул Марьян, и Вик будто наяву увидел его дерзкую, самоуверенную улыбку. Да уж, по части флирта ему не было равных, а вот, что касалось более глубоких чувств, тут уже мальчик начинал робеть и смущенно опускать глазки. — Ладно, иди уже, соблазнитель, — фыркнул Вик. — Я буду ждать тебя. — А я буду очень-очень хотеть к тебе, — уже чуть более погрустневшим тоном ответил мальчик. — Хорошо, не буду отвлекать. Пока… — Марьян!.. — позвал Вик, сжимая пальцами корпус телефона. — А? — Я люблю тебя.

***

За этот бесконечно длинный июнь, что они снова вынужденно провели по отдельности, слово «люблю» с обеих концов телефонной линии доносилось так часто, что слушающий их разговоры ФСБшник наверняка получил передозировку ванильно-карамельного сиропа, что вливался в его уши буквально каждый вечер. Да и не только вечер. Вся их переписка состояла из «можно позвонить?», «ты не занят?» и «свободен?», потому что писать текстовые сообщения они оба терпеть не могли, да и слышать голос хотелось до боли. Вот и уточняли, когда можно созвониться. Эта практика прижилась после первой незначительной ссоры, когда они проболтали почти час, а потом Вик вдруг выяснил, что Марьян прямо на паре вышел с ним поговорить, вместо того, чтобы перенести этот разговор на вечер, как вариант. Хотя Вик тоже подобным грешил. Он мог прямо в дороге принять звонок, остановиться на обочине и болтать о всякой ерунде. Потом и вовсе купил себе беспроводные наушники, чтобы всегда быть на связи. Они оба хоть и с нетерпением ждали окончания сессии, но опасных тем избегали. Вик думал, что у них может войти в привычку что-то вроде секса по телефону, но за целый месяц они даже не были близки к этому. Будто копили сексуальное напряжение. Вик мог это напряжение выплеснуть на самом-то деле. Проститутка Вероника, с которой он до сих пор поддерживал отношения, постоянно недвусмысленно напрашивалась в гости, но Вик не знал, как объяснить ей, почему он не может с ней переспать. Его все еще привлекали женщины, но он просто не хотел их. И не хотел изменять. Приходилось искать, чем забить голову. Вик много работал, пытаясь разобраться с делами и делегировать некоторые свои функции, чтобы иметь возможность проводить с Марьяном больше времени, а потом он вдруг понял, что его мальчик достоин большего, чем крохотная квартирка в малосемейке. Да, окна выходили на море, но все равно тот кусочек, что был виден… Нет. Вывести деньги из бизнеса получилось не сразу. Вик чувствовал, как поджимают сроки, и очень нервничал, но Мари делала все возможное. К счастью, ее таланта и знаний хватило, чтобы сделать это и безболезненно, и даже отчасти законно. Вик сразу принялся искать квартиры и домики у моря. Попадались хорошие варианты, но в убитом состоянии, а на даже самый минимальный ремонт у него на самом деле не было времени. Эта ситуация выбивала из колеи, но, как это обычно бывает, уже в самом конце он нашел то, что искал. Дом был, конечно, значительно дороже, чем он рассчитывал, поэтому пришлось влезть в долги, с которыми Вик планировал распрощаться за несколько месяцев упорного труда, но зато он находился практически в самом конце длинной набережной, в отдалении от пляжа, и раньше наверняка служил доходным домом. Вику сказали, что здание было построено в конце девятнадцатого века и выполнено в эклектическом стиле. Что это за стиль такой он не знал, но Марьяну должно понравиться. Внутри вместо множества квартир была всего одна, но планировка явно намекала на его прошлое. В целом, менять что-то Вик не хотел. Разве что вызвал клининговую компанию и садовника, чтобы привели все в порядок, а остальное можно было сделать вместе с Марьяном. Он даже не хотел выбирать без него комнату для спальни, а потому кровать стояла в разобранном виде, а всю последнюю неделю Вик спал на диване в гостиной, слушая шум моря. Ленка как-то сказала, что он размягчился, как ванильное мороженое на солнце, но так оно и было на самом деле. Вик выглядел, как дурак, но зато он впервые за многие годы был поистине счастливейшим из дураков. Он был счастлив каждый миг, засыпая и просыпаясь с мыслью «осталось семь дней», «осталось шесть дней», как в том фильме, только эмоции прямо противоположные. Марьян должен был приехать в пятницу, сразу после экзамена по начертательной геометрии. Они начали обсуждать детали заранее, всеми силами пытаясь приблизить момент. — Мольберт не бери, купим здесь новый, — улыбаясь, произнес Вик, просматривая документы, которые ему подсовывала Мари. — И не забудь ветровку с капюшоном. Вечером может быть прохладно, да и ветер дует с моря. Потом с набережной приходишь весь мокрый. — Вить, будь уверен, я и в ветровке, и без ветровки буду приходить домой мокрый, — рассмеялся Марьян, а Вик даже по привычке, забыв, что он говорит по телефону через гарнитуру, немного отодвинулся от Мари, чтобы она, не дай бог, не услышала. — Я об этом позабочусь, — достаточно строго ответил мужчина, пытаясь сдержать улыбку. — Хорошо. И много не бери. Если что, купим на месте. Ты до автовокзала на такси доедешь?.. Он еще недолго поговорил, а потом положил трубку и вздохнул, возвращаясь к работе. — Сын приезжает? — поинтересовалась Мари, прокручивая на пальце обручальное кольцо. Вик что-то неопределенно промычал, делая вид, что очень заинтересован расчетами на распечатке. Когда-то давно он пытался осторожно выяснить, что она думает об однополых отношениях, когда во время просмотра «Ходячих мертвецов» на экране появилась такая парочка, и был очень удивлен, когда не получил ожидаемой фу-реакции. Она тогда пожала плечами и сказала, что ей все равно, а Вик выдохнул с облегчением. Он понимал, что однажды правда раскроется, и боялся потерять подругу.

***

— Привет, не занят? — раздался в трубке веселый мальчишеский голос. — Ты на работе? — Ага, пока работаю, — Вик жестом попросил Толика подождать и крутанулся на стуле, отворачиваясь к окну. — У тебя голос какой-то уставший, — заметил Марьян. — Да не выспался. Там ветки пилили, поломали нам немного перила на веранде. Пришлось ремонтировать. Думал, работы на час, а получилось… — Бедняга. Ладно, я не буду тебя отвлекать. Они быстро попрощались, Вик пообещал позвонить вечером и развернулся к коллегам, готовый слушать. — Я бы все-таки не стал браться за ремонт этого рыбацкого баркаса. Он слишком старый и прохудившийся, Вить, ну правда! Деду за ремонт выставим счет, он же не оплатит! — Толь, ты за деньги не думай, пусть за них Мари думает, а ты вон лучше иди помоги Сереге пришвартовать плавдачу, а то его сейчас в море вместе с ней унесет! Ничего себе погодка разбушевалась!.. — Вик улыбнулся и махнул рукой, показывая, что разговор окончен. Он и сам не хотел браться за баркас, но рассказ старика владельца о том, что все компании его поперли, а без транспорта он не сможет ловить рыбу и кормиться, его разжалобили, так что он был готов доложить из своего кармана, если в итоге ремонт обойдется дороже, чем старик рассчитывал. — Хреновый из тебя предприниматель, — хмыкнул Толик. — Зато человек хороший! — заявила Мари, глядя в заляпанное дождевыми каплями и брызгами волн, окно. — Ой, что творится… Вик торопливо опустил глаза на экран ноутбука, чтобы не залипнуть на бушующую стихию. С ним такое уже бывало. — Может, тебя подвезти сегодня? — поинтересовался он. — Да, я хотела попросить тебя, но Валик написал, что ему уже машину с СТО отдали. Вот уж что точно ремонтировать не стоит! Это корыто давно пора утопить! Вик промолчал. Конечно, его-то машина была гораздо комфортнее, чем ржавый «жигуль», на котором разъезжал муж Мари, но иронизировать и шутить из чувства мужской солидарности не стал. — Уйдешь сегодня пораньше, если надо, только помоги мне немного, ок? Я хочу составить нормальное письмо, а башка совсем не варит. Девушка встала со своего места, обошла стол и склонилась над ноутбуком. — А, ты за яхту пишешь? Все еще хочешь выйти на крупные суда? — Конечно, — вздохнул Вик, барабаня пальцами по клавишам. — Надо расширяться, не то нас сожрут, как мелкую рыбешку. Мари оттолкнула его руку и села на колени. — Дай помогу. Вик вздохнул и приобнял ее, придерживая за спину. Он был шокирован, когда она сделала так впервые, а потом привык. Ну вот не сексуализировала она подобные жесты и все тут! — Так, я бы передвинула информацию об оплате вверх. Все равно это интересует всех в первую очередь… А фотки? Вик, где фотки? — Тю, блять, забыл! — мужчина ссадил ее со своих коленей и кинулся на причал. — Толик! Толик, черт, мы забыли «Икарус» пофоткать!.. Они едва ли успели до настоящего дождя. Фотки получились немного смазанные, но в целом нормальные. Вик отпустил парней по домам, а потом и сам принялся собираться. — Мари, посмотри в шкафу запасной зонт, пожалуйста, — попросил он, спешно закрывая все документы на ноутбуке. Девушка застегнула плащ и выудила голубой детский зонтик с рыбками, который они однажды обнаружили на берегу. Даже пытались найти владельца, но никто на объявление о находке так и не отозвался. Они закрыли все окна в помещении и вышли на причал. Вик запирал дверь, когда услышал голос Мари: — Привет, ты кого-то ищешь?.. Предчувствуя подкрадывающийся пиздец, Вик резко развернулся и встретился взглядом с ошарашенными и наполненными какой-то непонятной горечью глазами Марьяна. Мальчишка был в ветровке с накинутым на голову капюшоном и стоял под навесом, но ветер все равно беспощадно трепал его одежду, будто пытался утащить в море. Он явно только-только с вокзала: в одной руке держал дорожную сумку, а в другой — деревянную подставку с двумя картонными стаканчиками. — М-м, познакомься, это мой гость, — пробормотал Вик. Девушка улыбнулась и тут же шагнула вперед, протягивая руку. — Марьяна, — представилась она. Мальчик шокированно посмотрел на ее ладонь, прищурился и упрямо поджал губы. — Мари, у него руки заняты, — подсказал Вик, пытаясь скрасить неловкость. — Ой, точно, извини, я что-то, кажется, совсем заработалась! — рассмеялась она, раскрывая зонт. — Ладно, давай, Витюш, до завтра. Она поднялась на цыпочки и быстрым поцелуем клюнула его в щеку, кивнула молчаливому мальчику и направилась к стоянке, где ее наверняка уже ждал муж. Вик проследил за ней обалдевшим взглядом и даже присел от неожиданности, когда над головой вдруг пролетела подставка с двумя стаканчиками. Крышки отлетели в сторону, по обшитой деревянными панелями стене растеклось кофейное пятно. Ветер тут же подхватил стаканчики, подставку и крышки и утащил все это добро в море, белые салфетки закружились в воздухе, но потом и они куда-то делись. — Какого хера? — дрожащим от гнева голосом прошипел Марьян, глядя на Вика горящими яростью глазами. — Какого. Блять. Хера?! — Успокойся! — резко оборвал его мужчина и шагнул вперед. Мальчишка отшатнулся, а потом вдруг кинул сумку на пол и ринулся вперед. Схватил за воротник, прижал к стене, навалившись всем телом. Он был так близко, такой рассерженный и явно не готовый ничего выслушивать, что Вик даже растерялся. — Кто она? — рявкнул мальчишка, но теперь в его голосе было больше боли, чем злости. — Моя коллега, бывшая девушка, подруга, — осторожно ответил Вик, касаясь изящных мальчишеских пальцев, сжимающих мертвой хваткой воротник его куртки. — Она замужем, малыш. А ведет так себя всегда. — Не пудри мне мозги! — уже совсем жалобно попросил Марьян и заморгал, будто пытался прогнать слезы. — Если не хочешь… со мной… то так и скажи! Я уеду! — Ой, дурак! — вздохнул Вик и обнял, прижимая к себе ослабевшего мальчика. Он почувствовал, что Марьяна всего трясет, то ли от стресса, то ли от холода, да и руки ледяные. Он развернулся, кое-как открыл дверь ключом и, втащив его в теплое помещение, усадил в свое кресло. Занес дорожную сумку, а потом принялся готовить кофе на двоих. — Я ждал тебя только завтра, — вымученно улыбнулся Вик, заправляя кофемашину. — Автоматом поставили, — пробурчал Марьян, стягивая с себя куртку и закутываясь в висящий на спинке кресла шерстяной плед. — Хотел сюрприз сделать, а получился анекдот. Мужчина вздохнул, но промолчал. Ему тоже не нравилось то, что произошло, он боялся, что теперь Марьян будет сомневаться в его верности, но… Да, единственный вариант исправить все это, наверное, познакомить их с Мари, чтобы он увидел, что она действительно ведет себя так со всеми. Вик добавил в кофе нагретое в микроволновке молоко и подошел к столу, поставил перед Марьяном чашку. Мальчишка все еще старательно отворачивался и обиженно хмурился. Вздохнув, Вик склонился ниже и, подняв его голову за подбородок, заставил поднять глаза. — Я люблю тебя, — разделяя каждое слово, произнес он, заметив, как дрогнули черные ресницы. Очередной порыв ветра ударил в окно, швырнув холодные капли в задребезжавшее стекло, но ни Вик, ни Марьян, на это даже внимания не обратили, поглощенные друг другом. — Люблю тебя, понял? Мальчик моргнул, будто очнулся, и весь подался вперед, обхватывая покрытое колючей щетиной лицо мужчины холодными ладонями и касаясь губ. Вик ответил на поцелуй, обнимая закутавшееся в плед продрогшее тельце, заставляя встать на ноги. Потом, не отстраняясь, развернулся и сел в кресло, утягивая мальчишку к себе на колени. — Не ври мне, хорошо? — прошептал Марьян ему в губы. Потерся носом о щеку, поцеловал, спустился ниже. — Я никогда тебе не врал, — заверил Вик, укладывая его голову к себе на плечо. — Я вас познакомлю, хорошо? Она просто… такая, понимаешь? — Угу, — мальчик кивнул, прижимаясь еще плотнее. — Извини за кофе. Я был так зол… — Кстати о кофе, — Вик потянулся за чашкой, всунул ее в озябшие руки Марьяна, а потом взял свою. — Как ты узнал, где я работаю? — Загуглил, — приподнявшись и поднеся чашку к губам, ответил мальчик. — Комментарии почитал… Вик хмыкнул. Душу грела сама мысль, что Марьян вбивал в поиске его фамилию, искал о нем информацию, читал отзывы на его фирму. — А еще посмотрел вакансии, — признался парень, поглядывая на него с хитрой улыбочкой. — Вам там уборщики нужны… — Э-э, ну да, нужны, но я тебя уборщиком не возьму. Если хочешь, можешь… — Вик покрутил головой, — боже мой, да кем угодно! Я научу тебя всему, чему захочешь, ну и что я сам умею! Но не уборщиком! — А если я хочу в совершенстве овладеть навыком драинья шлюпок? — со свойственным ему ехидством поинтересовался Марьян, поглядывая на него поверх чашки. — Думаю, ходить под парусом все-таки будет интереснее, — с улыбкой ответил мужчина, поглаживая заулыбавшегося мальчишку по спине. — Допивай кофе и поехали поужинаем. Чего ты хочешь? Пиццу? Роллы? Ветер будто в ответ на его слова усилился, по крыше с еще большим усердием забарабанил дождь. Марьян покачал головой и прижался к Вику всем телом, едва ли не касаясь его губ своими. — Я не хочу ни пиццы, ни роллов. Я хочу тебя. — Я тоже хочу тебя, — вздохнул мужчина, понимая, что это было бы прекрасным решением — прямо сейчас заняться сексом, потому что хотелось до звона в ушах, только штор на окнах не было, а охранник вот-вот должен был заступить на смену и мог в любой момент прийти проверить. — Малыш, я должен тебя накормить. — Ты должен меня выебать, — прошептал Марьян, убирая их чашки на стол. — И сейчас. И вечером. И ночью. И утром… — Обязательно, — серьезно пообещал Вик, откидывая край пледа, открывая себе доступ к желанному телу. — Мы будем заниматься сексом столько, сколько захотим, но сейчас полноценно не получится, ведь нас могут засечь. Он видел, что Марьяну уже откровенно плевать, кто там их засечет, поэтому расстегнул его ширинку и осторожно высвободил уже крепкий член. Мальчик закусил губу и застонал от одного лишь прикосновения еще до того, как Вик сжал его в кулаке. — Я так хотел к тебе, — простонал он, подаваясь бедрами ему в ладонь. — И поэтому был так расстроен. Прости… за кофе… Мужчина улыбнулся, повел рукой, сдвигая кожицу. Он впервые ласкал Марьяна при свете дня, мог видеть его эмоции, его отчаянные попытки сохранять трезвость ума, и его так умиляло это сожаление в голосе, будто кофе — это было что-то очень-очень важное. Хотя, его ведь купил Марьян, чтобы сделать Вику приятное. Значит, этот кофе действительно был важным… — Я вспылил, — продолжал мальчик говорить, толкаясь в кулак. — Я не какой-то… псих… о боже! — он вцепился Вику в плечи и крепко зажмурился, весь напрягся, как за секунду до оргазма, — я все-таки сумасшедший! Мужчина удовлетворенно улыбнулся, понимая, что поймал правильный темп и правильный нажим. Он зачарованно наблюдал за Марьяном, понимая, что они оба сумасшедшие. Самые настоящие, повернутые друг на друге психи.

***

— Вить, может, тебе все-таки помочь? — Марьян, маясь от безделья, легонько пнул лестницу, но она все равно закачалась и наклонилась, сбивая висящую на стене картину. — Упс… — Что там за грохот? — Вик перестал вбивать гвозди в доску и перегнулся через балку, взглянул вниз. — Ничего, — торопливо ответил мальчик, осторожно вешая картину на место. — Может, помощь нужна, спрашиваю. — Конечно нужна! Ты закончил с обустройством спальни? — Ви-ить, я не соберу эту кровать! — капризно протянул Марьян, взбираясь на пару ступеней и снова спускаясь вниз. — Соберешь, я в тебя верю! Чем быстрее закончишь, тем быстрее… пойдем спать. — Может, сегодня на диване? Или на матрасе на полу? Вик вздохнул и ничего не ответил. Он был готов согласиться. На самом деле, все пошло не совсем по плану. Когда они приехали домой с пиццерии, их ждал очень неприятный сюрприз. Из-за дождя крыша дала течь, отчего по потолку расползлось некрасивое пятно. Вик понятия не имел, почему этого не было видно при покупке дома, хотя, в принципе, не особо-то и удивился. Пришлось кое-как латать своими силами, чтобы продержаться хотя бы ночь. Закончив, он убрал молоток и гвозди в шкаф и спустился с чердака. Марьян обнаружился в комнате, которую они нарекли спальней. Сперва он думал, что мальчик выберет другую, ту, что в южной части, с видом на море, но когда, обежав все комнаты, Марьян решил, что та, с видом на море, станет идеальным кабинетом, а вот эта, восточная, светлая, с огромными окнами — спальней, то не смог не согласиться. Мальчик деловито объяснил, где будет кровать, где шкаф, а где стол, и Вик послушно кивал, пытаясь запомнить. Нельзя сказать, что ему было плевать, вовсе нет. Вик скорее доверился его творческой натуре и фантазии, а себе позволил расслабиться, решил, что будет просто платить за все, на что Марьян укажет пальчиком. Он прошел в спальню и улыбнулся. — Ну что, получается? — Дурацкая кровать, — проворчал мальчик, засучив рукава рубашки. — Я вроде как в чертежах неплох, но они тут такого накрутили… — Это тебе не икея, — хмыкнул Вик, присаживаясь рядом. Уже на самом деле была собрана большая часть. — Я брал покрепче, чтобы устойчивая… — И не скрипела, — ехидно закончил Марьян, не отрывая взгляда от инструкции. Он поджал губы, прищурился, повертел в руках какую-то деталь, а потом в глазах его засветилось озарение. — Блин, я понял! Спустя полчаса они все-таки собрали кровать и увалились прямо поверх новенького матраса, свалив запасные конфирматы, инструменты и мусор в угол. — Я уста-ал, — пожаловался мальчик, прикрывая глаза. — Будем спать? — Будем, — пообещал Вик, глядя в потолок. — А потом пойдем туда, куда ты захочешь. — А я никуда не хочу, — признался Марьян, улыбаясь. — Хочу валяться с тобой в кровати до обеда и пытаться поверить, что это не сон. Голос его становился глуше, будто он уже засыпал. Вик перевернулся на бок и, опершись на локоть, навис сверху, рассматривая расслабленное лицо. Коснулся пальцами мягкой щеки, проследил линии темных бровей, аккуратного маленького носа, погладил розовые манящие губы. Марьян улыбнулся своей привычной нахальной улыбочкой, обнажив ровные белые зубы. — Слушай, глупый вопрос задам, но… — Вик хмыкнул, покачал головой, но все-таки спросил: — У тебя очень красивые зубы. Серьезно, я сразу внимание обратил. Это генетика или как?.. Марьян распахнул глаза и растерянно заморгал. — Офигеть, вот это у тебя комплименты! — Нормальные комплименты! Мальчишка рассмеялся, потянул вверх руки, обнимая Вика за шею и притягивая к себе, заставляя буквально лечь сверху. — У меня тетя работает в детской городской стоматологии. И я брекеты в детстве носил. Повезло, что сняли за полгода до нашего знакомства… Вик выдохнул. Познакомились. Боже, как давно это было. Они полежали так немного, обнимаясь, тесно переплетя конечности, а потом Вик понял, что мальчишка уже действительно почти спит, и отстранился. — Малыш, давай стелиться? — М-м, — промычал Марьян, поморщившись. — А так хорошо было. — Будет еще лучше, когда у нас будут подушки и одеяло. Давай, встаем на раз, два…

***

Они все-таки нашли сотни причин, чтобы остаться в кровати, и в итоге заснули именно так, в одежде, на голом матрасе и с включенным светом. Ближе к утру Вик проснулся от того, что замерз. В окно снова барабанил дождь, а рядом, свернувшись калачиком, спал Марьян. Недолго полюбовавшись его посеребренными луной и искусственным светом торшера очертаниями, подрагивающими во сне ресницами, и, даже позволив себе невесомо коснуться пальцами оголившегося плеча, Вик все же встал и принес из гостиной пледы. А потом, укрыв их обоих, уснул еще на пару часов. Разбудило, правда, не целенаправленно бьющее в окно летнее солнце, пробивающееся сквозь тучи-облака, а трель телефона. — М-м, кому там не спится? — сонно пробурчал Марьян, подползая ближе к Вику и закидывая на него руку, явно не желая отпускать. — Подожди, малыш, вдруг важное? — хрипло отозвался мужчина и поднял с пола телефон. Посмотрел на экран и сообщил: — Это твой отец. Ты вообще предупреждал, что уедешь? — А? — Марьян поднял голову и взглянул на него удивленно. — Конечно! Вик слабо улыбнулся, потянулся к нему и быстро поцеловал в нос, а потом нажал на зеленую кнопку. — Да, Ярик, привет, — стараясь придать голосу бодрого звучания, как из рекламы дешевого растворимого кофе, произнес он, обнимая улыбающегося мальчишку и укладывая его голову себе на плечо. — Не спишь? — мрачно поинтересовался Яр. Вик взглянул на часы в верхнем уголке экрана и так же фальшиво-жизнерадостно заявил: — В половину шестого-то? Нет, конечно! — Марьян рядом? Тут уже напряглись все. Марьян отпрянул, нахмурился, понимая, что разговор не для его ушей, а уж очень хочется послушать. Вик тоже сел, посмотрел на мальчишку растерянно. — Да, — осторожно ответил он, готовясь к самому худшему. На самом деле, он понятия не имел, что делать, если Ярослав потребует привезти парня обратно. Как бы Вик не относился к Ярику, он все равно помнил, что разговаривает с отцом мальчика, которого практически совратил. — Поговорить надо, — хмуро буркнул мужчина. Марьян фыркнул, убедившись, что его в этот разговор не звали, и перевернулся на другой бок, демонстративно закутавшись в плед. Вик провел рукой по его спине и вышел из комнаты. Спустился на первый этаж, понимая, что поспать у него сегодня уже не получится, и, зажав телефон ухом, принялся варить кофе. — Я слушаю, — произнес он в трубку. Ярик на другом конце провода вздохнул как-то совсем печально. — Вить, — начал он, судя по звукам, нервно расхаживая по скрипучему крыльцу, — понимаю, я сам дал добро, но… он точно хочет этого? Ну… этого, понимаешь? Секса. С тобой. Я всю ночь спать не мог. Понимаю же, чем вы там занимаетесь. Вик вздрогнул. Чашка выпала у него из рук и, с громким звоном ударившись об пол, развалилась на несколько крупных черепков. — Яр, я его ни к чему не принуждаю, — медленно произнес он, присаживаясь на корточки и принимаясь собирать кусочки чашки и выбрасывать их в корзину. — И никогда бы не стал. — Да я понимаю, но… блять, — мужчина глубоко вздохнул, щелкнул зажигалкой, высекая искру. — Ты прости, что рано. Я правда за ночь глаз не сомкнул. Все думал, как вы там. Пиздец, да? У меня душа не на месте, хочется башку тебе оторвать, а его за шкирку домой приволочь. Просто я подумал, что, может, он влюбился? Но понимает, что ты взрослый человек, хочешь секса и все такое. А он, ну, боится, что, не получив желаемое, ты бросишь его? Может такое быть? Вик опешил. Он и не думал в этом направлении. Марьян в ту первую ночь отдавался ему с такой страстью, что заподозрить его в притворстве было невозможно. Нет. Он не стал бы врать. — Нет, Ярик, ему точно нравится. Я сделаю все для того, чтобы ему нравилось… — Не представляю, как это вообще может нравиться. Ну, бля, физически… — проворчал Ярик, но Вик все равно с нажимом произнес: — …И он взрослый мальчик, ты сам можешь поговорить с ним о сексе. — Да я не знаю, как с ним об этом говорить! Встречался бы он с девкой — без проблем, а тут… Встречался. Хах. Вик даже улыбнулся. Он не смог бы назвать их отношения банальными «встречаниями». Между ними было что-то большее. Искра, что разожгла неконтролируемый пожар. Непрекращающаяся химическая реакция, которую не смог бы потушить ни один нейтрализатор. Любовь с первого взгляда и до последнего вздоха… Вик выкинул последний осколок в мусорную корзину и выпрямился. На душе было спокойно и тепло, а все его существо затопило невыносимое желание доказать Марьяну, его родителям, всему миру, что между ними действительно гораздо больше, чем любовь. Он оперся рукой о столешницу и твердо произнес: — Яр, поверь мне, если ты поговоришь с ним, ты сам убедишься, что я не делаю и не сделаю ему ничего плохого или того, чего он бы сам не хотел. Я люблю его, правда. Твой сын — самое лучшее, что есть в моей жизни. Ярик, кажется даже дар речи потерял, так проникся. Он судорожно выдохнул и пробормотал: — Ладно. Я знаю, что ты его любишь. — Люблю. Очень. Вик открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но не успел. Теплые руки обвили его поперек живота, и худощавое, но уже начавшее обретать взрослые черты, тельце прижалось к нему со спины. — И я тебя люблю, — прошептал мальчишка, потираясь о его футболку носом. Мужчина замер, бездумно улыбаясь. Яр в трубке говорил о каких-то важных вещах, но по настоящему важные вещи происходили в маленьком портовом городке на берегу Белого моря, на кухне старого дома с прохудившейся крышей. Вик никогда не испытывал ничего подобного. С другими, чьих имен и лиц он бы сейчас не смог и вспомнить, эпицентр ощущений был где-то в нижней части живота. Но с Марьяном какое-то острое, болезненное чувство разрасталось в груди. Он накрыл ладонью его сцепленные в замок руки и хрипло произнес в трубку. — Ярик, я позвоню позже. И, не слушая ответ, нажал на «отбой». Резко развернулся, притягивая улыбающегося мальчишку к себе за талию и прошептал: — Твой отец спрашивал, точно ли ты хочешь со мной секса. — И что ты ответил? — таким же дрожащим от внезапно нахлынувшего возбуждения голосом поинтересовался Марьян, привставая на носочки и порывисто обнимая его за шею. — Пообещал постараться, чтобы ты остался доволен, — осторожно целуя приоткрытые губы, признался Вик. — Могу начинать стараться хоть сейчас. Все брошу и начну стараться! Хочешь? — Каждый раз будешь спрашивать? — жестко уточнил мальчик, сжимая пальцами его волосы. — Может, лучше уже начнем? А то я сейчас и без твоих стараний… Вик не дал ему договорить. Рухнул на колени и благоговейно взялся за завязки его домашних штанов. — Вить… — всхлипнул Марьян, опираясь руками о столешницу. — Ну же! Просить дважды не пришлось. Мужчина спустил его штаны до щиколоток и сразу же поймал губами истекающую смазкой головку, вбирая так глубоко, как только мог. Тот факт, что он впервые взял в рот член, почему-то его совершенно не смутил, ведь это был не чей-то член, а Марьяна! Мальчишки, которого он до звона в яйцах хотел уже три чертовых года! От подобных мыслей Вик почувствовал, что и сам сейчас кончит. Сжав свою обделенную лаской плоть прямо через ткань брюк и белья, он глухо простонал и, свободной рукой сжав член Марьяна у основания, принялся активнее работать языком и губами. — Я сейчас… — промычал мальчик, пытаясь оттолкнуть его, но Вик только быстрее задвигал головой, не позволяя отстраниться. Он хотел его всего, хотел получить все, что Марьян мог ему дать, и сам хотел дать ему все, что тот пожелает. Он досуха вылизал его член и поднял глаза, наслаждаясь видом раскрасневшихся щек и искусанных подрагивающих губ. Не выдержав подобного издевательства над собственной психикой, резко поднялся, обхватывая лицо ошалевшего мальчишки ладонями. Хотел сказать так много, но слова почему-то застряли в глотке, и он смог только рассмеяться, прижимая к себе ослабевшего парня. — Ты чего? — прошептал Марьян, обвивая его руками и буквально повиснув на нем. — Просто вдруг подумал, что любовь — это как лизнуть железные качели в тридцатиградусный мороз. Мальчишка удивленно вскинул бровь, ожидая продолжения. Вик хмыкнул и пояснил: — Понимаешь, я просто обязан был это сделать. — Так ведь примерзнешь! — уверенно заявил Марьян, видимо, все еще не понимая, о чем речь и при чем здесь качели. — Так я и примерз! Но, знаешь, ни о чем не жалею.