Научи меня плохому

Но это я изгнанный гений

из фальшивой

плеяды.

Тот самый, кто орал

под твоим окном,

серенады.

Наивно полагая,

что из всего парада

несметных

лиц,

я, надорвавший горло,

по праву

был лучший

солист.

Артём Машкин — Мазня

— Пап, познакомься, это Марьян, мы с ним в художку вместе ходим… — протянул Антон, складывая явно чужой черный зонт и отряхивая его прямо в коридоре. Дождевые капли полетели во все стороны, грязь с хлюпающих водой кроссовок размазалась по выдраенной плитке. Вик никак не стал комментировать это свинство. Не в его правилах было отчитывать сына на глазах у посторонних. А посторонний этот… В полумраке коридора мелькнула белизна лица, длинные тени от густых черных ресниц ложились на гладкие щеки и чуть подрагивали. Вик тогда едва ли не уронил телефон, внезапно осознав, что смотрит непозволительно пристально. — Ну… — промычал он, во все глаза пялясь на маячащего за спиной сына паренька. Не смотреть он просто не мог. Что-то притягивало взгляд. — Под ливень попали? — Ага, — с самым независимым видом отозвался Антон, кидая сочащиеся дождевой водой кроссовки в угол. — Марьян со мной зонтом поделился, но мы все равно до нитки промокли. Мы это… переодеться. Вик кивнул и отступил на шаг, пропуская сына в ванную, а сам продолжил отупевшим взглядом изучать гостя. Тот как раз закончил расшнуровывать свои бунтарские ботинки на высокой тракторной подошве, выпрямился и наконец-то встретился с Виком глазами. — Здрасте, — произнес мальчик, растягивая губы в нахальной улыбке. Стянул с головы капюшон, демонстрируя черные влажные волосы, спадающие до плеч вихрастой волной. Протянул руку, и Вик скорее на автомате, чем осознанно протянул свою. Сжал мокрую и холодную, как маленькая рыбка, ладонь, получив в ответ твердое поистине мужское рукопожатие. Марьян жестко ухмыльнулся, сверкнул темными глазами и в каком-то истинно девчачьем изящном жесте заправил прядь волос за маленькое розовое ушко, открывая вид на белую шею и острые выпирающие ключицы. Вик торопливо опустил глаза вниз, пробежался взглядом по худой фигурке… Мальчик был действительно по подростковому тощим, ему же, блять, всего лет пятнадцать-шестнадцать, не больше! Это осознание обухом топора ударило Вика по затылку. Марьян — ребенок! Дети не должны так соблазнительно и порочно улыбаться!.. А взрослые не должны смотреть на них с таким голодом. — Кхм, — Вик отвернулся и направился на кухню, чтобы больше не было соблазнов. Уже оттуда крикнул: — Можешь принять душ, Тоша даст тебе что-нибудь переодеться. А я поставлю чайник. Ты черный или зеленый пьешь? Он налил воду из фильтра в электрочайник и вздрогнул, услышав рядом с собой уже не детский, но еще и не взрослый голос: — Кофе. Можно мне кофе? Простите, я не знаю, как вас… — Виктор Алексеевич, — машинально представился Вик, не оборачиваясь. От Марьяна пахло мокрой одеждой, сыростью и чем-то сладким, будто дешевыми женскими духами… или сигаретами. — Не рановато ли тебе кофе пить? Марьян проигнорировал вопрос, а потом и вовсе смылся куда-то. Разбираться во всем этом не хотелось, спорить — тоже. Через десять минут мальчишки снова пришли на кухню, уже переодетые и частично просохшие. Одежда Антона его новому другу была откровенно велика, он буквально тонул в ней. Слишком миниатюрный… Вик поставил на стол перед сыном его любимый чай с лимоном, а перед Марьяном заказанный кофе… Мальчик заглянул в чашку и поморщил носик: — А молока нет? Вик без разговоров достал из холодильника молоко. На Марьяна он старался даже не смотреть, хотя теперь, когда он собрал свои кудряшки в низкий хвост, переоделся и перестал напоминать мокрого крысеныша, изучать его взглядом было бы вдвойне приятно. Приятно? Изучать взглядом ребенка? Мальчика?.. — А можно подогреть? — капризно протянул Марьян, и Вик послушно налил молоко из пакета в стакан, поставил в микроволновку, поймал свое отражение на дверце и едва ли не застонал от досады. У него в тот момент была такая прибалдевшая морда, что хотелось в нее плюнуть. А лучше врезать. Микроволновка запищала, и он вытащил стакан, поставил перед Марьяном, а потом отвернулся к окну, вполуха слушая рассказ сына. — …я тушую, а Матильда мне заявляет, что если я буду вертеться как шаурма на вертеле вокруг мольберта, то она выкинет меня из кабинета, ведь это композиция, а не какой-то брейк-данс! Да что она вообще понимает… Пап… пап, ты слушаешь? Вик резко развернулся. Он хотел подтвердить, задать какой-нибудь вежливый уточняющий вопрос, но, вместо того, чтобы посмотреть на сына, натолкнулся на насмешливый взгляд Марьяна и спросил совсем не то, что хотел: — Длинные волосы не мешают? Мальчик растянул губы в широкой насмешливой улыбке и с ленцой протянул: — Нравятся? И Вик снова, как те пьяные бабы, что не хозяйки своей пилотке, будучи опьяненным присутствием одного демонического пятнадцати-шестнадцатилетнего мальчишки, не контролировал свою речь. — Девчачьи такие… Марьян мгновенно будто заледенел, оскорбленно поджал губы, а потом резко поставил на стол чашку, так что подкрашенное молоком кофе образовало лужицу на стеклянной столешнице, и вскочил на ноги. Никто не успел среагировать, а он уже выхватил из подставки кухонные ножницы и в несколько резких движений откромсал свой длиннющий смоляной хвост… — Ну зачем? — почти простонал Вик, а Тоха только ухмыльнулся. Будто выходка друга его позабавила. Ничего забавного в этом не было. Это даже нельзя списать на юношеский максимализм. Может, конечно, мальчик давно хотел волосы срезать, но… вот так резко, от одного только замечания… На следующий день Марьян пришел к ним в гости уже стриженный под единичку — Здрасте, — протянул «а», проглотил окончание, подражая дворовой шпане. Вик даже не стал мучить себя. Кивнул, пару секунд полюбовался на него, запоминая каждый неуловимый жест, каждое нарочито расхлябанное движение, каждый взгляд выразительных глаз цвета арабского оникса, и сбежал на кухню. — Па, можно Марьян сегодня у нас останется? — спросил Антон, вытаскивая Вика из глубокой задумчивости. — В приставку порубимся, а то у него нет. — А родители? — машинально уточнил Вик, опираясь костяшками пальцев о стол. — Да им пофиг, — легкомысленно отмахнулся сын и, видимо, решив, что разговор закончен, ушел к себе, громко хлопнув дверью. Пофиг. Ну, в принципе, Вик догадывался, что с семейкой этого мальчишки не все чисто. Марьян хоть и чистенький, но ходит в обносках, да и эта его манера речи, подчеркнуто агрессивное поведение и все остальное… Вик отчаянно затряс головой и сжал зубы до тупой боли в челюсти. Он этих словечек от Ленки понахватался, она любит подобную пургу заливать. Хотя, может, именно она и смогла бы разложить все по полочкам, да только как рассказать? «Слыш, Ленусик, я тут кажись вмазался по самые помидоры в друга моего сына, не подскажешь как быть?» Хотя, если так и дальше будет продолжаться, то поговорить со специалистом все-таки придется. Потому что все это выходило за рамки допустимого. Вик чувствовал себя разбитым то ли из-за практически бессонной ночи, то ли из-за не покидающих гнетущих мыслей о собственной порочности. Он надеялся, к утру отпустит, но не отпустило, нет. В одном он только достиг прогресса: признался себе, что пацан его зацепил. Каким-то непонятным способом, но зацепил. Вот уж правду говорят — седина в бороду, бес в ребро! Седина хоть и уже намечалась, но заметна не была. Вик даже побрился да душ принял, а потом за каким-то хером побрызгался дорогущими духами от Армани, что ему презентовали на прошлый новый год коллеги. Все, чтобы понравиться проклятому искусителю, а он… Вик устало прижался лбом к прохладному оконному стеклу и замер, наблюдая, как внизу по проспекту проносятся машины. Медленно полз троллейбус, резво летело такси, люди пестрой толпой переходили дорогу, пряча лица под козырьками кепок. Наверное, на улице невыносимая жара и высокая влажность, только к вечеру, конечно же, снова разгуляется дождь. — Виктор Алексеевич, а можно… — Марьян даже не успел договорить. Вик развернулся к нему так резво, что едва на ногах устоял. — Да? — сбивающимся будто после марафона голосом выпалил он, с жадностью изучая лицо мальчишки. Вот он, такой близкий, но такой недоступный. Даже коснуться его нельзя. Черт, да на него даже смотреть нельзя, если уж на то пошло! Даже думать!.. Марьян опустил взгляд в пол на секунду, хмыкнул, а потом взглянул с вызовом, будто… будто понял. Нет, он понял все с самого начала, с самого первого взгляда. Он явно уже сталкивался с подобными уродами, и Вик готов был начистить ебало каждому, кто имел смелость посмотреть на мальчика с недвусмысленным интересом. Только вот ирония — сперва нужно было врезать себе. — Можно… — Марьян ухмыльнулся, пробежался языком по губам, а потом сунул руки в карманы стареньких потрепанных джинсов. — Можно мне кофе? — Кофе, — повторил Вик, чувствуя себя больным извращенцем, потому что физически не мог оторвать взгляд от худощавой фигурки мальчишки, от уже достаточно широких плеч и узкой талии, что проглядывались под тонкой тканью футболки, от таких трогательных ключиц и ямочке между ними. — С молоком? — Ага, — нахально улыбнулся Марьян и подошел ближе. Вик отшатнулся от него, твердо решив не поддаваться соблазнам, и направился к плите. Лишь чудом не задел его плечом… — У вас хорошая квартира, — произнес Марьян, присаживаясь на подоконник. — Я точно могу остаться у Тоши с ночевкой? — Точно, — сдержанно ответил Вик, доставая из шкафчика турку и упаковку кофейных зерен. Кофемолку, сахар, чашку… — Мы с Тошей недавно познакомились, но мне кажется, что мы знаем друг друга всю жизнь! — с какой-то поистине детской непосредственностью заявил мальчик, болтая ногами в воздухе. Вик насыпал кофейные зерна в кофемолку, включил в розетку и позволил себе один быстрый взгляд в сторону гостя. Марьян, до этого момента изучающий что-то за окном, усевшись в пол-оборота, резко повернулся к нему и улыбнулся: — Он мне как брат! Вик промолчал. Проследил за движением мальчишеской руки, что будто по привычке потянулась к виску, видимо, желая заправить прядь волос за маленькое розовое ушко, но, не наткнувшись на волосы, скользнула вверх, по короткому темному ежику… Поспешно отвернувшись, мужчина весь погрузился в процесс приготовления кофе, стараясь готовить по всем правилам, только слушал веселое щебетание Марьяна. — Ну ты там скоро? — заглянул на кухню Антон. — Я все подключил, жду тебя! — Да-да, сейчас, — отозвался мальчик. Вик не стал тянуть. Перелил кофе из турки в чашку и протянул ему, на мгновение соприкасаясь с прохладными изящными пальцами. — Ты не замерз? — спросил он у благодарно улыбающегося мальчика. — Нет, у меня всегда руки холодные, — заявил Марьян и в доказательство протянул ладонь, касаясь щеки Вика. Его будто током шандарахнуло, когда он почувствовал тот самый вишневый запах дешевой отдушки. Что это? Духи? Мыло? Жвачки? Или все-таки сигареты?.. — Зато сердце горячее, — с усмешкой добавил мальчишка и снова растянул губы в улыбке, обнажая ряд ровных и крепких зубов, каких не встретишь у детей из неблагополучных семей. Марьян склонил голову к плечу, демонстрируя тонкую шею и трогательное розовое ушко, а потом поднес чашку к губам и сделал глоток. Вик затаил дыхание, наблюдая, как дернулся кадык на белом горле, потом скользнул взглядом на ямочку между ключицами, виднеющимися в вороте растянутой застиранной футболки, и отвернулся. Возможно, ему показалось, а может быть и нет, но мальчик то ли тихо рассмеялся, то ли просто хмыкнул, и, ловко, как кошка, спрыгнув с подоконника, умудрившись не расплескать кофе, убежал в комнату Антона. С едва слышным щелчком закрылась дверь… Вик не удержался на подкашивающихся ногах, сполз на пол и простонал, закрывая лицо руками. Его трясло, как в лихорадке, а перед глазами застыл образ соблазнительного мальчишки… — Урод, блять! — рявкнул он, мстительно ударяя кулаком в пол с такой силой, что кожа на костяшках тут же лопнула, закровила, но даже боль не принесла удовлетворение. Ударил еще раз, кусая губы, чтобы не закричать. Он сходил с ума, он задыхался. — К черту! Набухаюсь как сука, сниму шлюху и… Вик резко поднялся на ноги, обмотал поврежденную ладонь бумажным полотенцем, торопливо вытер кровь с кафеля и только потом рискнул приблизиться к подоконнику, положить руку на гладкую белую поверхность. Пластик еще хранил тепло его тела, но все равно стремительно остывал.

***

— Полегче! — взвизгнула девочка, отталкивая его бедра от себя. Вик силой заставил себя замереть. Сам же заказал новенькую и чистенькую, а не разъебаную, в которую кулак засунь — она не почувствует! С этой новенькой и чистенькой, правда, проблемы возникли сразу. Вик и сам не знал, чего он ожидал. Ясно же было, что удовлетворения он не получит, даже если перетрахает всех работниц секс-индустрии в округе. Он, правда, даже посмотрел анкеты мальчиков, только вот никакими мальчиками они не были, сплошь жеребцы, кобели и коты. Даже те, что помоложе, не вызывали ровно никакого желания, как, в принципе, и раньше. Угловатые, лопоухие, с некрасивыми носами и кривыми зубами. Даже самые обычные парни вызывали у него отвращение, наверное, потому что слишком сильно отличались от Марьяна и на контрасте с ним смотрелись просто омерзительно. Вик внаглую искал себе шлюху прямо за барной стойкой. Пролистал сотню анкет, чтобы в итоге остановиться на самой миленькой девочке лет двадцати, которую смело можно было бы снимать в порнороликах категории «teen» с примечанием «tight pussy». Она была бы эталоном, определенно. Только вот визгливая слишком… Вик распахнул глаза и уставился в ее наивные обиженные глаза. Видимо, не ожидала такого грубого отношения. Попасть на бабки за порчу всех ее прелестей Вик не хотел, а потому виновато улыбнулся, склонился и поцеловал мягкие губы. Она с готовностью ответила, обвивая его шею руками. — Осторожнее, хорошо? — интимным полушепотом попросила девчонка, выписывая бедрами восьмерки. — Хочешь я сама?.. Вик не спорил, перекатился на спину и поддержал ее под спину, чтобы не упала. Вот так, не контролируя ситуацию, можно было закрыть глаза и представить, что на его члене скачет не шлюшка, а… Он прикусил кожу на запястье, чувствуя, как в глубине души поднимается волна стыда. Ребенка в своей постели он еще не представлял. Для него это всегда было строжайшим табу, да и не хотелось никогда. Никогда, блять, честное слово, его не возбуждали дети и мужчины! Ни-ког-да! — Кто она? — прошептала шлюшка, когда они уже нежились в разворошенной гостиничной постели. Лежала у него на груди, вырисовывая круги пальцами, и это было даже приятно. Вик не испытывал к представительницам древнейшей профессии какой-то брезгливости. Если выбирать тщательно, можно найти хорошие варианты. Вот и эта тоже была симпатичная, молодая, с длинными искусно завитыми светлыми волосами и ярко накрашенными, но все равно живыми глазами. Только вопросов много задавала… — С чего ты решила, что есть какая-то «она»? — пялясь в потолок, поинтересовался Вик. — Ну… — девушка приподняла голову, опираясь на локоть, и с улыбкой посмотрела на него серьезным умным взглядом. — Ты красивый мужчина, заказал красивую проститутку, чтобы закрыть глаза и представлять на моем месте ее. Разве я не права? — Может и права, — пожал плечами Вик, поглаживая ее по спине. — Это важно? — Мне — нет, — хмыкнула девушка, закидывая на его бедро колено и будто невзначай касаясь обмякшего члена. — Но твоя избранница бы обиделась на то, что ты трахаешь меня вместо нее. — Это вряд ли, малышка… — пробормотал мужчина, почесывая ее за ушком. Она снова положила голову ему на плечо, помолчала какое-то время, а потом попросила: — Не называй меня малышкой. Это немного унизительно. Вик хмыкнул и прижал ее ближе, вдыхая запах волос и несомненно дорогих духов. — Я назвал тебя малышкой, потому что ты молодая, а я… — Старый дурак, — подразнила она, не пряча улыбку. Вик тоже улыбнулся на секунду, но помрачнел, услышав тихий вопрос: — Она намного младше? Он проигнорировал. Не признаваться же первой попавшейся шлюхе во всех грехах, да? Вик планировал еще один раунд, но от мыслей о Марьяне ему резко перехотелось вообще прикасаться к кому бы то ни было. Вздохнув, он отодвинул от себя девушку, встал с кровати и принялся одеваться. — Ты куда это? — удивилась она, стыдливо прикрываясь краем одеяла. — Ты же оплатил всю ночь! И номер… — Спи, — Вик наклонился к ней, поцеловал в лоб и прошептал: — Мне нужно уйти. — Ты меня еще как-нибудь вызовешь? — капризно протянула она, надув губки. — Я могу дать тебе свой номер, чтобы в обход агентства… Там в моей сумочке визитка. Он ухмыльнулся. Какая продуманная! — Хорошо, малышка. На прощание он еще раз ее поцеловал. В губы, но целомудренно, без языка, едва коснувшись. Уже покинув номер он взглянул на визитку, чтобы вспомнить ее имя. Вероника. Здорово, бывшую жену, мать Антона, тоже Вероника зовут… Он вызвал себе такси и уже через пятнадцать минут открывал дверь ключами. Было глубоко за полночь, а из комнаты сына все еще доносился двухголосый мальчишеский смех, накладывающийся поверх звуков какой-то видеоигры. Вик кинул беглый взгляд на дверь ванной. Был большой соблазн пойти сперва в душ, а потом завалиться спать, и пусть пацаны играют себе хоть до утра, все равно весна, каникулы, но все-таки строгий родитель в нем взял верх. Он толкнул дверь в спальню сына и первое, что увидел — тощую фигурку Марьяна в одних шортах. Он был худым, но даже это смотрелось до безумия эстетично, без острых выпирающих костей и обтянутых пергаментной кожей ребер. Вернее, и кости, и ребра, конечно же, были на своих местах, но так как-то… иначе. Вик не смог удержаться от соблазна и скользнул взглядом по уже почти по-мужски широким плечами, жилистым рукам и тазобедренным косточкам, выглядывающим из-под резинки домашних шорт. — Кхм, — демонстративно откашлялся он, привлекая внимание парней. — А, пап, ты уже вернулся? — не отрываясь от игры, бросил Антон, продолжая рубиться с кем-то на экране. — Спать не пора? — пользуясь тем, что Марьян тоже на него не смотрит, увлеченный игрой, Вик продолжил изучать его взглядом. — Мы сейчас, заканчиваем! — пообещал Антон и крикнул другу: — Давай, кончай его уже! Вот так, да! Вик втянул воздух носом, рассматривая подтянутую, наверняка по-пацанячьи худую, но упругую задницу, обтянутую тонкой тканью, и трогательные ямочки сзади на пояснице, которые тоже успел разглядеть каким-то чудом. Марьян будто специально вертелся, то вставая на колени, позволяя любоваться линией позвоночника и узкой талией, то падая на пятки, по-детски ссутулив плечи, то снова вскакивая едва ли не в полный рост. Весь такой увлеченный игрой, ага… Устало сложив руки на груди, Вик прижался плечом к дверному косяку. Невыносимо. Он был почти уверен, что Марьян это все специально делает, изводит его, мучает, проверяя границы, будто ждет, когда же у мужчины лопнет терпение, и он… Вик отчаянно помотал головой. Он же не серьезно, да? Думать так о ребенке не просто гадко, но и противозаконно! Он даже не заметил, когда шум битвы сменился мелодией из заставки. — Мы все! — улыбнулся Марьян, наконец-то взглянув в его сторону. Темные глаза загадочно блестели в полумраке комнаты, грудь мерно вздымалась. — Хорошо поиграли, — добавил Антон, выключая приставку. — Ща в душ и спать. Мар, иди наверное, первый. Мальчик спорить не стал. Вскочил на ноги одним ловким движением и точно как тогда днем на кухне, направился в сторону Вика, насмешливо глядя ему в глаза. — А можно полотенце? — с невинной улыбкой попросил он шарахнувшегося в сторону мужчину. — Конечно, — процедил Вик, следуя за ним в ванную комнату. Открыл шкафчик, достал чистое полотенце, стараясь не задумываться над тем, что стоит очень близко к полуголому парню, который сводит его с ума. — Держи. — Спасибо, — хмыкнул Марьян, делая еще один шаг вперед. Между ними осталось так катастрофически мало расстояния, да и этот его наглый взгляд глаза в глаза… Вик понял, что нужно сказать. Вот прямо сейчас, здесь, пока он достаточно смелый от выпитого алкоголя, нужно расставить все по полочкам. — Марьян, послушай, ты и… — начал он, но глаза мальчишки вдруг потемнели. Он прижал полотенце к груди и отшатнулся от него, ударяясь лопатками и затылком в стенку. — Женские духи? — оскалился он, отворачиваясь. — Хорошие. Он замолчал и кинул полотенце на край ванной, а сам запустил большие пальцы за резинки штанов, будто собирался снять их вот прямо сейчас. Вик подавился воздухом, понимая, что не может уйти. Он прикипел взглядом, и из оцепенения его вывел только жесткий вопрос: — Вы выйдете или будете смотреть?.. Марьян пялился в стенку злым напряженным взглядом, но, к счастью не двигался, не стягивал с себя эти блядские шорты, не провоцировал, просто молча бесился! Вик резко опустил глаза вниз, посмотрел на бугор в районе своей ширинки и сбежал из ванной, громко хлопнув дверью. Заперся в спальне и повалился на кровать, хватая зубами подушку. Застонал, комкая в руках одеяло и, только продышавшись и пережив острый приступ удушающего стыда, перекатился на спину, расстегнул джинсы и сжал в кулаке предательский член. Ему хватило минуты быстрой дрочки, чтобы кончить. Он даже ни о чем не фантазировал, просто сам факт, что Марьян… Блять, Марьян, ну какого!..

***

— Не слишком мрачно? — Вик поправил галстук, потом расстегнул и обратно застегнул верхнюю пуговицу пиджака, проверил запонки… — Ты и в пиджаке с цветочным принтом будешь выглядеть мрачно, потому что ты, блять, мрачный! — проворчал Олег, складывая руки на груди. — Ты для встречи с газовщиками так нарядился? Или кто-то умер, раз ты весь в черном? Или все-таки появилась дама сердца?.. Вик промолчал, только одарил его недобрым взглядом и снова повернулся к зеркалу. Теперь он и сам начал чувствовать себя полнейшим идиотом. Зачем он нацепил этот костюм под черную рубашку? Выглядело стильно, но нелепо. А все почему? Потому что он сегодня забирает сына с занятий и, конечно же, подвезет его юного друга к дому. Да, ради этих десяти минут в полумраке салона он нацепил на себя костюм. Да-да-да, придурок. — Если ты собрался с таким ебалом охмурять девушку, то сразу нет, — продолжил издеваться Олег. Вик снова промолчал. Девушку. Хах, если бы все было так просто! Он, по правде говоря, надеялся, что за неделю, что они не виделись, его немного попустит, дерзкий мальчишка перестанет сниться по ночам, только вот хрена с два! Еще и Антон будто специально, только и делал, что трещал о своем друге. Марьян то, Марьян сё… Едва дождавшись конца рабочего дня, Вик рванул к художке и, не в силах сидеть на месте, вышел из машины. Запрокинул голову к затянутому тучами небу, вдыхая сладкий, тяжелый и густой, наполненный предгрозовой тревогой воздух. Ветер гонял мелкий мусор по пустой улице, периодически налетал со всех сторон, заставляя вздрагивать всем телом. Но Вик не уходил. Ждал, как верный пес, то и дело поглядывая на часы. Наконец-то из здания художки вышла толпа разновозрастных детишек, а вскоре от нее отделилась одна фигурка и двинулась в сторону машины. — Привет, пап, — кивнул Антон, снимая с плеча тубус. — А где Марьян? — стараясь скрыть заинтересованность, поинтересовался Вик, не спеша садиться за руль. — А он пешком, ему же в противоположную сторону, — мальчик легкомысленно отмахнулся, открывая дверь. — Догнать его? Вик глянул на небо. Вот-вот должен был начаться дождь. Да даже если бы и не начался, отказать себе в удовольствии?.. — Сиди, я сам догоню, — буркнул он и достал из багажника дежурный зонт. — Куда он пошел? — Да через парк обычно ходит, — утыкаясь в телефон, ответил Антон и полностью потерял интерес к происходящему. Вик почти бегом кинулся по мощеной дорожке к громаде парка. В такое время там обычно много народа, но из-за погоды было безлюдно. Небо темнело, дымчатая мряка заволакивала туманом аллею. Темные деревья скрывали обзор, но Вик все равно сумел рассмотреть удаляющийся силуэт. И кинулся догонять. Тяжелая серая мгла глушила звуки его шагов подобно одеялу, создавая вокруг вакуум, а потом воздух схлопнулся, и с громким стаккато с неба посыпались дождевые капли. Марьян был уже совсем близко. Вик видел, как он зябко ежится, будто мокрый воробей, и пытается натянуть капюшон на глаза, видел, как стремительно намокает его курточка, тяжелеют кроссовки. — Эй! — окликнул он мальчишку, и тот, вместо того, чтобы обернуться, вдруг шарахнулся в сторону, поскользнулся на мокрой брусчатке и шлепнулся на задницу, тут же отползая назад. — Марьян… — прошептал Вик, изумленно глядя в его расширенные, насмерть перепуганные глаза. Мальчик оцепенело смотрел на него еще несколько секунд, а потом вдруг истерически захохотал, запрокидывая голову и стягивая капюшон, подставляя лицо дождю. Вику не было весело в отличие от него. Он знал, что это все неспроста, что пуганая ворона куста боится, и наверняка, если у мальчика нервы не в порядке, то он уже подвергался нападкам, но… но, может, он себе надумал это? Может, Марьян просто задумался? Шел себе по парку, мечтал о горячем ужине, а тут сзади мужское «эй»? От всех этих мрачных мыслей закружилась голова. Он поджал губы и раскрыл зонт, протянул лежащему на земле Марьяну, но тот только отмахнулся, и тогда пришлось держать его прямо так, на весу. Ливень хлестал Вика по плечам, но он этого не замечал, неотрывно глядя на притихшего мальчишку. — Вставай, — перекрикивая раскаты грома, попросил Вик, протягивая свободную руку. — Не хочу, — капризно отозвался Марьян, глядя на него снизу вверх. — Чего вы по паркам бегаете? — Домой тебя подвезти хочу. Вставай. — Так я встал уже, — двусмысленно пробормотал парень, а только потом на самом деле поднялся, игнорируя протянутую ладонь. — Держи, — Вик всунул ему в руку зонт и, не оглядываясь, направился к выходу из парка. Он уже плохо различал дорогу под ногами, шел скорее интуитивно и почему-то все думал о том, что хотел предстать рыцарем в сияющих доспехах, а в итоге напоминает мокрую крысу в неавантажном костюме. Дождь вдруг будто стих. Вик не сразу понял, почему вдруг сверху перестала литься вода, а потом к нему прижалось такое же продрогшее тело… Вик удивленно глянул на мальчишку, шагающего рядом. Марьян старательно держал зонт на вытянутой руке, чтобы накрыть их обоих, и при этом еще умудрялся обнимать его за талию… Вик долго не раздумывал, вздохнул и забрал зонт, а потом сам обнял паренька, принимаясь растирать ладонью его озябшие плечи. Марьян на секунду сверкнул на него глазами из-под капюшона, а потом снова низко наклонил голову и вдруг совсем как-то невинно и доверчиво прижался всем телом, так что идти в быстром темпе удавалось едва ли. Но все это было не важно. Вик бы вообще предпочел стоять на месте, обнимаясь с ним посреди безлюдного парка, как когда-то много лет назад со своей первой любовью. Сказка, конечно же, вскоре кончилась. Они дошли до машины, и Вик, продолжая удерживать над головой мальчишки зонт, усадил его в салон, а сам запрыгнул на водительское место, тут же включая обогрев на полную. — Спасибо, — произнес Марьян своим прежним дерзко-насмешливым голоском. — Угу, — буркнул Вик, оборачиваясь к мальчишкам вполоборота. — Куртку снимай давай, мокрая вся. И ты, Антон, тоже свою снимай. Одолжишь, мы-то уже домой. Сын нехотя оторвался от игры на телефоне, но послушался, стянул с себя новенький бомбер, а вот Марьян замялся. — Да ничего, я дома переоденусь. — Нет, быстро снимай! — скомандовал он, выразительно приподнимая бровь. Мальчик послушался. Скинул насквозь промокшую ветровку и, не зная куда ее деть, скрутил в комок и бросил на пол. Обнял себя за плечи, смущенно потупился. На самом деле на него это было не похоже. Издеваться, дурачиться — это его, а вот робеть… Он проследил, чтобы Марьян надел теплую одежду, позволил себе попялиться, как он проводит пальцами по короткому ёжику волос, стряхивая дождевые капли, как смотрит в окно круглыми то ли от удивления, то ли еще от какого потрясения, глазами, и только потом тронулся с места.

***

— Что, и пиццу зайдем купим? — Антон едва ли не подпрыгивал на сиденье, восторженно, совсем как ребенок, глядя на новенький ТРЦ, только-только открывшийся в их городе. — Только если на твои деньги, — пробормотал Вик, выискивая свободное место на парковке. Суббота, вечер, машин как грязи! — Мать дала тебе косарь, вот и… — Косарь! Что такое сейчас косарь! — отмахнулся Антон, но спорить не стал. Привык уже к отцовским методам воспитания. На что договорились — то и будет, все как в настоящем бизнесе, все как по контракту. Сказано — кино, ведро попкорна и кола, значит будет только кино, ведро попкорна и кола! Точка! Вик наконец-то остановил машину практически возле самого входа и вышел из машины. От вчерашнего дождя уже не осталось и следа, земля просохла, в безоблачном небе зависло весеннее теплое солнце. Они забрали заранее забронированные билеты, купили поесть и попить и отправились смотреть какой-то супергеройский фильм. На самом деле Вику было плевать, на что идти, он просто решил, что вечер с сыном пойдет ему на пользу. Никаких мыслей о Марьяне. Вообще никаких мыслей… Правда, все получилось совсем не так. Перед началом сеанса Антон немного потрещал о своих мальчишеских переживаниях, об одноклассниках и том, как круто, что можно будет уйти после девятого, куда он собирается и какие экзамены будет сдавать. Вик честно слушал его, задавал правильные вопросы и даже успел погрустить о том, как же быстро его сын вырос, только вот едва ли начался фильм, и в кадре появился один из второстепенных персонажей… Актер был чертовски сильно похож на Марьяна. Вернее, в нем не было его харизмы и демонической привлекательности, он был по-мальчишески угловат, он был… черт, он совсем не был похож на Марьяна, но почему-то мысли все равно перескочили туда, куда не следовало! — Ебать… — прошептал Вик, крепко, до белых пятен зажмурившись. Он сам себе был омерзителен и испытывал какой-то мучительный стыд перед сыном. Ведь тот, глупый мальчик, сидит себе, уплетая попкорн за обе щеки и не знает, какие страсти творятся у него под носом. Он ведь видит, что происходит, видит, но не понимает! Еще такой ребенок, господи! Да и Марьян ведь тоже ребенок! Пусть он на год старше, пусть ему почти шестнадцать! Они оба ведь должны увлекаться какой-то херней вроде аниме, комиксов, компьютерных игр, а о сексе думать, только поймав неожиданную эрекцию, залипнув на проклюнувшуюся грудь одноклассницы! Не более, блять, не более! Вик сжал кулаки и затрясся от ненависти к себе. Посмотрел на сына, который неотрывно смотрел на большой экран, и почувствовал вдруг такую тоску, что хоть вой. Он осознал, что не в силах это преодолеть. Как бы он ни старался, как бы не запрещал себе думать, в башке все равно уже зародилось это гнилое зерно порока. Он хотел ребенка. Он, блять, ёбаный педофил… Нет, нужно поговорить с кем-нибудь об этом. Для похода к психологу он еще не набрался смелости. Почему-то казалось, что стоит ему произнести эти омерзительные слова вслух, как сразу же в кабинете мозгоправа появятся санитары, и его увезут в дурку, лечить лоботомией беды с башкой. Он ведь всегда такой был борец за справедливость, с пеной у рта доказывал, что кастрировать надо этих извращенцев, да не химически, а хирургически, а теперь вот и сам встал с ними в один ряд. В очередь на кастрацию. — Ну, как тебе фильм?! — когда пошли финальные титры, Антон повернулся к нему всем корпусом и растянул губы в счастливой улыбке. Он и не ждал ответа, сразу затараторил: — Крутой вообще! Просто бомба, я и не думал, что все так повернется! А ты видел ее лицо в финальной сцене? Она явно не рассчитывала на такой поворот! Вот это закрутили, я в шоке… Они пробрались к выходу и вместе с потоком людей направились к туалетам. — Я не хочу, — покачал головой Вик, присаживаясь на диванчик. — Иди, я подожду. Антон закивал и скрылся за дверью с буквой «М». Мимо прошла компания галдящих подростков, направилась к кассам. Вик проследил за ними, стараясь выцепить взглядом хоть кого-то, но эти дети его мало интересовали. Его вообще никогда не интересовали дети, скорее наоборот! Он и женщин-то выбирал зрелых, крепких, с крутыми бедрами и полной грудью. А худой нескладный подросток… И все равно, стоило закрыть глаза, как под веками будто впечатавшееся тавро сиял его образ. Почему-то не такой, как при первой встрече, с длинными спутанными волосами, а уже обновленный, с коротким ёжиком. Марьяну даже, наверное, было лучше вот так, со стрижкой. Волосы перетягивали на себя внимание, а когда их не было, это самое внимание равномерно распределялось по его удивительно пропорциональному лицу. Но было что-то большее, чем внешняя красота, определенно. Вик за свою жизнь повидал много красивых людей, но ни один из них не цеплял его так сильно. Никогда не было такого, чтобы с первого взгляда — как удар кулаком в «солнышко». Никогда не было такого, чтобы… — Па, я все, — Антон вытер не до конца просушенные ладони о джинсы и вдруг воскликнул: — О, смотри, кто тут! Вик резко обернулся. Он уже понял, что только один человек в данный момент вызывал у его сына подобные эмоции, будто он тоже поддавался чарам Марьяна. — Привет, — поздоровался мальчик, подходя ближе. В наполненном шумом голосов коридоре его собственный голос звучал ярче, будто переливался колокольным звоном, и в то же время был густой, как кисель, и глубокий, как колодец, в который Вик все падал и падал, и падал… — Здравствуйте. — Мгхм, — неопределенно промычал мужчина, торопливо отворачиваясь, делая вид, что рассматривает афишу, и вообще его не интересует их разговор. — А ты чего тут? Я же говорил, что сегодня с отцом иду в кино, — независимо повел плечом Антон, засовывая руки в карманы. — Помню. Да я вот, куртку хотел отдать, — Марьян действительно снял с плеча рюкзак и вытащил свернутый бомбер. — И прогуляться. Погода хорошая. — А мы уже уходим, — продолжил Тоша, сжимая куртку в руках. — Кино закончилось, больше делать тут нечего. Не по магазинам же шляться, да? Мне этого и с мамкой хватает. Она как приезжает, так начинает таскать меня по всем ТЦ. — Мамой? — в голосе Марьяна прорезались удивленные и, кажется, даже ревнивые нотки. — Я думал, вы не живете вместе… — вопрос был скорее адресован Вику, но он сделал вид, что не заметил. Но Антон, конечно же, выдал все как на духу: — Мама с папой не живут вместе, и я то там, то там тусуюсь. Больше, конечно, с папой. Мама же у меня эта… — он похихикал, сделал неопределенный жест рукой. — Блин, слово забыл. Па, кто она? — Спичрайтер, — подсказал Вик. — Точно! — улыбнулся Антон. — Короче, часто разъезжает по стране. А как приезжает, так вместо того, чтобы дома отдохнуть, сразу меня в охапку и по магазинам. Я ей больше сумки таскаю, потому что ей, видите ли, тяжело! Так что мне магазины уже вот где, — он провел ребром ладони по горлу, а потом вздохнул. — Ну, бывай, мы, наверное, пойдем… Па? Вик оторвался от разглядывания афиши и взглянул на сына. — Ты же вроде пиццу хотел, не? — Ты же вроде был против, не? — передразнил его Антон, упирая руки в бока. — Да я не знал, не взял с собой косарь, а у Марьяна… — Я оплачу, — отмахнулся Вик и резко поднялся на ноги. Не оглядываясь пошел в сторону фудкорта. Ему не хотелось думать о том, как он выглядит сейчас, он просто хотел сделать приятное им обоим. Сыну — потому что испытывал перед ним вину, а Марьяну… Марьяну просто было приятно угождать. Мальчики догнали его уже у самой кассы. — Какую будете? — поинтересовался он, изучая стенд с меню. — «Гавайскую»? — предложил Антон. — Фу, нет! Я не люблю с ананасами! — заспорил Марьян. — Может, «Маринару»? — Это с мерзкими осьминогами? Господи, они же… не-е! — «Капричоза»? — Там грибы. А если «Дьябло?» — Там о-лив-ки! Не-е… У Вика от этих разговоров заболела голова. Он взмахнул руками, прерывая полемику, и повернулся к Марьяну. — Так, ты какую хочешь? — «Маринару»! — без запинки ответил он, глядя ему прямо в глаза. — Хорошо, — облегченно выдохнул Вик и повернулся к сыну. — А ты? — «Гавайскую», конечно! — фыркнул Тоша. — И колу! Вик наконец-то отправил их за стол, а сам заказал две пиццы, напитки, а для себя — зеленый чай. Да, он бы предпочел какой-нибудь травяной, ромашковый, как вариант, только у них такого не было. А жаль, нервишки стоило бы успокоить. Он сделал пару глубоких вдохов-выдохов, возвращая себе самообладание, прежде чем вернуться за стол. Может, все-таки показалось? Может, нет никакого флирта и интереса со стороны Марьяна? Сегодня он вел себя вполне адекватно… Вик поставил на стол две пол-литровые бутылки колы и номерок. Мальчишки уже снова о чем-то активно спорили, но как бы он ни пытался, так и не сумел уловить суть. Хотя он и не пытался. Пялился как дебил на чек, читая там дурацкое рандомное предсказание. Обычно там какие фразочки штампуют? «Вас ждет приятный сюрприз», «Скоро Вы будете на высоте»? Но не в этот раз. Вместо шаблонной псевдофилософской цитаты ему выпало идиотское «Пришло время действовать, даже если от Вас требуется прыгнуть в пустоту». Вик сумел выйти из оцепенения, только когда им наконец-то принесли заказ. Марьян перегнулся через стол, заглянул в его чашку и удивленно протянул: — А почему не кофе? — Папа не фанат психостимуляторов. Никакого кофе, чая, сигарет, алкоголя, сахара… — закатил глаза Антон, а Вик глянул на него неодобрительно. Все было не совсем так. Он действительно не курил и практически не употреблял алкоголь, а кофе и чай пил очень редко, но все-таки ни на что из этих вещей у него не было табу. Еще, чего доброго, Марьян подумает, что он какой-то скучный ЗОЖник, у которого две радости — абонемент в спортзал и спелое авокадо! Он глянул на мальчишку, проверяя его реакцию, и едва не застонал от досады. Какой же он идиот! Пусть лучше считает его скучным и старым, чем смотрит такими блестящими восхищением глазками! Вик мстительно хлебнул кипятка и отвернулся, комкая в кулаке чек с предсказанием. Бред. Ни в какую пустоту он прыгать не намерен. И действовать тоже не станет.