Two Birds with One Stone

Натаниэль проскочил в общую зону Гнезда как можно тише, но был уверен, что усилия были напрасными. Окружающее его пространство было слишком открытым, слишком много щелей и закоулков, за которыми можно было спрятаться. Он не мог сосредоточиться на регулировании дыхания, замедлении пульса, поддержании тишины, которая не разбудила бы Рико и Воронов, не отслеживая должным образом возможной опасности. Насколько он знал, его отец мог остаться в Эверморе на ночь. Может быть, Натан еще даже не уехал. Может быть, он ждал, чтобы завтра нанести новый удар. Натаниэль знал, что у него паранойя, какая-то часть его сознания осознавала сомнительные сценарии, но он не мог сосредоточиться. — Натаниэль, — сказал кто-то в темноте. Он едва не выпрыгнул из собственной кожи от неожиданности. После многих лет жизни в непрозрачных условиях Гнезда глаза Натаниэля привыкли к черноте под стадионом Эдгара Аллана. Однако сейчас паника проникала в его сознание, зрение было затуманено, все вокруг было слишком размыто, и если бы он только мог сосредоточиться… — Натаниэль, — повторил кто-то, и Веснински отшатнулся назад, в сторону от голоса мужчины и впечатался в стену. Он был загнан в угол. Его отец собирался убить его. Он собирался закончить дело, которого ждал с тех пор, как защитник впервые отказался держать нож, разрезая плоть мертвых животных… Что-то пронеслось мимо руки Натаниэля, и он подавленно вскрикнул. Его голова раскалывалась, в ушах слышалось биение сердца, а он не мог ни сосредоточиться, ни увидеть, ни почувствовать, кто стоит перед ним. Он попытался заговорить, но вышло что-то неправильное, искаженное: — Подожди. Фигура перед ним стояла неподвижно, не двигаясь ни на дюйм, и это не могло быть правильным, потому что с каких пор отец Натаниэля вообще его слушал? Натаниэль пытался отдышаться или понять, что, черт возьми, происходит, но обе попытки были тщетны, и его грудь вздымалась от давления, которое никак не желало ослабевать. — Тебе нужно успокоиться, — выругался отец, и Натаниэль закрыл глаза от его слов. — Я не могу… — пытался Натаниэль, задыхаясь от нехватки воздуха, и ему хотелось просто сосредоточиться, чтобы все закончилось, но это никак не заканчивалось… Рука крепко прижалась к его шее и толкнула его на колени, его спина безвольно сползла по стене. Натаниэль едва успел почувствовать удар, рука крепче сжала его. Что-то не сходилось. Его отец никогда бы не держал его так. Натан был человеком яростным, и если эта хватка была крепкой, то хватка отца была неумолимой, ее невозможно было разорвать. — Что? — Остановись, — раздался чей-то слабо различимый голос. Этот тон, этот пустой мрачный монотон мог принадлежать только одному человеку. Натаниэль вздрогнул от прижавшей его руки Эндрю, но не попытался пошевелиться. Он мысленно считал до ста по-французски и пытался восстановить дыхание. Когда он дошел до ста, он с удивлением увидел, что Эндрю еще не отпустил его. Веснински был неустойчив, хватался за соломинку, и мысль о том, что кто-то наблюдает, как он борется, чтобы сохранить спокойствие, вызвала новую волну беспокойства. Эндрю снова заговорил. — Хватит. Ты слишком много думаешь. Если бы Натаниэль мог наброситься на человека, который его держал, он бы это сделал. Вместо этого он сжал руки в кулаки, пытаясь снять напряжение и замешательство. — Ты не понимаешь, — ответил он, но его слова прозвучали хрипло, как шепот. Черт. — А ты не слушаешь, — ответил Эндрю. — Хватит. Сердцебиение Натаниэля неуклонно замедлялось по мере того, как шло время. Он уже не знал, сколько времени они с Миньярдом просто сидели, и не понимал, зачем Эндрю вообще это делает, тратит время на рыжика, вместо того чтобы поспать. В конце концов, Эндрю убрал свою руку с шеи Натаниэля и просто опустил тяжелый взгляд на его дрожащую фигуру. Именно этот пустой взгляд напомнил Натаниэлю о том, от чего ему придется отказаться, от какой сделки ему придется отказаться сейчас. Он попытался заговорить, но слова давались ему с трудом. Натаниэль, несмотря на свою непреодолимую потребность оставаться независимым, не хотел так скоро расставаться с безопасностью. — Я не могу дать тебе телефон, — он встретил пристальный взгляд Эндрю и выдержал его. Эндрю не отводил взгляда, и Натаниэль до сих пор не замечал, насколько карими были глаза этого человека, почти гипнотическими. — Поподробнее, — каменно произнес Эндрю, и выражение его лица не оставляло места для компромисса. Натаниэль сглотнул, борясь с растущим узлом в горле. — Я просчитался, — пожал он плечами с напускной беззаботностью, которая, как он сомневался, понравилась Эндрю. — Я думал, что Жан поможет после того, что произошло сегодня. С моим отцом. — Ты ошибался, — сказал Эндрю не столько вопросом, сколько констатацией истины, заполняя пробелы, которые Натаниэль не хотел заполнять. Он чувствовал себя ошеломленным поведением Жана. Глупо было поддаваться этой жалости к себе, Натаниэль знал, но это знание не заглушало гнев, который закипал, когда он думал о боли, причиненную Рико Жану, боли, которую должен был принять он. Натаниэль не был святым и никогда не заслуживал большего, чем эта жизнь, но наблюдать за тем, как Жан бросил его, было равносильно предательству. Он практически слышал, как его мать порицала его за то, что он полагается на кого-то, кроме себя. Натаниэль так старался не доверять. Он не должен был доверять. Он не доверял. Он посмотрел на стоящего перед ним Эндрю и прочистил горло, но его голос все еще дрожал. — Я не так глуп, как ты, наверное, думаешь. Я знаю, что это значит для нашей сделки. Эндрю наклонил голову, окинув Натаниэля презрительным взглядом. — И ты не просишь, — при этих словах Эндрю скривил губы, словно насмехаясь над своими словами. Натаниэль не понял, что он имел в виду. Должно быть, что-то вопросительное в его глазах выдало его, потому что Эндрю пояснил: — Для защиты. Натаниэль ответил без колебаний, ему даже не пришлось задумываться. — Ничто не достается даром, — произнес он. Он перевел взгляд на нарукавные повязки Эндрю, под которыми, как Натаниэль видел ранее в тот день, вратарь прятал свой нож. — Но ты ведь уже это знаешь, верно? Эндрю не стал отвечать на завуалированное обвинение, предпочтя отвернуться от Натаниэля и устремить на него свой непостижимый взгляд, от которого защитник прижался к полу. — Кевин — твой следующий лучший вариант, — прошептал он, прежде чем Эндрю оставил его, чтобы раствориться в мыслях об отце и его ножах. — С телефоном. Вратарь остановился, но только наполовину повернулся к нему лицом. Натаниэль воспринял это как сигнал к продолжению. — Он может быть трусом, но он готов на все, чтобы убрать дистанцию между собой и Рико. Даже за счет других людей. На лице Эндрю появилась тонкая холодная улыбка, но Натаниэль не мог определить, что именно он сказал, что вызвало такую реакцию. Он чувствовал себя опустошенным, усталым и дрейфующим где-то за пределами Гнезда и Воронов. Он не мог понять ход мыслей Эндрю в хороший день, как сейчас. — Ты ужасно смирился со своим образом жизни ходящего мертвеца, — пробормотал Эндрю. — Учитывая, что ты только что провел тридцать минут в паническом приступе на полу. На этот раз безразличное пожатие плеч Натаниэля не потребовало усилий. — Я что-нибудь придумаю. Эндрю скрестил руки, его черные повязки сливались с темнотой, и Натаниэль понял, что Эндрю почти идеально описал его мысли: покорность. — И эта стратегия тебе очень помогла, — усмехнулся Эндрю. — Эти синяки действительно подчеркивают голубизну твоих глаз. Натаниэль едва сдержал вздрагивание при напоминании о кулаках отца. — Не думаю, что мне нужно объяснять тебе, что такое цена выживания, — процедил он в ответ. — Я едва доверял тебе, даже когда у тебя был стимул. Если ты пытаешься убедить меня попросить тебя о помощи, я не стану этого делать. Эндрю еще мгновение молча смотрел на него. — Тогда не надо. И ушел. *** Тренировка была адом. А когда это было не так? Эндрю по-прежнему не подчинялся «стандартам Ворона» Рико: ничего удивительного. Натаниэль и не ожидал ничего другого, особенно после того, как вчера вечером вратарь оставил его свернувшимся калачиком на полу, трещащим по швам. Натаниэль наблюдал, как Миньярд догнал Кевина в перерыве и потащил нападающего с площадки, запустив руку в майку Дэя. К лучшему. Натаниэль заставил себя поверить, что единственная причина, по которой он согласился на сделку с Эндрю, заключалась в том, что в тот момент у него был душевный срыв, но он оказался не в состоянии вытеснить горькую обиду при виде того, как Кевин бежит за Миньярдом, словно потерявшийся щенок. Это было к лучшему. Но так ли это? Это уже не имело значения. И уж точно не имело значения, когда Рико с рычанием толкнул Натаниэля к шкафчикам после тренировки. — Ты так и не научился, да? Натаниэль проигнорировал плевок, который полетел на его майку в ответ на резкие слова Рико, и ухмыльнулся. Он знал, как сильно это разозлило Морияму. Рико схватил его за плечи и снова прижал к шкафчикам. Внимание остальных членов команды было приковано исключительно к Натаниэлю. В раздевалке царила полная тишина, не считая тяжелого дыхания разъяренного Рико. — Твой отец из кожи вон лезет, чтобы преподать тебе урок, а ты имеешь наглость считать это смешным? Натаниэль ничего не ответил. Он не собирался унижаться перед Рико. Он сомневался, что тот вообще станет его слушать. Он вскользь заметил, что Эндрю и Кевин все еще отсутствуют. Рико схватил Натаниэля за подбородок и с силой вернул его взгляд к тому, что было перед ним: к малышу, закатывающему истерику. — Я дал тебе указания, нет, приказ, — огрызнулся Рико, — взять Миньярда под контроль. Это выходило за рамки частых приступов гнева Морияма. Он явно ожидал результатов после вчерашнего приезда отца Натаниэля. Как и защитник, Рико просчитался. Натаниэль усмехнулся свирепой, разбитой улыбкой. Здесь у него не оставалось никаких шансов. Не было света в конце туннеля, чтобы он смог выбраться из этой передряги. Возможно, его и не было. На данный момент единственным вариантом для него было принять на себя всю тяжесть насилия Рико. — Ты решил исполнить эти приказы через Мясника. Не удивляйся, что я не целую твою задницу вместо его. Казалось, он мог услышать, как тикали часы, настолько тихо стало в комнате. Натаниэль почти краем глаза заметил Жана, угрюмо боявшегося за себя. Однако он никогда не боялся за Натаниэля. Рико отступил на шаг назад. Он отпустил плечи Натаниэля с терпением, которое было спокойствием перед бурей, но рыжий сильно сомневался, что кого-то в комнате одурачила внезапная непринужденность Рико. Во взгляде нападающего была злость, с которой мог сравниться только Натан Веснински. Рико глубоко вздохнул. И схватил Натаниэля за запястье, не обращая внимания на явное внимание других Воронов, следивших за каждым их шагом. Натаниэль не пытался сопротивляться хватке Рико, и никто не мог остановить то, что должно было произойти. Никто даже не приложил достаточно усилий, чтобы сказать об этом. Все Вороны, стоящие ниже Рико по иерархии, закрывали глаза на издевательства, которым подвергались Жан, Натаниэль и иногда Кевин. Иногда они даже протягивали руку помощи. Рико вытащил Натаниэля из раздевалки и заставил его идти бодрым шагом. Однако вместо того, чтобы повернуть налево, где находилась комната третьего и четвертого, они повернули направо. За все время пребывания Натаниэля в Гнезде такое случалось лишь дважды. Кевин сегодня останется в комнате Жана, а Натаниэлю предстояло провести следующие шесть часов, пока Рико будет играть с его ножами. Холодная, мертвая часть Натаниэля молча насмехалась над его собственным несчастьем. Что бы ни пытался сделать Рико, это будет ничто по сравнению с тем, что он впервые за много лет увидел своего отца. Эта мысль не должна была успокаивать его.