Кровь и шелк

      Утро в пустыне началось кроваво-красным рассветом, что уже было плохим знаком. Так и оказалось: пастух нашёл тело мужчины, обгоревшее и истерзанное животными, всего в трех километрах от деревни. Хоть мужчину пока и не могли опознать, но все местные были испуганы, и Лео проснулся от встревоженных голосов мужчин и отчаянных воплей женщин. Гид был встревожен не меньше местных и сразу же залопотал на вполне сносном английском, что было бы хорошо уехать отсюда как можно скорее.       Лео, не выспавшийся и злой, соображал туго, поэтому не сразу понял, что произошло, но когда понял… Что ж, кем бы ни был этот монстр, Лео повезло, что он с ним не встретился. Он слушал гида невнимательно, весь погрузился в мысли. Надо было сообщить о случившемся Давиду — может, он что-то подскажет. Ужасно хотелось сесть в джип и уехать отсюда далеко-далеко, поближе к цивилизации и подальше от тёмных пещер и их загадочных обитателей! Но нельзя было, это Лео понимал, поэтому перебил бессмысленный поток гида и спросил, где можно поймать связь, чтобы позвонить, а лучше — выйти в интернет. Гид неожиданно обрадовался, и Лео поймал его мысль о том, что иностранец всё же решил сбежать из страшной деревни. Как бы не так! Но Лео не стал его переубеждать, даже собрал свои вещи, чтобы, если Давид прикажет, поехать дальше.       Ехали они долго, пока не добрались до небольшого города, возле которого виднелась заброшенная военная база. Пока доехали, солнце уже поднялось, и Лео отчаянно прятал лицо, чем удивлял гида, но тот пока помалкивал. Деньги научили его быть молчаливым и понятливым, и всё же он навострил уши, когда турист поймал связь и позвонил кому-то. Вот только Лео говорил по-русски, прекрасно понимая, что гид будет его подслушивать.       — Я нашёл кое-что, — коротко без приветствий сообщил Лео, и Давид в ответ лишь заинтересованно угукнул. — В деревне говорят о кровожадном монстре. Я ночью был в пещере, оставил там знак, но никого не нашёл, да и энергия там холодная.       — Возможно, его там давно не было, тогда энергия, даже самая огненная, остывает.       — Он вернулся этой ночью. Возле деревни нашли обгоревший труп, как и раньше. Этот монстр всегда оставляет обгорелые тела.       — Это может быть он. Его стихия — огонь, — коротко отвечал Давид, отчаянно скрывая волнение в голосе. — Слушай внимательно: эту ночь ты проведёшь в пещере. После охоты он может и уйти, но, скорее всего, останется на несколько дней отсыпаться. Проведи там всю ночь до рассвета, не уходи, пока солнце не будет высоко.       Лео слушал и холодел. Его бросило в дрожь, на спине выступил липкий холодный пот. Что ж, чего-то такого и следовало бы ожидать, но остаться на ночь в логове монстра?..       — А если это не он? Если это кто-то другой? — запинаясь, уточнил Лео, бледнея так, что гид забеспокоился, не стало ли ему плохо с сердцем.       — Тогда убей его, если он нападёт. Если нет — уходи оттуда, оставь его. Но я очень хотел бы, чтобы это был Асхад. Жду твоего звонка завтра. Береги себя.       «Береги себя!» — фыркнул Лео, сердито отбрасывая телефон. Конечно, легко ему говорить, сидя в своём доме. В своём логове! Что бы он сделал, если бы к нему в дом заявился вампир из чужого клана? Ответ Лео знал, и он ему не нравился.       Гид упрямился. Даже за деньги он не хотел возвращаться в деревню, и Лео пришлось использовать магию убеждения, чтобы заставить его. Что ж, это было его особое умение: Лео всегда знал, на чём сыграть и на что надавить, чтобы всё было так, как ему нужно, вот и теперь они всё же вернулись в деревню, и Лео с удовольствием спрятался в прохладной тени дома, больше похожего на сарай. До ночи было ещё слишком много времени, и Лео отпустил любопытного гида узнавать все сплетни. Он и сам волновался и не мог найти себе место. Только солнце, поднявшееся высоко, удерживало его в доме и останавливало от поспешного бегства в пещеру: Лео хотел как можно быстрее покончить с этим.       Ночь снова упала резко, будто просто выключили свет, и Лео снова усыпил гида с помощью магии. Как же ему не хотелось идти в эту пещеру! Да и не покружишь теперь возле неё, не сможешь оттянуть время незнанием маршрута! Теперь-то Лео знал, куда лететь, вот только летучая мышь испуганно трепетала и пищала, опьянённая его ужасом. Бедняжка немного покружила вокруг пещеры, скрытой кустарником, и Лео бесшумно обратился, почти рухнув на песок у входа. Ноги его подвели, и он какое-то время стоял на четвереньках, приходя в себя. В пещере никого не было. По крайней мере, он никого не видел и не слышал, только встревоженно пищал всё тот же маленький зверёк. Странно, что он не покинул пещеру после того, как Лео его обнаружил.       В пещеру Лео входил осторожно, продвигаясь дюйм за дюймом, оглядывая и обнюхивая всё вокруг. Следы от военных ботинок он заметил сразу, как и заметил, что его послание затёрто и затоптано. Видел ли его тот, кому оно предназначалось? И был ли это действительно Асхад? Лео замер, прощупывая ощущения, изменившиеся теперь. В пустыне было холодно, причём холодало стремительно, из пещеры же тянуло жаром, как от открытого огня, и Лео испуганно сглотнул. Всё это ему не нравилось.       И всё же он заставил себя пройти внутрь, хоть магия у входа и укутала его колким покрывалом, но пропустила. Маленький зверёк заметался, зарычал, отгоняя чужака, но с писком выскочил из пещеры, оставив Лео одного. Он умел здраво оценивать силы противника. Как и Лео, которого уже сковал ужас. Тело не слушалось его, ноги подкашивались, к горлу подкатил комок тошноты, и вампир устроился, привалившись к стене в уголке так, чтобы видеть вход в пещеру. Было холодно, было страшно, было тошно, но воля Отца была сильнее страха, и Лео готовился принять свою смерть, если потребуется.       Он пришёл к утру, когда ночь стала невыносимо холодной, а по земле потянулась лёгкая дымка зябкого тумана. Даже не остановился у входа, потому что эту энергетику он уже знал, поэтому и узнал без труда. Что-то этот вампир к нему зачастил!       Лео вздрогнул и проснулся, испугавшись того, что заснул в такой ситуации. Скорее всего, его вырубило из-за нарастающего напряжения и нервы просто не выдержали. Но, проснувшись, он сразу же понял, в чём дело, и вскочил — правда, запутался в ногах и чуть не упал, только опёрся о стену.       — Не бойся меня. Я не нападу на посланца. Ты ведь пришёл ко мне не со злом?       Незнакомец говорил на английском, но Лео не сразу понял, что он сказал. Он смотрел. Всматривался. Изучал. И не мог поверить своим глазам: перед ним стоял Асхад! Высокий, крепкий, широкоплечий, с ухоженной чёрной бородой, с молодыми горящими глазами. Красивый, как сам дьявол! Лео оробел и растерял все слова.       — Я… Я от Давида… — пробормотал Лео, сбиваясь на русский, к которому привык, долго общаясь с Давидом и Даной.       — Давид… Я знал, что он один остался… Что он хочет от меня?       — Откуда ты знаешь русский? — удивился вдруг Лео, но Асхад фыркнул и прошёл вглубь пещеры, и Лео испуганно отшатнулся, ударившись затылком о стену.       — Я многое знаю. Я люблю общаться с людьми. С разными людьми. Так что хочет мой брат?       Асхад говорил медленно. Он сел посередине пещеры и взмахом руки соорудил бездымный костёр, пылающим ярким жёлто-красным огнём. Ещё одно движение — и высоко над костром оказался вертел с недожаренной птицей, явно сворованный у кого-то телепортацией.       — Присаживайся к огню. Крови не предложу, но могу поделиться дичью. Вы же едите обычную пищу?       Лео медленно подошёл на дрожащих ногах и буквально рухнул напротив Асхада. Долго смотреть на него он не мог: настолько красивым был его… дядя? Ведь Асхад приходился ему «дядей»? Какой необычный титул, учитывая, что Давид убил всех братьев! Асхад был в камуфляжной форме, поэтому действительно походил на воина, красивого и сильного воина пустыни.       — Едим, — сдавленно кивнул Лео. — Я от Давида… — снова повторил он, отводя глаза — взгляд жгучих глаз был невыносимым! — Он хочет встретиться с вами.       — Зачем?       — Я не знаю. Давид сказал, вы всё поймёте, как только увидите печатку.       — Что он с ней сделал? Она была другой, — немного сердито уточнил Асхад, и Лео замялся.       — Ну… Это теперь его печатка, поэтому она изменилась. Его герб не змеи, а дерево. Давид — глава самого большого и могущественного клана. И глава Совета Старейшин.       — Старейшин? — хохотнул Асхад и повертел птицу, подрумянивая ей крылышко. — Он теперь самый старый?       — Да. Один из. Есть ещё вампиры первого ранга, но они не участвуют в политике Подлунного мира.       — Первого ранга? Что это значит? — вскинулся вдруг Асхад. Он действительно не понимал.       — Такие, как вы, — терпеливо объяснял Лео. — Вы можете обращать людей в вампиров, достаточно сильных, которые тоже смогут обращать людей, но в слабых вампиров третьего ранга. А дальше уже всё не так. Вампир третьего ранга не может даже кусать людей — у него на клыках яд, превращающий человека в монстра.       — Отвратительно! А какой же ранг был у Тэнея?       — У кого?       — У моего создателя, — нетерпеливо кинул Асхад.       — Тогда не было рангов. Их ввели лишь в тринадцатом веке.       Асхад хмурился, что-то просчитывая.       — Это тогда, когда Давид уже убил всех братьев? И всех остальных сильных вампиров? Давид всё так же кровожаден?       — Он политик, — уклончиво уточнил Лео, стараясь не смотреть на рассердившегося Асхада. От него шла такая сильная горячая энергия, что хотелось отодвинуться, но это было бы неуважением, слишком явным и поэтому опасным.       — Политик! — хохотнул Асхад. — И много у него детей? Дай угадаю: все парни. Он не изменил своим вкусам?       — Шестнадцать сыновей и одна дочь. Самая младшая.       — Да? Расскажи о ней! — потребовал Асхад, и Лео, заикаясь и повторяясь, рассказал всё, что знал.       — Ей девятнадцать? Она же ещё ребёнок! — рассердился Асхад. — И он делает с ней всё то, что хотел… — он вдруг запнулся. — Старый извращенец!       Лео сидел и краснел, внутренне соглашаясь со словами Асхада. Да, именно так. Старый извращенец, испортивший жизнь молоденькой девочке. И что ещё он с ней сделает! Что придёт в его голову? Девчонка ведь зависима от него… И всё же думать об этом было запрещено, Лео это знал, поэтому поспешил оправдать, что Дана и сама не так проста. Асхад снова потребовал рассказать о ней всё.       — Она очень сильна, — заключил Лео. — Я не знаю деталей, Давид их скрывает, но она действительно сильная. И я слышал, что она учится у колдуна, друга Давида, но он это скрывает, так что я не знаю…       Лео и сам не понимал, почему всё это говорит. Он болтал и болтал, рассказывая всё, что всплывало в памяти, даже слухи и подозрения, и не мог остановиться.       — Я хочу познакомиться с ней. Где она? — потребовал Асхад, и Лео поёжился: Давиду это не понравится.       — Она с Давидом. Ещё не прошло и года, он не отпускает её далеко, так что она всегда с ним. Если хотите…       — Не хитри, — усмехнулся Асхад.       Птица доготовилась, и Асхад разделал её ножом, подавая половину Лео.       — Лучше поешь. Ты тут надолго.       Лео побледнел, насколько это вообще было возможно с его и так белой кожей.       — Почему надолго? — спросил он срывающимся голосом, но машинально впился зубами в поджаристый бок птицы. Это почему-то его успокоило.       — Потому что ты расскажешь мне всё, что знаешь о Подлунном мире. Если Давид хочет, чтобы я вернулся, я должен знать всё. И ты ничего от меня не скроешь!       Звучало это как угроза, и Лео понял, что так и будет. Он уже догадался, что Асхад действительно сильный вампир, и его магия не только сбивала с ног, но и проникала в мысли, в память, в душу. Он узнает всё, так что нет смысла противиться.              Давид переживал, хоть и привычно это скрывал. Но в этот раз у него был действительно весомый повод для волнений: Лео не выходил на связь уже неделю. Это означало лишь одно: он нашёл Асхада и теперь находится у него в заложниках. Теперь всё зависит от Асхада: отпустит ли он Лео живым, либо убьёт его, либо же приедет вместе с ним к Давиду. Сам Давид надеялся на последнее: Асхад был ему нужен. Только он один мог справиться с двумя сотнями молодых вампиров. Сам же Давид здраво оценивал свои силы: да, он был хорош в дуэлях, мог убить любого, но чаще предпочитал не прямую конфронтацию, а подлые убийства — так, чтобы никто и не догадался, кто за ними стоит. Но чтобы возглавить армию? Нет, на это он не способен. Он не полководец, хоть и искусный убийца. Ему нужен Асхад. Война у него в крови. Он и есть война.       Но теперь Асхад мог создать ему проблемы. Лео нужен был Давиду! И Давид надеялся, что Лео будет осторожным и осмотрительным, но, видимо, на территории Асхада его ловкость ему не помогла. Да и как он мог быть осторожен, если Давид сам отправил его в логово хищника? Теперь Давид уже сомневался в своём приказе. Он чувствовал, что Лео жив, если бы с ним что-то случилось, он сразу же понял бы, подсказала бы кровная связь. И всё же он не выходил на связь, и это тревожило Давида.       Но были и другие дела. Пока Дана была у Ингвара, а Ярослав пропадал в Ассоциации, Давид мог спокойно, без лишних глаз, заниматься своими делами. Тайными делами. Именно поэтому он позвонил Николасу по обычному телефону.       — Ты где? Я хочу посмотреть, как дела на стройке.       Николас взволнованно залопотал, что он как раз там и может всё показать прямо сейчас. В том-то и дело, что Давид и хотел «прямо сейчас». Его бы воля, так и тренировочный центр построился бы «прямо сейчас», и Асхад появился бы там. Он чувствовал, что надо торопиться, хоть и не понимал, что именно так его подгоняет.       Николас уже ждал его в машине на выезде из деревни и почти не удивился, увидев высокую крепкую фигуру, возникшую в вечерней полутьме. Николас был без водителя, поэтому поспешил выскочить и открыть перед Давидом дверцу.       — Там как раз сейчас пересменка, рабочие работают в три смены, целые сутки. Это ужасно дорого выходит! — похвалился и одновременно пожаловался Николас, но не повернулся в сторону Давида, предчувствуя его недовольный взгляд.       — Чёрт с ними, с рабочими. Как дела с вампирами? Проблем не возникло?       — Наоборот! — горячо воскликнул Николас, всматриваясь в темноту: дорога к стройке была ужасной, разбитой грузовиками, и элегантная машина едва пробиралась, то и дело увязая в январской снежной каше. — Все согласились, что это разумное требование, более того, сами спасённые вампиры откликнулись с радостью. Видимо, горячая молодая кровь требует приключений. Многие связались со мной лично, чтобы узнать, когда уже начнутся тренировки.       Это был тонкий намёк на то, что и сам Николас хотел бы это узнать, но Давид его проигнорировал.       — Как только — так сразу. Я сообщу, и ты передашь остальным. Но скоро — я хочу, чтобы всё было как можно скорее. Сколько ещё времени тебе надо, чтобы всё привести в порядок?       Николас недовольно дёрнул щекой, и это не укрылось от Давида, хоть он и промолчал. Что ж, он знал, что его утончённый и избалованный сын не годится для такой работы, но как-то же он ведёт свой собственный бизнес? Значит, справится и со стройкой. В конце концов, от него требуется только кошмарить прорабов и подрядчиков ледяным взглядом синих глаз.       — До лета управимся. Это если со всеми удобствами. Сюда ведь ещё и дорогу надо провести, и коммуникации, но уже с середины весны можно будет приглашать Ингвара и его команду, потому что к нам уже несколько раз пробирались местные. Надоели страшно и не боятся даже меня.       — Местные меня не интересует, они нам не помешают, а вот поспешить надо, — холодно и безапелляционно ответил Давид. — У меня не так много времени…       — Но к чему спешка? — снова попытался выведать Николас, но Давид пригвоздил его недовольным взглядом. — Хорошо, можете мне не говорить, но я не могу ещё больше ускорить стройку! У меня и так рабочие работают только потому, что я их всех — всех до единого! — загипнотизировал! А так бы все спились и расползлись кто куда. Никогда не думал, что ремонт — это так сложно!       Они подъехали к воротам стройки, подождали, пока их пропустили внутрь, и Давид сразу же выскочил из машины. Ему не терпелось посмотреть на завод вблизи. Громада завода высилась над ним, и даже полузаброшенный, он выглядел мощно, монументально, достаточно крепко, чтобы можно было запустить в него полсотни вампиров за раз.       Стройка гремела и жила своей жизнью, никак не реагируя на гостя. Давид, испортивший новые дорогие туфли с первым же шагом, теперь смело шагал по тропинкам, оглядываясь по сторонам. Шум ему не нравился, зато запахи живых людей кружили голову, и Давид удивился, как Николас всё это выдерживает.       Как бы медленно ни шёл ремонт, всё же Николасу было чем похвастаться. Одновременно с ремонтом завода шла стройка общежитий для вампиров, и Николас отвёл Давида в вагончик, чтобы показать ему чертежи и дизайн комнат.       — Как вы думаете, они согласятся жить все вместе? Не будет проблем с дисциплиной? — тревожно уточнил Николас.       — Думаю, особых проблем не будет, — медленно ответил Давид, внимательно рассматривая чертежи: вампирам придётся жить в комнатах на четверых, с крошечными ванными, а питаться в огромной общей столовой. — А если возникнут, то их быстро погасят.       Николас осторожно покосился на Отца, и Давид расхохотался:       — Не бойся, я не потребую от тебя вмешательства. Только закончи стройку, и ты свободен.       — Но кто же…       — Не ты. Разве не это для тебя главное? А всё остальное узнаешь потом, когда придёт время.       Давид улыбался, а Николас смотрел на него с внимательным подозрением.       — А Дана?.. — робко уточнил он, и Давид высоко вскинул брови.       — А Дану это тоже не касается. У неё своя учёба.       — Значит, об этом знаем только мы вдвоём? — спросил Николас, и Давиду не понравилось, как он вдруг залебезил.       — Пока да. И ты не о том думаешь, — усмехнулся Давид. — Я придумал тебе мотивацию: чем быстрее закончится стройка и ремонт, там быстрее ты освободишься. До этого момента ты должен оставаться здесь и всё контролировать.       Он хихикнул, и Николас вежливо улыбнулся, отчаянно скрывая раздражение в глазах, такое очевидное для Давида. Покружившись ещё немного по стройке, сунув нос везде, где только можно, он остался доволен. Как бы Давид ни ругал Николаса за медлительность, но проект всё же воплощался в реальность намного быстрее, чем он ожидал, но всё же не так скоро, как хотелось бы. Вот бы ещё и Лео объявился с хорошими новостями, или, что ещё лучше, сам Асхад пришёл бы к нему! Давид замечтался и почти не замечал встревоженной болтовни Николаса. В своих мечтаниях он уже показывал тренировочный зал и оружейную Асхаду, спрашивал его мнение, прислушивался к нему, да что там: он бы полностью отдал ему всё то, над чем корпел сейчас Николас! Всё это, и две сотни вампиров тоже, было большим подарком, чтобы хоть немного расположить к себе своенравного Асхада. Но примет ли он этот подарок или откажется, как в тот раз?              Тимофей то и дело поглядывал на часы, и это не укрылось от Памфила Лукича. Приведение, пухлое и краснощёкое, казалось слишком материальным, но всё же недостаточно, чтобы самому разбирать документы, нагромоздившиеся на столах после периода новогодней отчётности. Поэтому документы разбирал Тимофей, Памфил Лукич же только указывал.       — Куда-то спешишь? — зычным голосом спросил он, и Тим кивнул:       — Хочу сбегать выпить кофе с Ярославом.       С привидением у него были прекрасные отношения, и он никогда не обманывал его даже в мелочах.       — Как ему работается?       Тим чуть дёрнул плечом, продолжая машинально сортировать отчёты по стопкам.       — Так себе. Он бегает с поручениями, и ему кажется, что это работа не для него.       — А какая работа для него? Мне кажется, он всегда может, как Андрей, сесть заведующим архивом, только он взвоет на следующий день. Андрей вон весь дёрганый ходит, хоть архивом по сути заведую я, а он всё равно недоволен.       Тим тихо засмеялся себе под нос. Говорить плохо — да вообще хоть как-то — об Андрее было опасно. Тот, казалось, только то и делал, что носился по архиву и ко всем цеплялся. Недовольный всем и всеми, действительно дёрганный, злой и истеричный — он уже успел всех достать, но Тимофея демонстративно не замечал, и это было не так уж и плохо, хоть Тим и понимал, что за этим кроется.       — Ну, наверное, он тоже считает, что это работа не для него… — осторожно пробормотал Тим, и Памфил Лукич громко хмыкнул.       Они находились в огромном круглом зале, под стенами которого были расположены столы, заваленные стопками бумаг, поэтому все звуки отдавались округлым эхом.       — Пусть считает, его всё равно скоро куда-нибудь переведут. Любит Давид использовать мой отдел, как наказание, не понимаю, почему.       — И я не понимаю. Мне у вас нравится.       Тимофей не лукавил. В архиве работало мало людей, в основном всем заведовал именно Памфил Лукич, и он не зря злился из-за того, что его отдел используют, как средство наказания, потому что все стремятся как можно быстрее перескочить отсюда куда-то дальше. Но не Тимофей, и Памфил Лукич это оценил.       — Вот и хорошо. Останешься у меня — дослужишься до начальника, я тебе это обещаю. И с Давидом поговорю, чтобы он не вздумал тебя от меня забрать.       — Спасибо, — горячо поблагодарил Тим, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение. У него никогда не было успехов в работе, он толком и не работал-то, так, только помогал Ярославу, и впервые у него получалось что-то самостоятельно. — И всё же не надо говорить с Давидом обо мне. Он, я думаю, уже и забыл, что я работаю здесь.       — Не скромничай! У тебя однозначно талант!       — Это что за талант? Бумажки перекладывать? — язвительно фыркнул кто-то, и Тимофей вздрогнул, чуть не уронив стопку бумаг, но вовремя собрался.       Конечно же, это был Андрей. Кто же ещё! Хоть обычно он и игнорировал Тимофея, считая его пустым местом, но похвалы старого привидения спровоцировали его.       — Ты и этим не можешь похвастаться, — фыркнул Памфил Лукич. Он был незаменимым, поэтому мог позволить себе многое. — Только и делаешь, что всем мешаешь.       Пока Андрей восстанавливал дыхание, сбившееся от возмущения, Памфил Лукич продолжил:       — Только и ждёшь, что Давид тебе переведёт куда-то. Вот и иди, куда шёл. Не мешай работать!       — Ты что себе позволяешь? — задыхаясь от возмущения, воскликнул Андрей, и Тим едва сдержался, чтобы не повернуться: он уже представил, как тот вспыхнул. — Думаешь, что ты вечный?       — Смею тебе разочаровать: я и есть вечный! Так что хотел-то? Если шёл мимо — то и иди.       Тимофей уже кусал щёку, сдерживая смех, но не решался повернуться.       — Я здесь начальник, так что хожу, где хочу. А ты, мальчишка, не смей меня игнорировать!       — Вы что-то хотели? — сдавленным от потаённого смеха голосом спросил Тим, резко поворачиваясь к Андрею — бледному, но с пунцовыми пятнами румянца.       — Хотел, чтобы бы ты не зазнавался. Ты здесь никто и быстро вылетишь отсюда. Уж я-то об этом позабочусь!       Андрей исчез так же быстро, как и появился, и в круглой комнате повисла тишина.       — Дурак он! — фыркнул Памфил Лукич. — Не обращай внимания. Пусть только попробует как-то тебя подставить: я тебя буду защищать до последнего. Но ты тоже будь осторожен: ему ничего не стоит как-то скомпрометировать тебя.       Тим горько вздохнул и снова принялся за бумаги. Теперь ему ещё больше хотелось вырваться отсюда и встретиться с Ярославом. Но получилось это лишь через час, когда Ярослав сам спустился в архив, чтобы забрать Тимофея.       — Ты какой-то нерадостный, — заметил Яр, когда они поднялись наверх в маленькую, но уютную комнату отдыха. — Что-то случилось?       — Случился Андрей. Залетел к нам в зал и начал на меня психовать. Хотя, если честно, его спровоцировал Памфил Лукич, но отыгрался он на мне. Пригрозил, что выгонит меня.       — Пусть попробует, — мгновенно ощетинился Ярослав, но тут же передумал: — Слушай, даже если и так, то ничего страшного. Найдём тебе место получше, а то ты в этом архиве рассыпишься в пыль или превратишься в привидение, и у Памфила Лукича будет конкурент.       Тим смотрел на Ярослава со скрытым недовольством. Спорить с ним так не хотелось, но пришлось:       — Мне нравится в архиве! И Памфил Лукич очень меня хвалил и обещал похлопотать о моём повышении.       Ярослав подавился кофе и откровенно захохотал.       — Ты что? Ты серьёзно? Зачем тебе это?       — Мне там нравится, и у меня всё получается. Почему бы мне там не остаться? Да и зарплата хорошая! Разве нет?       — Но зачем тебе всё это? — фыркал Ярослав, и Тимофей его не узнавал. — Ты и так пропадаешь в Ассоциации днями и ночами, а дома только то и делаешь, что пишешь! У тебя совсем нет на меня времени!       Тим смотрел на Яра и не понимал, что тот говорит. Раньше он сидел дома целыми днями, один-одинёшенек, и Ярослав почти о нём не вспоминал, появляясь в доме лишь раз в неделю-две. И сейчас Яр много времени проводил в доме Давида, но, конечно, всё же намного чаще виделся с Тимофеем — и дома, и на работе. Так что странно слышать от него подобные упрёки, ведь Тим очень старался уделить ему побольше внимания.       — Ну вот ты пришёл — и я сразу же вышел с тобой! — чуть обиженно заметил Тимофей, но Яр упрямился:       — Тогда я приду к тебе через три часа и заберу с собой! И не отпущу от себя до следующей ночи!       Тим расплылся в довольной улыбке и в одно мгновение повис на шее Ярослава.       — Ну-ну, чуть кофе не разлил, — пробурчал тот сквозь смех, но сына обнял. Он действительно очень злился из-за того, что Тим слишком много времени стал посвящать себе и слишком мало ему. — Кстати, я тут вспомнил: тебе же пора брать лицензию. Уже почти прошло полгода.       Тим выскользнул из объятий и отошёл к кофемашине, смущённо отводя взгляд. Ему срочно потребовалась ещё одна чашка кофе, чтобы успокоить головокружение.       — Я даже не знаю… Я не скажу, что я голоден, ведь Дана…       — Не стоит говорить об этом, — строго оборвал его Ярослав. — Прошло уже полгода — значит, надо отправляться за лицензией. Да и разве кровь может быть лишней?       Тим тяжело вздохнул. Тот случай с Даной отбил всё желание охотиться. Да, на этот раз он не будет пить, не позволит себе ничего одурманивающего разум, он даже не голоден, так что ничто не должно повлиять на его поведение. Но без чувства голода будет намного сложнее охотиться: голод отключает всё стеснение, страх, смущение, неуверенность, оставляет только инстинкты.       — Ты что это?.. — обеспокоился Ярослав, заметив нервное молчание сына. Он отставил кофе и подошёл к Тимофею, чтобы обнять. — Я буду с тобой. Ты больше не ошибёшься. Это был несчастный случай, и я сам виноват, что не проследил и не прибрался за тобой. Да и Отец… Ну, ты знаешь. Я хоть и быстро прибыл, но всё равно позже него, так что от меня уже ничего не зависело. Но теперь всё не так. Мы выберем подходящую жертву, не будем нападать сразу, присмотримся, проследим, я всё проконтролирую. Не переживай!       Это не помогло. Тим теперь переживал ещё больше. Впервые он почувствовал смущение и страх перед предстоящей охотой. Даже в самый первый его раз он был кровожадным, гонимым нестерпимым голодом, теперь же казалось, что и крови ему не надо. Ну конечно, ведь совсем недавно он вдоволь напился крови у Марка, но Яр ведь об этом не знает! И не должен узнать. Что ж, придётся делать вид, что он голоден и действительно нуждается в свежей жертвенной крови.       — Я сам схожу за лицензией, — вдруг сказал Тимофей, и Ярослав удивился настолько, что разжал объятия.       — Почему? Я попрошу напрямую у Давида…       — Нет-нет, — качнул головой Тим. — Я пойду в отдел выдачи, девчонки оттуда обещали выдать мне лицензию без очереди.       Яр в ответ недовольно хмыкнул.       — Давид тоже выпишет без очереди.       — Да, но я думаю, не стоит лишний раз ему обо мне напоминать. Он сразу же вспомнит, что случилось в октябре. А мне бы не хотелось. Как ты думаешь, Дана когда-нибудь узнает? — спросил он севшим до шёпота голосом.       — Даже если и узнает, вряд ли обидится. Иначе она была бы обычной смертной девчонкой и не получила бы всего, что имеет, — совершенно серьёзно, без тени шутки ответил Ярослав. Он понимал, что сейчас самое главное успокоить Тимофея. — Но больше такого не повторится, не переживай. Давай ты решишь всё с лицензией в течение недели, хорошо?       Тим кивнул, хоть и тяжело вздохнул. Да, идти к девчонкам из отдела выдачи лицензий не так страшно, как к самому Давиду, но как же не хочется снова выходить на охоту, да ещё и под присмотром Ярослава — вечного свидетеля его провалов.              Дана скучала. Впервые за все дни в особняке Ингвара ей нечего было делать: после вчерашнего экзамена ей было велено лежать, отдыхать, спать и ничего не делать. И Дана понимала причину этого: вчера она перетрудилась. Ингвар не обманул: задание она знала ещё давно и долго готовилась к нему, но всё равно была поражена, когда колдун телепортировал её к заброшенному зданию фабрики. Огромное, оно возвышалось над Даной, и девушка оробела. Справится ли она с таким размером? Сколько сил на это потребуется? Сможет ли она взять столько магии Разлома за один раз?       Ингвар отошёл подальше, позволив Дане освоиться и разобраться в своих ощущениях, и девушка долго стояла, пока не почувствовала, что готова. Сила в ней закипала, поднимаясь всё выше, захлёстывая её и грозясь выплеснуться, и именно Дана должна была направить эту живую энергию в нужное ей русло. Она прикрыла глаза, сосредоточилась и представила, как высокое и громоздкое здание фабрики складывается, как карточный домик. Чёрная вкрадчивая магия Разлома проникала везде легко, как вода, и металл и камень рассыпались под её настойчивым действием. Не было даже грохота — всё осыпалось с лёгким песчаным шуршанием. Это единственное, что слышала Дана. Слышала и понимала, что всё идёт как надо!       Но это требовало времени, и Дана сначала почувствовала тупую физическую усталость, будто после долгой тренировки, и только потом пришла боль: вначале лишь колкая боль в виске, быстро охватившая всю голову, после перекатившаяся волной на грудь, сдавив её и перекрыв дыхание. Дана пошатнулась, перед закрытыми глазами вспыхнули алые искры, вместе с ними пришёл и вкус крови, заливавшей рот, и девушка глотала её, понимая, что нельзя проливать вампирскую кровь на землю — это привлечёт внимание.       Темнота обняла её, подхватила, закружила, и Дана очнулась, лишь почувствовав что-то до дрожи холодное: это Ингвар касался её висков кончиками пальцев.       — Не вставай. Закрой глаза, ни о чём не думай, сейчас ты будешь долго-долго спать…       Он не обманул. Спала она долго и очнулась не в их с Катей комнате, а в какой-то большой и пустой спальне, где были лишь кровать с высоким пыльным пологом, кривоногий шкаф и слабо горящий камин. Ингвар появился тут же, она не успела даже толком удивиться.       — Как себя чувствуешь? — без малейшей тени заботы спросил колдун, щелчком пальцев призывая любимое кресло.       — Пока не знаю, — честно ответила Дана, но даже не попыталась встать: от слабого света слезились глаза, а голова ещё раскалывалась, пульсируя болью.       — Могу тебя похвалить: ты справилась с экзаменом. Больше я не буду тебя заставлять увеличивать количество магии, черпаемой из Разлома. Мы можем поработать над качеством магии, сделать её тоньше, изящнее.       — Больше никаких фабрик? — спросила Дана и испугалась тому, какой слабый у неё голос.       — Никаких фабрик, — усмехнулся Ингвар, но девушка быстро отвела от него взгляд и уставилась в полог. — Ты потратила много сил и много крови, провела без сознания три часа, так что теперь должна долго отдыхать. Я как раз успею погасить на тебе след Разлома, чтобы никто не смог его уловить. Ну а завтра ты отправишься к Давиду. Можешь ничего от него не скрывать, он и так уже всё знает.       — И когда я должна вернуться?       — Я пока не знаю. Если хочешь учиться некромантии — можешь вообще не уходить, останешься у меня сколько потребуется, сколько захочешь.       — Я скучаю по Давиду, — слабо пискнула Дана, и Ингвар хрюкнул от смеха.       — Ну-ну, конечно. Можешь мне-то не врать: без его непосредственной близости ты о нём и не вспоминаешь.       Дана вспыхнула и даже приподнялась на подушках, чтобы поспорить, но рухнула обратно и застонала от боли.       — Не спорь со мной. Да и это не так важно. Важно, что ты чувствуешь: готова ли ты узнать все тайны Потустороннего мира? Я готов открыть их лишь тебе! Никто из моих учеников не достоин этого, но ты… Не смотри на меня так: в этом есть и моя выгода, ты многое знаешь, сама не понимая откуда, но знаешь такие вещи, которые не знал даже мой учитель. И снова не смотри на меня так: не зазнавайся. Без меня ты ничего не сможешь сделать с этими знаниями.       — Я пока хочу отдохнуть и побыть с Отцом! — отрезала Дана. Она давно уже не воспринимала слова Ингвара всерьёз: в своих целях он мог как восхвалять её, так и унижать, называя бесполезной ленивой дурой. К этому она уже привыкла.       — Ну и отдыхай. Скоро отправишься к своему Отцу, — немного капризно хмыкнул Ингвар и исчез вместе с креслом.       Дана осталась одна и не сразу смогла заснуть. Слова Ингвара о Давиде всё же задели её: старый колдун был прав! Чем больше времени она проводила без Давида, тем меньше о нём думала и скучала. И не хотела его, хоть ночами всё так же терзалась страстными снами, в которых кто-то молодой и несдержанный делал с ней самые обычные, но такие приятные вещи, без боли и унижений, лишь с бесконечным удовольствием.       Когда она проснулась, то поняла, что больше спать просто не сможет: голова была чугунной от долгого сна, и Дане захотелось пройтись, прогуляться, возможно, даже выйти из особняка, если было темно. Но был день, все ученики Ингвара обедали, и вампирша не захотела к ним присоединяться: все эти дни она слышала их шепотки и ловила откровенно злые взгляды, так что старалась быть поближе к Кате и подальше от остальных. Именно поэтому Дана ушла в библиотеку.       За эти дни у неё уже появилось любимое место в библиотеке, поэтому она чуть нахмурилась, когда увидела, что на кресле возле небольшого камина уже лежит какая-то книга. В библиотеке никого не было, и Дана решительно направилась к креслу, чтобы освободить себе место. Присмотревшись, она поняла, что такой книги ещё не видела, поэтому сразу же открыла её. На обложке ничего не было, и Дана очень удивилась тому, что страницы книги тоже пусты. Она уже хотела отбросить подозрительную книгу, как та вдруг стала мягкой, липкой, как расплавленный пластилин. Пока девушка соображала, что происходит, левая рука, на которой лежала книга, залипла в ней по запястье и утопала дальше.       Дане потребовалось всего несколько секунд, чтобы прийти в себя: мгновенный ужас прошёл, быстро сменившись злостью. Девушка уставилась на книгу сердитым взглядом, и та стала медленно осыпаться серыми, пыльными хлопьями, пачкая собой бархатное кресло.       — Что тут происходит? — немного недовольно, с визгливыми нотками истерики спросил Ингвар, мгновенно появляясь в библиотеке.       — Понятия не имею, — фыркнула Дана, со злостью стряхивая с кресла то, что осталось от книги. — Кто-то подсунул мне подарочек!       — Что это было?       Голос колдуна изменился: теперь это был любопытный, очень осторожный лис. И этот лис подкрадывался к Дане.       — Это была книга без единой буквы, которая почти засосала мою руку.       — И почему ты думаешь, что кто-то «подсунул» её тебе?       — Потому что слышала сплетни. Не делайте вид, что не знаете о них! — сердилась Дана, но наконец-то уселась в любимое кресло.       — И ты думаешь, что кто-то из моих учеников подсунул тебе коварный артефакт?       — Думаю!       — И правильно делаешь! — хихикнул Ингвар, издалека осматривая пыль, в которую превратилась книга. — А я вот учуял, что ты снова использовала магию Разлома, хоть и должна была отдыхать!       — Я и пришла сюда отдыхать. Хотела вот почитать немного…       Дана смутилась: она не хотела привлекать внимание Ингвара, да и жаловаться на его учеников тоже, но так уж получилось, и теперь колдун её явно раздражал.       — Почитаешь дома. А пока пойдём-ка со мной. У меня есть для тебя задание.       Заданием оказалась небольшая, чуть больше ладони, шкатулочка из тёмного дерева, вся изрезанная рунами. Ингвар даже не касался её голыми руками, а использовал толстые кожаные перчатки, но Дане приказал открыть так.       — Не бойся. Она опасна только для смертных людей, а я пока ещё такой, — хихикнул Ингвар, когда шкатулочка оказалась на столе между ним с Даной. — Открывай.       Дана открыла и чуть отшатнулась. Она ожидала увидеть нечто драгоценное, роскошное, опасное, но вместо этого наткнулась на простой и грубый серебряный перстень. Ничего интересного. Дана посмотрела на колдуна с сомнением.       — Не косись на меня так. Стоит лишь коснуться этого перстня, и человек умрёт мучительной смертью.       — И зачем вы мне его подсунули?       Ингвар даже не обратил внимание на то, что Дана ему хамит. Он волновался, и это было слишком заметно. Он побледнел, на лбу выступили капельки пота, а язык беспокойно облизывал сухие губы.       — Попробуй уничтожить его силой Разлома.       — И что мне за это будет? — хихикнула Дана, но Ингвар посмотрел на неё так грозно, что девушка поперхнулась смехом и ответила серьёзно: — Ладно, я попробую.       Это было не так уж легко, поэтому Дана заинтересовалась. К кольцу она не прикасалась, только пристально смотрела, наблюдая, как чёрная тень охватывает его и медленно подтачивает. Кольцо сопротивлялось, это было заметно, но всё же постепенно уступало: его будто подгрызало насекомое.       И всё же Дана ужасно устала, пока уничтожала перстень. Под конец она уже обливалась потом и едва стояла на ногах, но Ингвар остался доволен. Он осторожно заглянул в шкатулочку, в которой теперь лежала лишь маленькая кучка чего-то серого.       — Отличная работа! А я думал, что же сделать с этим перстнем, как от него избавиться! — довольно пропел Ингвар и лукаво подмигнул Дане. — За такую способность надо брать деньги, дорогая моя. Скажи об этом Давиду, думаю, у него тоже есть, что уничтожить.       — Вы ничего не хотите сказать о книге? Кто-то из ваших учеников подсунул её! Все знают, что я люблю сидеть в том кресле…       — Ты слишком высокого мнения о себе! — хихикнул колдун, усаживаясь в кресло за столом. Дана же устроилась напротив него в своём узком и неудобном кресле.       — И всё же!.. — настаивала она. — Кто-то пустил слух, что я могу забрать все силы Разлома и остальным ничего не достанется!       — Глупости какие, — чуть приподнял густую бровь Ингвар. — Чтобы это произошло, должны порваться все нити, связывающие их с Разломом, и ты явно на это не способна. Но способен сам Разлом, если предположить, что у него есть воля, конечно.       — А у него есть воля? — удивилась Дана.       — А вот это тебе и предстоит узнать с помощью своих снов. Задание остаётся прежним: во снах ты должна попробовать прикоснуться к тому, что так тебя тянет.       Дана уныло кивнула. Она уже и забыла о терзающих снах, потому что в особняке Ингвара они почему-то ей не снились. Интересно, почему? Только ли потому, что Дана ужасно уставала и валилась с ног, мгновенно засыпая? Или что-то было не так в самом особняке?       Думать об этом ей пришлось недолго: уже следующую ночь она провела в доме Отца. Наверное, это было впервые, когда после долгой разлуки Давид не стал к ней приставать, а напоил свежей, приправленной адреналином, кровью и уложил спать. Сразу после возвращения у Даны даже не было сил, чтобы вернуть своему телу прежний вид, поэтому она очень удивилась, когда, проснувшись, обнаружила себя снова пышнотелой соблазнительной красоткой.       Что бы там ни говорил Ингвар, но по Давиду она всё же скучала. В холодном мрачном особняке колдуна не было никого, кто мог бы защитить её, здесь же, в доме своего Отца, она чувствовала себя уютно и комфортно. И безопасно! Поэтому поспешила в кабинет к Давиду, как только проснулась.       — Выспалась? Ты долго спала. Ингвар так сильно тебя загонял? — спросил Давид, едва девушка переступила порог.       — Разве он не рассказал вам, как всё прошло? — с улыбкой спросила Дана, устраиваясь на диване и всем своим видом приглашая Давида присоединиться. Он не отказался, и девушка уютно устроилась в его объятиях.       — Рассказал, конечно же. Он очень тебя хвалил, хоть и привычно ворчал. Но у меня есть кое-что, что точно тебя порадует. После такой учёбы ты заслужила роскошный отдых.       Дана недоверчиво покосилась на Давида. Странно, что он так сразу перешёл к хорошим новостям.       — У меня есть кое-что для тебя, - с самым таинственным видом тихо проговорил он.         В его руке появился свиток, перехваченный золотой лентой с множеством золотых украшений. Это было что-то настолько кричаще дорогое, что Дана смотрела на него с изумлением и недоумением.       — Это приглашение на бал. Не косись на меня так: это не бал вампиров, там соберутся все сливки Подлунного мира! К сожалению, пока приглашение пришло только тебе, но я уже написал, что не отпущу тебя одну, так что ожидаю, что и сам буду приглашён. Прости, но одну я тебя отпустить просто не смогу!       — Да я и сама не пойду, — проворчала Дана. Она всё ещё смотрела на свиток с подозрением.       Давид развернул свиток и торжественно прочёл: «Дорогая, великолепная Дана! Приглашаю Вас посетить мой бал-маскарад, который состоится в ночь с 28-го января в моём поместье. Для телепортации коснитесь печати на свитке. Маска прилагается. Дресс-код: бальное платье в тон маски. С нетерпением буду ждать Вашего появления! Искренне Ваш, граф Эман Тридо».       — И где маска? — удивлённо спросила ничего не понимающая Дана.       Давид взмахнул рукой, и из ящичка его стола вылетела тёмно-красная, цвета запёкшейся крови карнавальная маска, украшенная драгоценными камнями и расшитая золотом.       — Выглядит дорого.       — Да, Тридо никогда не скупился. Эти балы долгожданные для всего Подлунного мира. Это не наши вампирские встречи, где, как ты сама видела, предпочитают решать деловые вопросы и вести себя прилично и осторожно. Балы Тридо же особенные: маски полностью меняют облик и без твоей воли тебя никто не узнает, так что можно гулять весь вечер и никто не узнает, кто же это был. Список гостей также неизвестен, так что всё анонимно. Только сам Тридо знает, кто же был приглашён.       — Как интересно! Но почему он пригласил меня? Я ведь ещё ничего…       — О! — перебил её Давид. — Тебе будет приятно узнать, что Тридо — тот самый демон, который пытался подсунуть тебе контракт. Помнишь, тогда в Ассоциации?       — Сложно забыть! Я тогда так переволновалась! А это безопасно, идти к нему на бал? Вдруг он снова что-то задумал?       — Не думаю, — покачал головой Давид; и маска, и приглашение исчезли в столе. — Это слишком яркое событие. Если там хоть раз произойдёт что-то плохое, его репутация будет испорчена. Нет, Тридо на это не пойдёт. Будь уверена. Ну что? Хочешь на бал? Тебе надо шить платье, а времени совсем нет!       — Не знаю, — заколебалась вдруг Дана. — Без вас я бы точно не пошла, но с вами… А если что-то всё же случится? Зачем я вообще ему понадобилась?       Дана хмурилась всё больше, отодвинулась от Давида и смотрела на него, чуть прищурившись.       — Скажу честно, — вдруг озорно хихикнул Давид, — ты ему понравилась. Как девушка. Это было настолько очевидно, что мне даже пришлось немного с ним поспорить из-за этого. И теперь он использует любую возможность, чтобы с тобой увидеться. Не будь такой строгой: позволь могущественному демону тобой полюбоваться.       — Мне не нравится, как вы об этом говорите! — вспыхнула вдруг Дана и вскочила с дивана. — Я не хочу, чтобы весь вечер вокруг меня вертелся какой-то… демон.       — Не злись, — усмехнулся Давид. — Привыкай к этому. Ты красавица, так что тебя всё время будут окружать заинтересованные взгляды мужчин, да и женщин тоже.       — Вы хотите попасть на этот бал? — строго спросила Дана, и Давид расхохотался.       — Да, дорогая моя. Хочу. Когда-то Тридо часто приглашал меня, но это было давно. Так что я с удовольствием бы пошёл на этот бал.       — И вы даже написали лично Тридо? После случившегося в Ассоциации? — Дана не смогла скрыть недовольство и недоумение, поэтому снова хмурилась.       — Да, написал. И в этом нет ничего такого. Обычный деловой этикет. Я думаю, Тридо всё же согласится выписать приглашение и мне: во-первых, не прошло ещё и года и я должен сопровождать тебя везде, мы неразлучны, а во-вторых, если он хочет увидеть тебя, то сделает всё.       Всё это ей не нравилось. По лукавой, слишком довольной улыбке Давида она догадалась, что и он готов если не на всё, то на многое, чтобы попасть на этот бал, в кружок избранных. Для Давида было оскорблением то, что капризный демон Тридо не приглашал его на свои балы, известные во всём Подлунном мире. Но сама Дана устала настолько, что хотела только мирной и даже скучной жизни под крылышком у Давида, а не сомнительного веселья в компании незнакомцев, слишком влиятельных и сильных, а поэтому опасных. Не самая приятная перспектива. Но зелёные глаза Давида лучились таким азартом, что Дана смирилась.       — В таком случае платье надо начинать шить уже сегодня! — горячо воскликнула она, и Давид широко улыбнулся. Он ни на секунду не сомневался, что его девочка согласится. Она как никто другой достойна появится на этом балу. И пусть Тридо умрёт от зависти!