turn sins into wins

Когда Лео заходит в дом, на первый взгляд — пустой и безлюдный, то выдыхает, но проходит в гостиную и отшатывается к стене. На диване, забросив ногу на ногу, лежит Криш, почти незаметный в темноте. Лео хочет уйти. Очень сильно хочет уйти. Застывает, сжимая кулаки. В последний раз они виделись в раздевалке Реала, и это был самый худший раз из всех, в которые он стоял там на коленях. Всего неделю назад, но Лео как будто успел отупеть. Почему он не подумал, что Криш на раз-два найдет дубликат ключей, если действительно захочет? Если по-настоящему разозлится? Надо уходить отсюда. — Заходи, — бросает Криш, и Лео проходит в собственную гостиную, каменным изваянием застыв у собственного дивана. Криш поднимает брови: — Садись, — и кивает на пол. Лео не против. Так, по крайней мере, они не лежат рядом. — Ты меня расстраиваешь, — дует губы Роналду. — Какой смысл был у этого балагана? Думаешь, меня что? Выгонят из команды? Лео молчит. Ему пока не приказывали говорить. — Вольно, — усмехается Криш. — Общайся нормально. — А если я не хочу? — огрызается Лео. Роналду театрально пожимает плечами: — Тогда я буду общаться! Лио, ну зачем ты его подговорил? Ты же понимаешь, что ничего не изменится? В конечном итоге, ты все равно останешься со мной. А я останусь с тобой. А Рамос будет горько-горько плакать. Лео молчит. Не потому, что не хочет говорить — он просто заворожен идеей, что подстроил все сам. Сам захотел поунижаться перед всеми мадридистами разом. Сам решил проверить, а пустят ли его по кругу, или все обойдется. — Думай, как знаешь, — вздыхает Лео, не развивая тему. Роналду нетерпеливо рычит. Лео гадает: что будет на этот раз? Но Криш его удивляет: — Прости меня. Я не должен был приказывать на матче. Просто вы слишком сильно меня разозлили, — он не дожидается ответа и продолжает, — Я тебе не могу обещать, что больше так не сделаю, если вы продолжите шалить. Но постараюсь. — Почему? — спрашивает Лео впервые за девять лет. Он слишком боялся раньше показать эту слабость, ведь Криш бы обязательно давил на самое больное. Но сейчас он просто смотрит на него как на идиота: — Футбол — это наша жизнь, — и Лео впервые молчит, потому что солидарен. Они так и не включают свет. Глаза Криша бегают туда-сюда. Он закусывает губу, болтает ногой, а потом смотрит на Лео и широко улыбается во все тридцать два винира. Лео кажется на мгновение, что зубы светятся в темноте, и он опускает глаза в пол, пока не начало тошнить. — Я был плохим мальчиком, — тянет Криш с той же приклеенной к лицу улыбкой. — Изнасилуй меня. — Что? — не понимает Лео, хотя тело встает, подчиняясь приказу. — Сделай это, как я с тобой, — Криш резко хмурится и отводит глаза. — Может, случай какой-нибудь запомнился? — Бесполезный случай, — мягко улыбается Месси, и Роналду сглатывает, все так же глядя в стену. — Если я тебе скажу: «Притворись, что любишь меня», — тебе и притворяться не надо будет. Криш поднимает стеклянный взгляд в потолок. Его глаза увлажняются, и он несколько раз сильно моргает, прежде чем приходит в себя. — Уже начал? Молодец, львенок. Давай теперь к физиологии. Криш сам стягивает с себя футболку, но когда тянется к шортам, Лео хватает его за руки и отводит их наверх. Криш ложится затылком на ладони и довольно скалится, мол, понял, лежу и отдыхаю. Приходится рывком стащить шорты — они почти трещат по швам. Криш послушно приподнимает ноги, чтоб выпутаться из штанин. Он больше не улыбается — его взгляд снова блуждает. Под шортами ничего не оказывается. На самом деле, приходится анализировать. Что Роналду засчитает за изнасилование? Что он вообще пытается доказать? Точно не надо подготовки. И смазки не надо. Будет немного больно. Криш разводит ноги, и Лео послушно устраивается между них. Проблем с эрекцией нет, у него всегда стоит, когда они занимаются сексом. Роналду так больше нравится. Когда они оба «получают удовольствие». Если так подумать, Криш первый раз признал, что между ними было какое-то насилие. Лео ловит себя на этой мысли и останавливается, не справившись с обработкой информации. Глаза Роналду наконец снова фокусируются на нем. Он тянет руку и мягко треплет Лео по голове: — Я останусь с тобой. А Серхио будет горько-горько плакать. Давай, львенок, покажи мне, как сильно тебе не нравится эта идея. И Лео послушно толкается в первый раз. Это приятно — быть сверху. Он уже и забыл, как это ощущается. Тело, правда, не наблюдает за своими ощущениями — оно выполняет приказ. Насиловать. Еще и так же, как насиловали его самого. Лео не уверен, что когда-нибудь вообще сможет заснуть. Его, несмотря на якобы ведущую позицию, снова окутывает страх. Поразительно, как точно его тело помнит, как трахается Криш, когда хочет быть грубым. Это не для первого раза, а Лео уверен — у Криша это первый раз. Он никогда за девять лет даже не заикался о том, чтобы позволить овладеть собой. И сейчас он просто втемяшил себе что-то в голову, и ослиное упрямство довело его вот до этой точки невозврата. Потом пелена спадет, и Криш отыграется всласть, — думает Лео и кончает. Криш только вздрагивает, когда он вытаскивает член — весь в крови. — Смотри, — зачем-то говорит Лео, вместо того чтобы заткнуться и побыстрее сбежать в душевую. Рон послушно смотрит и облизывает пересохшие губы. У него не стоит, и спермы на животе тоже не видно. — Тебе не понравилось, — растерянно блеет Лео и невольно группируется, ожидая атаку. Криш только поднимает брови: — А должно было? — Я не знаю, — Лео зачем-то остается в комнате, даже больше, снова садится на диван. — Что ты хотел доказать? — Хотел понять, что ты чувствуешь, — беспечно тянет Криш. — И что скажешь? — огрызается Лео, но сталкивается с непонимающим взглядом. — Скажешь, мне все это время нравилось? Что я зря плакался перед Серхио? Делал трагедию на пустом месте? Криш молчит. У него дрожат руки, но он все-таки протягивает Лионелю ладонь. Ничего не говорит — но Лео все равно переплетает их пальцы. Роналду делал так для него, когда было совсем плохо, несмотря ни на что. Он не хочет быть хуже своего избранного. — Скажу, что это не считается, — бормочет Криш. — Что дома — это не то. Одного раза недостаточно. — Чтобы что? — недовольно переспрашивает Лео, уже жалея, что завязал этот бессмысленный разговор. — Чтоб мы были в расчете, — усмехается Криш, поднимается, немного морщась, и садится плечом к плечу. Лео не находит слов. В расчете? За многолетние унижения, один жесткий секс? Вместо обвинений он говорит: — Да, раза недостаточно. Мне запомнились пару случаев из твоей раздевалки. Криш вздыхает. Хорошо понимает, как пристально команда будет наблюдать за ним после того, что было неделю назад. Насколько велики шансы, что их застукают. Увидят, как великий Криштиану Роналду лежит под барселонской блохой и сдерживает стоны. — Согласен, — отвечает он, чем, на самом деле, дико удивляет Лео. — Когда? Завтра? Лео тихо смеется, глядя в растерянное лицо: — Ну нет. Играть ты не сможешь. — Что? — вскидывается Роналду. — С какой это стати? — Неделю, по крайней мере, — разъясняет Лео. — Ну, теоретически сможешь, но если как-нибудь криво упадешь на тренировке — будешь сидеть на скамейке гораздо больше недели. — Ты-то не сидел, — ворчит Криш. — Да, — вдруг вырывается у Лео, — Спасибо тебе за это. У нас тогда у обоих был двухнедельный перерыв. Криш тогда, можно сказать, был аккуратен. Точно не то, что только что произошло. Но если он этого не предусмотрел — сам виноват. Лео просто выполнял команды. — Да, точно, — лицо Криша как-то резко тускнеет. — Думал, мы как раз притремся за это время друг к другу. — Не притерлись, — озвучивает Лео и отворачивается, чтобы застегнуть джинсы. — Не притерлись, — соглашается Криш и какое-то время молчит. Хочется выйти и заварить чай, но Лео просто стоит и ждет, что еще придумает португалец. — Ладно, я пойду. Напишу тебе, как выйду на поле. — Правда, Рон, не геройствуй хотя бы пару дней, — зачем-то говорит Лео ему в спину и тут же разворачивается и все-таки убегает на кухню. — Береги себя! — кричит Криш ему вслед. Это его традиционное прощание. Он очень тщательно следит, чтоб Лео не вздумал покончить с собой.