За знакомство

– Ого! Это все для меня? – Когти свои убрал. – Да ладно тебе, Леж… – Ты охренел? Какой я тебе?.. – …у меня уже слюнки текут, к тому же я зверски соскучился по твоей стряпне. Ты хоть представляешь, как кормят в дурке? Птенчиков спроси, они подтвердят, что хуево. Да и этот особо не баловал, пока не свалил, не умеет, наверное. – Этот вообще-то приготовил скрембл. – Вот как? Тогда я, пожалуй, по бутербродикам. Кофе налейте, христа ради, я всухомятку все это не сожру. Со стороны кухонной стойки раздалось тихое, явно сдерживаемое рычание, полное тех же бессильной ярости и непонимания, чем они вчетвером заслужили вот такое вот утро, какие сейчас ощущал и сам Сережа. Рычал то ли Олег, то ли другой-Олег, но Сережа не смотрел на них и не мог сказать наверняка, а звучали они, когда взбешенные, практически один в один. Сережа еще вчера в этом убедился, пока они катались по полу, мутузя друг друга под не то воодушевленное, не то и вовсе возбужденное сопение Сергея, и встревоженное – уже его собственное. На Птицу Сережа тоже старался лишний раз не смотреть, только оборачивался время от времени, немного воровато и дергано, ловил взгляд сначала своего Олега, потом другого-Олега, а после возвращался в исходное положение и продолжал как дурак пялился на Сергея, который сидел на барном стуле и держал в руках пустой бокал. Едва они зашли на кухню, другой-Олег оттеснил Сергея подальше от Птицы, усадил его за кухонный остров и щедро плеснул вина. Сергей расправился с ним в два жадных глотка и уже сам потянулся к бутылке, но на полпути передумал и теперь просто крутил пустой бокал в побелевших от напряжения, чуть подрагивающих пальцах. На Птицу он, как и Сережа, не смотрел: глядел прямо перед собой какими-то страшными, пустыми глазами. Сережа сглотнул, снова обернулся на другого-Олега, и тот ему коротко кивнул, после чего перевел полный щемящей нежности взгляд на Сергея. Ободренный этим кивком, Сережа осторожно сделал шаг вперед. Ему и самому было не по себе, но и близко не так сильно, как Сергею. Наверное, дело было в том, что он провел без Птицы, один-одинешенек в собственной голове… сколько? Часов четырнадцать? А Сергей, если Сережа правильно разобрался со здешним таймлайном, уже несколько лет как был сам по себе. Наверное, это очень страшно: так долго думать, что все позади и вы с любимым человеком в относительной безопасности, а потом внезапно выяснить, что вообще-то нет, опасность тут как тут, вон, уплетает за обе щеки круассаны с хамоном, и с набитым ртом переругивается с двумя Олегами сразу. Сереже тут же сделалось стыдно: не столько за свое присутствие, без которого тут не было бы ни его Олега, ни таинственных землетрясений, ни тем более Птицы, сколько за то, что сам он не испытывал, кажется, и десятой доли того, что в эту самую секунду мучило Сергея. Если честно, когда увидел Птицу, Сережа даже почувствовал что-то вроде облегчения. Все ведь было… хорошо? Все было слишком хорошо и оттого категорически не укладывалось в голове. Они с Олегом оба были целы и относительно невредимы, им ничего не грозило в плане закона, а сегодняшним утром Сережа и вовсе проснулся от того, что Олег аккуратно поцеловал его, еще сонного и мало что соображающего, прямо в губы, потому что вчера они не то чтобы со всем разобрались, но хотя бы наметили нужный курс. Все это в купе выглядело как ожившая сказка, спущенный приказом свыше второй шанс: держи, Сережа, прям на тарелочке с голубой каемочкой, не обляпайся и постарайся хоть в этот раз не продолбать. Все было сишком идеально, чтобы быть правдой, и, когда появился Птица, Сереже стало… спокойнее. Как будто без ложки дегтя мед не то что не был достаточно сладок – как будто без ложки дегтя Сережа в принципе не был уверен в существовании меда и в том, что он не сидит сейчас перед добрым доктором Рубинштейном и не жрет воображаемой ложкой прямо из воздуха. Сережа скривился на нарисовавшуюся перед мысленным взором картинку и сделал еще один шаг по направлению к Сергею. Тот, почувствовав его приближение, поднял голову, вперился в Сережу нечитаемым взглядом, а потом вдруг коротко ухмыльнулся. – Ты ведь тоже его видишь? – заговорщицким шепотом, в котором так и сквозила ломкая нервозность, спросил он, и Сережу вдруг тоже пробрало на тихий неуместный смех. – Я думал, это моя реплика, – также шепотом ответил он, и улыбка на губах Сергея стала чуточку живее и естественней. Сережа протянул руку и взял винный бокал, который он по-прежнему держал в руке. Сергей, кажется, только через несколько секунд сообразил, что от него хотят, и разжал пальцы. Сережа перехватил бокал поудобнее и потянулся за бутылкой. – У тебя таблетки, – не слишком уверенно напомнил Сергей, отследив взглядом его движение. – Ага, у тебя тоже были. И как, помогли? – прозвучало немного грубовато, но Сережа не успел испугаться этой резкости и извиниться: Сергей вдруг хохотнул и как будто еще самую чуточку расслабился. – Неа. До сих пор вижу всякую хренотень. – Эй! – раздалось сбоку, и Сережа с Сергеем синхронно вздрогнули и обернулись на звук. – Хренотень, вообще-то в одной комнате с вами и все слышит. Обидно так-то! Птица стоял, опершись задницей о столешницу, держал в руках тарелку с круассанами и уплетал их за обе щеки. Олег и другой-Олег стояли по обе стороны от него, сложив руки на груди, как какие-нибудь элитные секьюрити, и не сводили с Птицы глаз. – Ешь давай, – велел Олег, и Птица, прожевав очередной кусок, осклабился и задрожал перьями на плечах. – Смотри-ка, еще пять минут в моей компании, и ты и на "приятного аппетита" расщедришься. – Молча, – буркнули Олеги уже хором. Птица возмущенно уставился на одного, потом на другого, затем посмотрел на Сергея и только после этого – на Сережу. С каждым новым адресатом его взгляд терял часть своей пронзительности и сучности, и Сереже досталось уже не грозное "а ты не охренел ли часом?", а скорее по-детски обиженное "скажи ему!.." Сережа рефлекторно расправил плечи и выпрямился, выдержал Птицын взгляд и строго повторил за Олегами: – Ешь молча. Птица поджал губы, буркнул себе под нос: – Учат моего птенчика всякому, – и, о, чудо, сунул в рот сразу половину круассана и первым отвел глаза. Сережа тут же отвернулся. Его слегка потряхивало: то ли от страха, то ли от адреналина, то ли от гордости, что он в кои-то веки не изображал половую тряпку под Птициными ногами, а нормально ответил. Будь Птица по-прежнему внутри, а не снаружи Сережиной головы, он непременно возразил бы, что гордиться тут нечем: легко молотить языком и давать отпор всем подряд, когда буквально в полуметре от тебя есть сразу два Олега Волкова. Может, если бы его Олег был рядом, если бы Сережа нашел способ, повод удержать его три года назад, потом он смог бы удержать и Птицу и ничего бы и не случилось. Мысли потекли в привычном направлении, словно река легла в веками вымываемое русло. Сережа думал об этом сегодня утром, вчера днем и весь прошедший год каждый раз, когда Рубинштейн заводил свою любимую шарманку. Как думаете, Сергей Викторович, спрашивал он, поправляя очки в тонкой золоченой оправе, когда все началось? Когда он появился; вы помните, когда он появился? Когда вы впервые утратили контроль? Когда вы впервые убили? Когда вы поняли, что вас больше нет, а есть только оболочка, как плотная подушка набитая черными перьями и похожим на воронье карканье хохотом? А вы вообще уверены, что там кто-то есть? Вдруг нет никакого Птицы? Вдруг это все сделали вы? Вдруг и вас там больше нет? Может, если бы Сережа удержал Олега, Птицы действительно не было бы, как не было бы ни изуродованных огнем трупов, ни беспорядков на улице, ни года в психушке, ни отдачи от пистолетных выстрелов, которую он почему-то почувствовал, хотя помимо нее не чувствовал, не видел, не слышал почти ничего, кроме огромного чужеродного присутствия и страха: раз, два, три, четыре. Пятая пуля попала в голову, было очень много крови, Олег упал, и из него тут же натекла целая лужа. Его руки осторожно коснулись, Сережа вздрогнул, отдернулся и уставился на Сергея. – Вина? – мягко напомнил тот и сам откупорил бутылку. Про таблетки он больше не заговаривал. Сережа торопливо кивнул, обернулся через плечо и нашел взглядом своего Олега – совершенно точно живого и невредимого. Олег, будто почувствовав его внимание, поднял голову и дернул углом губ. На улыбку это походило мало, Олег весь был сосредоточен и собран, как сжатая пружина, и лицо у него было под стать этому напряжению. Наверное, это должно было вселять какую-никакую уверенность. Вот ведь он, стоит, похожий на это крохотное, едва уловимое движение, когда снимаешь пистолет с предохранителя, совсем рядом и ни за что не даст Птице не то что навредить, а даже приблизиться к ним с Сергеем. Другой Олег ему в этом поможет. Бутылка звякнула о край бокала, Сережа резко обернулся и жестом попросил Сергея остановиться, хотя тот плеснул буквально на один палец. Много пить не хотелось: уж слишком зыбким ощущалось сейчас все происходящее. Не стоило еще сильнее выбивать почву у себя из-под ног. Сергей понимающе хмыкнул, отвел бутылку и приподнял ее, явно собираясь глотнуть прямо из горла. "Чокнемся?", – чуть было не ляпнул Сережа, но вовремя прикусил язык. Сергей криво улыбнулся, будто считав неуместную шутку прямо у Сережи из головы, и снова шепотом, словно делился секретом, сказал: – Я уже. От этого странного единения могло бы стать жутковато – Птица последние несколько лет точно так же читал все Сережины мысли, даже самые потаенные – но почему-то не стало. Наоборот, сделалось спокойнее и легче: теперь он был не один на один с невидимым и оттого еще более страшным врагом, теперь их было четверо, а враг был из плоти и крови, к тому же изрядно выбит из колеи. Они справятся. Сергей сделал большой глоток из бутылки, и Сережа тоже пригубил вино. Оно оказалось кислое и невкусное, но он постарался не подать виду и облизнулся, собирая с губ остаточную терпкость. Кинул вороватый взгляд на Сергея: почему-то стало стыдно за собственное пристрастие к приторно сладким шипучкам. Наверняка Сергей разбирается в вине, у них с другим-Олегом есть целый специальный отсек под бутылки. Не хотелось выставить себя совсем уж простофилей. Сережа снова пригубил вино, искоса посмотрел на Сергея, но тот, кажется, и вовсе не заметил его терзаний и только сделал еще один глоток из горла. Какое-то время они постояли молча. За спиной по-прежнему не то переругивались, не то просто переговаривались – кажется, тон стал помягче и подружелюбнее – Птица и два Олега. Сережа особо не вслушивался, наслаждаясь тем, что в кои-то веки действительно может абстрагироваться от Птицыной болтовни, но все равно ловил краем уха некоторые фразы. Вроде бы Птица повторял уже озвученную версию событий и отвечал на вопросы. В его голосе явно слышалось недовольство. Может, круассаны были по его мнению недостаточно вкусны, может, злился на собеседников за недогадливость и требование крутить одну и ту же пластинку по второму кругу. Сережа тряхнул головой и решил теперь уж точно ничего не слушать. Он опять прижал край бокала к губам, глотнул, но вино не стало вкуснее – было все той же кислятиной – и Сережа, сдавшись, отставил бокал на столешницу. Пусть Сергей подумает о нем что угодно, устало подумал он. Все равно хуже и страннее это утро точно не станет. – Я отойду позвонить, – сказал другой-Олег громче и подошел к ним. Он посмотрел на Сергея с тревогой и все той же щемящей нежностью, но больше говорить ничего не стал, только протянул руку и несильно сжал пальцы Сергея, безвольно лежащие у того на колене. Сергей чуть выпрямился и улыбнулся. Сережа поспешно отвел глаза и вздрогнул, когда другой-Олег коснулся уже его – едва ощутимо сжал плечо. – Спасибо, – едва слышно сказал он Сереже, потом снова повернулся к Сергею. – Это на пару минут и я вернусь, – пообещал он и, стоило Сергею кивнуть, быстрым шагом вышел из кухни. Сереже тут же стало не по себе, словно они лишились трети оборонного отряда, но его Олег тоже подошел ближе, оставив Птицу приканчивать завтрак – кажется, круассаны кончились и скрэмбл тоже пошел в ход. – Как вы? – осторожно спросил Олег, переводя взгляд с Сережи на Сергея и обратно. – Отвратительно, – буркнул Сергей, и Сережа кивнул, подтверждая его оценку. Очень хотелось закинуть руки Олегу на шею, прижаться вплотную, упасть лбом в плечо и так и простоять, пока все не разрешится само собой. А я ведь и в самом деле могу так сделать, неожиданно понял Сережа. После вчерашнего уж точно. И, как минимум, с первой частью этой хотелки точно. Его тут же качнуло вперед, Олег с готовностью шагнул навстречу и крепко-крепко обнял его одной рукой за талию. Вторая легла Сереже между лопаток и принялась выводить успокаивающие круги. Сережа ткнулся носом в растянутый ворот и шумно вдохнул, впитывая запах свежей футболки и едва различимый – сигарет. Стало так хорошо, спокойно и защищенно, как… – Ну ты еще засоси его, – хохотнул Птица из-за спины. Тон у него был ровно такой, каким в лечебнице он, как маленькому, объяснял Сереже, почему у него никогда и ничего не получилось бы с Олегом. Видимо, он и сейчас рассчитывал провернуть этот трюк. Ему бы, наверное, ой как понравилось, если бы Сережа отпрыгнул от Олега как ошпаренный, покраснел и принялся мямлить смущенные оправдания. Вместо этого Сережа только крепче прижался к Олегу, чувствуя внутри колкое злое превосходство. Птица был не прав. – Захочет и засосет, – отбрил Сергей, и Сережа, не удержавшись, хихикнул Олегу в плечо. Птица, судя по звуку, хватанул ртом воздух. – Спелись! – то ли возмущенно, то ли неверяще воскликнул он. – Ты что, научил моего птенчика таскать в койку всяких псин? Я на сутки отлучился, я… – Птица захлебнулся словами, и Сергей задиристо хохотнул. Похоже, вино придало ему немного сил. – По-моему, ты был не против псин в койке в Венеции, когда… Что именно было в Венеции, Сережа так и не узнал, потому что в дверях показался другой-Олег, и они все вчетвером уставились на него, ожидая вердикта. – Еще пара звонков, – извиняющимся тоном сказал другой-Олег. – Дело… непростое. Подумал, что могу продолжить отсюда. Сереже даже не надо было оборачиваться, чтобы знать, что Птица осклабился в ответ на тяжелый предупреждающий взгляд. Они с Сергеем и Олегом все равно немного сместились, чтобы видеть всех участников происходящего, но молчали и только смотрели и слушали, как другой-Олег один за другим набирает телефонные номера и говорит: где совсем в общих чертах, а где кое с какими подробностями. Надо признаться, Сережа думал, что все будет несколько… сложнее. От рассказа Птицы – всех этих прыжков из вселенной во вселенную, библейских катаклизмов, пернатых богов, откусывающих головы – пухла башка, и казалось, что он сошел с ума во второй раз, на этот раз окончательно и бесповоротно. Это ощущение только усиливалось от того, насколько будничным тоном другой-Олег повторял все эти бредни в телефонную трубку. Кажется, здесь, в этой вселенной, все было сильно по-другому. Или, может, Сережа просто чего-то не знал о своей. В конце концов Птица ведь как-то в ней оказался, правильно? Как бы то ни было, другому-Олегу хватило всего четырех рукопожатий, чтобы добраться до нужного адресата. В этот раз он рассказал всю историю целиком и даже попросил Птицу выдать пару ранее не озвученных подробностей, которые тут же слово в слово повторил в телефон. Потом он замолчал, видимо, слушая ответ. Сережа, как ни старался, не смог разобрать ни слова – динамик у другого-Олега был очень тихий. Наконец он поднял взгляд, кивнул сначала Сергею, потом Олегу, сказал: – Спасибо, да, мы подъедем, – и положил трубку. – Кажется, у нас есть отправная точка. – Эй, вообще-то я думал, что это я – отправная точка, – обиженно буркнул Птица и каким-то немыслимым образом пошевелил перьями у самых ушей. – Но ладно, погнали! Пиздец, подумал Сережа, теперь мы едем кататься. – Пиздец, – сказал Сергей, – теперь мы едем кататься. *** В коридор, ведущий к спальням, они вышли гуськом: сначала Сергей, за ним другой-Олег, посерединке Птица, потом Олег, а замыкал всю эту процессию сам Сережа. Олеги, как две пастушьи собаки, разделили их на удобные безопасные группки, и, если бы еще оставались силы и запал, Сережа обязательно бы шутливо возмутился такому раскладу, но ни сил, ни запала больше не было. Была только усталость и желание поскорее со всем разобраться. Может, оказаться, как вчера вечером, на ужине в приятной компании, а потом – наедине с Олегом. Долго целоваться, смакуя каждую секунду новой жизни, и не думать, сколько эта жизнь продлится. Она уже длилась около суток – Птице никогда не давались настолько продолжительные иллюзии, а значит, все и в самом деле происходило взаправду. Первой на их пути была спальня Сергея и другого-Олега. Сергей притормозил, обернулся через плечо на другого-Олега и тот, поразмыслив секунду-другую, предложил: – Возьми вещи вам переодеться и идите ко мне, а я прослежу за ним, – он показал подбородком на Птицу, который стоял теперь, упершись лопатками в стену и выглядел донельзя расслабленным и довольным. Не считая перьев, плотно покрывающих все его тело, он по-прежнему был абсолютно голый. Сережа все еще старался на него особо не пялиться: не от смущения, а от того, насколько сложно было уложить в голове сам факт наличия перьев как таковых. Хорошо что хоть огромных крыльев, которые Сережа помнил по самым лютым своим галлюцинациям, у него не было. Их было бы очень непросто спрятать. – Уверен? – тихо спросил Сергей. Он с беспокойством заглянул другому-Олегу в глаза и прежде, чем тот кивнул, в разговор влез Птица. – Не переживай, я прослежу, чтобы он надел броник. Лицо Сергея перекосило, он судорожно втянул воздух, но другой-Олег тут же сделал шаг вперед, загораживая собой Птицу, и подтолкнул Сергея к спальне. – Все будет нормально, – пообещал он. Сергей несколько секунд побуравил его взглядом, но кивнул и скрылся за дверью. – А ты, кстати, молодец, – продолжил Птица, словно и не было этих двухсекундных гляделок, которые спасли его от того, чтобы остаться без пары пригоршней перьев или волос. Сережа с удивлением отметил, что на этот раз Птица обращался уже к его Олегу и даже смотрел на него с каким-то чуть насмешливым, но все-таки уважением. – Что сам броник напялил. Полегче отделался чем этот дурень. Он кивнул на другого-Олега, расплылся в широкой улыбке, явно предвкушая перепалку, но другой-Олег только поджал губы и не удостоил его ответом. Птица выглядел разочарованным. Больше заговорить он не пытался. Сергей вышел из спальни буквально через пару минут. В руках у него была большая стопка одежды. Они с другим-Олегом снова обменялись долгими взглядами. Сергей все еще казался встревоженным и недовольным обозначенным раскладом, но продолжать спор не стал – только обернулся через плечо, когда они втроем двинулись дальше по коридору, а Птица скользнул за придерживаемую другим-Олегом дверь в спальню. Стоило им пройти еще пару метров и нырнуть во вторую, в ту, в которой сегодня ночевали они с Олегом, как Сережа почувствовал небывалое облегчение. Он так сильно сосредоточился на Сергее и его состоянии, что, кажется, совсем перестал обращать внимание на собственную тревогу и теперь, когда они очутились в относительной безопасности, она накрыла его с головой, а потом так же резко отступила. Олег плотно прикрыл за ними дверь, и Сережа упал на край не застеленной кровати и шумно выдохнул. Да, ему было явно лучше чем Сергею, и все-таки присутствие Птицы в непосредственной близости здорово выматывало и выводило из равновесия. А теперь они одни. Другой-Олег, если что, сможет за себя постоять, да и не будет же Птица лезть на рожон, когда он один против их четверых. От этой мысли стало еще чуточку спокойнее. Сергей вывалил свою добычу на кровать рядом с Сережей: там было с пяток разноцветных футболок, несколько пар джинсов и брюк, скрученные аккуратными улитками носки – тоже штук пять-шесть. Видимо, нахватал первое попавшееся да побольше. Внимание Сережи привлекла тонкая серая ткань, зажатая между черными джинсами и черной же водолазкой. В горле внезапно сделалось сухо. Сережа осторожно снял и отложил в сторону водолазку, взял ткань и развернул. Он угадал: это оказалась просторная мягкая футболка со знакомой надписью: single, taken, busy fighting dragons. Судя по цвету и состоянию ткани, футболку носили уже не первый год. Сережа сглотнул, чувствуя, как першит в носоглотке. Хотелось по-дурацки уткнуться в футболку лицом и глубоко вдохнуть. Сережа знал, что от нее не будет пахнуть ничем, кроме разве что кондиционера для белья и, может, геля для душа, которым пользуется Сергей, но… Последний год он провел в смирительной рубашке, вчерашний вечер и сегодняшнее утро – в одежде Сергея. Футболка тоже была Сергея, но в каком-то смысле она была и Сережина тоже. Он носил точно такую же в прошлой жизни, когда еще не лишился всего. Пальцы подрагивали. Сережа сжал футболку крепче, чувствуя себя сентиментальной размазней. Судя по повисшей в спальне тишине, Сергей и Олег не двигались и наверняка пялились на него как на идиота, но Сереже было плевать. Он наконец разжал хватку, положил футболку себе на колени, разгладил и провел подушечкой указательного пальца по черным буквам. Надпись была напечатанная и кое-где немного потрескалась. У Сережи она была в таком же состоянии. – Моя любимая, – раздалось над ухом, и Сережа вздрогнул и торопливо протянул футболку Сергею. Тот посмотрел сначала на нее, потом на Сережу и наконец покачал головой. – Надевай, если хочешь. Это уже третья, кстати. Первую мне Олег подарил, когда мы еще на первом курсе учились. Вторую я заказал в Мексике, но пролил на нее вино и вовремя не застирал, пришлось выбросить. Сереже эту футболку тоже Олег подарил, и теперь ему одновременно хотелось и было страшно ее надеть. Казалось: напялит, на мгновение окажется как будто бы там, где все уже трещит по швам, но еще не расползлось на уродливые кровавые лоскуты, а в следующую секунду оно все-таки расползется и навалится на него огромным стотонным грузом. Он снова провел пальцами по надписи и, наконец решившись, стянул с себя вчерашнюю футболку и влез в эту. Ощущалась она так же, как и его собственная – мягкая, приятная к коже, свободная. Сережа повел плечами, глубоко вздохнул и поднял голову. Сергей и Олег стояли напротив и оба пялились на него как на призрак из прошлого. Что, а точнее кого видел перед собой Олег, Сережа знал. Того же человека, которым он себя сейчас на краткий миг все же ощутил, по которому страшно бесправно скучал, и про которого знал, что он уже никогда не вернется. Сергей же… Возможно, он тоже видел перед собой этого человека. Себя за вычетом нескольких лет и отрезанных волос. Несколько секунд прошли в неуютной колкой тишине. Первым отмер Сергей. Он облизнул губы, шагнул ближе и принялся перебирать оставшиеся шмотки. Сережа и Олег еще какое-то время смотрели друг на друга, пока Олег не улыбнулся и не кивнул как будто больше сам себе, чем Сереже. – Тебе идет, – наконец сказал он, и Сережа почувствовал, что краснеет. Он торопливо вскочил и вытянул из кучи-малы, в которую превратилась недавно аккуратная стопка одежды, первые попавшиеся джинсы. Олег тоже подошел к кровати и принялся переодеваться. Они с Сергеем ни капли не смущались друг друга, и это было понятно и объяснимо. У Олега наверняка осталась армейская привычка, а Сергей, кажется, и вовсе не был знаком с таким понятием, как стыд. Время от времени он бросал на Олега короткие заинтересованные взгляды, но Сережа ни чувствовал ни грамма ревности. Наверное, если бы выпала такая возможность, он тоже с интересом и удовольствием посмотрел на другого-Олега, чтобы найти отличия и точки схождения. Вчера он мельком видел шрамы у своего Олега на спине. Некрасивые, толстые и очень жуткие – Олег сразу после душа спрятал их под футболкой и не позволил Сереже не то что прикоснуться, а хотя бы рассмотреть поближе. У другого-Олега тоже должны быть шрамы, как минимум на груди и животе. Сергей упоминал удаленную селезенку и простреленное легкое. От этой мысли сделалось тоскливо, а еще снова запекло щеки и заднюю сторону шеи, и Сережа поспешно ее отогнал. Если сейчас и стоило о чем-то думать, то точно не о том, как другой-Олег выглядит без футболки и насколько они похожи с Сережиным Олегом. Он напялил носки, выпрямился и посмотрел на Олега и Сергея. Они тоже уже оделись, и если Сергей просто напялил на себя свежую футболку, то Олег выбрал из всех вещей тесную водолазку с высоким горлом, и… Сережа сглотнул и поспешно отвел взгляд. – О, эта тоже моя любимая, – мурлыкнул Сергей, и Сережа почувствовал, как краснеет пуще прежнего. На этот раз внутри все-таки шевельнулось что-то, похожее на ревность, но неприятно это точно не ощущалось, скорее… волнующе. Сережа не успел раскрутить это ощущение и всерьез задуматься о его природе, потому что в спальню аккуратно постучались. Он стоял ближе всего к двери, так что окинул взглядом Сергея и Олега, чтобы еще раз убедиться, что они точно готовы, и открыл. – Ладно, может, сегодняшний день не так уж и плох, – протянул из-за спины Сергей. Сережа не мог с ним не согласиться: на другом-Олеге была ровно такая же водолазка, плотно облегающая рельефную грудь. В едва заметной впадинке между мышцами лежал серебряный кулон в виде волчьего клыка. Внутри тихонько заныло: у его Олега тоже был такой, Сережа подарил ему на четырнадцатилетие, а потом Олег то ли забыл его, то ли специально оставил в Сережиной квартире на Мойке в свой последний Питерский отпуск, когда они страшно, насовсем разругались из-за его службы. Сережа поджал губы и чуть посторонился, выпуская Сергея в коридор, и только после этого вышел сам. Птица снова обнаружился стоящим у стенки, на нем были ультра-узкие черные джинсы и сиреневая шелковая рубашка с длинным рукавом. Сережа готов был дать голову на отсечение, что она не выходная, а пижамная, но комментировать Птицын выбор никак не стал. Волосы у Птицы были распущены и зачесаны на косой пробор, чтобы по возможности скрыть перья на шее, а на запястьях… – Я их больше не надену, – презрительно скривился Сергей, кивая на наручники. – Я надену, – примирительно сказал другой-Олег. – Тебе новые достанем. Эту информацию Сережа благоразумно решил пропустить мимо ушей и не зацикливаться на ней – впечатлений и так было хоть отбавляй. Не хватало еще представлять всякое. – Так это что, – тут же возмутился Птица, бряцая цепью, как Кентервильское привидение, – по желанию было?? Другой-Олег поджал губы и покачал головой. – Не в твоем случае. – Это… – Нечестно? Ага, так бывает, когда спускаешь в кого-нибудь обойму без повода. – Дважды. – Ладно, – буркнул Птица уже без прежнего запала и только слегка пошевелил руками, отчего браслеты снова жалобно звякнули, – Я понял. Вас по-прежнему двое, вы злые и живучие. А еще мстительные. В его голосе прозвучала неприкрытая обида. Сережа и Сергей переглянулись и синхронно закатили глаза. Птица застонал, осознав себя в абсолютном меньшинстве, но выкобениваться дальше не стал. Он вообще вел себя на удивление смирно, и Сережа очень надеялся, что это не затишье перед бурей. Все так же гуськом они вышли сначала в прихожую, где обулись – Сереже удалось отбить себе единственные в обувной коллекции Сергея кеды – а потом спустились по лестнице вниз, во двор. Лифт, по словам Сергея, был рассчитан максимум на четверых, и застрять в нем в такой компании ему не улыбалось. Сережа был полностью с ним согласен. Едва выйдя из парадной, другой-Олег пиликнул массивным черным брелоком, и им тут же подмигнула фарами такая же массивная черная машина. Олег уважительно присвистнул и первым двинулся к ней. Сережа поспешил следом. Олегу сто процентов понравилось бы сидеть за рулем этого монстра, он еще в школьные годы провожал каждую более менее приличную иномарку завистливым взглядом, но тут они столкнулись с проблемой – довольно серьезной, но хотя бы не настолько масштабной, как, например, присутствие Птицы как таковое или землетрясения. Их было пятеро, ровно столько, сколько мест было в машине, но ни одному из Олегов не понравилась идея сажать Сережу или Сергея назад вместе с Птицей. Вариант посадить Птицу на переднее пассажирское другой-Олег тоже отмел. Сказал: – Предпочту доехать целым, а не до его ближайшего закидона. Олег пожевал губами и согласился. Птица для порядка повозмущался, но тоже согласился, что было бы прикольно вывернуть в самый неподходящий момент руль и свалить из этого дурдома. – Просто к слову пришлось, – буркнул он, когда Сережу перекосило от сравнения, – не дуйся. На это странное не то извинение, не то подначку Сережу перекосило только сильнее. Идея засунуть Птицу в багажник предсказуемо не зашла уже самому Птице: он пообещал если не выбить крышку ногами, то как минимум сунуть два пальца себе в рот, чтобы все заблевать. Сергея передернуло. – Я могу сесть за руль, – предложил он и округлил глаза, когда другой-Олег хмыкнул и отверг и это предложение тоже. – Что? – Ты два бокала на голодный желудок выдул, какой тебе руль. – А то я не водил пьяным! – Ага, шашечками и на ста пятидесяти. Сейчас бы на камеры попасть таким составом. – Я их взломаю. – И наследишь еще сильнее. – Да ладно вам, что, неужели мы с птенчиками не потеснимся, и не… – Вы не. Чем дольше они спорили, тем тревожней становилось Сереже. Они стояли посреди самого обыкновенного двора, и с каждой секундой вероятность того, что кто-то выглянет в окно и отрисует погибшего террориста Сергея Разумовского, его двойника с разбитым лицом и еще его тройника в пижамной рубашке и с когтистыми лапами в наручниках, становилась все выше и выше. Сережа выдохнул и сделал крошечный шаг в сторону, к Олегу. Олег тут же, словно только этого и ждал, придвинулся ближе, и они соприкоснулись плечами. Стало полегче, но Сережа все равно ощущал себя кочаном капусты из старой задачки для младшеклассников. У крестьянина есть коза, волк и капуста, и их надо переправить с одного берега реки на другой таким образом, чтобы никто никого не сожрал. – Давайте я сяду за руль, – предложил он без особой охоты. Водить он умел, но не любил, предпочитал ездить или на такси, или с личным водителем. На него тут же уставилось три пары глаз, один только Птица остался стоять как ни в чем не бывало. Было похоже, что он искренне наслаждается затянувшейся перепалкой. – Ты отучился на права? – изумленно спросил Олег, и Сережу неприятно царапнуло этим комментарием. – А ты на подольше подыхай, Волков, – поддакнул Птица, и на одну страшную секунду Сереже показалось, что его голос снова раздался не снаружи, а изнутри черепной коробки, – глядишь, он еще чему без тебя научится. Олег смерил Птицу тяжелым нечитаемым взглядом, Птица ответил не менее впечатляющим своим, и между ними двумя повисло нехорошее напряженное молчание, которое спустя несколько мучительных секунд разбил Сергей. – Тогда я, чур, на навигаторе. Птица продолжал презрительно пялиться на Олега, и Олег первым отвел глаза и отступил на шаг. – Ладно, – сказал другой-Олег, – тогда Сережа за рулем, Серый на переднем, а мы втроем назад. Он подошел к водительской двери, открыл ее для Сережи и, когда тот уселся, помог отрегулировать сидение, руль и зеркала. Сережа ойкнул, когда, подавшись вперед слишком сильно, чуть на прищемил другому-Олегу пальцы, но тот только рассмеялся и коротко хлопнул его по колену. – Нормально, – сказал он мягко, и Сережу в который раз за утро бросило в жар. Сергей плюхнулся на свое место, сначала вольготно выдвинул ноги, но потом, помощившись, потеснился, когда Олег попросил его подвинуть сидение чуть вперед. Олеги устроились сзади, зажав Птицу с двух сторон. Сережа глянул в зеркало заднего вида, поймал его довольный оскал и поспешно отвернулся. – Скинь точку, – попросил Сергей, доставая телефон, – и, кстати, куда едем-то? – К ведьме, – совершенно буднично отозвался другой-Олег, и Сережа покрепче сжал в пальцах руль. К ведьме, ну, конечно. Куда ж еще. *** Пока выезжали со двора, Сережа успел трижды проклянуть свой длинный язык и недальновидность: можно ведь было отправить Птицу с двумя Олегами, а им с Сергеем взять до места назначения такси. Если бы возникли вопросы, прикинулись бы братьями и дали побольше на чай. Вел Сережа осторожно и не сказать чтоб уверенно. Последний раз он сидел за рулем года полтора назад: поначалу, как только получил права, старался выбираться раз в пару недель на час-другой покататься, чтобы новоприобретенные навыки не заржавели, потом подзабил, а еще потом стало сильно не до того. Хорошо хоть никто из присутствующих не лез с советами или комментариями. Сергей явно прилагал недюжинные усилия, чтобы не бубнить под руку, а Птица был в опасной близости от локтей Олегов и к тому же связан. В общем, явно не в том положении, чтобы выебываться на Сережины навыки вождения. С другой стороны, его молчание было красноречивее слов. Раз даже Птица решил помалкивать в тряпочку, чтобы не сбивать Сережу с мыслей о дороге, значит, дело было труба. Сережа глубоко вдохнул и чуть сильнее надавил на газ. К третьему повороту стало полегче: он приноровился, почувствовал машину и теперь хотя бы нормально тормозил, а не так, чтобы их всех пятерых по инерции кидало лбом вперед. Сергей координировал дорогу – говорил, где сворачивать, где перестраиваться из полосы в полосу. На светофорах Сережа жадно смотрел через лобовое и боковое стекла на Питер – они ехали по историческому центру, который он уже бог знает сколько не видел и по которому страшно скучал. На пятом по счету светофоре, стоило таймеру замигать, предупреждая о скором начале движения, асфальт под машиной задрожал. Сережа даже не успел испугаться: тряска была совсем слабая и длилась буквально пару секунд, а потом все вернулось на круги своя. Загорелся зеленый, сзади требовательно засигналили, и Сережа торопливо надавил на педаль, снимаясь с места. – Это странно, – задумчиво протянул Сергей со своего места, и Птица у них за спинами хохотнул. – А новости посвежей есть? – Да я не про это, – отмахнулся Сергей. – Странно, что так слабо. Я бы предположил, что трясти и бесоебить должно по нарастающей. Чем дольше вы тут – тем хуже. Олеги синхронно хмыкнули с заднего сидения, и Сережа тоже задумался. Так-то Сергей был прав. По логике вещей, если их вселенным не нравилось, что они тут в двойном с половиной объеме, должно было становиться хуже и хуже, а так… Сережа резко оборвал себя и снова сосредоточился на дороге. Он не мог, не имел права надеяться, что им с Олегом удастся выкроить лишних пару часов здесь, на свободе. Нельзя было ставить собственный комфорт превыше двух вселенных разом. Даже если очень хотелось. – Тут налево и приехали, – подсказал Сергей, и Сережа послушно выкрутил руль и нырнул в ближайшую парковочную ячейку. Свободная была только одна, а так машины стояли плотным стройным рядом и, учитывая обстоятельства, Сережа уже не был уверен, что дело в одном только везении. "Ведьма" обитала в небольшой, очень уютной на вид кофейне. Сергей тут же обозвал ее хипстерской, получил удовлетворенный кряк от Птицы и два предупреждающих взгляда от Олегов, тут же заткнулся и даже сделал вид, что закрывает рот на замок и выбрасывает ключ. Да, вино, наручники на Птице и штурманские обязанности явно придали ему сил и вернули в модус операнди. Сережа был очень этому рад. Первым к стеклянной двери, над которой висела табличка с интересным, но довольно незамысловатым названием "Райдо", подошел другой-Олег. Он толкнул ее, и они все впятером зашли внутрь под мелодичный перезвон музыки ветра. В кофейне оказалось пусто, только за барной стойкой протирала чашки красивая рыжеволосая девушка в массивных круглых очках. Когда они вошли, она оторвалась от своего занятия, оглядела их с головы до ног, на секунду задержавшись на скованных руках Птицы, и вдруг улыбнулась им. – Ульяна? – спросил другой-Олег, делая шаг вперед. – Я Олег Волков, звонил вам насчет… Он неопределенно махнул рукой, и Сереже вдруг захотелось по максимуму уменьшиться в размере – настолько пронзительный и внимательный был у ведьмы взгляд. – Тууликки, – поправила она другого-Олега, кажется, нисколько не разозлившись на неправильное обращение. – Но можно Уля и на ты. Проходите. – Красивое имя, – пересохшими губами сказал Сережа, и Уля вдруг солнечно ему улыбнулась. – Скандинавское? – Да, финское. От слова "туули", это значит ветер. Она вышла из-за стойки, и Сережа смог нормально рассмотреть, во что она одета. На Уле был ярко оранжевый свитер крупной вязки и длинная юбка из бирюзовой замши. Образ дополняли легкие кожаные сапожки, бесчисленные браслеты и фенечки на запястьях и несколько ниток разнокалиберных бус на шее. Все это очень подходило по стилю и цветовой гамме к окружающей обстановке – мягкому свету из-под рыжеватых абажуров, красивой добротной мебели темного дерева, музыке ветра над входной дверью и даже салфеткам в причудливых резных держателях. Уля махнула рукой на зал, без слов предлагая им устраиваться, и, пока они усаживались за круглый стол у панорамного окна, единственный настолько большой, чтобы за ним могло поместиться шесть человек, она прошла к двери и перевернула табличку в положение "закрыто". Сережа сглотнул и устроил немного подрагивающие руки на коленях как провинившийся школьник. Он поочередно смотрел то на Олега, то на другого-Олега и Сергея, но те только зеркалили его беспомощный непонимающий взгляд. Никто из них не решался заговорить первым, даже Птица. Заперев дверь на два оборота ключа, Уля направилась не к ним, а обратно за барную стойку. Впрочем, уже через минуту она вернулась, держа в руках большой тяжелый поднос, нагруженный крохотными стеклянными пиалами, большим прозрачным чайником, еще одним чайником – обычным электрическим – и блюдцем, на котором лежала ярко-оранжевая ледяная шайбочка. Олег поднялся с места, забрал поднос и поставил в центр стола. – Спасибо, – сказала Уля и, взяв металлические щипцы, ухватила ими шайбочку и опустила на дно чайника. Туда же она засыпала щепотку чайных листьев, незнамо как появившуюся у нее в руке, и залила все это кипятком. – Здесь облепиха, мед и розмарин. Если у кого-то аллергия, я могу заварить обычный черный. Сережа на автомате покачал головой, пока Уля размешивала напиток в чайнике длинной серебряной ложечкой. Ледяная шайба таяла на глазах, окрашивая воду в приятный рыжеватый цвет. Сергей, Олег и другой-Олег тоже покачали головами, и только Птица как завороженный наблюдал за плавными движениями на дне чайника. У Сережи пошли по спине мурашки, он поежился и снова умоляюще посмотрел на Олега. – Не поможешь мне? – спросила Уля, и Сережа не сразу понял, что она обращается не к ним в целом, а конкретно к нему. Он вздрогнул, кивнул и схватил чайник дрожащими руками. Он сам не знал, что именно настолько сильно вывело его из равновесия. Может, понимание того, что они сейчас буквально в полушаге от решения свалившейся им на головы головоломки. А, может, то, насколько обыденно все было, насколько расслабленное было лицо у Ули и как вкусно запахло в зале. Так пахло на новогодней ярмарке на Манежной площади, на которую они с Олегом сбежали после экскурсии в Эрмитаж: наскребли на один на двоих стакан глинтвейна, а тот оказался безалкогольный, и Олег под неодобрительным Сережиным взглядом вылил туда половину своей фляжки, которую таскал от большой любви к понтам и собственному имиджу бедокура. От этого воспоминания приятно потеплело внутри, и Сережа с удивлением обнаружил, что дрожь в пальцах почти стихла. Он с подозрением посмотрел на Улю, но та, как ни в чем не бывало, раздавала пиалы, которые Сережа успел наполнить. Последнюю она взяла себе, пригубила и чуть прижмурилась от удовольствия. Сережа поставил опустевший чайник на место и сел. Опустил руку вниз, и Олег, сидящий слева от него, тут же сжал его пальцы. Другой-Олег тоже отхлебнул из пиалы и довольно замычал. – Очень вкусно, – одобрил он, и одновременно с ним Птица, уже отошедший от гипнотических помешиваний, сказал: – Это, все, конечно, очень миленько, но… А Уля: – И как давно вы здесь? Они разом замолкли, переглянулись, а потом все, включая Сережу, как по команде уставились на Олега. Олег повел плечами, подумал секунду и вынес вердикт: – Мы с Сережей шестнадцать часов, а он, – он кивнул на Птицу, – где-то три. Уля кивнула, и Сереже показалось, что она хотела не узнать новую информацию, а только сверить ее с уже имеющейся. Она сделала еще один глоток и посмотрела на Птицу. – И у тебя это уже… – Второй раз, – сказал Птица. Уля кивнула сама себе и улыбнулась. – До мироходца еще далеко, еще учиться и учиться, но… все может быть. – Мироходца? – хором переспросили Сережа, Сергей и другой-Олег и Уля снова кивнула. – Так мы здесь называем людей, которые могут совершать переходы, – последнее слово Уля выделила голосом, будто кто-то из них мог подумать о подземных или тех, что совершают транс-персоны. – Переходы? – переспросил Птица, чуть подавшись вперед, и Сережа с ужасом отметил, что глаза у него как будто вспыхнули огнем. – Во множественном числе? Туда-сюда? Или вообще куда угодно? – Ты, – снова выделила голосом Уля, – пока никуда. И все вы. Она обвела их строгим взглядом, и Сережа поспешно схватил свою пиалу и отпил. Напиток – язык не поворачивался назвать его чаем, он походил скорее на горячий морс – оказался очень вкусный: в меру сладкий, в меру терпкий. Сережа вдруг вспомнил, что утром успел только выпить кофе, а полноценного завтрака его лишил Птица. В животе требовательно заурчало, и Сережа промямлил смущенное: – Извините. Впрочем, на его разбушевавшийся желудок никто не обратил внимания. – Что значит "все вы", – медленно, деля предложение паузами, спросил Олег. – Птица сказал, что у нас там ад на земле, и если мы не вернемся… – Я ничего не говорил, про "если вы не вернетесь"! – взвился Птица. – Мне туда вообще не надо, нас с Птенчиком там опять в смирительную рубашку упакуют и запрут у черта на рогах! И если леди говорит… Олег несильно хлопнул ладонью по столу, и Птица разом смолк и одарил всех – включая Улю – по очереди недовольным взглядом. – Все будет в порядке с вашими вселенными, – покачала головой Уля. От этого движения ее рыжие кудряшки подпрыгнули, как расслабленные пружинки. – И с той, и с этой. Ваш прыжок не остался незамеченным. И, судя по тому, что последствия потихоньку сходят на нет, лакуной кто-то воспользовался и баланс был соблюден. Она замолчала, будто это короткое путаное объяснение должно было расставить все по своим местам. – Это как… – недоверчиво протянул Сергей, – свято место пусто не бывает? Уля посмотрела на него с нескрываемым одобрением и улыбнулась. – Вроде того, – она секунду подумала, а потом без перехода спросила, посмотрев сначала на Сережу, а потом на Сергея: – Кто из вас его придумал? На секунду повисла тишина. Сергей прокашлялся и признался: – Я. – Я так и подумала. Уля снова замолчала и сделала еще один крохотный глоток из пиалы. На этот раз пауза все длилась и длилась, и где-то через полминуты Сережа понял, что объяснения на этом все. Произошедшее по-прежнему не укладывалось в голове, и рассказ Ули все только запутал. Ответов не появилось, возникли только новые вопросы. Кто такие эти мироходцы? Как они перемещаются между вселенными? Когда они с Олегом вернутся домой и вернутся ли вообще? Что делать с Птицей, с землетрясениями, с другим-Олегом и Сергеем? Первым не выдержал Птица: – Хочешь сказать, мы заплатили тебе только за то, чтобы ты сказала нам сидеть на жопе ровно? Сережа вздрогнул, пнул его под столом и к своему удивлению почувствовал, что сделал это не один. Птице прилетело сразу с трех сторон: от него, от Олега и от Сергея. Птица недовольно зафырчал, а Уля только рассмеялась. – Вы мне пока не заплатили. Кстати, об этом… Она вдруг поднялась со своего места, обогнула сидевшего рядом с ней Олега и, подойдя к Сереже, запустила руку ему под ворот футболки. Сережа ойкнул сначала от неожиданности, а потом от внезапной, но несильной боли между лопаток – будто укол поставили. Олег рядом дернулся, и Сережа поспешно стиснул его пальцы. Боль прошла так же быстро, как и появилась. Уля вытащила руку, мазнула пальцами по его щеке, а потом раскрыла ладонь над столом. На ней лежало небольшое черное перышко. Сережа сглотнул и торопливо, случайно задев Улю локтем, уже сам сунул руку себе под футболку и пошарил между лопаток. Там была чистая кожа. Когда он вытащил пальцы, на указательном алела крошечная капелька крови. Сергей тоже водил рукой у себя по спине со сложным выражением лица. – У тебя их уже нет, – сказала Уля как будто бы с сожалением и вернулась на свое место, после чего принялась собирать пиалы обратно на поднос. Она забрала даже ту, что стояла перед Сергеем, нетронутую. Сережа понял, что аудиенция окончена. – А зачем тебе?.. – торопливо спросил другой-Олег, видимо, тоже поняв, что их вежливо просят на выход. Уля загадочно и немного смущенно улыбнулась. – Всякие… девичьи штуки. Ага, подумал про себя Сережа, те самые знаменитые девичьи штуки: менструации, феминизм, загадочные пустые парковочные места в историческом центре и прыжки из вселенной во вселенную. Уля звонко рассмеялась и легко, будто он ничего не весил, подхватила поднос. – Ты, – показала она кивком на Олега, – помоги мне сполоснуть пиалы, пожалуйста. А вы, господа, можете идти. Не сочтите за грубость, мне было очень приятно с вами познакомиться, но сейчас начнутся самые горячие часы, не хочу, чтобы мои гости уперлись в закрытую дверь. – А если… – начал было Сережа. – Я сообщу, когда появится окно, – кивнула Уля. – Если оно будет вам нужно. И, кстати, могу скинуть ссылку. Какую ссылку? На тред в твиттере с обсуждениями межпространственных межвременных перемещений? – На чайник, – пояснила Уля, скосив глаза на пустой стеклянный чайник на подносе, а потом – на другого-Олега. Тот вдруг порозовел смуглыми щеками и кивнул. – Спасибо. – Не за что. Так что, – она обернулась на Олега, – поможешь мне? Олег посмотрел на Сережу, отпустил его руку и тоже поднялся. Уля повела его за барную стойку, спустя пару секунд раздался шум воды. Оставшись за столом вчетвером, они переглянулись. Сергей кивнул и первым встал и направился к выходу. За ним пошел Птица, потом другой-Олег и наконец сам Сережа. У самой двери он оглянулся, и увидел, что Уля стоит напротив Олега, держит его пальцами за подбородок и что-то тихо говорит. Из-за шума воды было не разобрать слов. Едва они оказались на улице и подошли к машине, другой-Олег вытащил из заднего кармана пачку сигарет, прикурил одну, тут же отдал ее молча протянувшему руку Сергею и прикурил новую. Глубоко затянулся и выпустил дым вверх. Стояли молча. Ощущение было такое, будто Сережу стукнули пыльным мешком. И всех их стукнули пыльным мешком. Звон музыки ветра раздался, когда другой-Олег докуривал уже вторую сигарету, а Сережа раздумывал, не попросить ли и ему одну – такой насыщенный, будто они до сих пор были внутри, а не в пяти метрах от входной двери. На пороге показался Олег. Он огляделся, нашел их и быстро подошел. Посмотрел на другого-Олега каким-то диким взглядом, потом посмотрел на Сережу и резко выдохнул. – Что она тебе сказала? – напряженно спросил Сергей. Олег выкинул руку, и другой-Олег понятливо вложил ему между средним и указательным пальцами свою сигарету. Олег жадно затянулся и вдруг рассмеялся. У Сережи снова побежали по спине мурашки, хотя смеялся Олег не пугающе, а скорее наоборот, легко, почти беззаботно. Выдохшись, он сделал еще одну затяжку и наконец сказал: – Чтобы я больше так не делал. Даже если оно того стоит, – он снова посмотрел на Сережу. – И что я свободен. – Не делал чего? – допытывался Сергей. – И от чего свободен? Оба вопроса Олег оставил без ответа. Сережа вздрогнул и оглянулся на входную дверь. Уля стояла снаружи и тоже курила, ее сигарета была вставлена в красивый длинный мундштук. – Давайте поедем и потом обсудим, – попросил Сережа, пересекшись с ней взглядами. – Мне не по себе. – Не тебе одному, – хохотнул Сергей. – Из нас из всех, кажется, только Птица… БЛЯДЬ! ДА ЕБАННЫЙ ТЫ НАХУЙ! Сережа от этого вопля аж подскочил на месте и заозирался. Олег и другой-Олег стояли ровно с такими же обалдевшими лицами, а Птица… Птицы рядом не было. Они умудрились продолбать его, пока курили и говорили. – Блядь, – повторили за Сергеем Олеги, а Сережа вдруг захохотал – долго, звонко и нервно. Рука сама собой нырнула под ворот футболки. Сережа нащупал место, из которого выдрали перо – оно еще немного кровило – и залился пуще прежнего. – Это ты? – крикнул Сергей Уле, пока Олег гладил Сережу по спине, и та покачала головой. – Не я! – крикнула она в ответ. – Но я послежу за ним. Уезжайте, а то всех постоянников мне распугаете! Хохот прекратился так же внезапно, как начался, Сережа как будто бы захлебнулся им, несколько секунд не мог нормально вдохнуть, но испугаться не успел – кислород все же хлынул в легкие. – Я за руль, – сказал другой-Олег, вырубая сигнализацию. – Серый со мной. Хохотуны назад. Звучал он устало и тихо, но никто не посмел ослушаться. Сережа забрался на заднее сидение и подвинулся вглубь салона, чтобы Олег мог сесть рядом. Когда машина тронулась с места, Сережа протянул руку и Олег тут же взял ее в свою. Сережа крепко сжал пальцы и чуть повернул их. Олег послушно, словно его дернули за ниточку, развернул свою руку предплечьем вверх. Там, где еще вчера стояло уродливое клеймо "15:26", теперь был некрасивый бугристый шрам и больше ничего. Сережа хотел было потрогать его, но Олег развернул руку обратно и только крепче сжал его пальцы в своих. *** Перед тем, как взять обратный курс, они еще минут сорок кружили по району на черепашьей скорости, вглядываясь в прохожих и витрины магазинов и кафе. Птицы нигде не было. Сережа особо и не рассчитывал, все равно это было как искать иголку в стоге сена: Птица мог скрыться в любом из десятка дворов, в любой из сотен парадных. Вон в том секонд-хенде, обещающем полтора килограмма брендовых шмоток за семьсот рублей, или вот в этой чебуречной, или даже в кальянной, дорогу к которой подсказывали нарисованные на асфальте следы босых ног. Он мог быть где угодно, он мог… – Как думаете, чем он займется? – тихо спросил Сережа, когда стало окончательно ясно, что их поиски не увенчаются успехом. Сергей фыркнул с переднего сидения и рвано пожал плечами. – Чем угодно, это же Птица. Может, пойдет искать Грома, может ограбит ювелирку, может, возьмет в заложники детский онкоцентр. А, может, доберется до дома раньше нас, вскроет сейф с оружием и завершит начатое. Говорил Сергей тихо и монотонно, будто зачитывал список продуктов, которые надо купить к ужину, но на последних словах несильно приложился виском о боковое стекло. Потом отодвинулся на пару сантиметров и приложился еще, и еще, и еще. Сережа резко выдохнул и испуганно посмотрел на другого-Олега, который тоже скосил на Сергея встревоженный взгляд. Пятого удара не случилось: Сережин Олег просунул руку между подголовником и корпусом машины и подставил ладонь, чтобы смягчить столкновение. Сергей уперся лбом в его пальцы и сердито фыркнул. – Уля обещала за ним присмотреть, – торопливо напомнил Сережа, чтобы не дошло до всамделишного членовредительства, и Сергей хохотнул. – Очень кстати, мы ведь охренеть как доверяем первой встречной ведьме из какой-то занюханной кофейни. Он длинно выдохнул и зажмурился. Сережа не мог этого видеть, но откуда-то знал наверняка. – Т-твою мать, прости, я… – Сергей обернулся через плечо, посмотрел на Сережу, но извинения так и не договорил – замер с открытым ртом. – Черт. Твое… твое лицо… Сережа охнул, выдернул руку из пальцев Олега и торопливо ощупал себя – причем даже не лицо, а больше шею и за ушами. На лице у Птицы никогда не было перьев, а вот ниже да, Сережа даже не понял, почему подумал именно в эту сторону, просто оно первое пришло в голову и сразу напугало до усрачки. Кожа была чистая и гладкая, Сережа непонимающе нахмурился. Сергей все еще пялился на него, как на какую-то диковинку, но уже через секунду отмер, схватил с приборной панели свой телефон, открыл фронтальную камеру и направил экран на Сережу на манер зеркальца. Сережа уставился на свое отражение и нахмурился сильнее – лицо как лицо, никаких перьев, клюва вместо носа или еще чего. Дошло до него только несколько мгновений спустя, и он неверяще коснулся тонкой кожи под левым глазом. Отражение повторило движение. – Какой-то бьюти-фильтр? – спросил он ошарашенно, продолжая ощупывать скулы, нос и подбородок. – Нет, – тут же отозвался Сергей. – Я вообще против этих штук, считаю, они пагубно влияют на самооценку. – Да что у вас там происходит? – сердито вклинился другой-Олег. Он крутанул руль, уводя машину ближе к тротуару, затормозил, включил аварийку и тоже обернулся. Теперь на Сережу пялилось аж три пары глаз, а сам Сережа пялился на свое отражение. Кожа у него на лице была абсолютно гладкая и только на левой скуле было заметно большое желтоватое пятно. Игорь Гром отделал его как бог черепаху каких-то двое суток назад, а теперь об этом не напоминало ничего, кроме одного-единственного синяка, да и тот выглядел так, будто ему уже неделя, а то и полторы. Вот такого себя, не тронутого, как будто из прошлой жизни Сережа видел в осколке зеркала на телестудии за секунду до того, как все кончилось. Он повернулся к Олегу, и тот тут же положил руки ему на лицо. Сначала почти невесомо, а потом немного надавил на скулы большими пальцами. – Не больно? – ошарашенно спросил он. Сережа покачал головой. – Только слева, совсем чуть-чуть. Олег тут же ослабил хватку, а потом спустился прикосновениями ниже и оттянул ворот футболки, нажал под ключицей. – А тут? – Не больно. – И синяк сошел. Олег потянул ткань еще ниже, скользнул следом пальцами, и Сережа торопливо облизал губы, чувствуя, как у него потихоньку учащается дыхание. Вчера они с Олегом остановились на первой базе, ограничившись поцелуями в губы и в шею – все равно Сережа в его состоянии не потянул бы не то что полноценный секс, а даже петтинг, настолько все болело и хотелось спать, а теперь Олег касался его, и его руки не причиняли ни грамма дискомфорта, и… Они с Олегом еще несколько секунд пялились друг на друга как два идиота, пока спереди не раздался неопределенный смазанный звук – кажется, другой-Олег прочистил горло. Сережа, застигнутый врасплох внезапным смущением, отдернулся, разрывая контакт. Щеки горели огнем. – Все нормально, – довольно протянул Сергей. В отличие от другого-Олега, который тактично отвел взгляд и смотрел теперь в сторону тротуара, он неприкрыто пялился на Сережу и Олега как в телевизор. – Они вчера потрахались. Олег тебе не рассказал? Сережа вот похвастался! Последняя фраза прозвучала как будто даже немного гордо и совершенно точно – с легким надменным превосходством. Сережа порадовался бы, что помог Сергею ненадолго отвлечься от недавних тревог, если бы мог нормально дышать и функционировать. – Ничего я не хвастался! – испуганно возразил он, бросив извиняющийся взгляд на другого-Олега. – И мы не… мы не… Сережа замолчал, понимая, что больше не сможет выдавить из себя ни слова, даже если Сергей направит на него заряженный пистолет. Он хватанул ртом воздух, умоляюще посмотрел на Олега и тот, конечно, пришел на помощь. – Давайте вернемся к Сережиному лицу, – сказал он чуть хрипловато и неуверенно улыбнулся Сереже. – Давайте! – охотно согласился Сергей, продолжая неприкрыто его разглядывать. Сережа и сам бы с большим удовольствием посмотрелся бы в нормальное зеркало, чтобы убедиться наверняка. – Ладно, может, первая встречная ведьма не так уж и плоха. – И чай был вкусный, – бездумно поддакнул Сережа, – ты зря не попробовал. – Сорри, с подозрением отношусь к любым напиткам и препаратам из незнакомых рук. – А не побрезговал бы, – хохотнул Олег, – глядишь, помолодел бы лет на десять. – Ой иди ты, я в самом соку. – Только все это странно, – сказал другой-Олег, и в салоне на несколько секунд воцарилась тишина. В окно другой-Олег больше не смотрел, а тоже смотрел на Сережу. – Что именно? – с нервным смешком уточнил Сережа. На самом деле было не важно, что именно имел другой-Олег в виду. Мультивселенную, в которой есть черт знает сколько их копий? Непонятных мироходцев шастающих туда-сюда? Волшебный чай, стирающий синяки? Отложившуюся на неопределенный срок необходимость чинить мир? Странно было примерно все. – Не слишком ли много даров за перышко? – задумчиво спросил другой-Олег, переводя взгляд с Сережи на Олега и обратно. – Не то, чтобы я жаловался… Но бесплатный сыр бывает только в мышеловке, закончил про себя Сережа. В машине снова воцарилась напряженная тишина. Как ни странно, прервал ее Олег. – Дар был только один, – сказал он медленно и тихо и чуть пошевелил рукой. Она лежала на сидении предплечьем вниз, видимо, Олег был не готов к пристальному вниманию Сергея и другого-Олега. – Тот, что она преподнесла мне, а остальное… – Олег задумчиво свел брови и пожевал губами. – Птица был прав. Она дала нам совсем немного информации и велела сидеть на жопе ровно. Еще напоила чаем и немного подправила Сереже лицо. Приятный бонус, но даже близко не какое-то чудо из ряда вон. Сергей хмыкнул, видимо, уловив мысль. Сережа нахмурился и посмотрел на него, а потом снова на Олега. – Не знаю, что это было за перо, – после недолгой паузы продолжил Олег. – Но, мне кажется, если нам и стоит о чем-то переживать, так о том, что это мы продешевили. Не она. Сережа опять полез себе под футболку: кровь больше не шла, но между лопаток можно было нащупать крохотную ранку под корочкой. Как будто у него и вправду росло из спины волшебное перо, которое выдернули. Оно ведь наверняка что-то значило и наверняка было связано с Птицей. Получила ли Уля какую-то власть над одним из них, присвоив перо себе? Нужно ли оно ей для того, чтобы как-то напакостить им или она использует его в своих личных целях? Сережа довольно неплохо разбирался в людях, и Уля показалась ему… Не хорошей, потому что это было слишком широкое и смазанное определение, но – приятной, что ли? Сережа сильно сомневался, что она стала бы поить их этим восхитительным облепиховым компотом, помогать Олегу – с чем бы она ему ни помогла – и объяснять хоть что-то, если планировала потом навредить. Олег не прав. Просто он думает о слишком простых, материальных вещах. Уля подарила им не только информацию. Она подарила им возможность хотя бы еще день пробыть здесь, где они оба живы, а Сергей и другой-Олег дразнят их за пока не случившийся секс, где за окном машины лежит целый, не трясущийся от подземных толчков Питер, где еще все возможно. Как бы ни было важно перо, Сереже не было его жаль. Пока эта вселенная не доказала обратное, он будет верить, что они вчетвером, Уля и даже Птица вытянули по билетику беспроигрышной лотереи и все остались в плюсе. – Леж, поехали домой, а? – устало сказал Сергей, снова прислоняясь лбом к окну. Олег было дернулся, чтобы успеть снова подставить руку, но на этот раз Сергей не собирался вредить или наказывать себя, а просто потерся виском о стекло. Другой-Олег на секунду сжал его колено, тут же вернул ладонь на руль и под недовольное гудение сзади выключил аварийку и вклинился в поток. *** Домой – Сереже это слово неожиданно сильно резало слух и вызывало чувство, смутно похожее на тоскливую зависть – они добрались только через час с небольшим. По дороге Сережа увидел большой торговый центр, на котором среди прочих названий брендов красовалась гигантская желтая буква "М", и у него сразу же заурчало в животе. Бургер, желательно с двумя, нет, тремя котлетами и большущую порцию картошки по-деревенски с кисло-сладким суоусом захотелось так, как, кажется, в жизни ничего не хотелось. Может, разве что, чтобы все это поскорее закончилось, тогда, еще год назад, когда его таскали между СИЗО, судами и психиатрическими экспертизами, но даже в этом Сережа не был уверен на сто процентов. – Заедем? – спросил он с надеждой, едва не прилипнув к окну. – В мак? – презрительно спросил Сергей, и Сережа снова на каком-то очень глубинном уровне почувствовал, как он закатывает глаза. – Давайте лучше итальянскую кухню, я знаю место с лучшей в городе фриттатой, она там такая нежная и сливочная, с помидорками-черри и… Даже несмотря на то, что Сергей произнес это самым капризным тоном из возможных, у Сережи от одного это описания свело снова заворчавший желудок. – Это на Гороховой, что ли? – уточнил другой-Олег, и Сергей блаженно замычал от предвкушения. – Там ожидание от сорока минут и это если нам столик сразу дадут. Он обернулся назад, поймал умоляющий взгляд Сережи, и вздохнул. – Заедем в мак, – решил он, возвращая все внимание на дорогу. Добавил, чтобы Сергей не начал дуться: – Если не хочешь бургеров, оформи доставку на дом, через час привезут, и поешь, – Сергей набрал было воздуха, чтобы все равно возмутиться, и другой-Олег хмыкнул. – Ты вообще сам помнишь, что жрал сразу после СИЗО? Не припомню у тебя пристрастия к фриттатам, только к пончикам и самой дешевой самой жирной пицце из возможных. Сережа фыркнул себе под нос, и, пока они заруливали к мак-авто, делали заказ и ждали его – каких-то десять минут против сорока – другой-Олег и Сергей беззлобно переругивались насчет его вкусовых предпочтений. В какой-то момент Олег вставил свои пять копеек, и разговор сам собой перетек в обсуждение блюд, которые можно сварганить из дохлой ящерицы, банки консервов, песка и нытья загадочного Вадика, но даже это не испортило Сереже аппетит. Поели прямо на парковке, и, стоило Сергею получить свои мак-флури и ролл с креветками, он мигом забыл про итальянскую кухню. Сережа и вовсе был на седьмом небе от счастья – он ел торопливо и жадно, смаковать не получалось, хотя он пытался. – Надо было отбить тебе порцию скрамбла, – виновато пробормотал Олег, стирая подушечкой большого пальца каплю кисло-сладкого соуса с уголка Сережиных губ. – Извини. – Все нормально, – отмахнулся Сережа и, покраснев, бросил вороватый взгляд на Сергея и другого-Олега. Те были заняты своей едой и не обращали на них внимания. – В конце концов он мог сожрать кого-то из вас с… Волковым. Черт с ним со скрамблом. Сергей хохотнул с набитым ртом, поднял голову и поймал Сережин взгляд в зеркале заднего вида. Сережа улыбнулся ему в ответ. После мака решили все-таки доехать наконец до дома, и в квартиру Сережа буквально вкатился – сытый и довольный. Немного притормозил, когда другой-Олег выкинул в сторону руку, преграждая ему дальнейший путь, но испугаться, что они с Сергеем попросят их на выход, не успел: – Дай я сначала квартиру проверю, – сказал другой-Олег, – Серый прав, Птица знает адрес. Он обернулся на Олега, они обменялись короткими молчаливыми кивками и двинулись дальше по коридору. Сережа слышал только осторожные шаги, звук распахивающихся как от пинка дверей и хлесткое "чисто" из разных комнат. – Ты видел, как твой работает? – спросил Сергей, несильно ткнув Сережу локтем в бок. Этакий смоллток, чтобы скоротать ожидание. – Мельком, – не слишком уверенно отозвался Сережа, против воли вспомнив те несколько секунд драки Олега с Игорем Громом, которые ему удалось увидеть, прежде чем Птица отнял управление. По спине пробежали мурашки. Он тогда вообще не думал, что Олег работает. Думал только: живой, живой, живой. – Я видел своего, это красиво, я бы… – Сергей осекся, видимо, уловил перемену в Сережином настроении, и закончил уже чуть менее восхищенно: – …посмотрел на них в поле вдвоем. Должно быть впечатляюще. – Наверное. Если бы Сереже нужно было подобрать эпитет, чтобы описать те несколько секунд, он бы точно не сказал "красиво" или "впечатляюще". Скорее "очень страшно", "кроваво" и "пожалуйста, пусть это поскорее прекратится". – Тут никого! – крикнули из недр квартиры, кажется, Олег, и Сережа с облегченным выдохом прошел внутрь. Не надо, твердо сказал он себе. Не сейчас, пусть у тебя будут хотя бы сутки без воспоминаний о произошедшем в телестудии, угрызений совести и всего прилагающегося. Сутки – это ведь не очень много, верно? – Я все же закажу доставку, – сказал Сергей, легонько задев Сережу плечом, – на поздний ужин. – А я в душ, можно? – Конечно. Тебе помочь? – Нет, но спасибо за предложение, мне после Ули правда сильно полегче, думаю, не… – Сережа вдруг осекся, поднял взгляд и успел увидеть, как Сергей закусывает усмешку. Щеки тут же потеплели. Судя по пляшущим в голубых глазах бесенятам, Сергей, если и беспокоился, то точно не о том, что Сережа навернется на кафельном полу от боли или усталости. – Ты идиот, – беззлобно фыркнул Сережа, и Сергей все же расплылся в широкой улыбке. – Но я рад, что у тебя улучшилось настроение. – Ну, ни одного из Олегов не пристрелили, я относительно в своем уме, ты, вроде, тоже… – начал перечислять Сергей, и Сережа рассмеялся. – Идиот, – повторил он и протиснулся мимо Сергея к большой ванной. – Если передумаешь… – раздалось сзади, но Сережа захлопнул дверь и окончания наверняка ужасно заманчивого предложения так и не услышал. Первым делом он, конечно, подошел к зеркалу. Камера Сергея и Олег не соврали: синяков и ссадин действительно больше не было, только желтоватое пятно на левой скуле, да и оно как будто бы побледнело с предыдущего осмотра. Но странно и непривычно было даже не это, а то, что щеки у Сережи были ярко-розовые от их шутливой перепалки с Сергеем, а на губах играла довольная улыбка. Сережа уже не помнил когда улыбался вот так, а не вымученно и натянуто под прицелом десятка камер. Сережа моргнул, но отражение упорно стояло на своем и показывало ему все еще очень худого и с потускневшими волосами, но безобразно счастливого Сергея Разумовского. Не то, чтобы он это заслужил… Не сегодня, строго напомнил Сережа сам себе и принялся раздеваться. На футболке обнаружилось крохотное красное пятнышко на уровне лопаток, и Сережа с сожалением закинул ее в барабан стиральной машины. Вроде Сергей знает, где достать новую. Или, если эта отстирается, просто еще одну, чтобы у них были парные. Он фыркнул от этой внезапной совершенно дурацкой мысли, встал к зеркалу спиной и повернул голову, силясь рассмотреть ранку от выдернутого пера. Никаких других перьев не было, как не было и воспаления – просто крохотная розоватая точка, как если бы он выдавил прыщик. Сережа отвернулся от отражения – в кои-то веки не корчащего рожи и не разваливающегося на куски – и стянул с себя джинсы и носки с бельем. В этот раз принять ванну оказалось даже приятней, чем вчера. Сережа набрал горячую воду, немного поигрался с режимами гидромассажа, а потом долго и сильно тер себя мочалкой, которую ему вчера выдал Сергей. Боли совсем не было, только приятное покалывание. И покрасневшая, абсолютно гладкая кожа. Сережа оставил мочалку плавать в воде, коснулся своей груди, на которой совсем недавно цвели гематомы размером с кулак Грома, скользнул пальцами ниже, по животу и к паху. Член от едва ощутимых касаний привстал, но не до конца. Сережа представил губы Олега на своей шее, вспомнил, как Олег шептал ему: я подожду, сколько потребуется, чтобы ты пришел в себя и разобрался, что чувствуешь, или скажи, чтобы не ждал, – с таким затаенным страхом и нежностью, будто и в самом деле верил, что после стольких лет Сережа ему откажет. Будто думал, что с Сережей может произойти что-то лучше, чем это неловкое, такое долгожданное признание. Член под рукой стал крепче, но Сереже не хотелось дрочить всерьез. Скорее было просто приятно осознавать, что его тело все еще способно не только на напряжение и неприятную щекотную дрожь. На удовольствие – тоже. "Тебе помочь?" – шепнули в голове, и Сережа встрепенулся, разбрызгивая воду на пол. Голос и интонации были не Птицыны – Сергея. И вообще это был не голос толком, а скорее слишком яркое воспоминание. Сережа подождал секунду-другу и с облегчением рассмеялся, откидывая голову на покатый бортик джакузи. Волосы он сегодня мыть не стал: еще перед тем как залезть в воду, закрутил их в высокий пучок найденной на раковине резинкой. Полежал еще немного, пока кожа на руках не начала собираться морщинками от горячей воды, и вылез. Телефона, чтобы затребовать чистую одежду смской, как сделал вчера Сергей, у него не было, так что пришлось просто обернуться большим махровым полотенцем. Сережа закинул белье в стиралку к уже болтающейся там футболке, решив, что потом попросит другого-Олега ее запустить – в своей вселенной он сдавал вещи в химчистку, а тут было подозрительно много кнопок и режимов – и вышел в коридор. В выделенной им с Олегом спальне наверняка осталось сколько-то вещей, но прежде, чем подумать об этом всерьез, Сережа вспомнил восхитительную пижамную рубашку, в которой полдня, пока они его не проебали, щеголял Птица. У Сергея наверняка найдутся к ней шелковые сиреневые штаны и… Сережа развернулся на месте и направился в сторону спальни Сергея и другого-Олега. Чуть притормозил, когда проходил мимо гостиной: ведущая на балкон дверь была приоткрыта, из-за нее слабо тянуло сигаретным дымом и раздавались приглушенные голоса. Говорил в основном Олег – тихо и сосредоточенно, то и дело делая паузы. Сережа напряженно замер, прислушиваясь, но слов было не разобрать. Он услышал, только как другой-Олег сказал глухо: – Покажи, – после чего повисла недолгая пауза, сильнее пахнуло дымом, и снова заговорил Олег. Сережа вздрогнул и торопливо отшагнул. Возможно – скорее всего – это предназначалось не для его ушей. Он тоже говорил Сергею вещи, которые не хотел, чтобы услышал ни один из Олегов. По крайней, не сейчас. Он в пару шагов пересек оставшееся до спальни расстояние, постучал на случай, если там Сергей, и, дождавшись вопросительного "Да?", толкнул дверь и так и замер на пороге. Сергей действительно был тут, сидел на краю кровати, уперев локти в колени и положив на сжатые кулаки подбородок, но поразило Сережу не это. Вчера вечером, когда мельком сюда заглянул, он испугался, что сойдет с ума от буйства всех оттенков фиолетового, но оказалось, что вчера тут было еще… прилично. Сейчас створки огромного, во всю стену, встроенного шкафа были распахнуты настежь. Полки были пусты, а вся одежда валялась огромными неаккуратными кучами на полу. – Это… Птица устроил? – тихо спросил Сережа, и Сергей криво улыбнулся одной половинкой рта. От недавней азартной смешливости не осталось и следа. – Олег предупредил, что тут пиздец, но я подумал, что он преувеличивает. Сережа снова окинул взглядом комнату. По ней как будто тайфун пронесся. Сиреневые пижамные штаны торчали из груды в дальнем левом углу, хотя у Сергея было много околофиолетовых вещей, вполне возможно, штанами прикидывался и вон тот рукав в груде поближе. Сережа вздохнул и шагнул вглубь комнаты. Он знал все Птицыны повадки и дурные привычки, и еще догадывался, что эту вакханалию он вряд ли устроил на зло. Может, из мелочной вредности, но скорее из природной любви к дорогим шмоткам и переодеваниям. Перед каждой презентацией Сережа проводил перед зеркалом по полтора-два часа, хотя раньше, до их с ссоры с Олегом, таким не страдал. – Да я знаю, – буркнул Сергей, словно прочитав его мысли. – Просто… отвык. Он тоже тяжело вздохнул, и Сережа сделал еще шаг вперед. Потом решился, подошел вплотную и присел перед Сергеем на корточки. – Когда мы жили в детдоме, у нас была воспиталка, Тамар Никитична, она любила устраивать проверки, мы называли их "рейдами". Врывалась в комнату, распахивала шкаф и, если хоть одна майка, по ее мнению, лежала криво, вываливала все содержимое на пол, было примерно как тут, – Сережа улыбнулся воспоминаниям, хотя по факту они даже не были хорошими. Его жутко бесила и сама Тамар Никитична и мат, который стоял в комнате после ее ухода, и то, что бардак потом еще неделю мог длиться. – Потом на смену заступали другие, им было похер, и шмотки так и валялись черт знает сколько. Сергей хмыкнул и улыбнулся – вроде бы чуть ярче и естественней. – Мы тоже называли "рейдами", – сказал он. – Только у нас была Виктория Степановна и она шмонала тумбочки и переворачивала матрасы, искала бухло и сигареты. Вроде как для нашего блага, но рейды учащались, когда она начинала пить крепче обычного. Сережа подался чуть вперед, вытянул руку и несмело положил ее Сергею на шею. Тот тут же опустил голову чуть ниже, подставляясь под неловкую незамысловатую ласку. – Как думаешь, чем он сейчас занимается? – глухо спросил он, и Сережа сразу понял, о ком речь. – Вряд ли ест младенцев, – пожал плечами он. – Скорее накурился и пошел танцевать. Ты знаешь, он любит эту отвратительную музыку. Он половину времени в лечебнице ныл, что ему скучно. Сережа говорил это и сам себе верил. Птица был чудовищем, но не дураком. Какой ему смысл поганить вселенную, в которой он был свободен и относительно чист перед законом за давностью совершенных преступлений. Уж точно он не будет этого делать, пока вдоволь не наиграется и не научится скакать из мира в мир, как попрыгунчик. Значит, у них четверых еще есть время найти его и приковать к батарее. Сергей кивнул, и Сережа почувствовал это движение ладонью. – Знаешь, что самое странное и неприятное? – спросил он после паузы. Сережа замер. – Что? – Он утром сказал, что надеется, что я хоть немного по нему скучал. А я скучал, – Сергей невесело хмыкнул. Сережа сидел, затаив дыхание, и ждал продолжения. – Не по тому, что он творил, разумеется, а… я не знаю. Наверное, по тому, что раньше можно было сваливать на него все, что творил я. Это Птица плохой, это Птица расстрелял Олега в упор, это Птица устроил теракты. Птица, Птица, Птица. А потом он исчез и спустя какое-то время я начал осознавать, что во мне тоже есть куча дерьма. Я тоже думаю плохие мысли, иногда хочу плохих вещей. Сам. Сергей замолчал, и какое-то время они сидели молча. Сережа только поглаживал шею Сергея. – Я этого боюсь, – признался он, когда молчание затянулось. Сергей поднял голову, и Сережина рука соскользнула вниз. Сережа сглотнул и продолжил. – Мне стыдно за все, что я натворил, но радость от того, что мы с Олегом живы и в безопасности, кратно превосходит… все остальное. И она – моя собственная. Сергей облизнул губы и кивнул. – Тебя накроет попозже. Сейчас просто слишком много всякого свалилось. – Ты… – начал Сережа и тут же замолчал, не зная, как продолжить. В итоге сказал, как есть: – …поможешь мне? Это был первый раз, когда он всерьез задумался и к тому же сказал вслух то, о чем боялся лишний раз даже у себя в мыслях заикнуться. О том, что будет потом. Наверное, рано или поздно им с Олегом придется вернуться назад, домой, но, может, это случится не сразу? Может, ему удастся украсть еще несколько дней или даже недель вот этого спокойствия и счастья? Сергей поднял руку, заправил Сереже за ухо выбившуюся из пучка прядку, а потом положил ладонь на щеку и аккуратно погладил. Сережа тут же притерся к его пальцам. Эти прикосновения ощущались совсем не так, как когда его трогал Олег. И тем более не так, как когда трогал Птица. Не было когтей, угроз или давящего страха внутри, что, если он попробует отвернуться, его схватят сильнее и больнее и все равно заставят подчиниться. Сергей держал осторожно и бережно. Кончики его пальцев скользнули за ухо и невесомо тронули чувствительное местечко прямо за мочкой. Сережа гулко сглотнул, не в силах отвести взгляд от огромных голубых глаз. Сергея? Или своих собственных? Смотреться в них было все равно что смотреться в зеркало, и это одновременно пугало и завораживало. – Да, – просто сказал Сергей, хотя Сережа уже не помнил, как звучал вопрос, а потом наклонился ниже и накрыл его губы своими. Сережа вздрогнул, пораженно выдохнул, и язык Сергея тут же скользнул по кромке его зубов. К щекам бросился жар, между ног тоже потеплело, Сережа задышал чаще и тяжелее, но прежде, чем он успел окончательно прийти в себя и ответить – или отстраниться – Сергей резко выдохнул ему в рот и отстранился сам. Сережа на автомате потянулся следом, тут же одернул себя и рухнул задницей на пятки. Сердце в груди колотилось так быстро и сильно, что, казалось, вот-вот проломит грудину. Сергей его поцеловал. Не то, чтобы Сережа не понял, что сейчас произойдет, за секунду до того, как оно произошло на самом деле, но… Но. – Черт, извини, я… – выдохнул Сергей, облизнув губы. – Надо было сначала спросить, да? Вообще-то да. – Звучишь, как твой Олег, – глупо сказал Сережа, просто чтобы что-то сказать, и Сергей вдруг рассмеялся. Это его "надо было спросить" ощущалось и в самом деле странно. Не то, чтобы он всерьез задумывался об этом, но на каком-то подсознательном уровне ему казалось, что Сергей с его острым языком и явно не самым покладистым характером будет в таких вещах больше похож на Птицу, чем на Олега. – С кем поведешься… Сережа прыснул. Сердце понемногу успокаивалось, хотя внутри по-прежнему было волнительно и странно, а лицо все еще горело там, где пару секунд назад лежала ладонь Сергея. Он поднял глаза от пола и посмотрел на Сергея. Губы у него были чуть приоткрыты, а глаза поблескивали, как от нервного перевозбуждения. Сережа вдруг вспомнил его утреннюю реплику, так и не получившую продолжения, про "псин в койке". Представить, как это происходило, было сложно, но, наверное, они с другим-Олегом и Птицей… – Я целуюсь хуже, да? – тихо спросил Сережа, и Сергей непонимающе моргнул. – Чем Птица? На мгновение губы Сергея искривились в невеселой некрасивой усмешке, но почти сразу расслабились и снова приоткрылись, выпуская быстрые бесшумные выдохи. – Целоваться лучше Птицы невозможно, – хмыкнул он. – Да ты и?.. Сергей замолчал на полуслове, пытливо и как будто чуточку испуганно заглянул в глаза, и Сереже пришлось кивнуть. – Знаю, да. Птица поцеловал его только однажды. Уже в лечебнице, когда не притворялся больше Олегом. Сережа смутно помнил свою случившуюся незадолго до этого истерику после очередного сеанса с Рубинштейном, помнил жесткую хватку на подбородке и удивительно мягкое на этом контрасте прикосновение губ к губам. Помнил, как хотел попросить показать Олега, но так и не попросил, как поцелуй стал глубже и требовательней, а потом над головой вдруг раздался упругий громкий хлопок и Сережу завернуло в огромный теплый кокон из крыльев. Он даже не знал, что Птица на такое способен. – Но, если честно, я не распробовал. Сережа вздрогнул и торопливо облизнулся. Сергей не пользовался никакой душистой гигиеничкой, не пил недавно ничего сладкого или кислого, а зубы, скорее всего, чистил только утром, и его поцелуй не оставил на губах никакого послевкусия. Только мурашки вдоль позвоночника и мысль: а что бы на это сказал Олег. И другой-Олег тоже. Он приподнялся, вставая на колени, и так их с Сергеем лица оказались примерно на одном уровне, хотя Сережино все равно был немного ниже. Он вытянул шею, задирая подбородок, и Сергей словно почувстовал, что ему нужно и аккуратно взял за челюсть, удерживая в одном положении. – Ты очень красивый, – сказал он. Сережа заределся, дернулся, но Сергей не пустил. На секунду внутри всколыхнулась не то паника, не то просто волнение, но почти сразу оно, чем бы ни было, улеглось обратно. Сережа откуда-то знал, что если дернется еще раз, Сергей его отпустит, и от этого было спокойно и как-то… бесстрашно, что ли. – Можно я тебя поцелую? Еще раз? Взгляд у Сергея потемнел, стал как будто еще глубже и пронзительней, и Сережа никак не мог собраться с мыслями. В голове билось все и сразу: табачный дым из-за приоткрытой двери на балкон, хриплое "покажи" другого-Олега и как его Олег, наверное, развернул руку внутренней стороной предплечья вверх, демонстрируя некрасивый толстый шрам. Вчерашние поцелуи, мягкое прикосновение, стирающее капельку кисло-сладкого соуса, волчий клык, лежащий во впадинке между грудных мышц, высокий ворот водолазки, подбородок другого-Олега, покрытый свежей, наверняка колючей щетиной. Как Сергей сказал ему вчера в ванной "я тоже стрелял", а потом прижимал к себе и долго гладил по волосам, успокаивая, как он улыбался, когда утром увидел у Сереже на шее засос, как флиртовал по возвращению в квартиру – осторожно, но легко, как будто это самая естественная вещь на свете. Интересно, что бы сказал Птица, если бы увидел его сейчас, стоящего на коленях перед Сергеем, в одном полотенце. Что его Птенчика снова учат всякому? Или что Олег может "подохнуть на подольше" и черт знает, что Сережа будет уметь к следующему его возвращению: сжигать людей живьем? Водить машину? Трогать себя в ванной, представляя, как Сергей шепчет на ухо: нужна моя помощь? Хотеть его поцеловать, потому что отведенные самому себе сутки скоро кончатся и, может, уже завтра утром Уля позвонит им и скажет, что открылось загадочное окно и пора возвращаться? Мысли путались, наслаиваясь друг на друга, но одна вспыхнула в голове особенно ярко и четко, как будто жила в Сереже всегда, ожидая, пока он решится ее развернуть и принять: Олег никогда не поцелует его так, как поцелует Сергей. Не потому что будет недостаточно хорош, о, нет, а потому, что он Олег. Он всегда был и всегда будет Олегом, и Сережа всегда будет его за это любить. Олег поймет, потому что знает, что показать, дать прикоснуться к шраму на предплечье можно только тому, кто тоже однажды вернулся из мертвых, чтобы быть с человеком, расстрелявшим тебя в упор. С Сергеем. – Поцелуй, – едва шевеля губами, согласился он и первым подался навстречу. В этот раз было по-другому. Сережа сразу ответил, приоткрыл губы, и Сергей скользнул ему в рот горячим мягким языком. Положил ладонь на затылок, вплел пальцы в волосы и несильно сжал, отчего Сережа застонал ему в губы и толкнулся языком уже сам. Сергей уступил, как никогда не уступил бы Птица, задышал чаще и тяжелее, и Сережа, осмелев, прикусил его за нижнюю губу. Секунда, два выдоха, и они снова поменялись местами, и уже Сережа начал издавать тихие просящие звуки в чужой рот, пока Сергей кусал и лизал его губы. Целовался Сергей умело и вкусно, так, что хотелось длить и длить это момент и никогда больше не существовать нигде, кроме как между его ладонью на затылке и губами. Сережа расставил колени чуть шире, потому что между ног стало совсем горячо и тяжело, и вдруг почувствовал прикосновение. Сергей вклинил между его ног свою, надавил на пах прямо через полотенце, и Сережа жалобно всхлипнул и толкнулся навстречу. Тут же испугался, дернулся, но Сергей только надавил сильнее и углубил поцелуй. Б-блядь, подумал Сережа и, не в силах удержаться, толкнулся снова. Все тело прошило удовольствием, внутри заискрило, как не искрило уже много лет. Может, и вовсе никогда. – Блядь… – прохрипел Сергей, когда они на несколько секунд оторвались друг от друга, тяжело дыша и упираясь лбом в лоб. – Вы правда… Вы правда не потрахались вчера с Олегом? Или ты просто засмущался? – Правда, – на автомате ответил Сережа. Язык у него слегка заплетался, а губы пекло и покалывало от поцелуев. – А зачем?.. – Жаль. Сережа вздрогнул и попытался отстраниться, но Сергей отпустил его буквально на пару сантиметров, а потом сжал волосы крепче, не давая сбежать. – Тш. Я не имел в виду ничего такого, хорошо? Просто… – Сергей вдруг рассмеялся, и, стоило Сереже напрячься, ослабил хватку и принялся массировать кожу головы. Пучок, наверное, стоило распустить – все равно от него уже ничего толком не осталось. – Олег считает меня сукой. Мне… мне это нравится, если что, – поспешно добавил Сергей, когда Сережа издал протестующий звук, – но даже я не настолько сука, чтобы попытаться сорвать вишенку. Ты вообще?.. – Я не девственник! – слабо возмутился Сережа. Еще секунду назад ему думалось, что засмущаться сильнее физически невозможно, а теперь казалось, что его вот-вот разорвет на полсотни умирающих от стыда Сереж, и… – У меня был секс! Прозвучало откровенно жалко, как будто он оправдывался. Это как с утренним вином. Сергей казался чересчур искушенным, Сережа не хотел, не имел права ударить перед ним в грязь лицом, даже если его "секс" и в самом деле можно было по пальцам одной руки пересчитать. – Какой? – мягко спросил Сергей. Хватка в волосах наконец ослабла окончательно, но Сергей не убрал руку, а только переместил ее обратно Сереже на подбородок и несильно сжал его. – П-пальцами, – умирая от стыда выпалил Сережа, глядя Сергею в глаза. – И языком, и еще… – Игрушками? – подсказал Сергей, когда Сережа заглох и только и смог, что быстро шумно дышать. Сережа кивнул и крепко зажмурился, потому что выносить эту пытку дальше просто не мог. У него по-прежнему стояло, голень Сергея по-прежнему была прижата к его члену. Ему по-прежнему нравилось, даже если хотелось в эту самую секунду сбежать на другой конец земли, лишь бы больше не чувствовать это топкое терпкое возбуждение, пальцы на подбородке и давление в паху. Сергей мазнул подушечкой большого пальца по нижней губе Сережи, чуть оттянул ее вниз, и Сережа жалобно всхлипнул. – Отпустить тебя к твоему Олегу? – прошептал Сергей. Его теплое влажное дыхание коснулось ушной раковины, а сразу за ним Сережа почувствовал скользнувший по самой кромке кончик языка. Его всего перетряхнуло, он застонал, и Сергей толкнул палец глубже в рот, погладил подушечкой язык. – Или оставить себе? – Сережа протестующе замычал, но отодвинуться не посмел. – Не бойся, тш-ш. Я не сделал бы ничего такого. Пальцами и языком, да? Чтобы потом он мог взять тебя, и…Ты бы разрешил мне смотреть, правда? – шепот Сергея гипнотизировал, обволакивал, и Сережа дрейфовал в нем, как в спокойном теплом течении. – А моему Олегу? Ты бы хотел, чтобы я спросил разрешение у твоего? Я бы не сделал ничего без его спроса, но он бы позволил мне. – Олег? – смазанно переспросил Сережа и несмело втянул щеки, посасывая палец Сергея. – Олег, – подтвердил Сергей. – Он бы разрешил, да? – Разрешил что? – раздалось вдруг из-за спины, и на краткий миг Сереже показалось, что вот прямо сейчас, в эту самую секунду он умрет. *** Если Сережа правильно помнил – он был уверен в этом примерно на восемьдесят процентов, и по сравнению с предыдущими несколькими годами его жизни это был очень неплохой показатель – он завидовал, по-настоящему завидовал Птице всего трижды. Первый раз случился в далеком детстве, через несколько дней после того, как они, подперев снаружи дверь, подожгли сарай. Мелких ублюдков – один задохнулся на месте, другой умер в больнице, третий отделался ожогами второй степени и отравлением угарным газом – мучивших собаку жалко не было. Жалко было как раз собаку: полицейские, расследовавшие дело, опросили всех детдомовцев, воспиталок и кучу народу, жившего поблизости, и одна склочная сука, воспользовавшись моментом, нажаловалась на "неуправляемую свору". Через два дня приехал белый фургон, из него вышли люди в плотных синих комбинезонах и надвинутых на глазах кепках с круглыми козырьками, и длинными инструментами, отдаленно напоминающими сачки, отловили четырех псов включая того, Сережиного. Сережа, кажется, даже имя ему придумал, но сейчас, спустя двадцать лет, никак не мог его вспомнить. Что будет с собакой, он не знал, но догадывался, что ничего хорошего, и весь тот вечер проревел, сжавшись на кровати. Птица, похожий на него, как две капли воды – перьев тогда не было и в помине – сидел в изножье и раз за разом собирал кубик рубика. Потом он отдавал его Сереже, чтобы тот не глядя спутал цвета, и собирал заново. – Почему ты не плачешь? – сипло спросил Сережа, когда их пальцы в очередной раз соприкоснулись. Птица поднял на него глаза, посмотрел странно, как будто и в самом деле задумался над поставленным вопросом, а потом задорно хмыкнул. – Потому что я не умею. Второй раз случился три года назад, хотя вспомнил о нем Сережа совсем недавно: это было после их с Олегом отвратительной ссоры, когда Олег ушел, хлопнув дверью и бросив на прощание, что на оставшиеся три дня отпуска снимет себе номер в отеле. Сережа напился, а Птица как ни в чем не бывало чиркал что-то на альбомном листе. – Он еще приползет, – презрительно буркнул он, поймав Сережин взгляд. – Приползет и будет в ногах валяться, причем не за должность начбеза, а чтобы ты ему сотку на сигареты и бухло скинул. Сереже очень хотелось в это верить. Третий раз был совсем паршивый и растянулся на целых четыре месяца, которые шло разбирательство по делу Чумного Доктора. Птица просто исчезал, окапывался у Сережи где-то глубоко-глубоко внутри и только наблюдал, как его допрашивали, таскали по психиатрическим экспертизам и поколачивали сокамерники. Вылез он только однажды: чтобы Сережу после того, как он, не помня себя, напад на одного из обидчиков и избил до сломанных ребер и серьезного сотряса, перевели в одиночку. Сейчас, сидя на коленях перед Сергеем, пока в ушах еще звенел голос Олега, Сережа снова завидовл Птице. Было бы очень здорово уметь – как он там сказал? – сформировать внутри огромное горячее нечто, выплеснуть его наружу и оказаться вдруг в какой-нибудь другой вселенной или хотя бы на другом конце света. Где-нибудь не здесь. Сережа судорожно вздохнул, кое-как отполз и обернулся. Олег стоял в дверном проеме с абсолютно нечитаемым выражением на лице и переводил взгляд с Сережи на Сергея. Туда и обратно, туда и обратно. Сережа даже не знал, забыл ли закрыть дверь, или они, увлеченные друг другом, попросту не услышали стук. Он сглотнул и мельком глянул на кровать. Сергей по-прежнему был там: полулежал, откинувшись на выставленные назад локти и с искренним интересом наблюдал за происходящим. Губы у него были розовые и припухшие от поцелуев, вид он имел расхристанный – наверное, и сам Сережа сейчас выглядел не лучше – и, даже если Олег подошел всего пару секунд назад и не успел толком ничего увидеть, сомнений в том, чем они с Сергеем занимались, быть не могло. Сережа поерзал и натянул повязанное на поясе полотенце до колен. Он снова посмотрел на Олега. Еще минуту назад он был уверен, что Олег поймет и не будет злиться. Все казалось настолько естественным и предрешенным, что это можно было назвать чем угодно, но только не изменой. Любопытством, желанием познать себя, шансом урвать что-то, что, возможно, скоро будет вне зоны досягаемости. Но теперь… Сережу пробрало мурашками, он поежился под все таким-же странным взглядом Олега, открыл было рот, но не успел вымолвить ни слова. – Скажи ему, что все нормально! – вдруг рявкнул Сергей, и Сережа вздрогнул и обернулся на него. Сергей по-прежнему полулежал на кровати, но от его расслабленности не осталось и следа, он весь был как напряженная пружина и буравил Олега сердитым взглядом. – Что?.. – информативно выдал Олег. – Я не… – Что тут у вас происходит? Больше всего на свете Сереже хотелось зажмуриться и провалиться под землю со стыда, но он усилием воли заставлял себя держать глаза открытыми. К дверному проему подошел другой-Олег, и прежде, чем он задел Олега плечом или попросил подвинуться, Олег посторонился, шагнув вглубь спальни и освободив проход. Как будто он чувствовал другого-Олега так же, как Сережа чувствовал Сергея, а Сергей – Сережу. Другой-Олег обвел комнату взглядом и остановился на Сергее. – Ну? Сергей сердито дернул плечом и фыркнул, как взбешенная кошка. – Я поцеловал Сережу, – буркнул он и добавил сквозь зубы, когда брови другого-Олега поднялись под челку, а губы сжались в тонкую линию: – Я спросил разрешения! А этот дурень!.. – Сергей кивнул на Олега, и брови другого-Олега взлетели, кажется, еще выше. – Ворвался и напугал его до усрачки! Скажи ему, что все в порядке! Последняя фраза предназначалась уже Олегу. Сережа опустил взгляд в пол и быстро и шумно дышал. – Все… – не слишком уверенно начал Олег, но прокашлялся и продолжил уже резче и как будто даже чуточку возмущенно: – Конечно, все в порядке, черт, я… Я не хотел тебя напугать, прости. Сережа вскинулся, и они с Олегом пересеклись глазами. Олег выглядел растерянным, сбитым с толку, но он совершенно точно не был в ярости или даже зол. Сережа вдруг вспомнил их встречу год назад, из которой ему досталось всего пара секунд и те в полубреду – тогда Олег смотрел точно так же. Сергей и другой-Олег тоже смотрели на него, Сережа чувстовал, и впервые с момента их встречи ему стало неуютно под их взглядами. – Прости, – повторил Олег, но по-прежнему не сделал ни шага навстречу. – Мы с Волковым… – Кстати, да, – вклинился Сергей, и Сережа с облегчением выдохнул, когда все внимание устремилось на него. – А чем вы с Волковым занимались все это время, а? Это была настолько очевидная и топорная провокация, что Сережа рассмеялся бы, если бы не боялся словить истерику напополам с паничкой и не смочь остановиться. – Мерились боевыми шрамами, – ответил другой-Олег со смешком, и Сергей вдруг подобрался на кровати, садясь ровнее. – Ты показал ему… – начал было он, но, не договорив, резко поднялся и широкими торопливыми шагами пересек разделяющее их с другим-Олегом расстояние. После чего взял водолазку другого-Олега и рывком задрал ее до самой шеи. – Серый, – предупреждающе сказал другой-Олег, но Сергей только мотнул головой и цыкнул на него. Жар, схлынувший пару минут назад, снова прилил к щекам, Сережа хотел отвернуться, но не смог. У другого-Олега была широкая красивая грудь. Сергей ткнул в нее пальцем чуть повыше левого соска. С такого расстояния было плохо видно, но Сережа кое-как углядел розовую кляксу шрама. Сергей отступил на полшага и ткнул в другой, у самой ключицы. Потом в еще один, и еще, и еще – всего шрамов было пять. Сергей неверяще хмыкнул, поднял глаза на другого-Олега и, Сережа знал, умоляюще свел брови. – Боюсь, дело было все-таки не в волшебном компоте, – сказал другой-Олег мягко и с едва уловимой грустинкой в голосе, после чего бережно взял Сергея за запястья, отвел их и одернул водолазку. – Уля коснулась меня, – сказал Сережа, и сам удивился, насколько тихим и хриплым был его голос. – Пером. После того, как выдернула его. Это, конечно, ничего не объясняло, кроме того, почему Сереже досталось в довесок еще одно маленькое чудо, а шрамы другого-Олега остались на месте. Также как и рана у Олеге на ухе. Наверное, Сереже просто придется научиться с этим жить. Наверное, учиться придется долго – нескольких лет совместной мирной жизни точно не хватит. Сергей поджал губы и отступил на шаг, от его бравады ничего не осталось. Другой-Олег тронул его пальцы, но задерживать прикосновение не стал – вместо этого он осторожно, как к раненому зверю – подошел к Сереже и протянул ему руку. Сережа принял ее и поднялся, придерживая край полотенца, потому что член хоть и опал, но опал бог знает почему не до конца. – Ты нормально? – спросил другой-Олег. Он смотрел своими большими карими глазами, совсем не похожими на глаза Олега, и Сережу снова пробрало мурашками. Сергей спрашивал, разрешил бы он другому-Олегу смотреть. Сейчас, с пальцами, по-прежнему зажатыми в руке другого-Олега, стоя так близко, Сережа, наверное, разрешил бы ему что угодно. – Не уверен, – со слабой улыбкой ответил он и посмотрел другому-Олегу за спину. Олег наконец отмер, тоже шагнул ближе, и другой-Олег посторонился, пуская его к Сереже. Они с Олегом замерли друг напротив друга, Олег тихо сказал: – Хей? – и Сережа рухнул ему на грудь, обвивая руками шею. Олег тут же обнял его в ответ, крепко прижал к себе и шумно выдохнул на ухо. – Скажи ему, что все в порядке, – сучно напомнил Сергей. – Он же уже сказал. – Пусть скажет еще раз! – Все в порядке, – эхом повторил Олег. – Точно? – Клянусь тебе. – А теперь поцелуй, идиотина. – Серый… – Да знаю я, – беззлобно огрызнулся Олег и в самом деле, немного отстранившись, взял Сережу за подбородок и поцеловал. Сережа пораженно охнул, приоткрыл губы и ответил. Язык Олега скользнул ему в рот, и Сережа вдруг понял, что страшно соскучился за день. Птица, ведьма-Тууликки и волшебный компот настолько выбили его из колеи, что он совершенно забыл, что теперь, после их вчерашних признаний, он может целовать Олега когда – и сколько – душе угодно. Сердце, более менее успокоившееся, снова пустилось вскачь, Сережа слабо застонал Олегу в губы, когда тот сильнее сжал его подбородок и погладил большим пальцем ямочку под нижней губой. Совсем рядом раздались шаги, и Сережа отпрянул от Олега, вспомнив, что они не одни. Олег не дал ему сильно отстраниться, но убрал руку с лица и ослабил хватку на талии, чтобы Сережа мог повернуть голову и увидеть, как Сергей несильно пинает одну из груд вещей. – Я не буду здесь спать, – капризно заявил он. – Он опять явился и все разрушил! – Он всего лишь раскидал твои вещи, как обиженный трехлетка, после того как ему велели есть молча, – другой-Олег вдруг подмигнул Сереже, и Сережа покраснел и отвел взгляд, – и сказали, что из комнаты он без наручников не выйдет. Я постелю нам в гостиной, а завтра приберемся, окей? – В гостиной диван, я не люблю диваны. – Можно, – неуверенно начал Сережа, и все внимание снова сосредоточилось на нем. Хорошо хоть больше не хотелось провалиться в другую вселенную. В этой снова было очень даже неплохо. Сережа посмотрел на Олега, тот не кивнул, но медленно опустил и поднял ресницы, и Сережа продолжил: – Можно, наверное, у нас? Кровать просто огромная, и… Кровати и вправду, что здесь, что во второй спальне, были гигантские – больше двух метров в ширину точно. Если потеснятся… – Агаааа?.. – встрепенулся Сергей, и другой-Олег в который раз за вечер произнес свое коронное: – Серый, – полное такого ангельского терпения, что Сереже на секунду стало интересно, как часто их разговоры состоят из взбудораженного трепа Сергея и вот этого предупреждающе-меланхоличного "Серого" Олега. – Только… – Сергей посмотрел на другого-Олега, и тот сразу же пришел на помощь. – Только не прямо сейчас? – Да, – с облегчением выдохнул Сережа и чуть улыбнулся. – А посмо-ой-й! – Сергей обиженно пискнул и потер бок, за который его ущипнул другой-Олег. – Ну и ладно! Все равно я не ложусь в такую рань! Олега затрясло от беззвучного смеха, и Сережа, не выдержав, упал лбом ему в плечо и тоже рассмеялся. *** Сережа был уверен: если бы по какой-то невероятной причине у Сергея в руке оказалась пригоршня риса, он бы обязательно кинул ее им вслед и, может, даже прокричал бы "горько!" Но, слава богам, риса у него не было, а бок наверняка еще саднило от щипка, так что они с Олегом, все еще посмеиваясь, вышли в коридор всего-то под бубнеж о неблагодарных пернатых засранцах и шмотках за миллионы денег. Олег первым зашел в их спальню, Сережа зашел сразу за ним, тут же плотно прикрыл дверь и привалился к ней спиной. Олег сделал буквально два шага, остановился, обернулся и они с Сережей уставились друг на друга, по-прежнему улыбаясь, как два идиота. – Ей-богу, я сойду с ними с ума, – простонал Олег, и Сережа согласно хихикнул. – А мне нравится, – сказал он и пояснил, когда Олег чуточку приподнял брови: – Сходить с ума вот так. Это гораздо приятней, чем год назад. На лице Олега на секунду снова промелькнуло то странное встревоженное выражение. Оно почти сразу пропало: видимо, Олег считал, что Сережа все еще расслаблен и не собирается ни вслух, ни даже мысленно предаваться плохим воспоминаниям. Они посмотрели друг на друга еще пару секунд, а потом заговорили одновременно: – Все точно в порядке? – спросил Сережа. – Ты вообще как, нормально? – спросил Олег. Потом так же синхронно замолчали, прыснули, и Сережа кивнул, уступая право первого слова. – Точно, – сказал Олег уверенно. Он облизнулся, а потом решительно сделал шаг навстречу, заключил Сережино лицо в ладони и поцеловал в губы. Наверное, им еще придется поговорить обо всем произошедшем вслух, но сейчас это прикосновение и поцелуй сказали гораздо больше, чем можно было бы сказать словами. Олег целовал его вдумчиво и глубоко, и в его касаниях не было и намека на ревность или недовольство – только бесконечная щемящая нежность. Он не злится, знал Сережа, может, и тогда, на пороге спальни Сергея, тоже не злился, а был попросту сбит с толку, а Сережа напридумывал себе невесть чего, но сейчас думать об этом не хотелось и не получалось. Получалось только о языке Олега на губах и его руках на лице, о больших пальцах, поглаживающих скулы с такой осторожностью, будто Сережа был самой драгоценной вещью в мире. От этих мыслей делалось волнительно и очень хорошо, Сережа слабо застонал в поцелуй и закинул руки Олегу на шею. – Можешь так не осторожничать, – подсказал он, когда они на несколько мгновений оторвались друг от друга, чтобы отдышаться, – волшебный компот, помнишь? – Перо же было волшебное, – хмыкнул Олег. – А компот, думаешь, самый обычный? – Однозначно очень вкусный. Они снова засмеялись и одновременно потянулись друг к другу, и в этот раз Олег действительно поцеловал его крепче и даже несильно прикусил за губу, отчего Сережа резко выдохнул и всхлипнул Олегу в губы. Руки Олега соскользнули с лица, одной он очень осторожно стянул резинку с Сережиных волос, чтобы те свободно упали на плечи, а второй сначала погладил по боку, а потом обнял за талию, крепче прижимая к себе. Сережа ойкнул и впечатался голой грудью в Олега, все еще бессовестно одетого в водолазку и джинсы. – Можно? – дурея от собственной смелости и все возрастающего возбуждения, спросил Сережа и потянул водолазку наверх. Олег кивнул и немного отстранился, чтобы Сереже было удобнее ее снять. Фыркнул, когда узкое горло проехалось по лицу и растрепало короткие волосы, встряхнулся, как большой пес, и Сережа, бросив водолазку прямо на пол, прилип ладонями к его обнаженному торсу. Сначала просто огладил вверх-вниз, наслаждаясь ощущением кожи под подрагивающими пальцами, а потом по памяти нашел пять нужных точек – места, где у другого-Олега были шрамы от пуль. У Сережиного Олега их не было, но он все равно рвано выдыхал на каждое прикосновение. Шрамы были другие. Длинная тонкая полоса на правом боку, ожог чуть ниже правого соска, совсем рядом с ним короткая отметина, будто сюда вошел нож. Сережа трогал и гладил их все, почти невесомо, скорее обозначая прикосновения. – И у кого больше? – спросил он тихо, вспомнив, что именно этим они с другим-Олегом и занимались, пока Сережа и Сергей вспоминали детдом и жадно целовались. Мерились боевыми ранами. – У меня, – ответил Олег с едва уловимой горечью, и Сережа провел подушечкой указательного пальца по полосе у него на боку: она начиналась у третьего ребра и шла почти до самого бедра, изгибалась, словно Олег повернулся в момент удара, и лезвие описало неровный полукруг. – Расскажешь мне? – спросил Сережа и поспешно добавил, когда Олег едва ощутимо напрягся под его руками: – Не сейчас, а… когда-нибудь? – Когда-нибудь расскажу, – пообещал Олег, и Сережа поверил ему. И что расскажет, и что у них в принципе будет это "когда-нибудь". Обязательно будет. Больше он не трогал шрамы, положил обе ладони Олегу на грудь и провел вниз до самого низа живота, где уже виднелись темные жесткие волосы, уходящие под пояс штанов. Сережа сглотнул и несмело взялся за пряжку ремня. Олег шумно выдохнул и подался бедрами навстречу, но как будто затормозил себя на середине движения. – Сереж, – сказал он глухо, и Сереже пришлось напомнить себе, что да, теперь он имеет на это право и не нужно вздрагивать и отнимать руки. – Ты ведь знаешь, что нам не обязательно торопиться и… – Я хочу, – упрямо сказал Сережа, потому что это было правдой. – Если ты… – Хочу, – тут же отозвался Олег, и Сережа уже чуть смелее опустил руку ниже и потрогал Олега между ног. У Олега стояло. Сережа жарко выдохнул, несильно сжал пальцы, и на этот раз Олег не стал себя сдерживать. Сказал: – Ч-черт, с ума меня сводишь, – а потом вдруг подался вперед, впечатал Сережу в дверь и рывком подхватил под бедра, поднимая в воздух. Сережа коротко взвизгнул, совершенно по-дурацки прыснул и задышал еще быстрее. Полотенце задралось, но теперь ему было на это плевать, теперь можно было не стесняться и не прятаться. Олег хотел его. Олег любил его настолько, что вернулся ради него из мертвых, пришел за ним, Олег признался ему вчера, поцеловал, а теперь держал на весу, одной рукой подхватив под задницу, а второй жадно шаря по боку. Сережа обхватил его ногами, чтобы помочь нормально распределить вес. Олег ткнулся губами ему под подбородок и, когда Сережа понятливо запрокинул голову, давая больше доступа к шее, прижался голодным влажным поцелуем к горлу. Сережа жалобно всхлипнул и крепче обвил его ногами. Он все еще чувствовал стояк Олега, и… – Это сейчас или?.. – сдавленно спросил Сережа, жмурясь от удовольствия и сводящей с ума близости. – Или, – просто ответил Олег. Он снова поцеловал в шею, провел губами снизу вверх, подвинул носом мешающиеся волосы и скользнул языком за ухо. Сережа шумно выдохнул, срываясь на длинный задушенный всхлип, и Олег поцеловал глубже, легонько прикусил, засасывая кожу, и Сережа против воли вспомнил кончик языка Сергея, обводящий контур ушной раковины. Или. Неужели Олег стоял там дольше тех нескольких секунд, на которые Сережа смел надеяться? Что он видел? Как Сережа стоял на коленях в одном полотенце, расхристанный и растрепанный? Как Сергей держал его за затылок, а потом за подбородок, выставив ногу так, чтобы Сережа мог о нее тереться, умирая от стыда и возбуждения? Неужели за несколько минут до этого он так же, как Сергей, касался пяти шрамов на груди другого-Олега, и других шрамов тоже, и другой-Олег рассказывал, откуда они взялись – тут отбросило взрывной волной и я приложился ребрами о груду кирпичей, здесь царапнуло пулей, повезло, прошла по касательной, вот напоролся на кастет по юности, дурак был, полез, куда не надо было, да еще и на пьяную голову. Сережа выдумывал на ходу, даже не надеясь однажды узнать правду. Позволил ли Олег другому-Олегу касаться своих шрамов, рассказал ли, откуда они взялись? Сережа почему-то был уверен, что да и да. Были ли прикосновения Олега весомей чем Сережины, значили ли они больше потому, что Олег знал, каково это – истекать кровью посреди пустыни, штопать самого себя под просроченным обезболом, подниматься и идти дальше? Олег снова кусил, тут же провел по нежной коже за мочкой языком, широко и влажно, и Сережа рефлекторно подался ему навстречу, пытаясь потереться об Олега пахом. Полотенце распахнулось, обнажив член, и теперь по-дурацки болталось, зажатое между Сережиной поясницей и дверью. Олег охнул, оторвался от шеи Сережи, посмотрел вниз, а потом на Сережу. Взгляд у него был темный, поплывший, и Сережа замер как пригвожденная к альбомному листу бабочка – от душного смущения, восторга, внезапно полоснувшего по горлу страха, нежности, всего сразу. – Опущу тебя? – хрипло спросил Олег и прежде, чем Сережа успел испугаться всерьез, добавил: – Мне нужно две руки. Сережа выдохнул, торопливо кивнул и разжал хватку. Олег осторожно опустил его на пол. Не соврал – тут же прилип уже обеими руками, снова поцеловал в губы и отступил назад, утягивая Сережу за собой. Сережа пошел за ним, как на поводу. Забрался на кровать и тут же оказался у севшего на пятки Олега на коленях. На Олеге по-прежнему были джинсы, грубая ткань царапала кожу бедер, и Сережа поерзал, пытаясь устроиться поудобнее. Олег сказал что-то на чужом грубом языке, было похоже, что чертыхнулся, опять облапал бока, сжал пальцы сильнее, тут же шепнул: – Прости, прости, – но хватку не ослабил, и Сережа положил ладони ему на запястья, повел ими вверх до самых плеч, обнял лицо и рухнул в очередной поцелуй. Было странно и незнакомо и вместе с тем нужно и правильно. Сережа знал, что правильно: куда бы не привела их сегодняшняя ночь, Олег должен был быть первым. Первым увидеть его полностью обнаженным, первым коснуться, сжать, поцеловать ключицы, тронуть самыми кончиками пальцев влажную розовую головку члена, первым услышать, как Сережа всхлипнет в ответ, почувствовать, как он прижмется ближе, умоляя дать больше. Олег скользнул пальцами по всей длине, вернул прикосновение обратно, размазывая по нежной коже капли предэякулянта. – Точно хочешь, чтобы они… – шепнул он на ухо. Не поцеловал, но обжег дыханием и так и оставил губы в секунде от касания. – А ты? Сережа хотел. Сколько бы ни пытался абстрагироваться, а все равно думал о шепоте Сергея, об огромных натруженных ладонях другого-Олега, о том, как бы они с Олегом зажали его между собой – два опасных смертоносных хищника, привыкших держать в руках оружие, но нежных и осторожных с ним до такой степени, что Сереже придется сорвать голос, прежде чем они возьмутся за него всерьез. – Хочу, чтобы все было идеально, – шепнул Олег, и Сережа закончил за него про себя: "А кто еще поможет нам сделать все идеально, если не Сергей с другим-Олегом, знающие друг друга вот так больше половины жизни". Стук в дверь не стал неожиданностью, но Сережа все равно вздрогнул, когда он раздался: три удара, потом два, потом один. Не требовательно, но приглашающе, с короткими паузами между. Обратный отсчет, понял Сережа. Всего секунда до того, как Олег скажет… – Да? Дверь открылась бесшумно, но Сережино воображение все равно присовокупило звук, больше похожий на широкий сладкий зевок, чем на скрип. Олег на мгновение напрягся, положил одну ладонь Сереже на затылок, вжимая его лбом в свое плечо, а вторую – на поясницу. Мгновение ничего не происходило, а потом раздался судорожный вздох – другого-Олега – и шаги. Сережа узнал Сергея. Шаги были неторопливые, мягкие, словно Сергей боялся спугнуть диковинное животное, которое вот-вот было готово подставить лобастую голову под ладонь. Другой-Олег остался стоять в дверях. Сережа не мог видеть ни одного из них, но почувствовал, как пронулся матрас, когда Сергей уперся в него одним коленом, потом подтянул другое и наконец оказался позади. Сережу затрясло мелкой дрожью, Олег на секунду напрягся сильнее, вжал крепче в себя – Сережа еще никогда не чувствовал себя настолько в безопасности. – Он не обидит, – с уже привычной хрусткой хрипотцой сказал другой-Олег, и Сережа знал, что он обращается не к нему. – Позволь ему. Хватка Олега немного ослабла, и, кажется, Сергей только этого и ждал – его пальцы коснулись Сережиного плеча, отвели в сторону волосы и пробежались по шее, еще влажной от слюны Олега. Сережа замурашился, слабо всхлипнул и наклонил, насколько позволяла по-прежнему лежащая на затылке ладонь Олега, голову. Сергей тут же ткнулся носом ему во впадинку между плечом и шеей, прижался со спины, и Сережа почувствовал голую кожу и шелк. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что на Сергее те самые сиреневые штаны. Он закусил губу, подался немного назад, пытаясь прижаться плотнее, и Олег позволил ему. Он убрал руки, но прежде, чем Сережа успел возмущенно хныкнуть, взял в ладони его лицо и приподнял, вынуждая посмотреть в глаза. Олег ничего не спросил, и Сережа ничего не ответил – хватило одного этого долгого топкого взгляда. Нет, Сереже не было страшно, да, он знал, что Олег будет первым. Да, Сережа любил его больше жизни, сколько помнил их вместе, и будет любить еще столько же, еще дольше, чем "столько же". Сережа длинно выдохнул, прикрыл на секунду глаза, первым разрывая зрительный контакт, и все вокруг словно снялось с паузы. – Можно разверну тебя лицом к себе? – спросил Сергей на ухо. Сережа слабо кивнул, все еще удерживаемый ладонями Олега и не стал сопротивляться, когда они в четыре руки сначала сняли его с колен Олега, а потом вернули обратно, но уже спиной к груди. Прямо под задницей оказался стояк Олега, Сережа дернулся от неожиданности, и они среагировали одновременно – Сергей надавил на плечо, впечатывая обратно в Олега, а Олег обвил руками талию, не давая сдвинуться с места. Снова раздался судорожный вздох со стороны двери. – Ти-ихо, Леж, – мурлыкнул Сергей, глядя Сереже в глаза, – тихо. Я не сделаю ничего, что ему не понравится. А если хочешь проконтролировать лично… Сережа устремил умоляющий взгляд поверх плеча Сергея. Другой-Олег стоял, оперевшись плечом о косяк и скрестив руки на груди. На нем все еще были джинсы, водолазка, такая тесная, что она облегала его грудь как вторая кожа и светлая капелька кулона между мышцами. У них парные, понял вдруг Сережа. Его Олег урвал утром ту, что принадлежала другому-Олегу, и тому досталась водолазка Сергея – немного тесноватая, но такая знакомая и любимая, что стало влом переодеваться. Сергей прижался губами к его шее, пустил в ход зубы, провел ими, едва задевая, по линии челюсти. Олег накрыл пальцами член, слабо сжал и несколько раз мучительно медленно провел кулаком вверх-вниз. Сережа застонал, но не отвел глаз от другого-Олега. Они словно были двумя концами одного спектра – абсолютно голый Сережа и полностью одетый другой-Олег. Сергей в пижамных штанах и Олег в джинсах были где-то посерединке. Идеальная шкала с равными делениями. Сережа облизнулся, задрожал под руками Олега и Сергея сильнее, выдохнул: – Пожалуйста, – и этого хватило, чтобы другой-Олег отлепился от косяка и наконец сделал шаг к кровати. Пока Олег продолжал гладить его бока и член, Сергей взял Сережу за подбородок и развернул лицом к себе. Снова показалось, что он смотрится в зеркало, показалось: они – одно целое. – Ты знаешь, как тебе нравится? – спросил Сергей, и Сережа вопросительно заломил брови и неопределенно хмыкнул. – Понежнее? – Сережа коснулся его груди, погладил, а потом вдруг взял в пальцы сосок и несильно сжал. – Или пожестче? Сережа вскрикнул, затрепыхался, но Олег снова удержал. Поцеловал успокаивающе в плечо, и на контрасте Сережа едва мог соображать. Сергей сжал пальцы крепче, слизнул болезненный восторженный выдох у Сережи с губ, а потом прошептал прямо в рот, таким тоном, будто проиграл в "правду или действие" и теперь был вынужден делиться секретом, который и так страшно хотел сдать: – Я люблю пожестче. Моего Олега нечасто удается развести, но есть один проверенный способ. Догадываешься, какой? – Какой? – эхом повторил Сережа. – Заставить его ревновать. Сережа не увидел, но почувствовал на своих губах ухмылку Сергея. В следующую секунду он отстранился, приподнялся на коленях, подался вперед и немного вбок, и Сережа услышал, как над его правым плечом столкнулись две пары губ. Друг с другом Сергей и Олег целовались совсем не так, как с ним – грубее и жестче, словно это была прелюдия не к сексу, а к драке. Их пальцы столкнулись, когда они оба потянулись к Сережиному члену, и Сережу прошило острым, почти болезненным удовольствием. Другой-Олег оказался на кровати в мгновение ока, Сережа даже не успел отследить движение: вот он еще стоял в полушаге от того, чтобы присоединиться, а вот он уже позади Сергея – запускает пальцы ему в волосы и с силой тянет назад. Сергей всхлипнул от боли, прошептал Олегу в губы: – Блядь, д-да, – и позволил другому-Олегу дернуть его на себя, укладывая спиной на грудь. Запрокинул голову, посмотрел куда-то вверх совершенно осоловевшим взглядом, задышал так тяжело и быстро, что его грудь, рассеченная огромным давно зажившим крестом ходила ходуном. Над самым Сережиным ухом раздался низкий рык, и дальше все снова произошло так быстро, что не получилось толком поймать в фокус. Олег торопливо, но аккуратно ссадил Сережу со своих колен, резким хлестким движением подался за Сергеем, но не успел коснуться лица или груди: другой-Олег отшвырнул Сергея от себя, и они с Олегом вдруг сцепились на кровати, как два диких зверя. Сережа вскрикнул от неожиданности и испуга, рванул было к ним – разнять, не дать причинить друг другу боль или вред – но Сергей, молниеносно очухавшись, уже оказался у него за спиной, обвил руками за пояс, как совсем недавно держал Олег, вжал в себя. – Н-надо… – беспомощно всхлипнул он, пытаясь вывернуться, но Сергей не пустил – прижался вплотную, накрыл ладонью Сережино горло, второй рукой по-прежнему удерживая его прижатым к себе, и успокаивающе погладил большим пальцем за ухом. – Не надо, – шепнул он. – Тш-ш. Все хорошо. Посмотри на них. – Я вижу, что… – Внимательней смотри! Сердце колотилось как сумасшедшее, ровно так же оно колотилось какой-то час назад, когда Олег спросил "разрешить что?", и Сережа отпрыгнул от Сергея как вусмерть перепуганная кошка. Сережа заставил себя выдохнуть и послушаться. Сергей все-таки оказался прав: это было "впечатляюще". И совсем не походило на драку, случившуюся в первые пять минут их с Олегом пребывания в этой вселенной. Это вообще не походило на драку – скорее на борьбу: никаких ударов, только попытки сделать захват, соприкосновения тел и шумное прерывистое дыхание. Другой Олег на мгновение оказался сверху, но Олег тут же перекатил их на бок и попытался надавить предплечьем другому-Олегу на горло. Тот отбил руку, рыкнул, и они снова перевернулись. Сережа смотрел на них как завороженный, как утративший речь, мысль и вообще все, кроме возможности не отрывать глаз от катастрофы, как на огонь, взмывающий искрами в бездонную черную высь. Сергей чуть ослабил хватку, поняв, что Сережа перестал вырываться, но совсем руки не разжал: продолжил держать и гладить горло. Его губы коснулись уха, и Сережа весь с головы до пят покрылся мурашками, когда Сергей сбивчиво возбужденно зашептал: – У нас есть еще одна квартира, там есть спортзал, – кончики пальцев прошлись по ребрам приятной щекоткой, опустились ниже и погладили член. Сережа заскулил и толкнулся навстречу прикосновению. – Поедем туда утром и устроим полноценный спарринг. Олеги будут соревноваться, кто сильнее и ловчее, а мы с тобой, – Сергей втянул в рот мочку и с блаженным мычанием засосал, – кто первым сбежит в душ дрочить. Будто в подтверждение своих слов, Сергей накрыл Сережин член уже всей ладонью, сжал пальцы и принялся медленно водить вверх и вниз. На каждом движении он едва задевал головку, и всякий раз Сережа всхлипывал и подавался вперед и вверх. От него, кажется, вообще ничего не осталось, кроме заполнившего по самую крышечку возбуждения и неспособности отвести глаз от красивого и жестокого танца на смятом покрывале. – Впрочем, ставки можем сделать уже сейчас. Ты за кого? – Сергей двинул рукой чуть резче и, когда Сережа уже зажмурился, готовый к оргазму, пережал член у основания, не давая кончить. Шикнул в ответ на возмущенное хныканье, и продолжил, как будто ответ Сережи ему и вовсе не требовался: – Я ставлю на твоего. Мой слегка расслабился за последние пару лет, а твоего, считай, только с поля выдернули. – Вчера мой проиграл, – Сережа как со стороны услышал собственный голос и почувствовал движение пересохших губ. – Только потому, что отвлекся на тебя. Смотри, – Сергей сделал паузу, набрал в легкие воздуха, и встревоженно, жалобно позвал: – Л-леж!.. Олеги замерли одновременно, словно кто-то поставил на паузу видео на ютубе, но другой-Олег еще и выдохнул сквозь зубы, повернул голову, находя встревоженным взглядом Сергея, и Олегу хватило этой секундной заминки, чтобы уложить его на лопатки, усесться на бедра и заблокировать предплечьем горло. Другой-Олег попытался было дернуться, но высвободиться не смог: Олег предупреждающе рыкнул, надавил рукой сильнее, и другой-Олег обмяк на постели, тяжело и быстро дыша. Его голова упала на подушку, лицо было раскрасневшееся и слегка озадаченное. – Это нечестно, – беспомощно выдохнул Сережа, наблюдая, как его Олег берет другого-Олега за подбородок и целует. Здесь борьбы уже не было, разве что остаточная, как когда ты уже знаешь, что не выйдешь из схватки победителем, но все равно продолжаешь сопротивляться. Другой-Олег хрипло застонал, сдаваясь окончательно. Позволил Олегу убрать на мгновение руки и стянуть с себя водолазку. Поцеловать еще раз – теперь уже мягче и более вдумчиво. – Это секс, тыковка, – мурлыкнул Сергей на ухо. – Тут всегда немного нечестно. В этом и вся прелесть. Сережа мог бы возразить, если бы у него были слова, голос, хоть что-нибудь. Но были только руки Сергея на его теле, руки Олегов, сталкивающиеся где-то на уровне бедер, пока Олег и другой-Олег пытались избавиться от ремней и джинс. Сережа ойкнул, когда Сергей вдруг отстранился от него, аккуратно развернул лицом к себе и заглянул в глаза. – Мне все нравится, – выдохнул Сережа, не дожидаясь вопроса, и Сергей расплылся в широкой, не предвещающей ничего хорошего усмешке. – Ну и славно. Тогда поехали. Куда, успел подумать Сережа, разве мы не уже?.. А в следующее мгновение Сергей толкнул его двумя руками в грудь, роняя спиной на постель, и Сережа с коротким выдохом рухнул на подушки. Они с другим-Олегом оказались параллельно друг другу и почти вровень – лица были примерно на одном уровне. Сережа прижался щекой к подушке и как с разбега рухнул в темные глаза в обрамлении пушистых ресниц. Другой-Олег облизнул губы, и Сережа первым подался, насколько позволяло положение и шарящие по груди и животу руки Сергея, навстречу. Другой-Олег встретил его на середине движения, и они поцеловались. – Пиздец, – раздался откуда-то сверху голос Олега, щедро приправленный тяжелым дыханием. Пиздец, мысленно согласился Сережа и застонал, когда язык другого-Олега скользнул ему в рот. Целоваться с ним было как целоваться с Сергеем и Олегом одновременно. Ново, страшно, восхитительно вкусно. Так знакомо, будто только этим они и занимались всю короткую суточную жизнь в этой вселенной. Сережа вздрогнул, почувстовав, как Сергей несильно хлопнул его по бедру, и беспрекословно позволил развести себе ноги и подложить под поясницу одну из подушек. Что угодно, лишь бы не отрываться от губ другого-Олега. По груди и животу проехались чьи-то руки, потом касание перетекло на бедра, а в следующую секунду… Сережу подбросило на кровати, когда он почувствовал, как Сергей широко и мокро лизнул его между ягодиц. Господи. Господи. Изнутри как будто кипятка плеснули. Сергей замычал, лизнул снова, а потом толкнулся самым кончиком языка, проникая на пару миллиметров внутрь. Стало невыносимо стыдно, душно и вместе с тем так отвратительно хорошо, что Сережа зажмурился, чувствуя, как влажные ресницы коснулись кожи. Он замычал другому-Олегу в рот, подкинул бедра, сам не зная, о чем умоляя – чтобы это сию же секунду прекратилось или чтобы, наоборот, никогда не заканчивалось. Его как-то раз вылизывали, но тогда все было по-другому. Тогда это не был Сергей, тогда не было губ другого-Олега, тогда его собственный Олег не наблюдал за этим сверху. Сергей толкнулся языком глубже, Сережа снова заметался, попытался свести ноги, но не успел – на щеку легла большая теплая ладонь. – Ему нравится лизаться, – мягко сказал другой-Олег, и Сережа даже не знал, в какой момент они перестали целоваться. – Все хорошо. Это не стыдно, если вам обоим нравится происходящее. Серый?.. Сергей задушенно замычал в ответ, слишком занятый тем, чтобы удерживать Сережу за дрожащие бедра и целовать его с языком прямо, блядь, там. Да, Сергею определенно нравилось происходящее. Сережа знал это со стопроцентной уверенностью, но понятия не имел, что с этим знанием делать. Что чувствовать, он тоже понятия не имел – всего было слишком много. Слишком много чувств, слишком много ощущений, слишком много мыслей. Казалось, еще чуть-чуть, и его размотает на атомы, растворяя в похоти и стыде. – Сереж, посмотри на меня, пожалуйста, – попросил другой-Олег, и Сережа послушно распахнул глаза, заставляя себя сосредоточиться на его лице. Да, вот так. Поймать в фокус, заземлиться, выдохнуть и вдохнуть. Другой-Олег судорожно втянул носом воздух и аккуратно стер подушечкой большого пальца слезинку у него со щеки. Он смотрел на Сережу так, как никто никогда не смотрел – даже Олег. Как будто Сережа был даже не самой драгоценной вещью в мире – как будто он был единственной фотографией, уцелевшей после страшного пожара. Как будто он был Сергеем в их первый с другим-Олегом раз. Как будто он был для другого-Олега всем. Дыхание постепенно выровнялось, из глаз перестало течь. Сергей, будто почувствовав, взял паузу и пока не пытался снова толкнуться языком внутрь, а только выцеловывал внутреннюю поверхность бедер, оставляя на коже несильные укусы и влажные пятна слюны. – Тебе приятно? – спросил другой-Олег, и Сережа тут же кивнул. – Ты хочешь продолжить? Еще один кивок. – Можно мне?.. – несмело попросил Сережа. Другой-Олег сразу его понял и улыбнулся. – Конечно. Его рука пропала, и сам он немного отодвинулся. Теперь к Сереже наклонился Олег. Он все еще сидел у другого-Олега на бедрах и, кажется, только что держал в ладони его член, но тоже притормозил себя, когда Сережу опасно сильно размазало. – Ты как? – чуть задыхаясь, спросил Олег и отвел Сереже с лица налипшие на лоб и щеки волосы. Сережа тут же подался на его руку, выпрашивая ласку, и Олег погладил его щеку костяшками пальцев. Сережа не знал, как он. Как это вообще можно было описать словами, когда две вселенные схлопнулись вдруг до размеров пускай огромной, но все-таки кровати, и весь мир за ее пределами попросту перестал существовать. Когда осталось только прерывистое дыхание другого-Олега, невесомые поцелуи Сергея на коже, влюбленный взгляд Олега и собственный член, обильно текущий смазкой на живот. – Хочу, чтобы ты был первым, – вместо ответа сказал Сережа, и глаза Олега как будто бы сделались темнее и глубже. – Я буду, – пообещал он и скользнул подушечкой большого пальца по Сережиным губам. Кожа была шероховатая, грубая, а еще чуть соленая от... Не давая себе времени на раздумья, Сережа коснулся ее языком, слизывая вкус, который, он знал наверняка, принадлежал другому-Олегу. Внутри сделалось восхитительно пусто и гулко, только Сережино сердце заполошно билось о ребра: бам, бам, бам. Олег смотрел на него, и Сережа смотрел на него в ответ. Секунда, и палец скользнул глубже в рот, лег на язык, Сергей ощутимо куснул Сережу за тазовую кость, снова нырнул губами ко входу, ткнувшись носом в чувствительное место под яйцами, и – мир снялся с паузы. Сережа превратился в один сплошной комок удовольствия. Он больше не пытался отдернуться или спрятаться, он позволял им вылизывать себя, целовать, целоваться над собой, двигаться. Потом – брать его пальцами, сначала одним, затем двумя и тремя. Он был настолько расслаблен и размазан, что проникновение не принесло ни грамма боли, только легкий дискомфорт в первые пару секунд. Потом Сергей добавил смазки, которую черт знает откуда достал, и стало совсем хорошо. Сережа подавался навстречу толчкам, слушал похвалы, целовал Сергея, целовал другого-Олега, целовал Олега, сжимал пальцы, когда Олег брал его за руку и тянул к члену другого-Олега, водил кулаком вверх-вниз и плавился от прерывистого хриплого дыхания на ухо. – Серый, – предупредил другой-Олег, когда Сережа в очередной раз вскрикнул от того, что пальцы Сергея согнулись внутри и надавили на простату. – Давайте чендж. Нормально? – Нормально, – тут же отозвался Олег, и пальцы Сергея пропали. Они поменялись местами: Сергей отполз, и вместо него над Сережей навис другой-Олег. Он потрогал наверняка припухший и покрасневший вход, погладил вокруг, растирая смазку, шепнул: – Ну привет, – и Сережа выдохнул в ответ: – Привет. Пальцы у другого-Олега оказались крупнее, даже два входили туже, чем совсем недавно входили три – Сергея. Но он был осторожен и нежен, покрывал короткими поцелуями лицо, шептал Сереже на ухо, какой он умница и как хорошо принимает, а сбоку раздавались влажные хлюпающие звуки, сладкое мычание Сергея и прерывистое дыхание Олега. – Я соскучился по твоим волосам, – шепнул другой-Олег, и Сережа с трудом оторвал взгляд от растянутых на члене Олега губ Сергея. Посмотрел прямо перед собой, проваливаясь в бездонные, подернутые желанием глаза другого-Олега, и только спустя пару секунд осознал, что пальцы второй его руки у Сережи в волосах, прочесывают их от корней до самых кончиков, раскладывают на подушке аккуратными волнами. К кому он обращался в этот момент? К Сереже? Но он ведь не мог скучать по его волосам – они были такими с момента их первой встречи. К Сергею? К ним обоим? Пальцы внутри чуть сместились, потерли простату, и Сережа закусил губу, чтобы сдержать крик, и зажмурился. Кажется, в какой-то момент он выпал, без остатка растворившись в ласке и удовольствии, из происходящего на несколько секунд или минут – хотя помнил все в мельчайших подробностях – потому что ко входу вдруг прижалась крупная влажная головка. Сережа дернулся, распахнул глаза и увидел над собой своего Олега. – Скажи, если будет больно, хорошо? – попросил Олег, наклоняясь ниже и задевая кончиком носа нос Сережи. – Скажу, – бездумно пообещал Сережа. Они застыли вот так на какое-то время, на самой грани между вчера, когда Сережа и помыслить не мог, что получит от судьбы, не слишком благосклонной к нему в последние пару лет, такой щедрый дар, и следующей секундой, когда они будут принадлежать друг другу без остатка. Олег смотрел жадно и вместе с тем смущенно, просительно, будто тоже почувствовал линию наметившегося слома. – Скажу, – повторил Сережа и осторожно поерзал, пытаясь сам насадиться на член. Больно не было. Олег вошел одним плавным движением, вжался пахом в Сережины ягодицы, дал ему несколько секунд привыкнуть, а потом начал размеренно, глубоко, восхитительно сильно брать. Сережа был полон, обласкан, счастлив. Он принадлежал Олегу. Наконец-то – целиком и полностью, без остатка. Олег целовал его в щеки, глаза, губы, двигался уверенно и быстро. Сережа подкидывал бедра, по щекам снова потекло, член напрягся почти до боли, и Сережа повернул голову вбок, только чтобы увидеть, как Сергей лежит рядом с ним на спине, а другой-Олег трахает его, закинув бесконечные ноги себе на плечи. Сережа вернулся в исходное положение и смотрел, смотрел, смотрел на своего Олега. Трепещущие ресницы, влажная от пота кожа, приоткрытые от удовольствия губы. Сережу подхватило и понесло куда-то далеко-далеко. Вот как оно ощущается, понял он: когда внутри огромное пылающее нечто и, если выпустишь его, рискуешь оказаться где-то в другом мире. Не один. Обязательно – с Олегом. Возможно – не только с Олегом. Сережа зашарил по постели рукой, и за секунду до того, как его накрыло сносящей все на своем пути волной удовольствия, Сергей вслепую нашел его пальцы, переплел со своими и крепко сжал. *** На следующее утро Сережа проснулся от ощущения, что ему срочно, вот прямо сейчас, нужно отлить, а еще от того, что в кровати было подозрительно свободно. Она и в самом деле была у другого-Олега просто царских размеров, но все-таки вчетвером, да еще и с Сергеем, который оказался любителем позакидывать на всех желающих и нежелающих руки-ноги, они едва на ней уместились. Сережа не то чтобы жаловался, в конце концов проблема "тесновато спать после обалденного секса с любимым человеком и еще с двумя вашими двойниками из параллельной вселенной" не входила в его топ-пять за последние два или три года. Да даже за последнюю неделю и то не входила. Справа сонно заворочались, Сережа повернул голову и увидел примятое подушкой лицо Сергея. Тот все еще спал, трогательно приоткрыв губы, и Сережа усилием воли поборол желание коснуться его щеки. По другую сторону от него лежал горячий как печка Олег и, кажется, тоже пока спал. Сережа осторожно приподнялся на локте и заглянул за Сергея – там оказалось пусто, видимо, другой-Олег проснулся раньше их всех. Очень осторожно, чтобы не разбудить Сергея и Олега, Сережа выбрался из кровати, без зазрения совести подхватил с пола сиреневые пижамные штаны и скрылся за ведущей в ванную дверью – поскорее отлить, по-быстрому принять душ и почистить зубы. Зеркало над раковиной отрисовало ему ровно то же, что и вчера: безобразно довольное лицо и чуть осоловевшие глаза на нем. Еще оно отрисовало с пяток бледных синяков на шее и плечах. Сережа по памяти нашел самый первый, оставленный Олегом позавчера вечером, надавил на него кончиками пальцев и удовлетворенно выдохнул, когда синяк отозвался совсем слабой, приятной болью. Почти на том же самом месте, только с другой стороны был еще один засос, и его Сережа тоже потрогал – кажется, он принадлежал Сергею. От нахлынувших воспоминаний о прошедшей ночи потеплели щеки и заблестели глаза. Сережа совершенно по-дурацки улыбнулся собственному отражению, поспешно натянул трусы и штаны и вышел в спальню. В его отсутствие Сергей и Олег подкатились друг к другу и теперь спали в обнимку – Сергей прижимался к Олегу со спины и размеренно сопел ему в затылок. Сережа не почувствовал и грамма ревности, только шире улыбнулся и огляделся. Помимо другого-Олега из комнаты пропала груда пластиковых контейнеров с прикроватной тумбочки: вчера они вчетвером едва успели отдышаться, кое-как прийти в себя и по очереди принять душ, и прибыла заказанная Сергеем доставка. Они поели прямо в кровати, наплевав на ворчание другого-Олега, и Сереже пришлось признать, что фриттата оказалась даже вкуснее, чем Сергей ее описывал. Сергей самодовольно сказал: – То-то же! – а потом, минут двадцать ниочемного расслабленного трепа спустя сказал еще: – Ну что, второй раунд? Сереже не был уверен, что то, что они вытворяли вчетвером в койке, можно считать за один. Сергей поймал его растерянный, наверняка чуточку испуганный взгляд и ухмыльнулся. – Если устал, тебе не обязательно принимать активное участие. Как насчет посмотреть? – И ответ "нет" в любом случае принимается, – строго сказал другой-Олег. Сергей тут же закивал, умоляюще свел брови, и… И вот как-то так Сережа оказался с рукой в штанах, пока Олег брал поставленного на четвереньки Сергея сзади, а другой-Олег – спереди, крепко удерживая за немного отросшие волосы на затылке. Сережа кончил, представляя, как он намотал бы на кулак уже его собственные. Потом, конечно, снова пришлось топать в душ, еще потом они доели недоеденное, кое-как угнездились и проспали всю ночь, кажется, даже без кошмаров. По крайней мере, Сережа ни разу не проснулся ни от собственных, ни от чужого встревоженного ворочания под боком. Он бросил еще один взгляд на Сергей и Олега, сунул ноги в чьи-то тапки и вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. На кухне другого-Олега не обнаружилось, зато обнаружился почти полный ковшик под носиком кофемашины. Сережа потрогал кончиками пальцев пластиковый бок – кофе был еще теплый. Сережа намешал себе капучино, стянул из холодильника глазированный сырок и отправился дальше бродить по квартире. Дверь в спальню Сергея была приоткрыта, но, заглянув туда, Сережа увидел только груды одежды и смятую постель. В гостиной тоже было пусто. Из-за балконной двери тянуло табачным дымом и утренней прохладой, и Сережа направился к ней. Другой-Олег стоял, облокотившись о перила, спиной ко входу и курил. Сережа успел увидеть рассеченного большим крестом волка, а потом другой-Олег, почувствовав его приближение, выпрямился и обернулся. Протянул было пачку сигарет, но, опомнившись убрал ее, пояснив: – Извини, привычка. Серый нечасто ко мне присоединяется тут, только когда сам хочет покурить. Сережа мотнул головой и улыбнулся. – Ничего. Доброе утро. – Доброе. Как ты после вчерашнего? Другой-Олег чуть посторонился, чтобы Сережа нормально вышел на балкон, а не топтался в дверях. Снаружи было свежо, и Сережа немного поежился. Взгляд другого-Олега скользнул по нему сверху-вниз, задержался на тапках и вернулся обратно. Теперь другой-Олег смотрел ему в глаза, и в выражении его лица явственно читались нежность и легкое беспокойство. Сережа на секунду прислушался к себе и ответил максимально честно. – Хорошо. Не уверен, что буду готов повторить в ближайшие пару дней, но мне все понравилось, очень. Другой-Олег улыбнулся и сделал затяжку, после чего выпустил дым, сложив губы трубочкой чуть на сторону, чтобы сизая дымка улетела вбок и вверх, а не Сереже в лицо. – А попозже? – спросил он, и Сережа с удивлением понял, что, кажется, над ним подтрунивают. – Попозже точно да. Если мы… Сережа замолк, не зная, как продолжить, его вдруг охватило странное, немного нервное волнение. Другой-Олег моментально его считал и как всегда понял без слов. – Вы можете остаться на столько, на сколько сами захотите. Мы с Серым будем только рады. Сережа выдохнул, улыбнулся, а потом, поддавшись порыву, сделал движение навстречу другому-Олегу. Тот тоже подался ближе, шепнул: – Можно? – и, когда Сережа кивнул, они поцеловались. От другого-Олега пахло сигаретным дымом и кофе, губы у него были жесткие и обветренные, но поцелуй вышел спокойным и каким-то… уютным, что ли? Не прелюдия, не намек на скорое продолжение, просто поцелуй. Может, подумал Сережа, они с Олегом тоже однажды научатся так целоваться и касаться друг друга – не жадно, стремясь наверстать упущенные по глупости годы, а спокойно и нежно. Все еще очень влюбленно. – Спасибо, – сказал Сережа, когда они оторвались друг от друга. Пояснил торопливо: – Не за поцелуй или секс, а за… все. Что приютили нас и помогаете разобраться со всем этим. – Не за что, – максимально серьезно ответил другой-Олег. – В конце концов это в нашей вселенной была придумана и взрощена эта пернатая зараза. Считай, квиты. Он отступил на полшага, чтобы снова затянуться почти дотлевшей до фильтра сигаретой, Сережа пристроил чашку с кофе и сырок на широкие перила и посмотрел сверху вниз на сонную, окутанную рассветной розоватой дымкой улицу. Было все еще очень странно от того, насколько мирно и спокойно все ощущалось. Совсем скоро данные самому себе сутки истекут, а там… Сережа не имел ни малейшего понятия, что будет "там". Какое-то время они постояли с другим-Олегом молча, едва соприкасаясь локтями и наблюдая за редкими, ползающими как сонные мухи прохожими. – Слушай, – начал Сережа, когда вспомнил вдруг кое-что. Другой-Олег вопросительно хмыкнул. – А что у вас за история с разрешениями? Они синхронно повернулись друг к другу, и другой-Олег непонимающе приподнял брови. – Если не хочешь, можешь не отвечать, – на всякий случай уточнил Сережа и, когда брови другого-Олега взлетели еще выше, пояснил: – В плане прикосновений и поцелуев. Вы с Сергеем постоянно спрашиваете разрешения. С тобой в принципе мне все понятно, но он не выглядит как человек… Сережа неопределенно махнул рукой, не зная, как описать сложившийся у него в голове образ Сергея. Он производил впечатление довольно жесткого и хаотичного человека, которому были не чужды такт и нежность – но только в тех случаях, когда ему самому хотелось пустить их в ход, не исключено, что в качестве оружия, в остальный моменты, Сережа был уверен, Сергей отлично обходился и без них. Как он сказал? Олег считает меня сукой, и мне это нравится. Другой-Олег понимающе фыркнул, но отвечать не спешил. Сережа уже решил, что он воспользуется обозначенной им возможностью не свидетельствовать против себя и Сергея, но тут другой-Олег выдохнул и все же заговорил. – У нас с ним все было… непросто. После Венеции и Кутха, – голос у другого-Олега был тихий и даже более хриплый, чем обычно. Наверное, после сигареты. Сережа затаил дыхание. – И вообще, и в плане секса тем более. Я еле ползал и от каждого его движения чуть ли пистолет не выхватывал. Не знал, насколько можно доверять его россказням про богов и мертвого Птицу, – другой-Олег невесело хмыкнул, мол, посмотри, и где мы сейчас. – И я придумал правило. Он должен был докладывать мне обо всем. Вообще обо всем. В душ? Сначала предупреди. Выйти во двор? Только с моего разрешения. Хочешь меня потрогать? Тогда, блин, скажи об этом заранее, чтобы я не швырнул тебя в стену, как прошлый раз, – последнюю фразу другой-Олег произнес уже сильно громче, и вдруг закашлялся, сгибаясь пополам. Сережа смотрел на него во все глаза, но прикоснуться не решился. Отдышавшись, другой-Олег продолжил с горькой усмешкой, видимо, заметив что-то в Сережином взгляде: – Я не горжусь этим. И сейчас думаю, что можно было сделать все… мягче? Взрослее? Но тогда я просто не мог по-другому. – И это… осталось до сих пор? – Нет, – торопливо мотнул головой другой-Олег, – боже, нет. Оно потихоньку прошло само, когда у нас начало все налаживаться. С сексом еще долго было сложно, я просил его спрашивать, если он хочет сделать что-то более жесткое или просто новое, но и в этой плоскости со временем стало… спокойнее. А вы с Олегом еще учитесь друг другу, к тому же ты только после лечебницы, и… Я рад, что он спрашивал. "И горжусь им", – осталось не произнесенным, но Сережа все равно все понял. Он очень осторожно подшагнул вплотную и обнял другого-Олега за шею. Тот замер на секунду, а потом положил руки Сереже на пояс и крепко прижал к себе. – Мне очень жаль, что у вас так вышло, – шепнул Сережа, и другой-Олег кивнул. – Да, мне тоже. Но сейчас все хорошо. И у вас с твоим Олегом будет по-другому, я уверен. Он сказал это с тихой нежной горечью, с какой обычно смотрят на детей, надеясь, что у них судьба будет посветлее и поярче. Они постояли так пару секунд, пока Сережу не пробрало мурашками от холода и другой-Олег это не почувствовал. – Иди в квартиру, а то замерз. – А ты? – Я еще покурю. И закажу нам чего-нибудь на завтрак. Есть предпочтения? – На твой выбор, но я бы не отказался от блинов или бургеров. Они отпустили друг друга, Олег полез в карман джинс за сигаретной пачкой и зажигалкой, а Сережа, бросив на него последний взгляд через плечо, нырнул в гостиную. *** Возвращаться обратно в спальню он не стал, на кухню тоже не пошел и вместо этого завернул в комнату Сергея. Здесь все еще царил страшный хаос, вещи так и лежали огромными неопрятными кучами, а покрывало на кровати было сбито складками. Сережа не помнил, чтобы вчера, когда они с Сергеем целовались, тот совершал настолько много телодвижений. Возможно, отпустив их с Олегом восвояси, Сергей и другой-Олег… Сережа запретил себе додумывать эту мысль, хотя казалось бы: куда после вчерашнего смущаться. Эту мысль – и все воспоминания о прошедшей ночи, которые так и норовили потянуться за ней следом, – он тоже не стал раскручивать. Думать в принципе сейчас не хотелось, а вот занять руки – очень даже да, так что Сережа выбрал кучу побольше, присел рядом с ней на колени и, расправившись со стащенным сырком, принялся за дело. Вещей у Сергея и другого-Олега было очень много, процесс оказался медитативным и приятным: Сережа вытягивал что-то из груды, прикидывал, кому из них мог бы принадлежать конкретно этот джемпер или брюки, аккуратно складывал и сортировал по трем очень условным стопкам. Какие-то мысли, на самом деле обо всем и сразу – о Сергее и другом-Олеге, о судьбе собственной вселенной, о том, чем сейчас занят Птица и где бы достать тех вкусных облепихово-медовых ледяных шайбочек – все-таки крутились в голове, но настолько фоново и неназойливо, что совсем не мешали работе. Сережа расправился примерно с двумя третями бардака, когда раздался стук: три удара, затем два, потом один. Стучали по косяку, дверь была приоткрыта, и Сережа, подняв голову, увидел в проеме слегка помятого со сна Олега. – Привет, – сказал он, улыбнувшись, – проходи. – Привет, – также с улыбкой отозвался Олег и шагнул в комнату. Несколько секунд они только смотрели друг на друга, и Сережа в очередной раз почувствовал, что потихоньку заливается краской. Олег, истолковав это по-своему, осторожно спросил: – Как ты после вчерашнего? Сережа аж завибрировал изнутри от беззвучного смеха. Олег чуть нахмурился, но почти сразу расслабился. – Я хорошо, – фыркнул Сережа. – Но, клянусь, если еще и Сергей меня об этом спросит, я дам ему в нос. – Я бы на это посмотрел, – хмыкнул Олег, и они рассмеялись уже вдвоем. – Помогу тебе? Сережа закивал, разделил лежащую перед ним кучу – предпоследнюю – на две поменьше и одну из них пододвинул чуть в сторону. Олег присел рядом с ним и показал кивком на несколько аккуратных стопок, в которых угадывался черный, черный и еще черный. – Это Волкова? – Сережа согласно угукнул, и Олег показал на другие стопки, уже гораздо более цветастые. – Это Сергея. А это?.. Он сделал неопределенный жест подбородком в сторону самой маленькой кучки вещей. Сережа отследил его взгляд и немного смутился. – Это вещи, которые понравились мне. Я подумал, может, Сергей разрешит взять их на время, пока… Как закончить эту мысль, он не знал. Пока нам не позвонит Уля и не скажет, что пора возвращаться домой? Пока мы не пройдемся по магазинам и не купим себе свои? Пока нас не попросят отсюда? Олег вытянул из своей кучи бадлон красивого насыщенно-изумрудного оттенка, повертел его в руках, сложил и, подумав, отправил в маленькую стопку. Ему самому он был бы тесноват, и Сережа понял, что вещь отложили для него. Наверное, когда он отрежет секущиеся кончики и вернет волосам хотя бы подобие былого блеска, они будут очень красиво лежать на плечах и контрастировать с мягким темно-зеленым кашемиром. – Волков сказал мне вчера, что мы можем остаться у них, насколько захотим, – сказал Олег, беря в руки следующую вещь, на этот раз черный топ на узких бретельках. Олег показал его Сереже и, когда тот покачал головой, сложил и отправил к вещам Сергея, после чего продолжил: – Правда, боюсь, в таком случае нам придется купить замок понадежнее и врезать его в дверь нашей спальни. Приятная смешливость от мысли, что они с Олегом думают и спрашивают другого-Олега об одном и том же – о том, что будет дальше и как с этим "дальше" быть – и от того, насколько легко и естественно Олег произнес "наша спальня", вмиг испарилась, уступив место непониманию, а потом только большему непониманию. И еще, кстати, непониманию. – Тебе не понравилось вчера? – очень осторожно спросил Сережа, чувствуя, как потихоньку начинает частить сердце. Несмертельно, конечно, но будет жалко, если они с Олегом не совпадут в этом плане. Сережа в любом случае предпочтет его, просто… – Что? Нет, я не в этом смысле! – Олег рассмеялся, и Сережа почти видел свое лицо со стороны. Как оно вытянулось от недоумения, как приоткрылись губы. – Просто вчера Волков рассказал, что в первую ночь ему буквально пришлось привязать Серого к койке, чтобы он не пошел нам "помогать". Сережа издал нечленораздельный звук, о значении которого и сам не догадывался. Стоило представить Сергея, раздающего указания в момент их признания и первого поцелуя, как становилось стыдно, причем далеко не в хорошем смысле. Стоило представить, какие меры предпринял другой-Олег, чтобы этого не случилось, – интересно, на сколько процентов Сергей всерьез собирался идти контролировать их, а на сколько дразнился, только бы нарваться на вставшего в дверях другого-Олега – и стыдно становилось уже как надо. – Мне понравилось вчера, очень, – заверил Олег. – Просто я еще хочу побыть с тобой наедине. Знаешь, типа… узнать тебя получше и все такое. Олег говорил намеренно по-дурацки и к тому же толкнул Сережино колено своим, так что Сережа с неожиданной для самого себя охотой подхватил игру. – Ты что, зовешь меня на свидание? – Вроде того. Что думаешь? Сережа хлопнул пару раз глазами, а потом, прекрасно осознавая, что делает, завел за ухо прядь волос и потупил взгляд. – Мне нужно подумать. Может, расскажешь для начала, что еще вы обсуждали с Волковым, о чем мне стоит знать. Ну, чтобы я понял, какой ты примерно человек. Сережа даже не был уверен, стоило ли ему знать о том, что, пока они с Олегом впервые касались друг друга, боясь лишний раз потревожить Сережины синяки и умирая от неловкости, другой-Олег привязал Сергея к кровати и, возможно, взял так же, как взял вчера – сложив практически пополам и закинув себе на плечи его красивые длинные ноги. Наверняка Сергей без умолку трепался в процессе, может, мешал свои догадки о происходящем в спальне с фантазиями и еще – с воспоминаниями об уже их с другим-Олегом первом разе. Олег тихо рассмеялся, и Сережа с легкостью вынырнул обратно в реальность и сосредоточил все свое внимание на нем. Олег был очень красивый, когда смеялся. Сережа знал это и так, помнил из их далекого совместного прошлого, но теперь все было по-другому. Они были старше, и у Олега, когда он улыбался, собирались в уголках глаз морщинки. И даже губы как будто изгибались немного иначе. – Ты точно собираешься узнавать, какой я примерно человек? – хитро уточнил Олег, взяв в руки очередную вещь. – Или так и продолжишь любоваться? Сережа ойкнул, заливаясь краской, и тоже потянулся к стремительно уменьшающейся груде футболок, водолазок и брюк. – Если что, меня все устраивало. – Ой иди ты. Они продолжили разбирать вещи, болтая обо всем на свете и вместе с тем ни о чем. То и дело сталкивались руками, прикладывали к себе и друг к другу очередную совершенно дурацкую шмотку из гардероба Сергея, хохотали, представив еще один крохотный топ на тонких бретелях на другом-Олеге. Олег рассказывал, что узнал от него об этой вселенной, что они оба любят готовить, но придерживаются совершенно разных кухонных идеологий: Олег предпочитает, если есть такая возможность, действовать строго по рецепту, а другой-Олег не прочь поэксперементировать и любит делать "на глаз". Сережа уточнял, справится ли Олег с блюдами, которые он однажды пробовал в той, другой, жизни, и хотел съесть снова, и Олег был более чем уверен в своих силах. – А что насчет волшебного компота? – хмыкнул Сережа, забирая с пола последнюю футболку. Она была вытертая от частой носки, с ярким логотипом Арии. Сережа сложил ее пополам, потом еще пополам, подумал секунду и положил к вещам другого-Олега. Футболка явно была одна из любимых, и, даже если Сереже и хотелось положить ее в самую низкую из стопок – Олег тоже организовал себе филиал того, что хотелось бы на время одолжить – то делать этого не стоило. – Насчет компота не уверен. Там сто процентов есть пара секретных ингредиентов. – Интересно, – мечтательно вздохнул Сережа. – Можно ли зайти к Уле просто так? Не как к ведьме, а как к бариста. – Хочешь, попробуем? Сережа вскинул голову, и натолкнулся на внимательный взгляд. Олег сидел, сложив руки на коленях и смотрел в ответ. – Возьмем у ребят машину, – продолжил он, – заедем в Райдо, попросим по порции компота с собой и поедем гулять. К твоим любимым сфинксам на Черту или на Английскую набережную. Сережа сглотнул. От одной мысли о том, чтобы провести наедине с Олегом несколько часов, прогуливаясь по историческому центру и проверяя, так же сильно ли вытерты лапы охраняющих Банковский мост львов, как и в их вселенной, сделалось приятно и хорошо. Сережа миллион лет не гулял. В последние два или три года до ареста он время от времени выбирался в парк Трехсотлетия на импровизированные пикники, но даже тогда больше залипал в работу на телефоне, чем наслаждался природой и видами на залив. На залив с Олегом тоже хотелось. – Значит, все-таки свидание? – спросил он пересохшими губами, и Олег кивнул. – Свидание. Пойдешь со мной? – Пойду, – не задумываясь, выпалил Сережа, они разулыбались друг другу, и уже почти потянулись за поцелуем, как раздалась пронзительная мелодичная трель – звонили во входную дверь. – Это, наверное, доставка, – сказал Сережа и вздохнул, когда за прикрытой дверью в спальню не раздалось ничьих шагов. – Я пойду открою. Олег кивнул, и Сережа поднялся на ноги и вышел в коридор. Когда он проходил мимо второй спальни, то услышал приглушенные голоса, смех и возню. Все это стихло, стоило раздаться еще одному звонку – на этот раз звонящий вдавил палец в кнопку и так и держал. – Я открою, – крикнул Сережа всем сразу, когда трель стихла. Секунда, и она возобновилась. – Да иду я, иду, – возмущенно буркнул он и ускорил шаг. Ко входной двери он буквально подлетел. Щелкнул замком, распахнул ее и замер. Разумеется, на пороге стоял не доставщик. – Приветики! – радостно возвестил Птица и широко, демонстрируя клыки, улыбнулся. *** Первым Сережиным порывом было, конечно, захлопнуть дверь прямо перед довольным Птицыным лицом, но он удержался. Во-первых, тогда в полном распоряжении Птицы остался бы дверной звонок и следующие час-полтора – то есть, пока ему не надоест – он бы делал их с Сергеем, Олегом и другим-Олегом пребывание в квартире невыносимым. Ну а во-вторых, поганец уже выдвинул ногу вперед, так что, даже если бы Сережа попытался закрыть дверь, у него ничего бы не вышло. Сердце в груди билось быстро и часто, но Сережа мысленно шикнул сам на себя, решив, что не позволит Птице испоганить еще одно утро. Хватит с них и вчерашнего. – Ты что здесь делаешь? – буркнул он обреченно, оглядывая Птицу с головы до ног. Птица выглядел хорошо и был явно доволен жизнью: щеки у него были розовые после улицы, длинные волосы немного растрепались, а на вчерашнюю пижамную рубашку была накинута объемная укороченная кожанка. Ей-богу, Сережа не хотел знать, где Птица ее достал и жив ли предыдущий владелец. – Соскучился, – тут же осклабился Птица и пару раз хлопнул глазами, видимо, надеясь выглядеть мило. – Ты удрал вчера, – напомнил Сережа, и Птица тут же взвился. – Конечно удрал, Птенчик. По-твоему, мне нужно было дождаться, когда вы все-таки погрузите меня в багажник, а потом прикуете дома к батарее, пока будете решать, в каком лесочке удобнее будет прикопать? – Так а сейчас-то ты чего приперся, – сварливо раздалось сзади, Сережа вздрогнул и обернулся на подошедшего со спины и теперь стоящего со скрещенными на груди руками Сергея. Видимо, из-за шума крови в ушах Сережа не услышал его шагов. – И не пизди давай про свое соскучился. Что, пожрать, помыться и переодеться? – И еще проведать мои любимых Птенчиков! – Птица радостно закивал и попытался было сделать шаг в квартиру, но Сережа и Сергей встали одной линией защиты и не пустили. – Чем ты занимался вчера весь день? И всю ночь? – напряженно спросил Сергей, и Птица тут же начал перечислять, загибая пальцы: – Гулял, танцевал, – на руках у него были толстые кожаные перчатки, которые, наверное, тоже вызывали у прохожих вопросы, но далеко не в том количестве, в котором могли бы вызывать когтистые, покрытые перьями лапы. – Пробовал совершать эти, как их. Переходы! Последнее Птица произнес совершенно обыденным тоном, а потом, выдержав театральную паузу, рассмеялся. – Ну и лица у вас! Расслабьтесь, у меня ничего не получилось, рыжая ведьма была права. Зато смотрите, чему научился! Птица отступил на шаг назад, напрягся всем телом, а потом на всю лестничную площадку раздался глухой упругий хлопок. Сережа ахнул и услышал, как Сергей рядом с ним судорожно втянул воздух: на противоположной стене, на которой располагался вход в лифт, теперь виднелись гигантские темные крылья. Точнее тень от них, потому что самых крыльев – Сережа на всякий случай несколько раз моргнул, чтобы убедиться, что ему не кажется – у Птицы не было. Однако когда он чуть повел плечами, тень на стене задрожала и задвигалась вместе с ним. Первым в себя пришел Сергей. Чертыхнувшись под нос, он выскочил на площадку, схватил Птицу за отворот кожанки, как на поводке затащил его в прихожую и захлопнул дверь. – Вот так бы сразу! Я пока только такие научился, но, может, и настоящие получатся. Мне кажется, я теперь много чего могу, надо только потренироваться! Но это отнимает много сил, так что предложение Птенчика номер один, которое про "пожрать", очень кстати. Олеги приготовили чего-нибудь вкусненького? Он говорил так много и так быстро, что Сережа и Сергей только обменялись обреченными взглядами. Птица тем временем стаскивал перчатки, ботинки и кожанку. Рукава лиловой рубашки оказались закатаны до локтя, и Сережа понадеялся, что следующий освоенный Птицей фокус будет включать в себя избавление от перьев. Боже, только бы он танцевал ночью на какой-нибудь костюмированной вечеринке. Не хватало им охотников на нечисть. Они ведь должны тут быть? Ну, если сама по себе нечисть так или иначе присутствует? – А вы тут чем без меня занимались? – как ни в чем не бывало поинтересовался Птица расправившись с одеждой. – Морги обзванивали, – ляпнул Сережа, не подумав, и Сергей рядом с ним прыснул. – Ага, и больницы. Глаз не сомкнули, гадая, где наша блудная несчастная субличность. Холодная, наверное, голодная… Птица сердито зыркнул на них из-под насупленных бровей, а потом вдруг замер, застопорив взгляд у Сережи где-то в районе ключиц, и его губы сложились в удивленную, почти восторженную "о". – Ну-у, – протянул он и вдруг выкинул вперед руку и ухватил Сережу за подбородок. Коготь большого пальца царапнул засос, оставленный вчера ночью Сергеем. Сережа даже отдернутсья не успел. – Что глаз не сомкнули, это я вижу. Обидно, конечно, что меня не позвали, но вообще ты молодец, Птенчик номер два, извини, как говорится, зе ласт бат нот зе лист, быстро учишься. Он так же хорош, как я помню, – Птица зыркнул на Сергея, но почти сразу вернул самодовольный взгляд на Сережино лицо, – или подрастерял сноровку? Сердце замерло, Сережа на секунду смутился, а в следующую так разозлился, как сам от себя не ожидал. Он возмущенно фыркнул, мотнул головой, вырываясь из цепких Птицыных пальцев, и даже отбил его руку своей, когда тот снова потянулся к его лицу. Птица удивленно охнул, Сергей тоже, и Сережа, приободренный этим, позвал на всю квартиру: – Оле-е-ег! Тут же с разницей в доли мгновения раздались два хлопка дверьми и дальше по коридору зазвучали торопливые шаги. Сережа самодовольно улыбнулся. Птица округлил глаза и цокнул языком. Обогнув их с Сергеем, он сам, немного бочком, двинулся навстречу своей участи и притормозил, только чтобы упереть коготь Сергею в плечо и буркнуть: – Вырастет, позубастей тебя будет, помяни мое слово. Сережа не успел возмутиться еще раз, как Птица скрылся за поворотом. Там, судя по мешанине шагов и мату, он столкнулся с обеими Олегами разом. На секунду из-за угла показалась голова другого-Олега, и сразу пропала – видимо, одного-единственного взгляда хватило, чтобы убедиться, что Сережа и Сергей в относительном порядке, и принять решение не бросать Олега с Птицей наедине. Сережа позволил себе выдохнуть, только когда шаги и голоса стихли, удалившись в сторону кухни. Все еще немного взвинченный, он повернулся к Сергею, и тот на всякий случай поднял руки в капитулирующем жесте. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, потом Сергей шепотом передразнил Сережу: – Заха-а-ар! – и они оба сложились пополам от хохота. Кое-как отсмеявшись – снова посмотреть друг на друга и не заржать по новой получилось только с третьей попытки – они выпрямились. – Как ты? – обеспокоенно спросил Сергей, и Сережа фыркнул. – Если ты про Птицу, то нормально. А если про вчерашнее, то я сказал своему Олегу, что дам тебе в нос, если еще и ты меня об этом спросишь. – Если тебя такое возбуждает… – без особого огонька, но с улыбкой парировал Сергей. Они все еще стояли почти вплотную к входной двери, поэтому без проблем услышали, как натужно заворчал старый лифт и противно скрипнули створки. – Надеюсь, на этот раз там доставка, а не какой-нибудь Игорь Гром, – буркнул Сергей и распахнул дверь еще до того, как в нее позвонили. На лестничной клетке и в самом деле обнаружился курьер в малиновой форме и с огромным баулом за спиной. Но он был не один – приехал на лифте вместе с высокой, широкоплечей короткостриженной блондинкой, у которой через плечо была перекинута объемная спортивная сумка. Сережа сначала подумал, что она в соседнюю квартиру, но нет – блондинка встала рядом с курьером и теперь переводила пораженный взгляд с Сережи на Сергея и обратно. Сережа сглотнул и подавил порыв отступить в тень. – Ты что здесь делаешь? – не слишком дружелюбно спросил Сергей, когда курьер, вручив ему пару бумажных пакетов, нырнул в лифт и уехал. – Не нашла вас на той квартире, – буркнула блондинка ему в тон. – И ты на звонки не отвечал. Решила проверить, не доприключались ли вы до летального исхода. – Не дождешься. Сегодня что, четверг? Сергей обернулся на Сережу, и Сережа пожал плечами: он последний год и в своей вселенной не мог с точностью сказать, который сейчас час, день недели или даже время года, что уж говорить о параллельной. К тому же за эти полтора суток столько произошло, что казалось, что они с Олегом материализовались у Сергея и другого-Олега в квартире недели две назад, не меньше. – Четверг, – сказала блондинка и снова недоверчиво посмотрела на Сережу. – А это еще кто? Сергей страдальчески вздохнул и посторонился, пропуская ее в квартиру. – Лера, знакомься, это Сережа. Сережа, это Валерия Макарова, наш новый Чумной Доктор. Долгая история. На самом деле, две долгие истории. "Кто, блин?.." – подумал было Сережа, но одернул себя. Ну уж нет. Сначала – убедиться, что Птицу приковали к батарее, позавтракать, может, даже бахнуть того кислого вина, погулять с Олегом по Питеру, а потом… Вот потом можно будет разбираться с новым Чумным Доктором и прочим бардаком во вселенной Сергея и другого-Олега. Видимо, они с Олегом тут все-таки задержатся. И скучно им точно не будет. конец