Артём и все все все

Как же я люблю такие вечера, когда за окном сгущаются сумерки, а я, укутавшись в плед, качаюсь в кресле-качалке, слыша, как ты напеваешь на кухне свою любимую песню. Чувствую, как губы невольно расплываются в улыбке, когда я даже про себя произношу это слово. Семья. Я очень уютно чувствую себя в нашей небольшой квартире. Тихонько смеюсь, вспоминая, как мы ругались, отказываясь переезжать, ты ко мне, а я к тебе. Тогда-то ты и предложил найти квартиру, в которой мы будем жить вместе. Это гнёздышко мы обустраивали так, как хотели и, к моему удивлению, наши желания совпадали абсолютно во всем. С тобой чувствую себя защищённым. Впервые за долгое время я спешу домой, мне не хочется задерживаться в ФЭС по вечерам. Наконец-таки у меня появился свой ДОМ. Дом, в котором меня всегда ждёшь ты. Мы странная, но очень дружная семья. Я не знаю, как мы сошлись, ведь тебе пророчили Жилину, а мне Белую или Амелину, а я сошёлся с тобой. Вот смотрю на отношения Тани и Вани, как он цветы ей дарит, как за ручку ходят, как в кино собираются. Вспоминаю нас и понимаю, что у нас всего этого не было. Для нас это было просто глупым и лишним. Для меня нежность заключается в том, как ты набрасываешь мне на плечи плед, когда я замерзаю, как приносишь мне кофе в постель по утрам. Ссоры… Да, конечно, бывают и ссоры, а у кого их не бывает. Вот только любовь она, как оказалось, все побеждает. Обида проходит, а любовь остаётся. Любовь она не проходит, она всегда в сердце, даже когда мы друг на друга злимся. Пока наша любовь с нами, мы с тобой всё сможем, все преодолеем, все переживём. Для меня самым главным стало — сохранить нашу любовь. Правда, только это действительно важно. — О чем задумался? — сильная рука легонько поправила сползший плед. От этого проникновенного голоса пошли мурашки по коже. — О тебе, конечно. Ты там на кухне так шумишь, что кроме тебя и думать ни о чем невозможно, — улыбаюсь я, закидывая голову, чтобы видеть твоё лицо. — А тебе, кроме меня, и думать ни о ком и ни о чем больше не надо, — лукаво говоришь ты, целуя меня в губы. — Что на ужин? — перевожу тему я, зная, чем обычно заканчиваются такие разговоры. — Понимаешь, тут такое дело — Что там? — спрашиваю я удивлённо. — Короче, картошка разварилась, и укроп полежит до следующего раза. Там такая кеся-меся, что страшно даже смотреть, — смущённо улыбаешься ты. У меня вырывается смех. — Ладно, — медленно вставая, проговариваю я, — пошли, будем из кеси-меси пюре делать. — А может я сам? — смеёшься ты, понимая, что теперь-то тебя одного на кухню я ни за что не отпущу. — Нет уж, теперь мы займёмся этим вдвоём, — отвечаю я и обхожу тебя, направляясь на кухню. Вдруг сильные руки обхватывают меня за талию и притягивают к себе. — Тëм, а тебе ещё спальня не надоела? — Данилов, ты извращенец? — смеясь, спрашиваю, а сам обнимаю его в ответ. — Ну, судя по тому, что ты понял, о чем я говорю, то мы с тобой неплохо подходим друг другу, а Тукаев? — смеёшься ты, целуя шею. Так, все. Рассказ закончим.