Забыть тебя - невозможно.

— нет, нет, нет, нет, нет.! Ты не можешь умереть вот так, придурок! — судорожно кричал Му Цин, отчаянно пытаясь нащупать пульс дрожащими руками. Он не мог поверить в то, что Фэн Синя уже не спасти, в то, что его сердце больше не бьётся. Прижимая к себе обмякшее, холодное и безжизненное тело любимого, парень, словно в трансе, шептал — все будет хорошо, все будет хорошо. Потерпи немного, скоро все будет хорошо. — Он здесь! — донеслись крики откуда-то из-за спины. Но сейчас ему было плевать. Он никого не слышал. Его взгляд был сосредоточен на навечно закрытых глазах. В сердце была крупица надежды на то, что они сейчас вновь откроются. Следующие события происходили словно в тумане. Несколько человек куда-то уводят его и забирают мёртвое тело с его объятий. Встревоженный голос Се Ляня, который пытался достучаться к Сюаньчжэню, но был проигнорирован. Трясущиеся руки. Мужчины в полицейской форме. Бумаги. Много бумаг и людей. Вот прошло 3 дня с Его смерти. Се Лянь не отходил ни на шаг от лежащего на кровати Цина, который вторые сутки смотрел в потолок. Шел 5 день. Лянь куда-то ушел. Вроде как напоследок он сказал, что придёт навестить его завтра. В животе жалобно заурчало. Есть не хотелось. От одного вида еды тянуло блевать. — интересно. Что бы ты сделал видя меня. Таким? А, А-Синь?.. Почему же ты покинул меня, не смотря на все свои обещания. — обсидианового цвета глаза начали намокать. По щекам скатывались слезы. Свернувшись калачиком на двуспальной кровати, Му Цин крепко обнимал подушку, на которой ещё меньше недели назад мирно спал Наньян. От мысли, что он больше не сможет его увидеть становилось совсем дурно. Было безумно больно и страшно. В голове царил полный хаос — что теперь будет? Как жить дальше. Смогу ли я когда-то смириться с его смертью.? Найду ли другого человека, что будет меня также любить.? Отпущу ли я его… А может проще пойти следом за ним.? Но он бы не хотел этого. Кое как сползая с кровати, обессиленный парень пошел к кухне. Абсолютно все там напоминало о нём. Вся эта квартира была одним большим воспоминанием о Фэн Сине. В холодильнике даже мыши не на чем было вешаться. — нужно идти в магазин. — удрученно констатировал факт брюнет. С дома выходить не хотелось. Видеть других людей особенно. Да и выглядит сам парень мягко говоря непрезентабельно. Грязные волосы, синяки, заплаканные и красные глаза, кожа белее мела. Разве можно так выходить в свет? Первый раз в жизни ему было абсолютно плевать. Плевать на мнение окружающих, на свой внешний вид и так далее. Выбор пал на большое черное худи, что могло бы своим капюшоном скрыть измученное лицо от посторонних глаз. В магазине у стенда с крупами раздался звонкий голос, что, казалось, обращался к Цину. — Хэй, Му Цин! Это ведь ты? Тебя не узнать. Я соболезную твоей утрате. Может. Сходим как нибудь в клуб? Уверен, что это поможет тебе развеяться! — говорившим оказался Ши Цинсюань. Как он мог его не заметить? Сдерживая желание закатить глаза, Му Цин лишь кратко ответил — Ага, привет. Спасибо, но не хочу. Мне нужно идти. — с этими словами парень взял первую попавшуюся упаковку крупы и ушёл куда-то дальше. — рис. Пойдёт. Не став больше задерживаться в этом месте, кареглазый побрел к кассе. Секунду помедлив, раздался сдавленный голос, что обращался к кассиру — винстон классический. Оплата картой. С магазина Сюаньчжэнь чуть ли не бежал. Хотелось как можно скорее спрятаться от людей. Но ещё больше хотелось обнять этого идиота. Меньше 10 минут и он был дома. Снова в полном одиночестве. Тишина давила, но это лучше, чем огромное количество людей вокруг, что казалось пожирают тебя взглядом. Пачка сигарет с тихим шорохом выпала с кармана толстовки, как только уставший парень сполз по стене на пол. — сигареты. — эхом раздалось в мыслях. Дрожащие руки кое как справились с упаковкой. Неподалёку в комоде должна была валяться зажигалка, и память не подвела. Зажимая между губ сигарету, он осторожно ее поджег и тут же втянул едкий дым. Слегка закашлявшись после сего действия, процесс не прекратился. В какой момент он решил купить эту убийственную дрянь? Всегда ведь был против такого. А сейчас сидит в коридоре и сам затягивается, выдыхая дым. Если бы Фэн Синь был рядом, то вероятно поколотил бы его за такое. Накричал, а после взял обещания, что его возлюбленный в руки больше эту херь не возьмёт. Но его тут не было. Была лишь боль и пустота, которую хотелось заполнить. И никотин вполне справился с этой задачей. Правда только на короткое время. За первой пошла и вторая, после третья. В горле начало неприятно саднить. В животе вновь заурчало. На ватных ногах парень встал и, захватив с собой упаковку риса, пошёл на кухню. На душе было немного спокойнее после курения. Запах табака наполнял пространство вокруг, и кареглазый вдыхал его раз за разом, желая продлить это фантомное чувство спокойствия. Ещё по прошествии получаса Му Цин нехотя запихивал в себя только сваренную еду. — только бы не блевануть — уже в который раз взмаливался брюнет. В дверь раздался осторожный стук. Уже давно закончивший трапезу Цин, недовольно, и в тоже время облегченно, выдохнул. Он знал кто это был. — открыто — безразлично бросил куда-то в пустоту. Двери со скрипом открылись. — привет — мягко поприветствовал Се Лянь, закрывая двери и проходя на кухню. Взгляд упал на почти пустую тарелку с рисом. На лице расплылась незаметная улыбка облегчения. — я рад, что ты смог поесть. — ага. —… — Лянь ощутил слабый, но все ещё явный запах. Не сложно понять что именно это было. Немой вопрос стоял в серо-карих глазах. Уловив это, Цин на выдохе произнёс — да. Это то что ты думаешь. — охх. Я понял. — уже более вяло и тихо ответил Лянь. Надежда, что его приятелю стало чуть лучше совсем угасла. — прости, но я бы хотел побыть один — так же тихо произнес парень, словно не был уверен до конца в своих словах. — да, конечно. Пиши если что-то будет нужно, я приеду в любое время. Хорошо? — Се Лянь искренне волновался за друга. Он знал его уже много лет, но не знал точно, что он мог сделать, пока не находился под присмотром. И это очень пугало. Дождавшись кивка, он покинул квартиру. Месяц. Прошёл целый месяц. Все дни были полностью идентичны. Невыносимо долгая ночь полная слез, сигареты, завтрак, вновь сигареты и остаток дня проведён за залипанием в окно. Все это разбавлялось редкими походами в магазин и визитами Се Ляня. Вновь унылое утро. Выспаться как всегда не получилось. — очередной день без тебя. — грустно подумал парень. — может и правда стоит развеяться. Вспомнилось предложение Цинсюаня. — клуб. Тонкие пальцы быстро набрали номер. Раздались гудки, и через секунду уже звучал слегка обеспокоенный голос — алоо? Му Цин? Что-то случилось?! — черт! Та почему все обязательно думают что что-то случилось, если я с ними говорю первый?! — выругался в мыслях Цин, а вслух произнёс немного неуверенное — предложения про клуб ещё в силе? — а?! Да, конечно! Заеду за тобой в шесть! — оклемавшись от шока, весело пролепетал Цинсюань. Что же. Осталось занять себя на несколько часов и найти что-то приличное для клуба. Зная Ши Цинсюаня, они поедут явно в какой-то очень крутой клуб. Пить парень не планировал, хотелось просто сменить обстановку. Хотя как хотелось. Скорее ему было это правда необходимо. Оглядев себя в зеркале, вывод чем же занять себя напрашивался сам. Однозначно стоит принять душ и вымыть голову. На грязные и спутанные волосы было вдвойне больно смотреть, если знать как они выглядели до этого. Несколько часов прошли как секунда. Но вот, молодой, стройный, красивый парень крутился перед зеркалом и орудовал тональником, консиллером и пудрой. На первый взгляд он теперь выглядел намного свежее, огромных синяков больше не было видно, а мертвенная бледность скрылась под тональным средством. Выдавали его лишь глаза. Печальные и пустые, без единой крупицы жизни. Для чего он устроил этот маскарад.? Ответ очень прост. Для себя. Хотелось хоть немного поверить, что все хорошо и не так ужасно, как было на самом деле. Оглядев себя в последний раз, Му Цин осторожно собрал волосы в высокий хвост, но даже так они были слишком длинными. Рубашка душила, хоть верхние пуговицы и не были застегнуты. Все казалось каким-то слишком. Слишком не правильным. Не настоящим. Последний раз выдохнув, парень взял лишь телефон и закрыл дверь квартиры. — брать их с собой не очень удачная идея. Вытащат. — промелькнул в кое-то веки здравый смысл. Благо соседкой была милая женщина, которой они раньше часто оставляли ключи, когда шли туда, где могут их потерять. Так было решено поступить и в этот раз. Стук в дверь. Через пару секунд милая женщина приветливо улыбалась, смотря на Му Цина. — Му Цин! Я так давно тебя не видела! Как ты? Как твое здоровье? Выглядишь потрясающе! — завела уже шарманку соседка, но Цин мягко откашлялся — добрый вечер, все хорошо, спасибо за беспокойство. Можно оставить у вас ключи? Боюсь вытащат если возьму с собой. — аа, хорошо! Приятного вечера) — добро улыбнулась соседка, принимая ключи и прячась за дверью. Она скорее всего не знала о смерти второго ее соседа, а если и знала, то решила не напоминать бедному Цину о ней еще раз. Если второй вариант, то это весьма мило с ее стороны. Возле подъезда уже стояло такси класса люкс. С окошка энергично махал шатен. Немного помедлив, Му Цин сел рядом с Цинсюанем. — приветик! Выглядишь чудесно! — привет, спасибо. Ты. Тоже… — юноша правда выглядел недурно, но, казалось, что слишком открыто, ярко и. вызывающе.? Все это завершающе подчеркивал яркий мейк. Дорога туда прошла спокойно и в тишине. Как и думал Му Цин — через почти 30 минут езды показалось красивое яркое заведение с громкой музыкой, которую без преувеличений слышно за милю от самого здания. — пойдём! — потянул за руку ветерок, пробегая мимо охранников, что и глазом не повели. — похоже, его тут хорошо знают. Либо его брата. Большое темное помещение с разноцветным освещением, в основном фиолетового цвета. Приятный сладковатый запах витал повсюду. Кое как парни пробрались к барной стойке, где очень вовремя освободилось два места, которые они благополучно заняли. — две «Маргариты»! Я угощаю) — первая часть предназначалась бармену, а вторая товарищу, что смотрел на него удивленным взглядом. — ах, Цин, тебе нужно расслабиться! Алкоголь должен помочь! И тем более ты любезно составляешь мне компанию, я просто обязан тебя как-то отблагодарить! — пояснил Цинсюань. — я не планировал пить. — тихо отозвался кареглазый. — Му Цин, он бы не хотел, чтобы ты так страдал. Посмотри на себя! Представь, как больно ему видеть тебя с небес. Постарайся хоть сейчас расслабиться, он бы хотел этого. а с алкоголем это будет сделать в два раза проще! —… — брюнет потускнел ещё больше, но после минуты молчания и раздумий неохотно согласился — да. Наверное, ты прав. Спасибо. — вот и хорошо! Перед ними уже стояло два красивых коктейля. Поежившись от терпкого вкуса алкоголя, Цин все же продолжал пить. Устойчивостью к алкоголю он никогда не отличался, скорее даже наоборот. но пару бокалов вина или слабоалкоголки в приятной компании выпить любил. Несколько раз к ним подсаживались то девушки, то парни/мужчины, пытаясь познакомиться и иногда угощая разными напитками. Му Цин просто молча все пил, а Ши Цинсюань отшивал все попытки к ним подкатить за двоих. Оба парней уже напились почти что в стельку. Цинсюань ускакал на танцпол и растворился в толпе. Его место мигом занял какой-то парниша, по виду чуть старше двадцати. В какой-то момент у них завязался диалог. Парень вызывал доверие всем своим видом. Мягкие черты лица, не слишком яркая, похожая на домашнюю, одежда. Спокойный и приятный голос. Музыка словно начала становиться громче и отдавалась сильной болью в висках. — тебе плохо? — обеспокоено поинтересовался незнакомец. — голова немного болит. — с запинками, но ответил кареглазый. — у меня зал приватный снят, можем пойти туда. Там тихо и мы сможем ещё выпить и поговорить. — почему ты тогда не там? — стало немного одиноко. А тут встретил такую приятную компанию в виде тебя! так пойдем? — неловко пожал плечами парень. — пойдём — без капли сомнений согласился Му Цин, вставая из-за стойки. В довольно просторной комнате, куда они зашли, совсем не было слышно музыки. — Звукоизоляция чудесная. — обрадовался младший. Цин уже уселся на диванчике, запрокидывая голову назад. — Такая приятная тишина. Фух. Биип. Звук замыкающейся двери слегка насторожил, но Цин не предал этому большого внимания. По телу все ещё приятно растекалось тепло, вызванное алкоголем. Садясь рядом, новый знакомый, как бы невзначай, положил руку чуть выше колена брюнета и сжал, но тот быстро ее сбросил. — прости, но я занят. — даже в состоянии опьянения эти слова были четкими и твердыми. Он безумно любил и любит Фэн Синя. Никто не посмеет трогать его вот так вот бесстыдно. По крайней мере парень так думал. — да ладно тебе, давай развлечемся. тебе понравится) твой парень ничего не узнает, я ведь сразу понял, что ты пидор)) а вам — пидорам, похуй с кем трахаться. — продолжал улыбаться парень, придвигаясь ближе. — я. занят. и изменять не собираюсь. — отчеканил младший, особенно выделяя последние два слова. Получив отказ после еще нескольких попыток развести на секс, мужчина начал действовать и одним быстрым движением повалил младшего на спину, заводя руки над головой. Му Цин словно в один миг протрезвел. Его медленно, но верно начал окутывать страх и понимание ситуации. Комната с идеальной звукоизоляцией, закрытые двери и парень, что превосходит по силе. — отпусти! — он понимал, что это не поможет. Но попытаться стоило. Звонкая пощечина. Кожа на щеке тут же покраснела, а глаза намокли. — ты сам пошёл со мной, так почему сопротивляешься?) — зло прошипел тот, кто сейчас прижимал его. Попытка освободить руки провалилась. За месяц он слишком ослаб. Становилось понятно, что шансы выбраться равны нулю. Чужая рука начала не торопясь расстегивать пуговицы рубашки, наслаждаясь тем страхом в обсидианового цвета глазах. Мужчина оставил с десяток засосов на бледной груди и шее. Любое сопротивление и попытка выбраться сопровождались пощечиной или ещё каким-то ударом. Тёплые слезинки скатывались по красным щекам. Есть ли вообще смысл пытаться? Есть ли смысл от сопротивления? Его нет. Человеку, что сейчас даже не прикладывал больших усилий и раздевал его, абсолютно плевать на жалкие попытки остановить это все. Цинсюань. Точно. Он ведь должен заметить, что его нет?! Как же Му Цин на это надеялся. Казалось, он молился всем богам, которых только знал, что сейчас дверь откроют, и он будет спасен. Сейчас. Ну же… Увы, чуда не произошло. Хэппи энд вряд ли наступит. Почти полностью обнажённый Цин уже перестал вырваться. Несколько раз его руки отпускали, и он пытался встать, но такие попытки быстро пресекали. После них становилось только хуже. Тяжёлые удары и шлепки приходились куда только можно. Вот штаны уже валяются где-то недалеко от диванчика. Рубашка примерно там же. Стройное молодое тело лапают, целуют, кусают, оставляют багровые отметины. — а у тебя красивые волосы — возбужденно прошептал на ухо «новый знакомый». До этого было безумно больно и страшно, но после этой фразы в голове будто что-то щелкнуло. — у тебя красивые волосы — эхом повторялось в голове. Хотелось блевануть. Хотелось умереть на месте. Так ведь раньше часто говорил он. а эта мразь посмела осквернить сею фразу. Минута и теперь он полностью обнажен, как и человек рядом. Стройные ноги с силой развели в стороны. Резкая вспышка боли пронзила все тело. Сдавленный вскрик слетел с искусанных губ. Не дожидаясь, когда брюнет даже немного привыкнет, в обессиленное тело начали вдалбливаться, стремительно набирая темп. — хочу умереть. — теперь это единственное, что крутилось в голове. Брюнета переполняла ненависть. И ненависть не только к насильнику, но и к себе. Он ведь и правда добровольно пошёл за ним. И это он сейчас не достаточно силен физически, чтобы остановить это всё. С каждой секундой темп нарастал, с каждым толчком приходила новая вспышка боли. Сильные руки сжимали худую талию. Еще несколько более грубых и резких толчков. Вязкая жидкость наполняла изнутри. — хочу умереть. Мужчине все было мало. Он продолжал втрахивать Му Цина в мягкий диван, параллельно целуя и кусая его шею и плечи. Сколько прошло времени? Сколько уже раз в него успели кончить? Парень перестал считать после трех. Было слишком мерзко. Сейчас он был подобен тряпичной кукле в жестоких руках. Его выкручивали, трогали и использовали как душе угодно. Сил и смысла сопротивляться все равно не было. Худощавое тело покрыто множеством засосов и следами от зубов. В некоторых местах скоро появятся синяки и гематомы. Заплаканные карие глаза все время смотрели куда-то в пустоту, не обращая внимания на происходящее вокруг. Казалось, что Цин находился где-то в прострации. — когда это закончится.? — задался вопросом брюнет. Удивительно, но почти сразу, как вопрос всплыл в мыслях мужчина, похоже, наигрался или просто выдохся и отстранился от парня. — ха, это было потрясно. Я бы повторил как нибудь) — прозвучало, будто тот, кто говорил, был за толстой стеной. Неужели это все закончилось. В висках собственное сердцебиение отдавалось сильной болью. Через несколько минут вновь послышался этот мерзкий голос — зал снят на всю ночь, можешь отдохнуть) — притворная забота так и сочилась, переполняя фразу до краёв. Биип. Такой же сигнал. Хлопок двери и вновь неприятный писк, оповещающий, что дверь закрылась. Сил не было даже просто сесть. Перевернувшись на бок, парень тихо зашипел от боли во всем теле и скрутился калачиком. В голове прокручивалось абсолютно все, что происходило до этого. Все те мерзкие касания, комплименты, которые незнакомец шептал в перерывах, вся та боль. В конце каждый раз приходил лишь один вывод — я ему изменил. Это измена. Брюнет судорожно искал хоть какое-то оправдание себе. Он пришёл добровольно, он не сопротивлялся все время, хотя и знал что бестолку. Он позволил незнакомому ублюдку выебать себя. Что это, как не измена?! Горячие слезы вновь хлынули с новой силой. Это была даже не боль. Скорее безысходность. Усталость. И. Отвращение. Отвращение к самому себе. Он все ещё чувствовал в себе чужую сперму, но сил не было вовсе. И что сейчас он может с этим сделать? Хорошенько вымыться он сможет только дома. Но и это не уберёт фантомные ощущения прикосновений. Час. Только через час Му Цин смог хоть немного прийти в себя и подняться на ноги. На небольшом столе у стены заботливо лежала упаковка влажных салфеток. — мерзость… — эта притворная забота выводила из себя. Этот мерзавец словно кричал «Смотри какой я хороший! Я позаботился о тебе, даже после того как выебал!». От этого всего хотелось блевануть. И он обязательно это сделает, но как вернётся домой. Нехотя, но воспользоваться этой подачкой пришлось. Обтершись по максимуму, Цин кое как оделся и, схватив телефон, открыл дверь, так же «заботливо» оставленным ключом. Кареглазый не обращал внимания на жуткую ноющую боль, на других людей, на музыку и звуки, он просто бежал. Бежал, как можно дальше с этого проклятого места. Сколько он так бежал? Трудно сказать. Может несколько миль. Но ноги больше не держали. По итогу молодой парень просто свалился на холодный асфальт, тяжело дыша. — больно. Телефон в руке завибрировал, уведомляя о новом сообщении. «Ши Цинсюань. " светилось на экране. Тыкнув на всплывающее окно, его перенесло в сам чат.

Ши Цинсюань. 20:32

*Му Цин тф гле? *

Ши Цинсюань. 20:35

*чепеерт ты длслй ухад??! *

*нц и ладнш*

Ши Цинсюань. 23:01

*Это Ши Уду. Прости за поведение брата.*

— все же он хотя бы писал.. — устало вздохнул Цин, закрывая переписку и открывая приложение, где можно вызвать такси. «прибудет через 5 минут.». — 5 минут. Нужно вставать. Каждое действие сопровождалось резкой болью. Словно тысячи ножей вонзались каждую секунду по самую рукоять. Немного отряхнувшись, парень залез в машину, которая вовремя приехала. — доброй ночи! Вы не против если я музыку оставлю? — весело поздоровался водитель, убавляя громкость на магнитоле. — доброй, не против — на выдохе буркнул брюнет. — вы выглядите не очень, что-то случилось? — не затыкался водитель, поглядывая на потрепанного пассажира через зеркало. — можешь просто заткнуться блядь. Нет, все нормально. Я бы предпочёл воздержаться от разговоров. — оу, ну как пожелаете, ехать 20 минут. — ага. Все двадцать минут прошли в молчании. Меньше получаса. Но ощущались они вечностью. Сюаньчжэнь каждый раз ловил на себе сочувствующий взгляд. Казалось, этот водитель знает, что произошло. Все в малейших деталях. Его взгляд полный жалости «незаметно» скользил по заплаканному лицу. Почему-то было чувство, что Цин сидел полностью голый, и все те отменены на его теле было видно, все следы от рук, все синяки. Было мерзко от самого себя. Наконец-то водитель остановился. — оплатил в приложении. — известил кареглазый, выходя с машины. — блядство. Ключи.— первый раз он жалел, что оставил ключи у соседки. Не хотелось, чтобы она видела его таким. Таким слабым. С красными глазами и не менее красными щеками. С багровыми засосами на шее. Еще больше не хотелось, чтоб она задавала вопросы. К сожалению, этого сейчас не избежать. Оставалось надеяться, что она сонная и ничего не заметит. Подняться по лестнице было трудновато. Однако это препятствие было пройдено. Тихий стук в дверь, 2 минуты, 3, — неужели спит. 6 долгих минут и дверь открылась. Из нее высунулась сонная женщина. — о, ты пришёл, вот ключи! Я пойду дальше спать, спокойной ночи. — быстренько впихнув ключи, дверь была закрыта. О лучшем исходе и мечтать было невозможно. Дверь заперлась. Нужно было что-то ответить Цинсюаню.

Му Цин. Ответ пользователю Ши Цинсюань. 23:42

*Ничего страшного, все в порядке. Как протрезвеет передай, что у меня болела голова и я поехал домой.*

До боли смешная ложь, в которую без сомнений поверят. Хотелось рыдать и истерично смеяться одновременно. — красивые волосы.. — вновь раздалось эхом. Новая волна тошноты. Добравшись к сортиру парня вывернуло наизнанку. — блядство. Нужно же было тебе это сказать. Урод. — выдохнув, Цин кое как поднялся на ноги и избавился от одежды. Потом он ее сожжет. Тусклый взгляд устремился прямиком в зеркало. Он не узнавал себя. Тело было будто не его. Это лицо… Руки, ноги, все! Неизменным оставалось только одно — длинные мягкие волосы, за которыми парниша бережно ухаживал ещё с самого детства. Его гордость. Но от этой «гордости» сейчас тянуло только блевать. При одном взгляде в зеркало, вспоминались все слова, которые ему шептали. О том, какие у него «красивые» глаза, о том, какие чудесные и сексуальные «изгибы тела». О том, какие у него замечательные волосы. Гнев туманил рассудок, плавно смешиваясь с ненавистью и омерзением. Парень был готов вырвать чёрные локоны и в придачу к ним свои глаза, но в поле зрения попали ножницы. Пара секунд, всего лишь пара секунд и теперь уже короткие пряди упали на влажное лицо приклеиваясь к коже. За спиной лежало больше 18-ти лет стараний. Невольно в голове всплыла популярная фраза «волосы хранят воспоминания». Получается, сейчас Цин потерял почти все свои воспоминания. Даже о Наньяне. Сейчас из зеркала на него смотрело потрясенное лицо. Оно принадлежало ему. Без сомнений. Но, казалось, таким незнакомым и чужим. Ничего уже не оставалось, кроме как попытаться исправить пиздец, который творился на голове. Удивительно, но. Стало легче. Может волосы и правда хранят воспоминания.? И сейчас был успешно забыт сегодняшний, и не только, день? «Исправлять» что-либо получалось превратно, казалось, что становилось лишь хуже. Терпение лопнуло. С громким матом ножницы были отброшены куда-то в сторону, а в стену прилетел кулак. — Так. Нужно успокоиться. — тихо проговаривал брюнет сам себе — сейчас хорошенько вымоюсь и забуду все, как страшный сон. Это никак не измена, я ведь не хотел этого. Да.? Так ведь.? ТАК ВЕДЬ, А-СИНЬ?! — попытка успокоиться провалена. Срываясь на крик, кареглазый кричал разные вопросы в пустоту, и сам же моментами на них отвечая, иногда взывая ответить умершего Фэн Синя. Жалкая картина. Голос уже совсем охрип. Кричать становилось почти невозможно. за 3 года до смерти Фэн Синя — А-Цин, знаешь, если я умру раньше тебя, то хочу, чтобы ты меня помнил. Но ни в коем случае не страдал! Хочу, чтоб ты продолжал жить! — тц, что за бред, придурок! Умирать собрался? Что за речи такие сопливые?! — закатил глаза в привычной манере брюнет. — ахах, ничего я не собрался умирать. Просто хочу, чтобы ты пообещал мне, что если я умру — ты постараешься жить дальше и быть счастливым! Ну же, просто сделай это. Я не успокоюсь, А-Цин — Фэн Синь все не сдавался и уже начал тыкать в щеку явно недовольного этим разговором Му Цина. — боже, ты такой придурок. Ладно. Обещаю. — сдавшись, пробубнил кареглазый. — да-да, я тебя тоже люблю. Вот и славно) — но только попробуй сдохнуть, я тебя на том свете достану и лично придушу. Понял? — ага, буду ждать) Вдруг вспомнилось то самое обещание, данное несколько лет назад. как можно было забыть его?! Фен Синь словно знал наперед, что умрет раньше. Вроде как, после брюнет даже пришёл в себя. — нужно попытаться забыть. Я обещал, что продолжу нормальную жизнь после его… кхм. — последнее слово все ещё не давалось, и накатывала волна неописуемой тоски, каждый раз, как Цин хотел его произнести. вернее он не хотел. он все еще не смирился. но того требовала ситуация. Сделав небольшую дыхательную гимнастику, парень окончательно пришёл в себя. Оклемавшись, он все же сделал то, зачем изначально шёл. Холодные капли воды приятно скатывались по коже и расслабляли напряженные мышцы. То, что нужно. Кожа начинала зудеть и болеть. В некоторых местах проступали капельки крови. Так усердно Му Цин пытался отмыться от всей «грязи», что сейчас на нем была. Не получилось. Прошёл ещё где-то час. Убираться в ванной вовсе не хотелось. Да и сил не было на столь пустяковое дело. Завалившись на кровать, парень провел там почти 2 дня, обнимая подушку и все сильнее погружаясь в пучину хаоса, творящегося в голове. Открыв глаза, первой реакцией была ругань. Солнце светило слишком ярко. Живот заурчал, напоминая, что ему все еще нужна пища. — нужно идти в магазин. Блять. — каждый поход на улицу до этого был пыткой, сейчас же, уверенности, что он вернется живым, и вовсе не было. Опять урчание. — слишком ярко. — первая мысль, как только Сюаньчжэнь вышел с подъезда. Пока что вокруг людей не было, но это только пока. Мысленно настроившись купить небольшой запас продуктов и как можно скорее вернуться домой, Цин быстрым шагом побрел в направлении супермаркета. — вашу мать. — перед входом стоял никто иной как сам Се Лянь! Какая неожиданность. Брюнет кажись тоже заметил друга. Достаточно объёмный капюшон очень удачно скрывал теперь уже короткие волосы. — что говорить.? Почему он так смотрит.? — Му Цин! Привет! — Сяньлэ приближался все ближе и ближе, пока не стал почти вплотную. — как ты себя чувствуешь? И на улице жара. а ты в толстовке. Не жарко? — а? Привет. Все хорошо! Аэ.нет.не жарко, последнее время как-то холодно. хах — слегка запинаясь, ответил брюнет. Взгляд был сфокусирован на бегающих по нему серо-карих глазах. — он знает.? Откуда. Нет, он не может все знать! Нет. Он. Может заметил засос на шее?! Я ведь замазал его, не должно быть видно. Что он хочет. Почему так смотрит. — беспорядочные мысли полностью и целиком заполнили и без того тяжёлую голову. — ты за покупками? Может вместе сходим? — мило улыбнулся Лянь, кладя руку на чужое плечо. Инстинктивно парень отпрыгнул на десяток дюймов. Осознав свою ошибку, кареглазый кое как выдавил из себя подобие смеха и мягко отказал — спасибо за приглашение, но я откажусь, прости. — оу? Ладно. Тогда хорошего дня. Ретироваться в глубь ТЦ, парень старался как можно быстрее. Теперь, когда его вырвали с подобия транса, в котором он был, все взгляды вокруг ощущались особенно остро. Понимание, что всем глубоко плевать друг на друга не особо спасало. Все эти люди были как тот водитель. Они знали о произошедшем. Видели все следи через одежду и слой тоналки. Они смеялись и с отвращением взирали на такого грязного человека как он. Давит. Все слишком давит. Голова закружилась. —нужно убираться как можно скорее. — твердил голос в голове. Через меньше чем 30 минут корзина была полна разных продуктов длительного хранения. Уже подходя к кассам самообслуживания обсидиановые глаза зацепились за стенд с алкоголем. — почему бы и нет. Давно не пил ничего алкогольного. В корзину опустились еще 2 бутылки красного полусладкого и 2 бутылки коньяка. Закупившись всем нужным, тонкие пальцы уже набирали номер на злосчастном телефоне. Пара гудков. — ало, Се Лянь? — ало, да. — у меня есть одна просьба. хотя тут даже скорей понадобиться помощь Хуа Чэна. — внимательно слушаю, поможем чем сможем! — можешь купить мне Ксанакс? Деньги скину. — да, конечно! Можешь и не переводить деньги. А почему сам не купишь? — ну. Он по рецепту. Но это обычное успокоительное. У меня со сном проблемы. Поможешь? — ох. Ладно. Тебе на когда он нужен? — чем скорее — тем лучше. — понял. Тогда ближе к вечеру занесу! — спасибо тебе. Три коротких гудка. Звонок завершен. Сейчас оставалось только ждать. Несколько часов не выглядели такой уж большой проблемой. Расторопным шагом Цин побрел домой. Столь знакомая схема. Двор, подъезд, пустая квартира. Бросив пакет с продуктами в угол кухни, парень поставил второй на стол. Опустившись на деревянный стул, кареглазый бессильно положил голову на деревянную поверхность обнимая ее руками. Сначала сигареты, потом клуб, теперь накупил столько алкоголя. Увидев подобное, Фэн Синь бы точно поколотил его. Печаль накатила новой волной. Руки словно сами потянулись к бутылке вина. Час. И уже полупьяный Му Цин сидит у стены и, плача, закрывает уши, громко всхлипывая. Перед глазами проносятся разные моменты их совместной жизни.       

Низкий смех заполняет всю комнату, со всех сторон летят перья, а двое парней, ни о чем не думая, размахивают и бросают подушки друг в друга. Бросок! Мягкое оружие попадает точно в цель.

— да твою ж мать! — без нотки злости смеется Фэн Синь.

— хаха, ты заслужил! — смеется в ответ Му Цин и, подходя ближе, оставляет легкий поцелуй на губах своего возлюбленного.

      

— чертов ты ублюдок! Все мозги просрал, мистер Большой член?! — не утихал Сюаньчжэнь.

— да завались ты! Засунь эту шавуху себе в рот и наконец-то заткнись! — яростно прокричал Наньян, откусывая часть своей шаурмы.

— совсем страх потерял?! Не забывай у кого ключи от квартиры, вшивый пес! — самодовольно улыбнулся брюнет.

— … ах ты. маленький мерзавец! — возмутился было Синь, но не сумев долго продержать серьезное выражение лица, расхохотался.

Не ожидавший подобного брюнет замолчал, но через секунду тоже поддался порыву звонко рассмеялся.

— пошли домой, стерва ты моя) — сквозь смех прохрипел шатен, подавая Му Цину руку.

Уже придя домой, парни, сняв верхнюю одежду, завалились на кровать. Вернее Фэн Синь завалился и силой утащил Цина за собой.

— чертов собачий член, отпусти меня! Мне душ нужно после улицы принять! И тебе тоже не помешает, от твоей вони можно сдохнуть! — злобно орал кареглазый, вырываясь из объятий. Но по итогу сдался и прижался к партнеру, кладя руку на широкую грудь.

      

Накидывая тонкий черный халат на плечи, парень вышел из ванны.

Поздняя ночь. Сидящий на диване Наньян крайне удивил.

Обсидиановые глаза в недоумении уставились на шатена.

— тебя ждал. Не хочу без тебя ложится. Чай будешь? — заметив взгляд брюнета, отозвался Синь.

— буду — небрежно бросил длинноволосый и сел рядом на диван.

Кивнув, мужчина ретировался на кухню и через какое то время вышел с чашкой черного чая и феном, который он так удачно прихватил с комода в коридоре.

— поворачивайся, будем твои патлы сушить — вручив чашку, проговорил Наньян и встал позади второго, подключая фен.

Сильные пальцы старались как можно нежнее перебирать пряди жемчужно-черного цвета, боясь причинить дискомфорт любимому человеку.

       Он помнит все. Его голос, его улыбку, его глаза и смех. Он помнит все и никогда не забудет. Но после приятных воспоминаний перед глазами стояла та ужасающая картина:

Темный безлюдный переулок, уже почти остывшее тело с закрытыми глазами и с ровным небольшим отверстием в груди. Буквально за несколько часов до этого Фэн Синь, весело улыбаясь, целовал Му Цина на прощанье, ведь его вызвали на работу, дабы тот уладил возникшую проблему. Разница в всего лишь несколько чертовых часов отличала мертвое тело без капли души и веселого улыбчивого человека.

Не выдержав, Цин закричал, что было сил. Он не мог больше этого выносить. Сколько раз кареглазый внушал себе, что все не настолько ужасно? Но каждый гребаный раз жизнь ему словно говорила «ах не все так ужасно? тогда мы это легко исправим.». Жизнь каждый раз тыкала ему в лицо, как же все на самом деле дерьмово. Смерть любимого, изнасилование, внушение себе, что ты изменил, все это ебучее дерьмо под названием жизнь. Какой смысл дальше жить, если ты больше никогда не сможешь обнять того, кем дорожил больше всего на свете, того единственного, что понимал и принимал тебя не смотря ни на что? — какой смысл.? — эхом пронеслось в мыслях. — действительно. какой к черту смысл.? Внутри все похолодело. Лишь один вопрос стоял сейчас в голове. Слезы больше не лились ручьем, остались лишь мокрые дорожки на щеках и раскрасневшаяся кожа. Громкий звук звонка беспощадно вырвал из размышлений. Растерянные глаза забегали по комнате, пытаясь понять, кто же мог пожаловать к нему в столь неподходящее время. — а. точно. — хриплым голосом пробормотал парень. Он совсем уж позабыл, о чем просил Се Ляня. Это точно он пришел. На ватных ногах брюнет побрел к двери. Сил совсем не оставалось. Открыв ее, пред ним появился растерянный товарищ. — Му Цин, боже. что с тобой? выглядишь ужасно. — только и сорвалось с уст Се Ляня. Потрясенный взгляд осматривал его с ног до головы. — все нормально. Просто слегка выпил. Ты принес? прости, но я совсем не настроен на разговоры. — ответил брюнет сиплым голосом. — принес. точно все нормально? если ты хочешь, я могу посидеть с тобой! — неуверенно продолжал шатен, доставая из кармана пару небольших коробочек с таблетками. Не церемонясь, парень выхватил с рук коробочки и, закрывая дверь, бросил — точно все нормально, прости, но я правда не хочу общаться сейчас. Неожиданность всей ситуации смогла вернуть каплю ушедшего рассудка. Садясь обратно на пол не слишком далеко от бутылки коньяка, темные глаза устремились на принесенный препарат. Голова пуста, как и взгляд. Сколько времени он смотрел на коробку почти не моргая? За это время в голове одновременно всплыла сотня мыслей и одновременно царила мертвая тишина. В какой-то момент руки сами начали действовать, как и в тот раз с бутылкой. Длинные пальцы аккуратно достали небольшой блистер с десятком таблеток. Еще около двадцати минут взгляд карих глаз бесцельно блуждал по пластинке. Теми же размеренными движениями Му Цин неспеша высвободил все продолговатые таблетки. Крепко сжав кулак, юноша откинул голову назад и обреченно подумал — что, блять, я делаю сейчас.? на кой хрен я их все открыл.? Мгновение. Парень словно оказывается в пустоте, а перед ним стоит улыбающийся Синь с раскинутыми руками, зазывая в объятия. Ни секунды не думая, Цин побежал к нему что было мощи. Но как только он хотел сомкнуть руки, тело Наньяна упало на пол, а вокруг за секунду поменялось все. Он вновь в том переулке стоит рядом с мертвецом, которого так сильно любит и ничего не может сделать. Любимый человек мертв. Что тут вообще можно сделать? Как можно помочь?! Ответ очевиден. Совершенно никак. Перед смертью бессильны все до единого. Одно лишь моргание и брюнет вновь в комнате, а в руке крепко сжаты таблетки, которые почему-то, казалось, способны принести облегчение, способны избавить от липкого чувства страха и от до безумия сильной боли. Сейчас парень был где-то на грани реальности. Полная уверенность заставила сделать то, что он никогда бы не сделал. Хотя кто его знает. Рука устало разжалась, и одним движением все ее содержимое оказалось во рту. Следующим движением он без особых проблем схватил наполовину пустую бутылку и запил. Золотистая жидкость приятным теплом расходилась по всему телу. Лишь в тот момент карие глаза расширились. Понемногу в голову возвращался рассудок, а с ним и понимание, что именно он сделал. Секунда, вторая, третья. Сердце забилось с бешеной скоростью. Руки в панике пережимали шею, словно это могло бы остановить движение и растворение препарата. — блять, блять, блять. Вот же чертово блядство! Около минуты Сюаньчжэнь повторял одно и тоже. Совершенное не понимание, что ему стоит делать, шло в ногу с животным страхом. Все же страх смерти, присущий всему живому. С одной стороны он понимал, что рано или поздно все бы дошло к этому. но с другой было страшно. Страшно умирать вот так вот просто, потому что тебе хреново и ты не можешь с этим справиться. Как же, блять, страшно. Если Му Цин додумается выблевать это все, то скорей всего спасет свою столь бессмысленную жизнь. Но вопрос скорей в том, хочет ли он жить дальше.? Хочет ли каждый гребаный день проводить в мучениях и ощущать всепоглощающую пустоту, которую ничего не способно заполнить? Хочет ли каждый день вспоминать ту ужасную ночь? Смерть вполне может избавить от этих мук. Парень никогда не верил в загробную жизнь, но с потерей любимого начал в какой-то степени надеяться на ее существование. В прочем. Они с Фэн Синем точно не были святыми, так что если ад существует, они обязательно встретятся там. А если не существует, будет уже плевать. Он ничего не будет чувствовать. Ни грусти, ни печали, ни радости. все воспоминания сотрутся. Он просто перестанет существовать. А может ли страдать тот, кого не существует? Тем же временем брюнет содрогался всем телом, смотря на свои же ладони. Сейчас в голове всплывало лишь одно — я вот так просто это сделал. я не мог, нет. это так тупо умереть по собственной вине, с собственной подачки. Уже прошло около четырех минут. Постепенно голова начинала кружиться. То ли из-за таблеток, то ли из-за нервов. Попытка встать на ноги обернулась неудачей. Истощенное тело рухнуло обратно, даже не успев выровняться, и хорошенько приложилось головой о стену. Все вокруг потемнело. Страшно. до безумия страшно. Вдруг где-то в углу комнаты измученный взгляд зацепился за расплывчатые очертания напоминающие человека. Используя те остатки сил, которые были, кареглазый постарался подползти чуть ближе. В один миг и без того узкие зрачки стали настолько малы, что их сложно было заметить. В углу комнаты стоял никто иной, как Фэн Синь. Это точно был он! Тот самый взгляд и запах. — С-синь.? Это правда ты.? Но.но как. ты ведь.ты ведь уме. КХЕ — резкий приступ тошноты не дал закончить предложение, но может оно и к лучшему. В ответ тишина. Лишь злой взгляд с призрением смотрит на такого слабого и уставшего парня. — Нахуя?! — лишь одно слово. Этот голос. В нем не было как такового гнева. скорее это было разочарование смешанное с болью и. пониманием. Но если это было понимание. то зачем вопрос. хотя может умерший хотел услышать ответ именно из уст своей еще живой любви. Услышав его слова, неподвижный до этого Цин обомлел. Это правда его любимый Наньян? Или может это галлюцинация. а может и вообще ангел, который пришел забрать его на небеса. Вопрос «ангела» не звучал как риторический, хотя лучше бы был таковым. В груди все стало словно ледяным. На замену страху пришло спокойствие. — Нахуя.? А какой смысл мне жить в этом чертовом мире без тебя? Без единственного близкого и понимающего меня человека. Тут сплошные страдания. Ты так хочешь, чтоб я страдал?! Кто обещал, что никогда не покинет меня, болван? Отвечай! — полные решимости слова совсем не сходились с хриплым и слабым голосом, что молвил их. Силуэт стал еще прозрачней, чем был. В чужих очах читалось безграничное сожаление. — Я. люблю тебя, А-Цин. — это было последнее, что сказал «ангел» перед полным исчезновением. Он растворился. ушел и наверное больше не покажется. — Я тоже люблю тебя, больше всего на свете!.. — в глазах продолжало темнеть, пока веки не закрылись совсем. В какой-то миг сердцебиение юноши уже нельзя было уловить. Мокрые дорожки слез почти иссохли, через несколько минут от них не останется следа. И без того бледная кожа постепенно приобретала окрас еще белее прежнего. Холод в груди теперь уже не призрачный. Сердце не бьется, кровь не циркулирует, температура постепенно падает, а клетки мозга умирают. И в этой ужасающей картине лишь выражение лица нового бездыханного тела выбивалось из ряда вон. На нем читалось полное умиротворение, словно человек который всю жизнь искал покой наконец-то смог его обрести, покинув этот презренный мир. Хотелось бы верить, что сейчас где-то там. не важно, на небесах иль в аду, двое возлюбленных встретились и заключили друг друга в крепкие объятья, даря свое тепло которого так не хватало. Очень хотелось бы верить, что две души смогли упокоиться с миром. Но что же будет с телом которое когда-то принадлежало Му Цину? Сейчас его душу забрала смерть. Та самая смерть, которую все любят изображать как старушку с косой. Может через недельку-две его найдет Се Лянь, который будет обеспокоенный состоянием товарища. Может ему даже устроят похороны и будут скорбеть. А может его как собаку закопают где-то под забором. Так ведь люди любят поступать с теми, кто наложил на себя руки.? Всем плевать на причины самоубийств. Все так уверены, что на месте умершего никогда бы так не поступили, но если дать человеку хоть половину той боли, которую выносили эти «грешники» — он в первую же минуту перережет себе глотку, чтоб не мучаться. Никто и никогда уже не узнает, что именно пришлось пережить молодому парню с черными волосами. Никто не узнает, что он чувствовал, держа на руках тело любимого человека и понимая всю безысходность ситуации и собственную слабость. Никто не узнает, каково ему было просыпаться в пустой квартире, где когда-то витала искренняя любовь и смех. Никто никогда не узнает каково ему было когда он пытался поверить, что все не так плохо, а после его изнасиловал какой-то урод. И никто не узнает истинные причины почему он наложил на себя руки, почему не боролся за самое ценное, что дано человеку — жизнь. Для всех он будет очередным бедным парнишей, который даже не пытался справиться со смертью второй половинки.