Я тебя исцелю

Савада Тсунаеши находился на должности босса Вонголы уже более десяти лет. Его правление в действительности можно назвать «жестоким, но справедливым»; невинные не страдали, а виновные были наказаны. Двадцатидевятилетний японец старался изменить способы получения дохода семьи, уменьшая поставки наркотиков и полностью искоренив продажу проституток и рабов, в светлой стороне мира более известных как начинающие и подающие большие надежды модели. Не все были согласны с этим решением, но Десятый к тому времени стал таким искусным оратором, что для него не составило большого труда воззвать к остатками совести мафиози, надавив в конце своей речи на самое больное место любого итальянца – их семью: - Не стоит забывать, друзья мои, что жизнь – это тяжелая штука, - подвел он черту. – Никогда нельзя быть уверенным, что ты защищен от всех ее тягот… Но самому отвечать за свои поступки гораздо проще, а главное, разумнее, чем, если бы, например, вашим детям пришлось это делать, не так ли? Было бы крайне грустно, попади ваша красавица-дочь в лапы сутенера, или погибни она где-нибудь, то ли от передозировки, то ли от венерического заболевания… Я думаю, с этим вы тоже согласны…- А самое печальное, – после небольшой, специально выдержанной паузы продолжил он, - что всегда найдутся люди могущественнее вас, сильнее вас, хитрее вас! Что, погубив чье-то дитя, обязательно появится тот, кто вам отомстит!.. И этим человеком, по иронии судьбы, могу оказаться и я… Он еще какое-то время продолжал, но никто уже не слушал… Тсунаеши говорил настолько уверенно и прямо, что перед глазами всех сидящих в этом зале, даже бездетных и холостых гуляк, живо пролетали картины с их дочерьми, и тем, что могло с ними произойти. Многое рассказывали потом про Десятого и семью при нём, правдивого и не очень, но всегда венцом повествование был не босс, а его хранители. Они, бесспорно, являлись сильнейшими за всю историю мафии. Ни одна семья, ни один альянс не мог пойти против Савады, когда за ним стояли такие люди: верные, преданные, безжалостные к врагам, а главное, абсолютно непобедимые. По первости, хранители еще ходили на миссии, но скоро надобность отпала: тратить время могущественных людей не было больше необходимости. Они стремительно росли и развивали свои навыки, утаскивая за собой на вершину офицеров, подчиненных – тех, кто раньше считался мелкими сошками. Вонгола дошла до того абсолютного потолка могущества, когда каждый член семьи стоил десяти таких же в предыдущем поколении. Теперь для таких великолепных бойцов, как, например, Хибари, просто не было резона драться – слишком легко, пустая трата времени. Хранители скучали без битв, но для них не находилось противника. Лишь изредка, как большое исключение, происходила какая-нибудь неожиданность, и она была на вес золота. Никто сейчас и не вспомнит, когда конкретно это началось, но хранители каждый раз старались получить максимум от своих редких миссий. Как только на горизонте появлялось задание достаточно сложное, чтобы Тсуна поручил его им, они собирались все вместе, доставали с полки специальный черный стакан с семью длинными палочками внутри, одна из которых – с красным концом, и тянули жребий; тот, кому доставалась цветная палочка, выбывал, до тех пор пока не оставался один, он и получал миссию. Савада посмеивался над этим обычаем, но никогда против него не возражал. *** Прошло много лет с окончания школы, церемонии наследования, их первых битв, первых шагов на ответственных постах хранителей Десятого босса Вонголы. Они росли, менялись, приживались в этом жестоком и несправедливом мире мафии и, вместе с тем, сплачивались. С возрастом неровности сгладились, прибавилось уважения, даже доверия: Гокудера больше не ревновал никого к своему посту правой руки, Ламбо из «вклада в будущее» стал полноценным хранителем кольца Грозы, даже Хибари, если не влился в коллектив, то точно не стоял больше особняком, желая лишь загрызть остальных до смерти. Ещё со школьных времен было заметно, что Рёхей ближе всех может подобраться к неприступному Кёе. Сейчас же они были почти друзьями, насколько это, конечно, возможно, учитывая их темпераментность. Между Солнцем и Облаком существовало какое-то интуитивное понимание личных границ друг друга, которому прочие хранители отдавали дань молчаливого уважения. Никто не говорил о том, что и так было очевидно. *** Кёя тихо ненавидел эту глупую традицию тянуть палочки. Гораздо проще и эффективнее было бы просто отдать миссию ему. Но раз это одобрял Савада, то приходилось участвовать наравне со всеми. Понятное дело, сам босс подобным не занимался, во-первых, гипер-интуиция, а, во-вторых, он-то как раз на поле боя не стремился. Поначалу Хибари презирал это его качество, считая проявлением трусости, но со временем понял его природу и изменил свое отношение. А еще хранителю Облака все время не везло. И тем сильнее он раздражался от этого жребия. Сегодня он вообще вытянул проклятую красную палочку самым первым и, тихо скрежеща зубами, отошел в дальний угол. Последние полгода в темном мире мафии установилось такое небывалое спокойствие, что рассчитывать на другое достойное задание раньше, чем через целую вечность не приходилось. Хибари, конечно, понимал, что это самое спокойствие и есть основная цель Тсунаеши и даже одобрял её. Однако под узким углом его личных амбиций плоды многолетних трудов всего Десятого поколения не вдохновляли на боевые подвиги. Был в противовес Кёе среди хранителей человек, выигрывающий этот бой с фортуной непростительно часто. Этим человеком был Рёхей. Каждый раз, когда Сасагаве снова везло, Ямамото добродушно улыбался и говорил, что удача покровительствует избранным. И сегодня не стало исключением. Хранители дружно поздравили боксера с победой и пожелали удачи на предстоящей миссии; Хибари неопределенно хмыкнул. *** За день до пресловутого задания, выпавшего Рёхею, тот без стука ворвался в кабинет к хранителю Облака, размахивая тонкой папкой. - Хибари! Мне экстремально нужна твоя помощь! – возбужденно начал Сасагава, - Когда я брал ту миссию, совсем забыл про день рождения сестренки. Выручишь? – Он указал на папку. Кёя старался не выдавать своей радости, а только молча кивнул и указал, куда положить материалы по заданию. - Экстремальное спасибо, я твой должник! – так же громко простился Рёхей, выходя. Хранитель Облака только усмехнулся. Он даже подозревал, что его коллега не случайно забыл про Киоко, видя, как Хибари мается без дела. С другой стороны, просто так эту подачку он бы не принял, так что Сасагава продумал всё. Прошло его время быть наивным школьником. В мафии такая простота может очень дорого стоить. Однако именно Солнцу лучше всего удалось сохранить богатство души, имевшееся у него с раннего детства. Не то, чтобы преступный мир подчинил себе Десятое поколение, но каждый, как будто боясь испачкаться, спрятал всё лучшее, что в нем было, настолько далеко вглубь себя, насколько это вообще возможно. И только Рёхей смотрел все так же честно и прямо, как много лет назад. Талантливый командир, он, если и пускался на ухищрения вроде этого, то только ради общего блага. И где-то глубоко внутри Кёя его за это поблагодарил. Зато сейчас он понял, почему это задание направили в высшие эшелоны Вонголы: информации по противникам практически ноль. Передают какие-то расплывчатые сведения то ли об одном, то ли о паре иллюзионистов, специализирующихся на оптике и миражах. Было совершенно непонятно, что им нужно на старом промышленном складе, который облюбовала себе одна из союзных семей. Платили весьма и весьма солидно, да и семья эта была из ненадежных, над которой влияние Альянса имелось только формально. И тут же становилось ясно, что этой миссией Тсуна хотел убить сразу нескольких зайцев: помимо финансовой составляющей и поддержания общего порядка, была тут и составляющая политическая: теперь у этих недосоюзников будет еще и живое напоминание о том, что они в долгу перед Вонголой, причем с ужасающим лицом кого-то из хранителей. Суть миссии была в том, чтобы освободить этот самый склад, то есть устранить иллюзионистов. Хибари неприязненно поморщился; его ненависть к ним с годами не уменьшалась. По этой причине он был даже рад, что от него требуется так немного: просто убить. *** Кёя ехал в машине по направлению к тому складу, как вдруг у него зазвонил телефон. Сначала он хотел не брать трубку, но прочитал на экране «Сасагава». - Хибари, привет! – бодро раздалось на другом конце. – Ты сегодня вечером не занят? – и, конечно, он знал, что миссия дневная, поэтому его друг, именно так он почитал Хибари, к тому моменту освободится. Тут уже дальнейшие объяснения мужчине не требовались. У них с Рёхеем было что-то вроде традиции: когда один успешно выполнял задание (а «неуспешных» у них не бывало уже лет десять), то звал другого выпить, иногда в баре, а иногда дома. - А ты разве не должен быть на празднике у своей сестры? – не удержался Кёя. На его губах промелькнула улыбка. - Эээ, конечно, я там буду! – завопил Сасагава нервно. – Но к тому моменту точно закончу, так что до встречи! И повесил трубку. Хибари выключил звук на телефоне, подъезжая к складу. Местность была холмистая, поэтому он оставил машину за перепадом, так что её было видно разве что из леса, взял тонфа, кинул передатчик на сидение, всё равно никогда им не пользовался, и вышел. *** Склад представлял собой огромное пятиэтажное здание, скорее похожее на школу, чем, собственно, на склад, как было заявлено. Хибари удивился, что что-то пустое и явно разваливающееся вообще сохранилось недалеко от города. Задание вызвало все больше вопросов: зачем эти руины заказчику? Что понадобилось там иллюзионистам? – но для Кёи представляла действительную важность только суть, а она была предельно ясна. Сразу с захода внутрь незванного гостя ожидали. У первой же двери оказалась пара охранников похожих на черные мумии. Однако сразу после серьезного попадания, вместо того, чтобы упасть, они растворялись в воздухе. Стало понятно, что это иллюзии. С продвижением наверх встретилось еще несколько таких же, очевидно, защита от любопытных. Хибари еще снаружи заметил движение в окнах последнего этажа и решил начать поиск оттуда. Приходилось прыгать через обвалившиеся ступени и груды битого стекла, нынешние «владельцы» явно не следили за нижними помещениями. Наконец, Хибари добрался до последнего этажа. В углу первой же комнаты он увидел фигуру в темного балахоне. Он вытянул руку с тонфой в сторону врага, как вдруг все вокруг резко потемнело и начало вращаться. Чтобы не сбиться с курса, Кея закрыл глаза и рванулся в направлении фигуры. Он почувствовал мягкую преграду перед собой, ударил и услышал сдавленный стон. Хибари открыл глаза, но иллюзия еще не пропала, враг скрывался за ней. Кея развернулся на звуки, судя по которым еще пара ударов поставят точку в этом недлинном разговоре. Сбоку что-то закопошилось и через мгновение противник оказался уже прижат к стене. Вдруг Хибари почувствовал прикосновение к задней части головы, он сильнее навалился вперед и второй рукой несколько раз ударил туда, где должно было быть лицо врага. На втором замахе Кея уже не слышал стона - все закончилось слишком быстро. Он чувствовал тело противника в своих руках и инстинктивно продолжал прикладывать его о стену, но темнота не отступала. Скоро кровь начала хлюпать под ногами, иллюзионист не мог быть жив. Почему тогда его иллюзии не исчезают? Враг оказался слабее, чем ожидалось, Хибари справился с ним буквально с закрытыми глазами. Он глубоко вздохнул, отвернулся от трупа и открыл глаза. Но ничего не произошло. Больше не было вращения искривленного черно-серого месива, просто мрак. Беспростветный мрак. Хибари оперся рукой на стену. Голова оставалась на удивление свежей, почему-то сразу стало понятно, что окружающая темнота – не часть той иллюзии. Создавалось стойкое впечатление, как будто пространство вокруг не исказилось, как будто проблема в самом восприятии Кеи. Но что же тогда? Ему изменили глаза? Он нащупал ногой труп и выстрелил в него. Как будто это должно было помочь… Враг повержен, задание выполнено, нужно возвращаться. А это не так-то просто. Допустим, спустится он по лестнице, перепроверяя каждую ступеньку, прежде чем встать на нее, каким-то образом дойдет до машины, а дальше как? Только теперь он почувствовал, во внутреннем кармане пиджака телефон, который рефлекторно убрал туда после разговора с Рёхеем. Хибари боковой клавишей открыл список последних звонков и коснулся верхней части экрана – последний входящий от Сасагавы. - Здорово, Кёя! Ты экстремально быстро сегодня, - весело голосил Рёхей на другом конце. - Ты помнишь, где этот склад из миссии? – без приветствия начал тот. – Приезжай. Я на пятом этаже, вход с главной лестницы. «Как много вопросов, как мало ответов…» - подумалось Сасагаве, как только Хибари сбросил. *** Любому человеку, а тем более мафиози пришло бы на ум, что тут есть какой-то подвох. Видимо, хранитель солнца Вонголы не был ни тем, ни другим. Сложно представить, чем было вызвано такое доверие между бывшими одноклассниками, однако, кто бы что ни говорил о Кёе, упрекнуть его в подлости не могла ни одна живая душа, и Рёхей знал это как никто другой. Поэтому ему, вместо самой очевидной и разумной версии о том, что коллега что-то задумал, показалось, что ему нужна помощь. Пускай это и совершенно неправдоподобно, учитывая кем является Хибари, Сасагаве смутно чудилось какая-то беда, из-за которой гордому облаку понадобилась его присутствие. Поэтому он быстро закрыл папку с документами, над которой сидел уже битый час, крикнул помощнику, чтобы сегодня его больше не ждали, взял в гараже Центральной базы Вонголы первую попавшуюся машину и рванул в сторону шоссе. Блондин, конечно, очень смутно помнил, где именно располагается объект миссии, отданной им другу, да и его передатчик не отображался на общей карте, впрочем как и всегда. Даже надеяться на него не приходилось; Рёхей знал, что слежку за собой и даже её теоретическую возможность брюнет ненавидит почти так же сильно как иллюзионистов. Сасагаве из-за этого пришлось сделать крюк и компенсировать этот большой путь высокой скоростью, что, впрочем, было обычным стилем его вождения. Не сказать, чтобы он нервничал – будь дело действительно плохо, у Кёи не было бы времени на звонки – однако, желание помочь, смешанное с любопытством, торопило хранителя солнца. Да и когда последний раз у кого-то из них вообще что-то шло «плохо»? Даже не так, хотя бы просто «не по плану»? Очень и очень давно. Кажется, они вообще перестали рассматривать саму возможность неудачи, как хоть сколько-нибудь вероятный исход. Закономерно, с одной стороны, а с другой, безрассудно. Да, они нечеловечески сильны, но все же не всесильны. Осознание этого неприятно кольнуло Рёхея. Очевидно, но иногда стоит себе напоминать, о том, что у всего есть свои рамки. Даже у возможностей хранителей Десятого поколения Вонголы. Он еще больше ускорился. Сасагава остановился прямо перед входом в склад, осмотрел территорию вокруг, обнаружил машину Хибари с чертовым бесполезным передатчиком внутри, зашел в здание. Там все казалось пустым и заброшенным, но в достаточно приличном состоянии. Сразу же стала видна бетонная лестница вверх. «Экстремально непохоже на склад…» - пронеслось в голове у Сасагавы. Хоть он и не был уверен, что помнит содержание папки с деталями миссии, но там помещение точно описывалось иначе. С этой мыслью он побежал по ровным чистым ступеням. После четвертого этажа он замедлился и начал двигаться тише. Нельзя было предугадать, что ждет его наверху. Рёхей стиснул зубы, как только увидел красное месиво сбоку по диагонали от входа в первое помещение, приготовил коробочку и резко шагнул внутрь. Но ничего не произошло. По сравнению с лестницей, здесь стало темнее, было видно только труп в углу и фигуру в костюме, сидящую посреди комнаты, скрестив ноги. Это был Кёя. - Хибари! – окликнул его блондин, - это я. - Спасибо, что приехал, – бесцветно проговорил тот и встал, не открывая глаз. Хранитель облака направился к Сасагаве, чуть менее ровно, чем обычно, как тому показалось. - Эй, Хибари ты в порядке? Смотри под ноги! Ему ничего не ответили. Кёя почти врезался в него, но остановился, не дойдя полшага. Он цепко взялся за плечо товарища и негромко сказал: «Пойдем». Рёхей несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но не чувствовал себя в праве нарушать тишину первым. Он верил, что ему все объяснят, хотя бы чтобы оправдать чем-то это странное «приглашение» на вечеринку без бассейна, но, видимо, не сейчас. Через пару этажей брюнет спросил: - Тут все чисто, да? - В каком смысле?.. – насторожился хранитель солнца. - Стекла целы? - Да. - И лестница? В ответ Сасагава только кивнул, повернув голову к другу. С его напряженного лица на блондина смотрели два абсолютно черных глаза. - Что за..?! – вырвалось у него. - Твои глаза! Они остановились. Хибари тяжело вздохнул. Рёхей открывал и закрывал рот, как рыба выброшенная на берег, силясь что-то сказать, но он как будто онемел от удивления. - Сколько пальцев? – он наконец овладел собой и, не выдержав, выставил руку перед другом. - Не знаю. Что не так? – раздраженно прозвучало вместо ответа. - А теперь сколько? – потом он высунул язык, оттопырил уши и скорчил рожицу обезьяны, но глядя на выражение лица Кёи отступил, - да они же полностью черные! Ты вообще ничего не видишь? Это экстремально… - на последнем слове он осекся. - Вообще ничего. Сасагава взял его за запястье и осторожно потянул дальше по лестнице. *** В тишине они добирались домой. Рёхей ехал привычно быстро, временами поглядывая вправо, где, подперев подбородок кулаком и устремив затянутые черной пеленой глаза в окно, сидел Кёя. Он ничего не видел, но скорость, с которой вел Сасагава, его не пугала. Возможно, разгадка крылась в самом Сасагаве, которого, если бы нужно было описать одним словом, называли бы «надежность». Но даже так хранитель облака сам до конца не понимал, зачем позвонил товарищу. В конце концов, у Хибари были и Кусакабе, и личный водитель (к услугам которого он еще ни разу не прибегал), и целое подразделение в составе Вонголы, любой из членов которого счел бы за честь выполнить какое бы то ни было поручение босса. Из тихой задумчивости его вывел потерявший всякое терпение блондин: - Экстремально ненавижу эти дурацкие леворульные машины, - начал он невпопад, - как тебя угораздило-то так? - Ты видел что-то необычное, пока поднимался? – не ответил брюнет. - Нет, а что? - Ни иллюзорных стражей, ни развалившейся лестницы, ни битых стекол? - Да ты чего, мы же спускались когда, все было тихо-мирно. В ответ Кёя только неопределенно хмыкнул и через некоторое время продолжил: - Когда я вошел, один сидел в углу. Он сразу напустил иллюзию на комнату. Я дрался с ним вслепую. - Это тот, который лежал в углу? – уточнил блондин. - Да. Когда я его убил, - тем же будничным тоном продолжил Хибари, - темнота не прошла. Не знаю, как иллюзия перешла с комнаты на глаза, - он повел плечом. Рёхей нервно сжал руль обеими руками и ругнулся про себя. Он не знал, что происходит, как такое вообще возможно, а главное, как с этим бороться. Кроме того, ему трудно было даже представить, что сейчас чувствует внешне спокойный брюнет, который вместе со зрением потерял то, чем дорожил больше всего, – независимость. И вместе с ней, самодостаточность, уверенность и силу. Очень хотелось верить, что это лишь на время… - Эй, а когда ты входил туда, там были и битые стекла, и стражи? – медленно проговорил Сасагава. Кёя в ответ утвердительно кивнул. - То есть иллюзию наложили на все здание… - тихо продолжил хранитель солнца, - это они мощно. - Он был один. - Но в материалах же… - Там вообще ничего не говорилось наверняка, – со скрытой злобой перебил Хибари. - Это экстремально странно. Ты уверен? Брюнет повернул к нему раздраженное лицо. Конечно, он уверен. Миссия эта идиотская, и иллюзионист-жулик, как и все они, а не могло там быть никого еще. Просто по логике. Стали бы они делиться, будь их несколько. И почему тогда второй не помог первому, если сразу стало понятно, что дела того плохи и он один не справится. Кроме того, склад же принял нормальный вид после победы Кёи. Хоть и сам Кёя пока что нет. Он почувствовал, как машина круто развернулась на девяносто градусов и начала спускаться вниз. Судя по всему, на подземную парковку, значит, домой к Рёхею. - Давай ко мне, сакэ выпьем. Я специально для сегодняшнего купил, - сказал он довольным голосом. Тишина была ему ответом. Не слишком болтливый и при стандартных обстоятельствах, в данный момент хранитель облака был менее обычного настроен на разговоры. Не то чтобы они много чего обсуждали, выпивая вот так после миссий, но привычная атмосфера довольства собой, проделанной работой и приятной компанией друг друга абсолютно не ощущалась сейчас. Ну он хотя бы не сопротивляется. Было много причин почему Сасагава не хотел оставлять друга одного дома, из которых «специальное» сакэ было последней. - Ладно, пойдем. Выходи аккуратно, там рядом столб, - проговорил он осторожно, - а нет, стой, я сейчас. Он быстро обошел машину, открыл дверь перед Хибари и тронул того за плечо. Вместе со звуком закрывающихся замков товарищ взял его под руку, они пошли к лифту. Рёхей потратил долгие пятнадцать лет на изучение Кёи: его привычек, особенностей поведения, мимики. И главный вывод, который он сделал за все это долгое время, заключался в том, что ничего, кроме взгляда, эмоции друга обычно не выдает. В этом-то и заключилась основная проблема – вместо взгляда, этого бесценного источника информации, теперь остались только два бессмысленных черных пятна. - Проходи, располагайся, - он усадил Хибари за стол, - ванная направо по коридору, там разберешься. Ответа снова не последовало. - Эй, Кёя, - задорно продолжил хранитель солнца, - экстремально не расстраивайся! Я уверен, мы тебя починим. Пойдем завтра к Мукуро или… - Нет, - отрезал брюнет, на лице которого показывалось что-то вроде улыбки, до тех пор, пока Сасагава не упомянул Вонгольского иллюзиониста. Рёхей хохотнул: - Ладно-ладно, без него разберемся. Тебе налить? - Спасибо. Дело пошло легче. Во всяком случае, Хибари уже не выглядел таким напряженным, хоть и пил больше обычного. После ужина его провели по всей квартире, пусть даже он и бывал здесь не раз, но блондин настоял, для закрепления. Он оказался слишком пьян, чтобы вести машину, и слишком упрям, чтобы отпустить друга на такси, и нашел бы еще тысячу причин, чтобы оставить его у себя, хотя тот даже и не особенно сопротивлялся. Для Кёи он уступил свою комнату и постель, а сам отправился спать на диван в гостиной. Вернее, сказал, что идет спать, но как только шевеления в соседней комнате прекратились, он достал ноутбук и начал писать отчет по миссии. Слепая печать это здорово и круто, но не совсем тот навык, который хранители Вонголы развивали в первую очередь, так что учитывая нынешнее положение дел, Хибари точно нужен был кто-то зрячий, чтобы выполнить эту муторную, но необходимую работу. Сасагава понимал, что лаконичный слог друга ему не повторить, да и сам брюнет вряд ли будет рад его помощи, но кто-то же должен это сделать. Зная Кёю, он точно не захочет никому говорить, почему не может сам справиться с тремя печатными страницами, так что Рёхей, тихо матерясь на ненавистную писанину, принялся за работу. Завтра он просто поставит хранителя облака в известность, что все готово, они вместе отредактируют и отнесут Тсуне… Как-нибудь… *** К большому удивлению хранителя солнца, его друг даже никак особенно не отреагировал на новость о том, что отчет почти готов, осталось только его проверить и подписать. Хибари только отвернулся, тихо что-то проборматал и повел плечом как-то странно. Зато редактировать товарища он заставил много. Давая брюнету распечатанную бумагу на подпись и направляя его руку, Сасагава весело сказал: - Теперь у тебя не будет почки, - наградой ему была беглая ухмылка. Вообще он старался быть максимально весел и легкомысленен сейчас. Это выходило само, как будто неспециально, но других способов расслабить обстановку он не знал, поэтому как будто мысленно переносился обратно во времена старшей школы, когда все было как-то иначе, проще. Хибари знал, как сильно его товарищ ненавидит все, что связано с глаголами «писать», «читать» и «изучать». Вообще вся эта офисная и лабораторная работа точно была не для него. Если, например, Гокудера любил три раза перепроверить и законспектировать все полученные материалы по миссии, то Рёхей обычно просил Тсуну вкатце пересказать ему суть и скинуть адрес сообщением – большего ему не требовалось. Он полагался только на себя, был уверен в собственных силах, иногда даже чрезмерно, и умении находить решение любой проблеме, действовать по ситуации. Впервые в жизни хранитель солнца оказался в таком положении, в котором не смог сразу найти выход. Лечащая коробочка не восстанавливала зрение другу. Спустя сутки никаких изменений не происходило – сами глаза тоже не хотели лечиться. Конечно, первой его идеей было спросить у Мукуро, что ему известно, но здесь встревала давня вражда хранителя облака с иллюзионистом. Рёхей не знал, что ему делать, но твердо решил, что что-нибудь придумает. *** С самого утра в штабе Вонголы ждали появления хранителя облака с отчетом по просшедшей вчера важной миссии. Оный, движимый, видимо, необычайно для него тягой эпатировать публику, появился в здании в солнцезащитных очках настоящего Джеймса Бонда и костюме, бывшем ему несколько широким в плечах. Под руку с хранителем же солнца, он уверенной походкой двигался по направлению к кабинету босса, пока их сопровождали гробовая тишина и любопытные взгляды окружающих. На подходе к приметной черной двери обители Тсунаеши спутникам встретился Ямамото: - Доброго утра, - дружелюбно поздоровался он, - стильно выглядишь, Хибари. Кёя уже открыл было рот, чтобы сказать обязательно грубое и непременно закончившееся бы словом «травоядное» предложение, но Сасагава опередил его: - Экстремальный привет, Ямамото, - начал боксер бодро, - представляешь, Хибари мне проспорил вчера, - он хохотнул, - теперь будет ходить везде в темных очках, пока мне не надоест. - Да вы, ребята, хорошо проводите время, - улыбнулся им Такеши, уходя к себе. Кея радраженно повел плечом. Они вошли к Тсуне, который сидел за столом, глядя прямо перед собой, как будто только и ждал, пока перед ним распахнется дверь. Он поднялся навстречу гостям, взял папку из рук брюнета и очень подробно стал распрашивать того о миссии. - Все есть в отчете, - сухо ответил Хибари. - Я свяжусь с тобой, если возникнут еще вопросы, - сказал Десятый, как будто не замечая тон хранителя, - Гокудера сейчас на переговорах с этой семьей, нам могут потребоваться детали дела. Сопровождаемый Сасагавой со спины, Кея спокойно покинул помещение и направился к своему кабинету. Он не знал, что собирается там делать: сверхсекретные контракты по оружию, которые представляли основную сферу его интересов последний месяц, так и лежали непроверенными – он только через неделю должен был лететь в Малазию, чтобы лично встретиться с поставщиком и осмотреть производство и товар, а теперь, кажется, командировку придется отложить. Тсунаеши превратил Вонголу в хоть и вооруженную, но бизнес-корпорацию (с опцией иногда заказывать убийства): у каждого хранителя свое подразделение, занимающееся своей отраслью. Заменить Хибари было не на кого – ни свободного времени, ни компетенций остальным не хватило бы. Поручить нижним чинам тоже нельзя, все-таки восток – дело тонкое, и надежный, но гордый поставщик мог обидеться, если к нему направят мелкую сошку, да и секретность... Нахождение на рабочем месте и полное отсутсвие работоспособности угнетали. Мало того, что хранитель облака не мог самостоятельно ходить, ездить на машине и писать, так еще и действительно важные для всей семьи обязанности, возложенные на него, выполнить был не в состоянии. И все же самым отвратительным казалась ему полная беззащитность. Сколько бы не шутил Рёхей про подорожник, здоровый сон и настойку шалфея, Кея чувствовал, что затянутые черной пеленой глаза – не простуда, и не пройдут просто так, если прогуляться на свежем воздухе. Он вызвал к себе Кусакабе и долго и подробно распрашивал того обо всех последних миссиях. Удивляясь такой дотошности шефа, обычно интересовавшегося только результатами, верный помощник Хибари рассказывал тому о талантливых новичках в отряде, перевыполненных планах и прочих не таких уж и важных по сути своей вещах. Кея же в действительности только проверял, насколько хорошо Кусакабе справляется со своими обязанностями заместителя. Хранитель облака заранее знал ответы на все вопросы, которые задавал. В тот момент он хотел понять, насколько долго система сможет работать без его непосредственного участия. В целом, Хибари, конечно, был ближе принцип «хочешь сделать хорошо – сделай это сам», чем «хороший начальник умеет делегировать», но выхода у него, кажется, не оставалось. Через час долгого и мучительного допроса он отпустил Кусакабе, три раза прошелся по комнате и неспешно направился к кабинету Сасагавы. С самого начала ему не было нужды водить Кею по главной базе – он знал основные этажи слишком хорошо и, в прямом смысле, мог находить там дорогу с закрытыми глазами, но блондин решил перестраховаться, там более, друг не вырывался. - Я почти закончил, - не отрывая глаз от ноутбука, предупредил Рёхей вошедшего. Хибари нашел рукой подлокотник кресла, на который тут же присел. В этом помещении было спокойнее. Он тихо постукивал пальцем по кресельной коже, в ожидании, пока товарищ закончит работу. Окружающая обстановка, которую хранитель облака не видел, но отчетливо помнил, была иной, чем в его кабинете: на стене висела простенькая картина, кубки и медали находились за стеклянной дверцей подвешенной полочки, на столе справа от лица Рехея стояли три рамки с фотографиями, Киоко, потом всех хранителей с боссом и еще одна очень странная. Неизвестно откуда он откапал этот снимок, где вполоборота был изображен Хибари в форме старшей школы Намимори, а его, с солнечной улыбкой, обнимал за плечи сам хранитель солнца. В воображении Кеи именно последняя деталь обстановки запечатлилась лучше всего – это заставило его слабо ухмыльнуться. - Отлично! Я экстремально готов, - вывел его из размышлений громкий голос Сасагавы. *** На следующий день Хибари сказал, что не поедет на работу. Рёхей пытался его распрашивать, уговаривать, но это не помогло. - А что я им скажу? – не отставал он. - Придумай что-нибудь, - равнодушно ответил хранитель облака, садясь на диван. Блондин тяжело вздохнул, развел руками и, зная, что его не увидят, скорчил в сторону друга обезьянью рожу. - Не раскисай тут один! Если что, телефон у тебя есть, звони, - крикнул Сасагава, уходя. Отсутствие Кеи немало удивило всех на базе, но его находчивый товарищ первым делом отправился к Тсуне с веселым заявлением «А Хибари сегодня не придет, у него заболел котенок». Ответом ему было выражение лица босса, полное сомнения, и поднятая бровь. - Он сказал, - вдохновенно продолжал свою канитель блондин, - что его отряд и так экстремально хорошо знает что делать. И что они продержатся без него, эээ, несколько дней. Можешь сам ему позвонить и спросить, если не веришь! Савада, не опуская бровь, отпустил хранителя солнца к его срочным проектам и важным делам. Конечно, неважных подразделений в Вонголе не было, но в последние годы именно отряд «сопровождения и охраны» Рёхея оказывался наиболее загруженным срочной работой. Даже политические лидеры и миллионеры не брезговали пользоваться услугами мафии, когда дело касалось их жизней и сохранности многомиллионных грузов. Таким образом, Рёхею всегда было чем заняться. Разумеется, больше всего он любил тренировать подчиненных и ходить на задания, но, как это обычно бывает, чаще всего ему приходилось подписывать контракты, встречаться с клиентами и объяснять им, каким образом водонепроницаемый чемодан с алмазным колье времен Марии-Антуанетты внутри оказался запляпан кровью. *** Несмотря на количество и срочность бумаг, которые еще оставались после целого дня работы, Рёхей не спешил за них приниматься; его сейчас куда больше волновала совершенно другая проблема. Что хранитель облака сейчас чувствует, блондин не мог или не хотел понимать, но осознавал, что промедление может обернуться чудовищными последствиями. Такая ситуация впервые настигла его – ему не хватало слов, чтобы поддержать дорогого человека, да и слова-то тут вряд ли были нужны. Что можно сделать для Кеи? У кого спросить совета, если не у Мукуро? Других сведующих иллюзионистов он не знал… В Вонголе их почти не водилось, всех вражеских давно перебили, да и были они не везде, только Мельфиоре, Вария… Есть же еще Вайпер! Хранитель солнца тут же стал набирать номер своего коллеги из «особого отряда убийц». Политика Тсунаеши не только принесла ему уважение от самых чтимых и древних семей, сплотила Альянс, но и окончательно поставила крест даже на самой возможности понимания между боссами Вонголы и Варии. Последние формально все еще находились в составе семьи, но напрямую Саваде отказывались подчиняться, из-за чего он полностью перекрыл финансовые потоки между отрядом и главным штабом. На личных отношениях это, правда, почти не сказалось: Ямамото и Скуало все так же время от времени любили скрестить мечи в товарищеском поединке, а Луссурия иногда звонил и интересовался делами бывшего боксера. - Привет, Луссурия! - Ах, Рёхейчик, добрый, добрый вечер, как твои делишки? – залепетал вариец. - Экстремально неплохо, - стараясь звучать бодро и «как обычно» отвечал тот, - слушай, у меня к тебе просьба… - Да-да, конечно, весь для тебя. - Ваш иллюзионист, Вайпер, сильно занятой перец? - Все зависит от того, сколько ты готов ему заплатить, дорогуша, - несколько деланно рассмеялся хранитель солнца. - Это неважно. Ты можешь организовать нам встречу? - Для тебя я могу все, но в этом случае, - он замялся, - наш Мармон не очень любит вашего папочку… Из-за той истории с деньгами, конечно, ничего личного! Но я приложу все усилия, мой хороший, - попытался закончить на позитивной ноте он. - Да, я понял, экстремальное спасибо, Луссурия, - проговорил Рёхей четко, - позвони мне, как что-то узнаешь. И повесил трубку. Теперь единственное, что оставалось Сасагаве – ждать. И еще надеяться, что Вайпер знает что-то об иллюзиях, действующих после смерти иллюзиониста. В этот вечер Рёхей вернулся домой поздно. Войдя в квартиру, он увидел хранителя облака, сидящего на диване с телефоном в руках. Блондин с порога начал горделиво: - Я сказал всем, что у тебя заболел котенок. Не уверен, что они мне поверили, но… Надеюсь, у тебя нет настоящего котенка? Иначе он скоро помрет! - Нет, - Кея подошел к столу, за которым его друг собирался ужинать и сел. - Я сейчас поем и лягу спать, ты сегодня сам разобрался в холодильнике? – буднично говорил Сасагава, перемещаясь по кухне. - Да, все нормально, - с какой-то не определенной интонацией ответил брюнет. Рёхей уселся и начал усердно жевать. Хотя ему несколько раз и казалось, что Хибари собирается что-то сказать, все это время они молча просидели друг напротив друга. Хранитель солнца убрал со стола, пожелал Кее спокойной ночи и ушел на свой диван. Кея так и остался за столом. *** Следующие дни сплелись для Сасагавы в один. В единый, нескончаемо-длинный поток встреч, бумаг, проверок, тренировок… И только где-то в застенке сознания мерцала едкая тревога о встрече с Мармоном. Вдруг Луссурия не справится? Что если иллюзионист не согласится говорить ему ни о чем? Может быть, он просто не знает ничего о теме, интересующей Рёхея?.. Что тогда? С другой стороны, это помогало ему по уважительным для самого причинам не появляться дома. Хранитель солнца не хотел признавать этого, но эму не хотелось сейчас быть с Хибари. Блондин понимал, что без него другу, должно быть, тяжело, и потому вдвое чаще спрашивал у Луссурии, как продвигается его дело. Обычно ему давали очень неопределенный ответ. Но вот однажды, спустя приблизительно неделю, удача начала улыбаться и Сасагаве – наконец позвонил его варийский коллега. Он сказал, что Вайпер согласен на встречу, но условия скажет только на месте, поспешил заверить, что вряд ли это обойдется более чем в какие-то жалкие пару-тройку десятков тысяч евро, указал место (судя по карте, где-то прямо посреди бизнес-квартала) и закончил тем, что сам его проведет там, послезавтра в 9 вечера. Окрыленный надеждами на светлое будущее и хоть какую-то ясность, Рёхей был готов работать с двойным усердием. Все равно он подумывал над тем, чтобы в ближайшее время взять отпуск, так что пока нужно было приготовить для этого благодатную почву. Его окрыляло прекрасное чувство выполненного долга и уверенности в завтрашнем днем – больше никакие дела не висели в неопределенном состоянии, а главное, не зависели от воли других людей. Дальнейшая схема действия очень четко вырисовывалась в его голове: пойти к Вайперу, по его сводкам найти корень зла, уничтожить… И тогда Кёя снова станет прежним. В ходе таких рассуждений к блондину в голову снова полезли мысли, от которых он всячески отгораживался. Кея стал другим. Он ни о чем не говорил, ничего не спрашивал, на вопросы отвечал только «да» и «нет», ничего никогда не хотел. Несмотря на это, казалось, будто бы он пытался донести что-то до друга, нечто очень важное, но не мог открыть рот – губы его начинали дрожать, и он тот час же опускал лицо и тряс головой, как будто отгоняя от себя бредовое наваждение, а глаза... Глаза, в которых Рёхей давно научился все понимать и без единого слова, теперь не могли помочь. «Еще три папки, и я экстремально точно еду домой!» - решил он. На часах было 22.17. *** Решающий день встречи с Мармоном наступил. Рёхей ушел с работы раньше, сильно опередил пунктуального Луссурию на месте их встречи и долго наматывал круги по парку, что-то бормоча себе под нос. Стемнело. Наконец, ровно под вечерний звон башенных часов на старинной церки, растолкавшей небоскребы этого района, прибыл его провожатый. Они сели в черную машину с тонированными стеклами, быстро поехали в неизвестном направлении; несколько раз Сасагаве казалось, что они проехал одну и ту же точку несколько раз. Вариец старался развлечь его разговором о Вайпере и предстоящем деле. - Я проведу тебя, куда он попросил, милый, а там уж вы сами, - подробно разъяснял Луссурия, - специально отдал свою миссию на этот вечер! Буду ждать тебя тут, в машине, верну домой в целости и сохранности. - Понятно. Спасибо, - Рёхей не был особенно настроен на диалог. Они приехали к совершенно непритязательной забегаловке с говорящим названием «Bar. Pizzeria» и вошли внутрь полупустого заведения. У затертой барной стойки вариец остановился: - Нам коктейль «Бонум весперум», - многозначительно сказал он бармену. Тот кивнул и приоткрыл дверцу, впуская гостей к себе, и указал им на грязновато-бордовый занавес, за который уходил ряд бутылок. Луссурия взял коллегу за предплечие и потянул за штору. К удивлению блондина, после ряда холодильников и контейнеров с бутылками, показалась серая слабосвещенная лестница, уводящая куда-то вверх и вглубь здания. Они прошли только пол-пролета, но уперлись в дверь, массивную и тяжелу, с хорошей шумоизоляцией. Спутник Рехея набрал «5927» на панели вроде маленького домофона, висящей рядом, и потянул за ручку – дверь тут же поддалась, и на них полился темно-красный свет и негромкая чувственная музыка. Вариец снова потянул Сасагаву за собой внутрь, в большой зал с баром, низкими диванами и стеклянными столиками, за которым сидели хорошо одетые мужчины в компании откровенно одетых девушек. Прямо перед хранителями солнца продефилировала пара из господина в костюме, ровесника Йемицу, и дамы в коротком коктейльном платье, которую он обнимал, положив руку ей на бедро. Рёхей видел только её тонкую ногу и полную, такую детскую щеку… Ему вдруг стало невыносимо противно от всего этого места, этих женщин, от руки Луссурии на своей собственной руке: - Что это за место? – стараясь сдерживать злобу, спросил он провожатого. - Небольшой бизнес Мармона, он хотел встретиться с тобой на своей территории, - и добавил, как-то уж совсем неубедительно засмеявшись, - он стал таким подозрительным в последнее время. У этих стен точно нет ушей, им будет не до вас… - Это так вы компенсируете то, что забрал Тсуна? Экстремально прибыльный бизнес, да? – чуть не рыча прохрипел Сасагава. - Тебе в эту переговорную, - вместо ответ сказал ему Луссурия и тот час же развернулся, чтобы уйти. Сложно начинать переговоры с человеком, когда ты в статусе просителя. Так и выглядел Рёхей сейчас. Невероятно тяжело настроится на конструктивно-деловой лад, когда только что узнал, что тут чуть ли не под твоей эгидой организовали бордель с несовершеннолтеними. А теперь сложим. Человек, бывший для Сасагавы единственной надеждой, назначил ему рандеву в своем притоне. Чудесная ситуация. Хранитель солнца вошел внутрь. Признаться, он никогда бы не заподозрил такую лаконично обставленную комнату в подобном заведении: стеклянный стол, два кресла, на одном из которых, в тени, его уже ждали. Лицо Мармона как обычно было наполовину закрыто капюшоном. Он ухмылялся. - Приветствую хранителя жадной Вонголы. - Давай сразу – сколько ты хочешь? - Ты думаешь, мне нужны твои чистые деньги?.. - Чего ты хочешь?! Место такое экстремально замечательное для меня выделил – не за бесплатно же! - Конечно, нет. Так только вы можете делать, детишки! - Назови. Свои. Условия. - Твое кольцо. - На что тебе кольцо солнца? - Не это, на левой руке.

Flashback

Рёхей и Хибари выпивали в баре. Пара сотен евро, и вот уже они определяли (реальность) работает ли он в три часа ночи со вторника на среду. Они были молоды, всплыльчивы и пили, должно быть, поболе, чем сейчас. Кея заканчивал пятую рюмку текилы, не чувствуя хмеля, а только легкий фруктовый привкус: - Рёхей, - он пьяно посмотрел в глаза друга и взял того за левую ладонь, - я весьма давно хочу п-поинтересоваться, - брюнет погладил пальцем аккуратный черный перстень на чужой руке, - почему ты все время носишь кольцо для коробочки тумана? - Эй, с чего ты это взял? – с оскорбленным видом дернулся чуть более трезвый хранитель солнца, но руки не отнял. - Как это? Ты с ним в старшей школе еще ходил, на работе, в постели даже… наверное, - Хибари задумчиво посмотрел куда-то в потолок. - Я экстремально не об этом! Причем тут туман? - В смысле? – повторно удивился он, - оно же туманное… Ты что забыл? – хранитель облака попытался повторить оскорбленное выражение лица друга, но его только слегка перекосило, - я же их чу-у-вствую. Сасагава действительнго забыл, что Кея умел различать атрибуты оружия и людей, обладавших пламенем. Этот необычный навык открылся у него как будто сам собою, вероятно, из-за большого боевого стажа. - Я тебе не рассказывал? – в Рёхее вдруг проснулась пьяная словоохотливость, - это перстень моей покойной матери… Она умерла, когда Киоко была еще совсем малышкой, она, наверное, её даже не помнит… Мама умирала дома. Я тогда не понимал, что проиходит. Однажды она позвола меня к себе в комнату, нам туда нельзя было входить. Она много всего мне говорила… - он смотрел как будто сквозь Хибари куда-то вдаль, в то время, как брюнет кристально чистыми глазами изучал его необычайно глубокое и печальное сейчас лицо, - не помню, что именно. Кажется, что нужно заботиться о сестре, - его взгляд потеплел, но при этом наполнился горечью и каким-то разочаровнием, - а потом сняла это кольцо и отдала мне. Отец потом рассказал мне, что это фамильная реликвия. Кея осторожно провел тонкими пальцами по камню на перстне, по тыльной стороне ладони друга. - Тебе не следовало отдать его Киоко? - Зачем?! – он вдруг посмотрел на брюнета глазами загнанного зверя, - она все равно её не помнит! Для нее это ничего не значит! А я… - он одномоментно стих и погрустнел. - Это правильно, - Хибари с невиданным ранее Рехеем блеском во взгляде придвинулся к нему, - она ведь отдала его тебе. Смотри, не переметнись на иллюзорную сторону… Они тепло и трезво рассмеялись. /// - Почему именно его? – проскрипел Рёхей. - Разве ты не знаешь? – Мармон ухмыльнулся, - это же одно из тринадцати Легендарный колец тумана, очень древних… Ума не приложу, откуда оно у тебя. Блондин стянул перстень с пальца и тяжелой рукой положил его на стол. - Теперь мы можем перейти к делу? *** Сасагава долго вводил Вайпера в курс дела: он старался обрисовать обстоятельства миссии максимально абстрактно, но рассказать о глазах и битве максимально конкретно. Конечно, он заменил имя Хибари на «мой знакомый», не упоминал дат, семей и локаций, впрочем, Вайпер не настаивал на деталях. Получив то, что хотел, он стал серьезнее, начал слушать внимательно. Казалось, он обдумывал что-то все время пока Рёхей говорил. Наконец, сложив руки на груди, Мармон сказал: - Это невозможно. - Что именно? – напрягшись, спросил блондин. - Невозможно провернуть такое в одиночку, - он расслаблено протянул ноги, - видимо, ты не особенно понимаешь, как работают иллюзионисты. Придется тебя просветить, вонгольский мальчик, - вариец неприятно ухмыльнулся, - все-таки ты за это достойно заплатил. Сасагава поморщился. Одно только ожидание ответов, которые помогут Кёе, сдерживало его от того, чтобы не разбить эту отвратительную рожу об стенку. - Иллюзия – это плод слиния искусства иллюзиониста с пламенем тумана, - патетически вещал тем временем Вайпер, - таким образом, она никоим образом не может существовать длительное время, если её создатель мертв. Во-первых, потому что пламени неоткуда взяться, конечно, его можно ненадолго запасать, но… Не твой это случай. Во-вторых, потому что некому его в, собственно, иллюзию преобразовывать, опять же, долгосрочно это не сработает. Понятно? - Мне экстремально без разницы! Объясни, как бороться с тем, о чем я тебе уже битый час говорю. - Почем мне знать? – Мармон еще сильнее растекся по креслу, - хотя… Бороться тебе нужно не иллюзией, а с тем, кто её создал. - Да он же мертв! - Значит, нет. Я не говорил, что иллюзионисту нужно быть рядом, чтобы поддерживать своё творение. - Ты хочешь сказать, что тот, кто наложил иллюзию, и тот, с кем сражался мой знакомый – разные люди? - Вероятнее всего. - Есть еще варианты? - Он не добил того, с которым сражался. - Говорю же, что собственными глазами видел его мозги! - Значит, вариантов нет, - отрезал вариец. - Я понял. Прощай, - Рёхей подошел в двери, - и не думай, что все это сойдет тебе с рук. - Лучше бы сказал спасибо, что я дал тебе зацепку. А то так бы и прыгал до конца жизни вокруг своего любовничка. - Пошел ты… *** Рёхей вернулся домой лишь под утро, пьяный. Он зашел в квартиру, уже освещенную первыми проблесками солнца, чтобы увидеть Хибари на том же месте на диване в гостиной, где тот всегда его ждал. - Ты чего тут сидишь? – он старался звучать спокойно, но ему это не удавалось. - Где ты был? - Ну ма-ам, - протянул он, - работал, чтоб им пусто было! Спать хочу, - этими словами блондин всегда обозначал, что пора освободить ему диван и разойтись по своим комнатам. - А я нет, - на секунду Сасагаве послышались капризные нотки в реплике друга. - Тогда подвинься, я экстремально напился, этот чертов Вайпер… - У тебя не было контрактов с Варией. - Все так быстро меняется, - уклонился Рёхей. Хибари не двигался. Хранитель солнца залез на широкий диван и протиснулся между спинкой и другом. - Ну, не хочешь – не надо. Кёя подождал, пока друг, казалось, уснул, и лег рядом, не касаясь его. Сасагава так и не сомкнул глаз до утра. *** Хранитель солнца даже не позавтракал дома, чтобы как можно больше успеть сегодня. У него в голове еще не было четкого плана действий, но было ощущение, что сидеть на месте и просто раздумывать никак нельзя. Мужчина первым делом поехал в архив. Мало кто знал, что все отчеты всех подразделений Вонголы только со времен Девятого начали хранить достаточно долго, чтобы на их основе можно было что-то прогнозировать. Под руководством Найброу к закрытому военному архиву республики Италия пристроили крыло, к которому каждый квартал приезжал вооруженный курьер с кодом пропуска, настолько секретным, что он не был указан ни в одной правительственной базе. Все хранители имели доступ к полному набору секретной информации, пока боссом не было бы приказано обратное. Таким образом Рёхей мог свободно получить любую информацию любого архивного уровня. Он ехал туда, чтобы проверить все миссии, когда либо выполнявшиеся для семьи Страниеро, по заказу которых в тот злополучный день и работал Хибари. Результат оказался ошеломляющим. Сколько ни рылся Сасагава в бумажных папках и электронных базах данных, ни одного документа, связанного со Страниеро в целом, или кем-то из её верхушки в частности он не нашел. Кроме той папки, с которой работал Хибари, готовясь к миссии, но конкретно её еще не было на месте; курьер приезжал только через неделю. Отсюда следовало только одно – они НИКОГДА прежде никого не заказывали у Вонголы. А тут на-те. Зачистить склад они вдруг решили за неплохие такие деньги. В голове Рехея резко стали всплывать размытые сведения, о которых он раньше не вспоминал, потому что они не казались ему относящимися к делу. Семья Страниеро… Вступила в Альянс достаточно давно, но никогда активно в его деятельности не участвовала. Нейтрально относилась к политике Тсунаеши, не имела ни значительных врагов, ни союзников, славилась своими наёмниками. Стоп. Зачем семье заказывать миссию по своей прямой специализации у третьего лица? Еще и за большие деньги. Это все было чертовски подозрительно. Нельзя сказать, что Рёхею не понравилось то, что происходит. Оно перестало ему нравится еще две недели назад, когда ему с задания вдруг позвонил Кея, но сейчас блондин хотя бы знал, что зацепки есть, что если кто и сошел с ума, так это не он. Наконец-то сформировался какой-то план действий и дышать теперь чуточку легче. Казалось бы, радоваться нечему – одно странное событие за другим, сплошная неразбериха, но сейчас Сасагава был единственным, кто владел достаточно полным набором сведений, чтобы в его голове все они начали складываться. Сомнительная семья с сомнительными заказами, бессмертный или невидимый иллюзионист, с которым еще только предстояло разобраться, но мужчина чувствовал, что он на правильном пути. Он постарается разобраться со всем этим как можно скорее ради Хибари. В плане Сасагавы не было привлечения посторонних, особенно из главного штаба, для исцеления друга, но блондин вдруг вспомнил, что он – должностное лицо. И сейчас было бы очень кстати свои служебные полномочия превысить и поиспользовать в корыстных целях, но для этого нужна была формальная санкция. Быть хранителем в самой могущественной мафиозной семье все равно что дипломатом: нужно всегда помнить, чьи интересы ты представляешь. Рёхей направился к Гокудере за официальными сведениями о Страниеро, чтобы оформить свой визит, как дружественную встречу после успешной миссии. «Тсуна мне еще спасибо скажет, так экстремально результативно я с боссом этих чудиков побеседую, будут в Альянсе первые энтузиасты». *** В тот же день получить аудиенцию не вышло – босс Страниеро уже месяц находился ни то в Бадене, ни то в Баден-Бадене. Люди, с которыми связывался Рёхей, казались совершенно некомпетентными в делах его интересовавших. Они не могли толком ответить ни на один его вопрос, даже дать ему контакты того, кто смог бы. Поздней ночью Сасагава уже вылетал в Германию. Таким образом у него оставалось часа три, чтобы отпроситься у Тсуны, дать ценные рекомендации своему подразделению и заехать домой за вещами.«Н адо бы уже взять отпуск, только вылечим Кёю», - думал он. Хранитель Солнца долго репетировал свою речь перед другом, которого он вынужденно оставит одного на пару дней. Рёхей не сомневался, что с Хибари ничего не случится, в конце концов, а что вообще может? Он и так почти все время один дома, до этого как-то справлялся, и теперь должен справиться. Ну, а что может произойти? Сейчас еще в магазине нужно купить побольше еды положить её на привычное другу место, и тогда тот точно не помрет. Так размышлял Сасагава, пытаясь убедить себя, что все в порядке. - Ты сегодня рано, - услышал он с порога. - Да, так получилось… - блондин прошел в комнату, стараясь не смотреть на друга, сидящего на диване в позе, которой он, казалось, вообще в последнее время не менял. Из-за того, что Кёя не поворачил головы, как это обычно делают, следя глазами за человеком, создавалось впечатление, что ему совершенно индифферентно все происходящее, однако, Сасагава чувствовал, что все внимание Хибари, уставившегося, казалось, в стену, сейчас сосредоточено на нем. - Мне экстремально нужно будет уехать, по работе, - начал он, - я сейчас в Катанию, оттуда полечу. Я тут курицу купил и те салаты, которые ты любишь, оставлю как обычно. Ты тут разберешься? Можно позвать кого-нибудь… Брюнет даже развернул к нему голову. - Ладно, понял, фигня идея. - Никого больше мне не нужно, - Кёя звучал скорее расстроенным, чем злым, но выражение его лица не изменилось, - когда ты вернешься? - Я еще не взял обратный билет, - теперь даже Рёхей заметил, как на лбу друга появилась недовольная морщина, - позвоню тебе, как только там все станет понятно и скажу, когда приеду. Привезу нам немецкой колбаски, - попытался закончить на хорошей ноте блондин. Хибари ничего не ответил. Блондин интуитивно понимал, что сейчас делает что-то неправильно, но не мог найти этому объяснения. Он видел проблему и прикладывал все усилия, чтобы её решить, и как будто бы недовольство самого Кёи никак не влияло на конечный результат. Станет ли он здоровее, если будет счастливее? Вряд ли иллюзорные проклятия работают таким образом… Когда становишься большим и занятым дяденькой, приходится учиться расставлять приоритеты. Сейчас они не в старшей школе, когда можно было часами сидеть на крыше и смотреть на небо, сейчас каждая секунда промедления стоит огромных денег, а кому-то и жизни. Таковы теперь их ценности – положить все ради достижения цели. Они учились этому тяжело, но быстро. Интересно, как бы сложились их жизни, не приди однажды однажды к их знакомому Саваде Тсунаеши младенец в костюме и шляпе… Скрипя сердцем, Рёхей отвернулся от друга и ушел в другую комнату. Он быстро собрал вещи в небольшую сумку, положил в карман коробочку и, буркнув что-то на прощание брюнету, покинул квартиру. *** В Германии все было спокойно и тихо - Рехею там всегда нравилось, почти как дома. Он взял машину в Мюнхене и поехал по скоростной магистрали к Баден-Бадену. Времени в Катании у него было достаточно, чтобы напрячь подчиненных выяснить, в каком городе Страниеро все-таки находится, найти контакты и даже позвонить ему по закрытой внутренней линии «для своих». Сасагаве было некуда торопиться. Из телефонного разговора ему стало ясно, что его желанию встретиться удивлены как-то даже больше обычного «ах, какая честь, а мы вас не ждали.» Не хотелось об этом думать. Вообще ни о чем думать не хотелось. Чего уж там, не хотелось ничего. Впервые в жизни блондин почувствовал, что действительно может резко повернуть руль влево, где ехал бесконечный встречный поток со скоростью 130 километров в час. Не собирается, не хочет – зачем забирать еще чью-то жизнь, он и так занимается этим на каждодневной основе… Интересно, сколько человек сегодня уже умерло по его вине. Не прямой, конечно, косвенной – по вине Вонголы, которую он, как и все его замечательные друзья, привел на самую вершину. Семь часов утра восемнадцать минут, сколько жизней за этот день уже успела собрать Вонгола, вместе с Варией, Каваллоне и плеядой союзных семей? А Страниеро? А эти уроды, из-за которых сейчас в квартире Рёхея на Сицилии сидит Хибари один и тупо пялится в стену… Блондин сильнее сжал руль. Он перестроился в крайний правый ряд и включил радио. 7.19. Его жизнь еще не кончена. И, черт возьми, за жизнь Хибари Кёи он еще поборется. *** Сасагава Рёхей сидел в традиционно скромном бизнес-классе немецких авиалиний и… недоумевал. Ну это выражаясь языком Данте и Макиавелли. На самом деле он был в о*уе. Когда мужчина пришел на «встречу» с боссом Страниеро и начал рассказывать про заказ номер 1833, на него наставили пушку. «Мы не имеем дел с тем, кто вместо того, чтобы представиться, сразу лжет», - отрезал крепкий, но уже желтый от старости господин в кресле босса. Блондин не доставал оружия. Он долго и терпеливо объяснял, о чем говорит, глядя прямо в дуло пистолета, пока наконец ему не позволили сесть. Страниеро никогда не имели ничего с Вонголой. Страниеро уже год как перенесли основной штаб на континент. Страниеро избавились от всей недвижимости на Сицилии. - И уж конечно вам не нужен никакой дерьмовый склад! - воскликнул хранитель Солнца. - Именно, - флегматично заметил дед. - Послушайте, - Рёхей почти перегнулся через стол, - вы знаете, что от вашего имени некто заказал миссию Вонголе, заплатил за нее бешеные деньги, подставил наших людей… Если бы все сложилось, кхм, иначе, у вас могли бы быть экстремально большие проблемы? - Знаю. Перестаньте практиковать со мной агрессивные переговоры. Мы оба понимает, что проблемы скорее у вас, – старик сидел спокойно, одними глазами указывая Сасагаве, что кто бы тут ни был силен и богат, а опытен здесь точно не блондин, - это ведь не в мой архив так легко попасть, что некто может сфабриковать даже ловушку для моих хранителей. Лучше позаботьтесь о себе. - Прошу прощения, - он наклонил голову, - вы уверены, что никто из ваших не мог этого сделать? - Вам ведь уже заплатили? Могу предложить бухгалтерские отчеты… - Нет, я верю вам. Можно ли просить вас об услуге? *** И вот теперь Рёхей снова пришел к началу. Снова никаких зацепок, Страниеро помогут ему, но еще так многое предстоит сделать самому… Он позвонил Кёе, чтобы сказать, что будет дома часа через 4, чтобы брюнет его не ждал и ложился спать один. Возвращаться не тянуло, а в Катании Сасагава почти ничего знал. Он вдруг вспомнил тихий бар, вызывающий какие-то неопределнные ассоциации с Бойцовским клубом, в котором был лишь однажды. Это место когда-то давно показал ему Колонелло, живущий теперь вместе с супругой где-то неподалеку. Внутри Байви было так же темно, как и тогда, много лет назад. Рёхей прошел к стойке, заказал коктейль американо и эспрессо. Мужчина долго смотрел в стену, прежде чем притронуться к напиткам. Он залпом проглотил кофе и уже взялся за выпивку, как вдруг чья-то тяжелая рука легла ему на плечо. - Эй, хватит тут квасить в одиночестве, - сказали ему веселым голосом. - Колонелло?! - А кто же еще. - Привет, Рёхей, - Лар Милч протянула ему руку. Бывшие учителя хранителей Десятого были женаты уже несколько лет как и отошли от дел. Сасагава оглядел их: Колонелло совсем не изменился, только выглядел непривычно в гражданском, а Лар подстриглась, немного набрала и смотрелась теперь настоящей доньей. Рёхей был рад их видеть. - Тоска заела, эй? Откуда ты в наших краях? - Да только с самолета… - И сразу бухать, - Лар с усмешкой смотрела на него, пока они усаживались рядом. - Ты же знаешь, он сможет дорулить до дома даже во сне, не то что пьяный! - Ты экстремально переоцениваешь мои способности! Это только первый… Не обращая внимания на восклицания Сасагавы, пара весело шутила над ним. Они спросили, как дела у ребят, потом стали рассказывать, как же все-таки хорошо на пенсии в тихом маленьком городке, где никто не беспокоит и никуда не нужно спешить, Лар похвасталась тем, что начала выращивать цветы. - Только ни один еще не прожил больше месяца, - блондин скосил взгляд на супругу. - Неправда! – она несильно стукнула его по затылку. – Вообще-то… Я пойду посмотрю пока не стемнело, что у них перед крыльцом растет, помнишь, мы такую красивую клумбу проходили, я сейчас… - Иди, милая, - Колонелло бросил короткий взгляд ей вслед, а потом резко повернулся к Рёхею, - но иногда так не хватает миссий… Сасагава помрачнел. - Эй, чего ты? - Да так… - он не хотел ничего говорить учителю, но тот пристально наблюдал за бывшим подопечным и не собирался отставать, - знаешь, бывает такое, когда экстремально не клеится… - Конечно, знаю. Может тебе помочь? Я еще в форме, - но это предложение не вызвало у Рёхея энтузиазма, - или посоветую чего. Не зря же столько лет под прицелом жил. - Да не только это, - он тяжело вздохнул и всем телом повернулся к Колонелло. – Вот представь, хочешь ты кому-то помочь, а не можешь… Ни сказать ничего путного, ни проблему решить – ничего. И бегаешь как бешеный, а все без толку… А ведь никто другой не может! Только на меня надежда… В глазах блондина Сасагава вдруг увидел то глубокое понимание, на которое даже не надеялся. - Знаю, знаю… Хочешь близкому боль облегчить, но не можешь, эй? И так, чтобы действительно помогло, чтобы ему лучше стало. - Да, точно… - Послушай, мы все через такое проходим, - Рёхей вопросительно посмотрел на учителя. – Помнишь, три года назад мы с Лар неожиданно решили пожениться? Я, конечно, планировал, но не так быстро… А она тогда забеременела, пришлось поторопиться. Она была счастлива. Да не смотри на меня так, эй, я тоже был рад! А потом все, выкидыш… Врач сказал, что она вообще вряд ли сможет выносить ребенка – профессиональная травма. Когда с детства тренируешься в убийцы особо о репродуктивном здоровье не думаешь. Она тогда чуть на себя руки не наложила. Не могу представить, что она чувствовала, но я был бессилен. Представь, вообще не могу ничего для нее сделать. Только спустя какое-то время понял, что ей ничего и не нужно, понимаешь? - Не совсем… - Не хочу хвастаться, но ты думаешь, почему она теперь цветет и пахнет, про рассаду свою рассказывает? Потому что я тогда был рядом! Ей ничего такого особенного не нужно было больше. Просто сидел рядом, за руку держал, приносил ей вишни, книжки читал… Эй, не смейся, сам не знал, что так могу, а вот… В общем, иногда важно просто позаботиться, обнять и показать, что ты здесь, понятно?! - Да… Извини, мне экстремально пора бежать! – Рёхей отставил почти полный стакан, махнул рукой учителю, на выходе простился с Лар, только что закончившей изучение барной флоры, прыгнул в машину и по скоростной дороге помчал домой, к Кёе. *** Было уже слишком поздно. Рёхей вбежал в свою квартиру, готовый заключить друга в свои объятия, сказать, что все будет хорошо, что они сейчас же уедут куда-нибудь, где нет всего этого, но когда он прошел в гостиную, то увидел разбросанные по полу банки и блистеры от таблеток. В середине комнаты лежал брюнет с распростертыми руками и запрокинутой головой. «Опоздал!» - с ужасом пронеслось в голове у Сасагавы. Он перевернул неподвижное тело, достал коробочку Солнца и принялся за работу. Блондин не был уверен в том, что делает. Он лечил все больше раны, переломы и другие боевые травмы, но никак не медикаментозные отравления. Мысли бешено крутились в голове. «Наложил на себя руки…» - Рёхей вспомнил историю Колонелло. «Все потому что меня не было рядом. Ни тогда, ни сейчас». Постепенно дыхание Кёи выравнивалось, возвращался нормальный цвет лица. Сасагава убрал коробочку и перенес друга на кровать. Он не хотел его тревожить, знал, что после лечения пламенем нужно время, чтобы восстановиться, поэтому сразу собрался уйти из комнаты. - Постой, - тихо позвали его. - Стою. - Подойди. Рёхей сел у изголовья и взял чужую руку в свою. - Молчи, сначала я буду говорить, - так же тихо и ровно сказал Кёя. – Знаешь ли ты, зачем убивают больных зверей? Слабых, неспособных больше охотиться? Потому что они балласт. Они бесполезны, даже вредны. Они паразитируют на всей остальной стае. Они никому не нужны. Они всем мешают. Поэтому от них нужно избавля… - Ты полон дерьма, Хибари Кёя! Ты просто экстремальный кретин! Инвалид, чтоб тебе пусто было, умственного труда! Как, во имя Будды, ты к этому пришел?! Какой же идиот… Ты, сука, всегда таким был. Чертов бестолковый волк. Кусок умалишенного, сколько еще лет тебе нужно, чтобы понять, что ты не Маугли?! И мы живем не по закону сраных джунглей! Ты гребаный извращенец от мира вселенской справедливости! Никто так не не думает, кроме тебя, ясно? И я ни за что не дам тебе умереть! - Почему? - Потому что! Я всё сказал. Хибари поднял на Рёхея свое открытое спокойное лицо. Как будто слова друга действительно отвечали на его вопрос, как будто он действительно узнал все то, что хотел узнать. - И еще одно. Сегодня ты лежишь лижнем и ничего не делаешь, а завтра мы звоним Тсуне, собираем вещички и улетаем на материк в отпуск, - он все еще звучал взбешенным, но строгость и определенность его голоса внушали доверие и веру в то, что все возможно и даже очень несложно. *** - Ало, Тсуна? Привет! Мы тут с Хибари покумекали, в общем, отпускных уже должно было достаточно накопиться, так что мы уедем на какое-то время. Что? Да, вместе. Ага, отряды экстремально готовы сами справиться. Нет, не надо нас увольнять. Да, вернемся. Не знаю, когда точно, все пока, - протороторил Сасагава в телефон и судорожно сбросил. – Фууух… Представляешь, он не хотел нас отпускать! И это после всего, через что мы прошли ради него! Все такого больше не будет, я отключу все приемники, и никто не будет пытаться нам звонить. Кёя неопределенно хмыкнул. - Кстати, когда ты последний раз был в штабе? - Потерял счет дней… - Ой да кого ты лечишь, знаю я, что Сири каждый день ровно в 10 утра поет тебе гимн Намимори голосом Хиберда и говорит дату. - Три недели. - Твои там без тебя справятся?.. – Рёхей заметил тень, пробежавшую по лицу друга на этом вопросе. – Да, что они, в принципе, могут там накосячить, я вот тоже дела отряда давно забросил… Все. Я сказал, что больше никакой работы. Теперь точно баста. Тебе что-нибудь из дома нужно? Перед аэропортом тогда заедем. - Мы все еще тогда, сразу забрали. Куда мы полетим? - Отлично, значит прямо на самолет, погнали, - делал вид, что не замечает последний вопрос друга, сказал блондин. Он взял Хибари под руку, навесил ему на плечо сумку и сам потащил чемодан. Они пошли куда-то вместе впервые с того момента, как брюнет затворился в квартире Сасагавы, думая, что навсегда. Рёхей намеренно повел друга по лестнице. Она спускалась к черному входу, который вел в сад. Давно не бывший на улице, окруженный прохладным легким ароматом раннего утра, цветов и деревьев, Кёя расплылся в невольной улыбке и крепче ухватился за чужую руку. - Стой здесь, я пригоню тачку, - сказал Сасагава, отпуская друга на тратуаре, отделяющем сад от дороги. Он не хотел лишний раз загонять брюнета в душное подземное помещение. Они сели в машину. Рёхей специально взял праворульную, чтобы друг сидел слева и, когда они ехали по магистрали вдоль моря, окно было открыто, и свежий соленый морской воздух обволакивал пассажирское сидение. *** План Рехея был прост: Венеция, Вена, Женева. Он выбрал именно эти города по двум причинам. Во-первых, в каждом из них уже бывал Хибари, поэтому он не будет расстраиваться, что не поглядел какие-то красоты. Во-вторых, каждый из них предполагал развлечение, не затрагивающее зрительное восприятие. В Венецию они прилетели днем. - Цюрих или Амстердам? – спросил Кёя, когда они садились на поезд, именно в этих городах были самые удобные железнодорожные пути из аэропортов. - Бери ближе, - усмехнулся Сасагава. Но тут послышалось знакомое: «arriva il treno per venezia» - Даже из страны не вылетели, как я сразу не догадался… - Угадай, куда мы сейчас пойдем. - Понятия не имею. - Ну и ладно, скоро все равно поймешь. Блондин тоже уже бывал в этом городе, но исключительно по работе, поэтому не знал бы, куда идти, если бы не многочисленные рекомендации друзей и самого Кёи. Много раз за их вечерними встречами в баре Рёхей слушал рассказы о лучших пиццериях, гостиницах и ресторанах. Он быстро воскресил все это в памяти этим же утром и сразу забронировал. В низкий сезон с этим не возникло проблем и по приезде они отправились в отель. - Узнаешь этот запах? - Шанель номер пять, - моментально соориентировался Хибари, - только не говори мне, что… - Мы в «Маскараде», - торжественно ответил Сасагава. - Как тебе удалось? В прошлый раз я был тут в феврале во время карнавала, ни одной свободной комнаты. И действительно. Высокий туристический сезон в Европе часто ставил палки в колеса планам достойных мафиози: толпы китайцев заполоняли все места, где вообще можно было жить, особенно в Венеции, особенно на карнавал, который датами попадал на Китайский Новый год. - Во-первых, сейчас не январь. Во-вторых, в тот раз тебе тоже нашлось местечко. - Вонголе пришлось раскошелиться мне на президентский люкс, - хмыкнул брюнет. - Предлагаю повторить. Это же ты рассказывал, как экстремально прекрасно там пахло розами и дорогими духами… - Это наверняка стоит целое состояние, - отмахнулся он. - Ну и мы уже давно не студенты. И опять же, тогда на этот номер претендовала толпа наших западных соседей, - Рёхей продолжал называть географические объекты так, как будто они были в Японии. – А сейчас нет, так что не такие уж и грабительские у них цены, - приврал он. - Не знаю, как тебе это удалось, - Кёя развернул к другу лицо, исполненное тайной благодарности. - Мы все можем, когда захотим, не мне тебя этому учить. В номере все было именно так, как запомнилось тогда брюнету: запах роз и Шанели, мягкий ковролин, огромная свежая постель и полное ощущение того, что ты король этого мира. Во всей деятельности мафии деньги были последним, что интересовало Хибари, но в такие моменты он готов был в этом усомниться. - Потрясное место, понимаю, чем оно даже тебя впечатлило. - Почему «даже»? - Ну, тебя трудно удивить. Или добиться того, чтобы ты признал, что тебя что-то впечатляет. Так что когда ты рассказывал о чем-то из своих поездок, я представлял, насколько великолепно это должно быть, чтобы даже тебя заставить вспоминать потом. *** - Угадай, где мы! – весело начал Рёхей в очередной раз за день. - Сколько можно… - Ну не хочешь – не надо, - проворчал он, - сейчас сам все поймешь. Брюнет снова вздохнул. Его друг отошел ненадолго. Судя по музыке и негромким разговорам неподалеку, они пришли в ресторан. Видимо, Сасагава решил пообщаться с официантом тет-а-тет, и Хибари ждет очередной сюрприз. Он устал от этой неизвестности, которая окружала его весь последнй месяц, но сейчас постепенно начинало отпускать. Сложно было сказать, из-за чего именно. Казалось бы, Венеция, которую он с точки зрения географии помнил очень поверхностно, должна пугать гораздо больше, чем Палермо и знакомая квартира. Однако тут есть Рёхей, осознанно или нет почти не отпускающий его руку, а там… - Пробуй, - сказал он, как только официант обозначил себя звяканьем посуды. - Ммм, мы что, в «Море Устриц»? – в такие моменты Кея был чем-то похож на ребенка, гораздо больше, чем даже в старшей школе. – Как ты нашел это место? Я давно забыл, где оно расположено… - А вот, умные люди подказали, - Сасагава решил не распространяться, что просто спросил у портье, где в этом городе лучший ризотто. - Здесь делают лучший ризотто на свете. - А я думал только в Венеции… - Гарантирую, что на материке уж точно. - Тогда приятного аппетита! – Рёхей был счастлив. *** У блондина не было четкого плана. Они много гуляли, он рассказывал, что видит, а Кёя узнавал ту или иную достопримечательность по его описаниям. Часто он шутил о том, что не будет говорить, потому что не хочет, чтобы друг видел этот ужас. Обычно такие комментарии относились к огромным очередям на вход в храмы и музеи или кучам мусора, которые скидывали на узкие тротуары, но никто не торопился их убирать. За четыре дня, а точнее ночи и утра, потому что Кёе больше нравилось гулять в тишине, они обошли весь город вдоль и поперек, зашли на органный концерт и в ботанический сад. И когда уставшие, они приходили в отель, огромная королевская кровать, благоухающая розами ждала принять в свои объятия довольных путников. Еще сутки они отсыпались. Через три коробки пиццы на ночь и завтрак, заказанный прямо в номер пришло время собираться дальше. Рёхей больше не просил угадывать, куда они отправятся, а Хибари был рад чему угодно. Впервые в жизни он чувствовал это мерное спокойное счастье без битв, крови, ударов, ран и выяснения, кто же все-таки сильнее. Он вдруг осознал, насколько это необязательно, насколько посторонние неважны, но не потому что они всего лишь травоядные. Люди вокруг всего лишь люди. Они никто для Кёи, а он никто для них. Они – ближние, которых следует любить, всех одинаково, то есть не любить в сущности никого. Он не видел их лиц, выражающих, как ему раньше казалось, только страх и слабость. Он не видел их, безоружных, а значит, беззащитных перед ним. Только теперь он стал ощущать эту почти библейскую любовь-безразличие к окружающим – не презрение или раздажение, а именно любовь. Говорят, это черта действительно счастливых людей… Ему стоило ослепнуть, чтобы прозреть. Они приземлились в Вене. Оперный сезон был в самом разгаре, сразу по приезде в Венецию Рёхей озаботился билетами на четыре лучших концерта. - Мы в городе Моцарта! - В Зальцбурге?.. - Нет, в Вене… - А причем тут Моцарт? - Ну он вроде тут жил… А вообще не придирайся, вон, они конфеты с его лицом на каждом углу толкают, почем мне знать, где он родился. - Эти конфеты вкусные. В маленькой квартире под самой крышей дома, расположенного между Венской Государственной оперой и большим парком, было уютно и тихо. Бесконечно тянуло нежиться в постели часами и никуда не ходить. Однако обширная культурная программа не давала этому сбыться. За «Сивильским цирюльником» шла «Женитьба Фигаро», потом «Риголетто» и «Травиата». Каждое утро они спускались в кофейню на первом этаже пить коронный австрийский кофе-меланж с захером. - По вкусу как капуч, - заметил как-то Сасагава. - Ты что, не чувствуешь свежайшие пятнадцатипроцентные тирольские сливки? – поднял бровь Кёя. - А они там есть? - А я без понятия. Они рассмеялись. Шницель, конфеты Моцарт с марципаном и классическая музыка составляли их постоянное меню. Однажды Рёхей решил разнообразить их времяпрепровождение парком аттракционов, но после первых же американских горок ему стало плохо, и прогулку пришлось завершить тихим сидением на скамеечке в парке. - Спасибо, - вдруг сказал Кёя и опустил голову на чужое плечо. - За что? – напрягся блондин, но ответа не последовало. По небу плыли маленькие белые облака, солнце приятно грело лицо и где-то вдалеке шумела вода. *** В Женеве было дождливо. Их ждало маленькое, но уютное шале рядом с Женевским озером. Рёхей выбрал именно это место, потому что там, по рассказам коллег, делали лучшее в Альпах шардоне, любимое вино Хибари. Их домик стоял почти в лесу, вокруг не были ни души. Через три километра пешей прогулки по хайкинговой тропинке можно было дойти до винодельни с маленьким рестораном. К вину там предлагали свежий козий сыр, роклет, фондю и даже шоколад. Правда, с первой попытки они до туда не дошли. Как оказалось, никакое вино не нужно было, чтобы запьянеть от звука птичьих песен, запаха смолы и хвои. Они уселись прямо на траву, не преодолев и половины пути. За разговорами смерклось. Обратно к дому, согласно карте, было ближе, чем до винодельни. Рёхей включил фонарик на телефоне, и они пошли по ставшей чем-то очень эфемерным в этом освещении дорожке. Перестало быть понятно, кто кого ведет: блондин, медливший из страха оступиться, или Кёя, давно привыкший к темноте вокруг и надежному плечу рядом, а потому шагавший вперед уверенно. - Куда ты так торопишься? - Холодно. И ты же сам сказал, что уже стемнело. - Да, но я так точно о какой-нибудь корень споткнусь! - Ты не веришь мне? – Хибари остановился. - Чего? Ты тоже можешь успать! - Нет. Я же держусь за тебя. - А я тогда за что? - А ты на меня не рассчитываешь? Рёхей крепче сжал руку друга. - Спасибо. Весь путь до дома они молчали. *** Неделю в Женеве шел дождь. Целыми днями они валялись на диване, пока на фоне шумели любимые фильмы Хибари. До винодельни они все же добрались, и с этого момента отдых стал еще более расслабительным. Кино, вино и швейцарский сыр всячески способствовали возникновению в Кёе протеста против возвращения на Сицилию. - Неужели мы уже завтра обратно? - Да… Нет, ну, деньги еще есть, будь моя воля мы бы вообще никогда туда не возвра… - блондин осекся. – В любом случае, Тсуна экстремально точно нас уволит, если не приедем, когда обещали. - Все равно я ничего не могу для него сделать... – Хибари отвернулся. - Он этого не знает. Кроме того, это неправда. - Скоро узнает. - Я могу попросить тебя погодить? - Зачем? - Через три дня будет большой прием, мы должны быть там. - Я не пойду. - Я знаю, поэтому и прошу никому не говорить. Пусть никто не знает, что с тобой. - У тебя есть план? - В известном смысле… Никто же не знает о твоем состоянии? - Только если ты каждый день не заливаешь стори в телеграм, - брюнет усмехнулся, - не должны. Хотя вряд ли кто-то еще верит, что я выхаживаю больного кота. - Отлично, самое время начать, - хохотнул Рёхей. – Итак, у меня есть план, доверься мне, пожалуйста. Хибари только кивнул. - Обещаю, что как раньше не будет. Поживешь еще несколько дней у меня, хорошо? Это ненадолго. Я знаю, что делаю. *** Вернувшись домой, Рёхей первым делом научил друга пути в сад, чтобы тот мог выходить туда сам. Хранителю солнца предстояло проделать еще достаточно работы на пути к исцелению Кёи, и он не хотел возвращать все к тому состоянию, в котором брюнет чуть не покончил с собой. В голове Сасагавы созрел план, и основные действующие лица были готовы. Осталось только заручиться поддержкой массовки, главным из которой был Тсунаеши. Договорившись с Хибари поехать ужинать на побережье после сегодняшней встречи, блондин отправился в штаб. - Отдохнули? – с порога приветствовал его явно недовольный Десятый. - Привет, Тсуна! – не замечая тона босса отвечал мужчина. – Да, все отлично, Вена экстремально понравилась… - Рад за вас. А теперь к делу, ты же знаешь, что завтра… - С этим я и пришел. Мои люди занимались приглашениями, и я позволил себе некоторые коррективы. - Ты о чем вообще сейчас? Это же традиционный ежегодный бал… - Именно, и поэтому я тебя о них предупреждаю. Знаешь семью Страниеро? Они давно в Альянсе, но не сильно активны. - Те, которые нам как-то миссию заказывали? Конечно, знаю. - Они тоже будут, в Палермском дворце. - Зачем? Я не против, но… - Так надо. Всех остальных я пригласил в Катанийскую резиденцию. - Чего? Это же бред! Зачем издеваться над маленькой семьей и приглашать их туда, где никого не будет… - Там будем мы. Бал начинается в девять, верно? Гости собираются с восьми, но хранители приходят к шести встречать тех, кто прибыл раньше времени. Если мы со всем быстро закончим, то еще даже можем успеть в Катанию. - Ты издеваешься? А что будет с теми, кто придет сразу туда, а там никого? Мне очень не нравится то, что ты говоришь, лучше бы тебе поскорее объяснить мне, зачем все это. - Страниеро ничего нам не заказывали. Я разговаривал с их боссом, хороший мужик. В Вонголе есть крыса, причем очень высоко, - хранитель солнца поставил обе руки на стол и исподлобья взглянул на Саваду. – Тсуна, я не знаю, кого подозревать, но очень скоро этот человек будет наказан. Детали могу рассказать позже, сейчас мне важна твоя помощь. - Понял тебя, что от меня требуется? *** Палермский дворец, более старый, чем остальные резиденции Вонголы, располагался сравнительно недалеко от штаба. Из-за того, что он был построен еще в период позднего Первого поколения, здание быстро стало слишком маленьким для традиционного бала Альянса. Это было ежегодное мероприятие, которое Вонгола устраивала для союзных семей, якобы чтобы отметить общие достижения. На деле же оно приобрело более политическую функцию во время становления Второго поколения и постройки Катанийской резиденции. С того момента не прийти на бал было нельзя. Каждая семья с трепетом ожидала, но всегда ненавидела приглашения туда. С одной стороны, это был признак важности и веса среди мафиози. С другой, гарантировало целый вечер унижений; явиться значило подтвердить, что ты под каблуком у Вонголы и выражаешь Рикардо свое глубочайшее почтение. Рёхей научился разбираться в бумажках, поэтому сумел организовать праздник так, чтобы никто не заметил ничего необычного. Гости были приглашены в Катанию, где их ждали бы старшие офицеры отрядов, люди достаточно значительные, чтобы принимать важных боссов. В это время хранители со своими первыми помощниками остаются в Палермо по приказанию Тсунаеши. Он сказал им, что основное мероприятие в этом году проходит в старом дворце, в честь 150-тилетия Джотто. По словам Савады, подсказанным заранее Рёхеем, сначала они проведут приватную вечеринку в исторической резиденции в кругу особо преданных союзников и только потом поедут на общую в другой город. Сасагава заручился поддержкой двух самых важных лиц в этой инсценировке: Тсуны и Алваро Страниеро. Последний действительно был хорошим мужиком. Во время визита хранителя Солнца в Баден-Баден они многое успели обговорить, в частности то, что за эту небольшую услугу в виде участия в спектакле против предателей, Вонгола ссудит им несколько контрактов на оружие. Дела маленькой семьи без серьезных покровителей и исторической сферы влияния оставляли желать лучшего, и Рёхей обещал сделать для них, что было в его власти. Для Вонголы это была совсем незаметная потеря, а для Страниеро – спасительная шлюпка. Алваро знал, что ему говорить и как сделать так, чтобы зал поверил его словам. Но основное дело всё же должен был разрешить сам Сасагава и правильность его интерпритации всех тех улик, которые удалось собрать. *** В белоколонном зале, украшенном просто и со вкусом, сновали немногочисленные официанты. Хранители и их первые помощники обязаны были прийти заранее, чтобы встречать всех тех, кому не терпелось увидеть дорогих союзников (или попасть на неформальную аудиенцию к Тсунаеши, чтобы наиболее успешно лоббировать свои интересы). Ровно в шесть вечера двери семейного гнезда Великой Вонголы распахнулись перед первыми гостями. В зал чинно вошел Алваро Страниеро. К нему приблизился Гокудера, знавший, казалось, всех хоть сколько-нибудь значительных мафиози в лицо, и пожал ему руку. Массовка прибывала. Присутствие этих людей было придусмотрено Рёхеем, с ними выходило, как будто это мероприятие действительно организовано не только ради отлова крысы. Среди «преданных» гостей были Аркобалено, некоторые высокопоставленные офицеры из Каваллоне и ряд независимых наемников, готовых за соответствующее вознаграждение притвориться хоть шахтерами. Все подозреваемые в одном месте. - Приветствую вас, дорогой друг! – широко улыбаясь, Савада направился к Алваро. - Добрый вечер, дон, - старый босс даже казался смущенным. - Очень, очень рад видеть Вас сегодня с нами. Надеюсь, недавнее сотрудничество заложит прочную основу для дальнейшей дружбы между нашими семьями, - вдохновенно вещал Тсунаеши, под руку уводя Страниеро к лестнице, ведущей в личные покои, видимо, с целью продолжить этот восторженный диалог наедине. Хранители с удивлением наблюдали эту сцену. Учитывая, что никто, кроме Гокудеры, этого человека даже в лицо не знал, они не понимали, о каком сотрудничестве идет речь и почему их босс рассыпается в любезностях перед неизвестным стариканом, хотя в помещении присутствуют более, на их взгляд, важные персоны. А Тсунаеши тем временем продолжал удаляться вместе с Алваро, но на широкой лестнице они остановились. - Послушайте, дон, чем же мы заслужили такое внимание? – громко и эмоционально удивлялся он. - Как же? Неужели вы забыли тот недавний контракт между нами? Вонгола приняла это за знак того, что вы готовы, наконец, к продуктивному сотрудничеству! - Прошу прощения, но я не понимаю, о каком контракте идет речь, - старик выглядел еще более смущенными, чем раньше. Он явно был польщен вниманием к собственной персоне и робел в присутствии такой силы и влияния, какую являл собой босс Вонголы. «Он экстремально лучше, чем я думал», - пронеслось в голове у Рёхея. - Помилуйте, дорогой дон Алваро, я готов прямо после этого чудесного праздникам поехать в наш архив и показать доподлинно вашу подпись! – разошелся Тсунаеши. - С удовольствием, дон, но я уверен, что её не… - Обязательно поедем! *** Рёхей очень неплохо разобрался, как работает система делопроизводства в Вонголе. Пришлось. Для того, чтобы миссия наподобие той, которую он тогда выиграл в палочки и отдал Хибари, попала к исполнителю внутри семьи, было необходимо, чтобы на ней стояла печать старшего дириджентэ, доступ к которой имели только хранители и их первые помощники. Фактически, это означало, что задание проверено и депозит оплачен. Проверить последнее могли только те же, кто ставил печать, из-за очень закрытой системы бухгалтерского учета. Вонгола – большая семья. С увеличением размеров организации уменьшается средняя благонадежность каждого кадра, и, во избежание эксцессов, подобные вещи хранились за семью печатями. Упор делался на то, что виновник испугается конфликта, который может разразиться, тем более, что многие из сильных мира сего были свидетелями сцены, розыгранной Алваро и Тсуной. Савада славился чем угодно, но не своей высокой организованностью, и крыса, воспользовавшись этим, должна была незаметно уйти с праздника, что прибыть в архив раньше боссов, уничтожить бумаги и дальше вместе со всеми убеждать растерянного Тсуну, что тот случайно перепутал Страниеро с Сьерра-Ниво. Все, конечно же, зависело от Алваро, который был темной лошадкой. Он мог спустить все на тормозах, а мог потребовать объяснений, почему это ему приписывают договоры, которых даже не существует. К сожалению, это стало бы хорошим поводом для оппозиционной партии Альянса выйти на арену. Они бы примкнули к Страниеро, воспользовались бы ситуацией, чтобы начать войну с единственной целью потопить Вонголу. Никому не нравилась такая мощь, какая была у нее, сосредоточенная в руках одной семьи. Такой сценарий предугадал Сасагава, и потому в полной боевой готовности уже ожидал своего противника в архиве. Он стоял в углу, который не просматривался со входа. Он был исполнен ненависти к тому, кого ждал, кем бы тот ни оказался. *** Рёхей сжимал горло невидимого противника, прижимая того к стене. - Сейчас.Ты. Ответишь. На. Все. Мои. Вопросы. – отчеканил он и зажег пламя кольца. Даже в мягком теплом свете кольца Солнца лицо Мукуро отдавало трупным оттенком. - Ты?! – воскликнул блондин. – Как ты мог, тварь? Раздался мерзкий шуршащий смех. - А ты думал, что я буду играть с вами в лучших друзей? – ухмылка не сползала с его лица. – Думал, я такой же, как и вы? - Отвечай мне, зачем ты это сделал?! - Убивать зверя нужно с головы… - Сасагаве невольно вспомнились слова Кёи о больном животном, мужчина с силой ударил иллюзиониста в челюсть. Он не мог сопротивляться: только войдя в здание, он попал под действием новейшей блокирующей пламя коробочки, свежей разработки одного из молодых вонгольских гениев. Снова раздался приглушенный смех. - Вонгола стала слишком сильна… Её уже не уничтожить, атакуя в лоб, её нужно разрушать изнутри. Добраться до Тсуны я бы не смог, значит, нужно уничтожить то, на чем зиждится его могущество… Вас. Вы выиграли бы для него в любой войне. Вы победили бы всех, кого бы я ни настроил против вас. Нужно было действовать аккуратно, чтобы меня не раскрыли раньше времени, еще так много предстояло сделать, нельзя было позволить этой своре вражеских псов накинуться на вас сейчас… Еще несколько раз Рёхей приложил Мукуро об стену. - Ваше падение должно было быть идеальным… Я бы постепенно вынимал по кирпичику из фундамента вонгольского могущества… И в один момент все рухнуло бы так, как будто Вонголы никогда не существовало. А вы, невластные тогда уже ни над чем, просто смотрели бы на это, - он разразился дьвольским хохотом. – Не все, конечно, увидели бы это… После этих слов Сасагаве как будто сорвало крышу. Только слышались где-то на переферии сознания чьи-то чужие слова «…как же я вас ненавижу…». Через какое-то время и это прекратилось. Рёхей не чувствовал своего тела. Единственное, что связывало его с реальностью, это ощущение чего-то теплого и вязкого на своих руках и одежде. Он не помнил, как доехал до дома, где оставил машину. Сознание начало возвращаться к мужчине только когда перед ним возникла дверь его собственной квартиры. - Кёя! - с этим криком он ввалился в комнату. – Кёя! Со звуком мягких тапочек по полу брюнет вышел встречать друга. - Ты уже вернулся? Как все прошло? – к Рёхею было обращено флегматичное лицо с полностью черными глазами. - Нет! – по-звериному взвыл он. Что произошло дальше Сасагава не помнил. Со стен падали полки, разбивалась посуда, куски мебели летели во все стороны. С дикими криками, оставляя своей одеждой везде грязные багровые пятна, блондин крушил собственный дом. Он не понимал, что происходит. Пазл в его голове не складывался, казалось, что еще чуть-чуть, и он сойдет с ума. Только что он, Рёхей, разорвал вклочья человека, которого пятнадцать лет считал своим надежнейшим товарищем… И все это, чтобы спасти любимого. И все равно не спас… - Рёхей… - тихо послышалось откуда-то издалека. – Рёхей, прекрати. Звук этого голоса постепенно выводил его из бездны. Сасагава почувствовал на себе чьи-то руки. - Ты ни в чем не виноват. Я здесь. Все хорошо. Осознание возвращалось к нему фрагментами: мягкий матрас, кажется, это его собственная кровать, теплые руки, запах волос Хибари, тела Хибари, вкус Хибари. Тепло. Приятно. Потом громко и отчаянно, но все равно очень хорошо. Кёя рядом, Кёя жив, значит, Рёхей тоже справится, неважно что, главное, вместе. *** Рёхея разбудил звук звенящей посуды, доносившийся с кухни. Мужчина проснулся в своей комнате на измятой постели. «Кёя…» - была первая его мысль. Дверь медленно отворилась, и на пороге показался Хибари с белой чашкой в руках. - Доброго утра, - стальные глаза брюнета с теплотой смотрели на Сасагаву. – Завтракать будешь? Я сделаю. Кайсини