Forgiveness

Турнир по видеоиграм так и заканчивается, не успев начаться. Олег готовит обед, Сережа путается у него под ногами, за что в итоге получает в руки пару картофелин, морковку и овощечистку. — Можем вечером в город съездить погулять. — Завтра, — Сережа споласкивает почищенные овощи и передает Олегу. — Сегодня день тюленя. — А завтра ты опять засядешь работать. Взгляд Сережи задерживается на широкой спине. Пока Олег нарезает мясо, под облегающей футболкой перекатываются рельефные мышцы. Измельченные ингредиенты отправляются в стеклянную форму для запекания. — Я могу сократить рабочие часы. Живем вместе, а общаемся пару часов в день, — Чтобы занять руки, Сережа покрасивее перекладывает печенье и конфеты в вазочке. — И то я чаще всего настолько устаю, что со мной разговаривать как со спящим попугаем. — Сереж? — М? Сережа оборачивается, Олег ловит его за плечи, притягивает к себе и целует, быстро переходя сначала на скулы, потом на шею. Зубы прихватывают тонкую кожу за ухом. У Сережи в животе взрывается фейерверк. Он цепляется пальцами за лопатки, впитывая чужое тепло. По Олегу хочется растечься, облепить его и больше не отпускать. — Тебя возбуждает фраза «я буду меньше работать»? — О да. Скажи это еще раз. Сережа смеется в ответ, легонько отталкивает Олега, потому что не смог бы выдержать его близость еще хоть сколько-нибудь. — Пусти меня, чудовище. Тот поднимает руки и делает шаг назад, не переставая хищно улыбаться. Сережа с демонстративной сосредоточенностью ставит форму в духовку и задумчиво смотрит на панель настройки. — Сто восемьдесят градусов. На пятьдесят минут, — Подсказывает Олег. Сережа с умным видом выставляет температуру и время. — У нас почти час. — На что? — У Олега даже хватает артистизма невинно приподнять брови, прежде чем Сережа притискивает его спиной к холодильнику. — На обсуждение моего рабочего графика. Олег не успевает ответить, Сережа впивается в его губы. Горячие руки ныряют под футболку, оглаживают спину. Сережа прогибается в пояснице, подставляясь под прикосновения. Ему жарко и до дрожи страшно. Тело реагирует на Олега слишком сильно и явно, кожа покрывается мурашками. Сережа спускается по колкой щетинистой шее вниз, прикусывает ключицу прямо через футболку, оставляя на ткани влажный след. Олег откидывает голову и за талию тянет ближе. Оба сдавленно вдыхают, вжавшись пахом в пах. — Если мы… Не на кухне же. Олег медленно кивает. У него все еще нечитаемое лицо и возбуждение выдает разве что потяжелевшее дыхание. Ну, помимо упирающегося в Сережино бедро стояка. Они делают шаг друг от друга. Без прикосновений сразу становится пусто и холодно. Сережа первым выходит из кухни, через плечо стреляет глазами. Они идут в спальню. Заниматься сексом. В ответ на четко оформившуюся в голове мысль внутри поднимается паника. Все-таки нужно было начинать прямо на обеденном столе, чтобы не осталось времени подумать. Сережа сворачивает в спальню Олега. Тот зачем-то закрывает за собой дверь и опирается на нее. Прижимать Олега к разным поверхностям оказывается приятнее, чем можно было предположить. Первая попытка поцеловаться проваливается, они сталкиваются носами, смеются. Олег фиксирует Сережин подбородок и, наконец, целует. Сережа едва не повисает на нем, ноги подкашиваются. Руки соскальзывают на Сережину задницу, гладят и сжимают. Сережа мычит Олегу в губы. Происходящее почти сюрреалистично. В своих галлюцинациях Сережа не раз видел секс с Олегом. И это было абсолютно по-другому. Сейчас Олег был медленным и ласковым. С Птицей Сережа давно оказался бы вжатым лицом в подушку. — Пойдешь на ручки? — Олег подхватывает Сережу под бедра, тот цепляется за него руками и ногами. — Я же тяжелый. — Безумно. Олег садится на кровать, Сережа оказывается у него на коленях. Торопливо стаскивает с Олега футболку. Он хочет дать Олегу все и сразу. Постараться, чтобы он понял, что с Сережей ему точно будет хорошо. У Олега очень красивое тело. Рельефные мышцы, росчерки белесых шрамов по коже. У Сережи слюноотделение растет от желания перецеловать каждый сантиметр. Олег тянет вверх подол Сережиной футболки, тот послушно поднимает руки. У него смотреть особо не на что, но сейчас об этом думать не хочется. Олег вплетает пальцы в рыжие волосы, чуть оттягивает и впивается в шею кусачими поцелуями. Свободная рука ложится на живот, который сам по себе втягивается от неожиданности, спускается к резинке пижамных штанов. Сережа отвык от близости с живыми людьми. А к близости с любимым человеком и не мог привыкнуть. Поэтому он чуть вздрагивает от каждого касания к новому месту. Солнечное сплетение скручивает от нервного спазма. — Давай, ложись, — Сережа подталкивает Олега в плечи. Энтузиазма хватает, чтобы уложить Олега на спину и стянуть с него штаны, под которыми ничего не оказывается. Дальше Сережин мозг отключается, и он действует автоматически, на адреналине. Кабинок в детдомовском душе не было, поэтому Сережа видел член Олега тысячи раз: обрезанный, достаточно толстый, с ярко-розовой головкой. Олег помогает Сереже избавиться от штанов и прижимает к себе. У Сережи щеки горят как после бани. Впервые они тело к телу, абсолютно без одежды. Олег целует обнаженное плечо, гладит лопатки. — В тумбочке есть смазка, — Хриплый шепот пробирает Сережу до мурашек. Он тянется к ящику, быстро находит синий пузырек. Охлаждающая, с ментолом. Снова седлает бедра Олега и непроизвольно задерживает взгляд на зажатом в руке флаконе. — Все хорошо? — Олег чуть приподнимается, чтобы заглянуть в глаза. — Можем остановиться. — Нет! — Сережа отвечает слишком поспешно и резко, даже не дослушав конец фразы. — Все отлично. — Сереж? Сережа делает вдох-выдох и смотрит во внимательные карие глаза. Спокойнее от этого, конечно, не становится, но уверенности добавляется. — Правда все хорошо, — Сережа коротко целует Олега в уголок губ. Пока смелость не закончилась, Сережа торопится переключиться на желанное тело. Целует-кусает шею, ключицы, втягивает в рот соски. Олег возвращает руку на Сережин затылок, мягко тянет к себе. Стараясь обходить места, где может быть щекотно, Сережа ведет по торсу то губами, то языком, то кончиком носа. Олег подается навстречу ласке и, чем ниже Сережа спускается, тем громче дышит. Первое прикосновение губ к члену легкое, дразнящее. Сережа сразу возвращается обратно к прессу, оглаживает тазовые косточки. Олег никак не реагирует на провокацию, поэтому Сережа быстро сдается. Язык обводит солоноватую головку, скользит по едва заметным под тонкой бархатистой кожей венкам. Было бы ложью сказать, что у Сережи нет в этом опыта. И дело даже не в Птице. Но с Олегом все ощущается по-другому. Собственный член мажет по жестковатой простыне, Сережа не удерживается от жалобного скулежа. До этого он был слишком сосредоточен, чтобы понять, что в комнате стоит тишина. От Олега ни звука, один шум дыхания. Это напрягает. Это заставляет стараться сильнее. Сережа пытается взять глубже, едва не давится, насаживается снова. Молчание. И хлюпанье, звучащее в тишине слишком пошло. Сережа не сразу решается поднять глаза. Олег выглядит собранным и серьезным, даже морщинка между бровей проступила. Как будто не в кровати лежит, а в уме решает тригонометрические уравнения. Олег тянется к Сереже и затаскивает его на себя. — Где смазка? Сережа вслепую нащупывает на простыне пузырек и передает Олегу. Тот оставляет на Сережиной шее легкие поцелуи, всасывает в рот мочку уха, пока выдавливает смазку на пальцы. В следующую секунду Сережа падает лицом Олегу в плечо, мычит и кусается. Колени разъезжаются, но Сережа старается оставить между их животами хоть какое-то пространство, чтобы Олег мог продолжать дрочить им обоим. Ментол холодит и чуть щиплет, Олег второй рукой гладит по спине. Обрушившиеся разом ощущения оглушают. Вернуть инициативу Сережа успевает незадолго до оргазма. Он привстает, опираясь на грудь Олега, добавляет смазки. Сначала сжимает поверх кисти Олега, потом убирает ее. Олег закидывает руки за голову, вскидывает ритмично таз. Его губы разомкнуты, дыхания через нос не хватает. Сережа смотрит в родное лицо, на волосы, которые сам же растрепал. — Олеж, — Сережу прошибает крупной судорогой. Он видит, как его сперма стекает по головке члена Олега. Олег приподнимается, подхватывает обмякшего Сережу и додрачивает себе сам, вжавшись носом в изгиб Сережиной шеи. Они сидят в обнимку какое-то время, пытаясь отдышаться. — Мы можем спать здесь? Вместе, — Вопрос слетает с Сережиных губ сам по себе. Он замирает, ожидая ответа.