Я часть той силы

У него пустой взгляд. Мёртвый. Холодный. Опасный. Это взгляд человека, для которого чужая жизнь не имеет значения. Да что уж там говорить. Его собственная не имеет для него никакого значения. Ведь он давно уже мёртв. В зале суда он шутит, зубоскалит и ведёт себя вызывающе. Но глаза выдают истинную сущность вещей. Он спокоен. Не потому, что судья куплен, и его гарантированно не осудят. Это глаза человека, который способен броситься на конвоира, загрызть его зубами и сбежать, как в старых добрых книжках о побегах из тюрьмы. Это глаза человека, который без особого пиетета расчленит тебя на своей кухне, а потом скормит собакам твои внутренние органы. Это глаза человека, который столкнёт тебя в пропасть, когда ты протянешь ему руку в поисках помощи. Всё это можно было сказать о Кирилле Гречкине. И всё это о нём никогда не говорили. Жёлтая пресса наперебой кричала о дорогих тачках, бесконечных авариях и скандалах. Все видели лишь обертку в виде золотого мальчика-мажора, который живёт в своём сказочном мире, где за достаточную сумму найдут живого дракона и заставят его показывать тебе трюки. Никто не пытался заглянуть за эту маску распутства и безнаказанности. Но если слишком долго носить маску, то она разваливается. Сначала начинает слезать краска. Можно, конечно, попытаться её перекрасить, но раз за разом она будет стираться всё сильнее и сильнее. Затем она постепенно потеряет человеческие черты и станет просто пустой и пугающей, создав эффект зловещей долины. И наконец она просто треснет пополам, обнажая истинную сущность человека. Маска Кирилла Гречкина начинает слезать на суде. Не потому, что он ведёт себя как хозяин жизни. Это поведение как раз и является его маской. Но его глаза. Любой, кто смотрит в них, тут же отводит взгляд и его передёргивает. Нормальные люди так не смотрят. Даже безумцы так не смотрят. В ту же ночь Кирилл Гречкин погибает от рук Чумного доктора. Его обезображенное тело найдено на водительском сидении его личного автомобиля. И если вы думаете, что на этом история закончена, то ошибаетесь. Ведь вместо того, чтобы подождать, пока маска рассыплется, Чумной доктор её просто сорвал. Оторвал вместе с мясом, оставив кровоточащую рану. Раздраконил монстра и открыл его клетку, отрезав путь к спасению всем зрителям, которым не посчастливилось взять билеты на первые ряды в этом цирке уродцев. Полиция сбивается с ног, разыскивая психа с огнемётами. Похороны Гречкина проходят максимально быстро и тихо. Словно и отец, и весь город хотят быстрее забыть о том, что такой человек вообще был в этом мире. Но Кирилл ещё не закончил с этим городом. Его маска снята и теперь он может развернуться на полную катушку.

***

Дима бежит по улицам города, пытаясь не попасть ботинками в лужу. После поимки Разумовского Игорь стал теплее относится к напарнику, и теперь почти каждый вечер они засиживаются за делами в участке допоздна. Дубин всё ещё неодобрительно относится к методам допроса Грома, но понимает, что морализаторством и неодобрением не добьётся от майора того, чтобы он стал идеальным полицейским из головы Димы. Поэтому приходится идти на компромисс, чтобы мирно сосуществовать. Но парню это даже нравится. Ведь если бы всё было идеально, то больше походило бы на прилизанный сериал для домохозяек. Дубин ныряет в двор-колодец и немного притормаживает, когда видит стоящую фигуру человека, абсолютно чёрную на фоне лунного света, который позволяет чуть меньше смотреть себе под ноги. Человек не двигается, и Дима торопливым шагом проходит мимо, стараясь не коситься. Лица человека всё равно не видно из-за надвинутого капюшона, но ясно, что это достаточно молодой мужчина. На выходе из арки человек окрикивает его. — Огоньку не найдётся? — Извините, я не курю, — настороженно бросает Дубин, нащупывая в кармане ключи от квартиры. Один из них достаточно большой и острый, чтобы взять его на изготовку как кастет. — Я даже не сомневался. Ручной пёсик Грома не может иметь изъяны, — мужчина в капюшоне издевательски тянет гласные. У Димы перехватывает дыхание, и он оборачивается на незнакомца. Его лица не видно, лишь узкий мальчишеский подбородок. Дубин мысленно перебирает всех своих знакомых и недавние дела, пока в голове проносились зверские картины его убийства. — Не пытайся меня вспомнить. Мы не встречались. Лично не встречались, — незнакомец хмыкает, отлипает от стены и в два шага оказывается у Димы за спиной. Капюшон падает с лица, и Дубину кажется, что он сошёл с ума. На него смотрит самый настоящий покойник. Кирилл Гречкин выглядит подозрительно живым для того, кто сгорел пару месяцев назад в салоне собственной машины. — Ты жив? Но кто же тогда… — Дима шокировано смотрит на Гречкина, лихорадочно думая, что за чертовщина тут происходит. Он лично видел заключения экспертов, которые однозначно определили, что в машине погиб именно Кирилл. Да и Гром был тогда на месте событий и всё видел своими глазами. — Ну уж нет. В свой мир живых меня не тащи. Я покойник. Умирать, кстати, страшно и больно. А за Стеной ещё хуже, чем в этом прогнившем мирке, — Кирилл кривит губы и в одно движение выбивает из руки Дубина ключи, которые тот старательно сжимал в кулаке, — Ты не так ловок, как думаешь, щенок. Но на первый раз я тебя так и быть прощаю. Теперь Диме по-настоящему страшно. Тот, кто стоит рядом с ним, точно не человек. Никогда Дубина так не пугали глаза. А он уже успел увидеть и безумцев вроде Разумовского, и просто тварей, которые спокойно могли зарезать человека за пару сотен рублей на чекушку водки. В глазах существа напротив не было жизни. Это были чёрные провалы, в которых можно было увидеть саму Тьму. — Расслабься, пацан. Я реально помер в том пожаре. Но оказалось, что при определённых условиях можно вернуться обратно. Конечно же я согласился. — Это абсурд. Сверхъестественного не существует, — Дима мотает головой из стороны в сторону, — Должно быть какое-то нормальное объяснение. — Скажи это Разумовскому с его Птицей за плечом, — хмыкает то, что когда-то было Гречкиным, — Не переживай. Я не мстить пришёл. У меня к тебе деловое предложение. — Птица? Предложение? — мозг стажёра лихорадочно обдумывает пути отступления, пока тонкие сильные пальцы сжимают его плечо почти до боли. — Моё возвращение было на условиях. Не то чтобы они мне нравились, но это шанс остаться тут. Мой отец ещё ответит за то, что мои похороны больше походили на сборище средневековых плакальщиц с их лживыми словами о том, как меня жалко, — тонкие пальцы на плече на мгновение сжимаются сильнее, и Диме кажется, что скоро затрещат кости, — Впрочем, сейчас это неважно. Мне предложили работу. Если я правильно всё понял, то я должен пакостить людям, извращённо исполняя их желания. Тот лысый чувак назвал это работой для истинного лжеца. Неважно, короче. Но мы можем друг другу помочь. Дубин наконец смог извернуться из сильной хватки и теперь стоял, разминая плечо. Он мог попытаться убежать, но почему-то был уверен, что даже за дверью собственной квартиры он не спрячется от этого существа. — Чем я могу тебе помочь? Ты же понимаешь, что это звучит как полный бред? — Диме кажется, что он заснул, и ему просто снится ужасный сон. Или на него напали в подворотне, ударили по голове и всё это последствия тяжелой черепно-мозговой травмы. — Однако ты все ещё не ушёл. Стоишь тут и пытаешься убедить самого себя, что я тебе привиделся. А помочь ты можешь мне информацией. Будешь сообщать мне об особо нехороших людях, а я буду приходить к ним с заманчивой сделкой. А потом они будут загадочным образом погибать от естественных причин. — Хочешь стать Чумным Доктором, как Разумовский? Линчевание — это незаконно. А всё нужно делать в соответствии с протоколами, — под конец фразы Дима прикусывает язык. Почти то же самое он постоянно говорит Грому. Так часто, что сам всё чаще не верит в свои слова. — Я не убийца. И не безумец. Теперь я трикстер. Демон перекрёстков, который заключает сделки на жизни. И первую я хочу заключить с тобой. Самую выгодную, — Кирилл смотрит почти лукаво, но в глазах не пляшут смешинки или чертики, там сплошные провалы, — Хватит вести речь о справедливости, пацан. Меня оправдали, если ты помнишь. Так что жду тебя в твоей убогой квартирке, чтобы обсудить детали. Дубин хочет возмутиться о том, что у него хорошая квартира, хоть и очень маленькая, но не успевает даже открыть рот, как фигура Гречкина буквально растворяется в воздухе. Дима около минуты протирает попеременно то глаза, то очки, и в конце концов срывается с места, пугая спящую кошку. На свой этаж он буквально взлетел и ещё около пяти минут пытался попасть ключом в замочную скважину. В квартире было тихо, все вещи лежали на своих местах, и Дима выдохнул, посчитав, что всё происходящее в арке ему привиделось. Но тут на кухне что-то упало. Гречкин сидел на колченогом табурете и пил из любимой Диминой кружки что-то, похожее на жасминовый чай. — Ты долго. Я успел заварить себе чай. Он, кстати, дерьмо, — в свете электрических ламп Кирилл выглядел менее инфернально и более похожим на человека. Но глаза всё ещё были жуткими. — Как ты попал в квартиру? — Дима не хотел знать ответ на свой вопрос. Он вообще ничего не хотел знать. Он хотел лечь спать, чтобы завтра всё было обычно и привычно. — Плюсы того, что я теперь не совсем человек. Замки и двери для меня перестали быть препятствием, — Кирилл смеётся, обнажая кривоватые крупные зубы, — Так вот. Моё предложение. Ты сливаешь мне конченных мразей. Таких, как я сам был при жизни. А я делаю всё, чтобы они получили своё возмездие. И заметь. Никаких огнемётов и общественного резонанса. Всего лишь тихая смерть от передоза или инфаркта. Дима на секунду задумывается. Ведь звучит это всё-таки достаточно заманчиво. Чума был безумцем. В конце концов он убил ребёнка, который точно не отвечал за действия своего отца. Но то, что предлагал Кирилл, вернее то, чем он стал, звучало интересно. Дима уже успел понять, что такие, как Гречкин слишком часто избегают наказания. Можно провести идеальное расследование, прижать какого-нибудь подонка, но он всё равно будет освобождён чуть ли не в зале суда. Однако суд Линча поставит Дубина на одну ступень с Разумовским, которого безумие буквально поглотило. — Я прям вижу, как ты сражаешься со своей совестью. Расслабься. Ты просто будешь мне сообщать о тех, кто, возможно, достоин кары. Там я уже сам разберусь. Обещаю без фейерверков, — чёрные провалы глаз внимательно смотрели на полицейского. — И ты не покараешь невиновного? — произнеся это, Дима понимает, что он уже сдался этой твари. Уже согласился на аферу, о которой, скорее всего, пожалеет. — Так я и не каратель. Убивать своими руками я никого не собираюсь. Они всё сделают сами, — зловещая ухмылка не предвещала ничего хорошего, но почему-то Диме стало поразительно спокойно. Почему-то он верил, что Гречкин ему не врёт. — Если я соглашусь, то какие будут условия? И почему ты пришёл ко мне, а не к Грому? — Удивительно, что ты только сейчас об этом спросил, — тварь оставила чашку с чаем на край стола и сложила руки в замок, — Я думал, что вопрос о Громе будет первым. На самом деле, всё просто. Гром верит только в то, что может избить и увидеть своими глазами. В Чуму он поверил лишь потому, что видел, как тот меня убивал. А вот твоё сознание более гибкое. Художник. Что с тебя взять? Мыслить образами тебе просто необходимо. — Ты не ответил на первый вопрос, — Дима громко сглотнул и, чтобы хоть чем-то себя занять, решил открыть холодильник. Картина внутри была крайне удручающей, поэтому холодильник пришлось закрыть. — Внимательный. Это хорошо, — буквально за одну секунду Кирилл оказался за спиной у Димы, заставив последнего вздрогнуть, — Условия будут простыми. Ты будешь давать мне имена подонков, я буду над ними зло шутить. Чаще всего до смерти. Если ты меня обманешь, то я затащу тебя в ад и лично буду пытать. Если будешь соблюдать наш договор, то улицы Питера станут чище. Разве ты не ради этого пришёл в полицию? Горячее дыхание, стоящего за спиной существа, обжигало, и Дубин инстинктивно повёл плечами. Обернувшись, он оказался лицом к лицу к Гречкину. Тот даже не попытался отстраниться и дать немного личного пространства. — Попытаешься меня обмануть, и я тебя отправлю туда, откуда ты вылез, — буркнул Дима, отводя взгляд в сторону. Его мотивы — это его личное дело. Пускай все думают, что он пришёл в полицию ради справедливости. Так будет лучше. — Не переживай. Договор будет закреплён печатью. Я физически не смогу тебя обмануть, — Гречкин улыбается и наклоняется к Диме ближе. Горячее дыхание касается лица, — Так что? Мы заключаем договор? Дубин шумно выдыхает и непроизвольно зажмуривается. Ему кажется, что он стоит перед пропастью и готовиться в неё шагнуть. Он совершенно не знает, что ждёт его на дне после шага в неизвестность. Но он хочет сделать этот шаг. Даже если на дне его ждут острые пики и колья. — Я согласен, — выпаливает парень, словно боится, что Кирилл передумает. Раздаётся короткий смешок, и тут же сжатых губ Дубина касаются другие. Дима даже дышать перестаёт, замирает на одном месте, буквально каменеет. — Я надеюсь на наше тесное сотрудничество, Дима, — мягко тянет Кирилл, мурлыкая. По щеке проходят горячие пальцы, когда Гречкин слегка отстраняется. Дубин от неожиданности распахивает глаза. На кухне он стоит в одиночестве. Словно и не было здесь никакого Кирилла Гречкина. Парень выдыхает. Возможно, всё это ему просто почудилось. На столе стоит опустевшая чашка, под которой лежит клочок бумаги. Дима берёт её в руки и разворачивает. Кривоватым почерком на тетрадном листке выведено: «Я часть той силы, что вечно хочет зла, но неизменно совершает благо». В ту же секунду, как он пробегает глазами по тексту, правую руку обжигает невыносимая боль. На ладони выбухает клеймо, которое теперь связывает Диму с тем чудовищем, что решило его навестить. И сбежать от него не получится.

***

Спустя неделю желтая пресса на всех углах кричит о том, что очередной мажор избежит наказания за преступление из-за своих связей и денег. Спустя ещё неделю его находят в собственной квартире с передозировкой. Тело уже успело остыть. Дима ждёт новой встречи со своим личным демоном. И раз уж у него лицо Кирилла Гречкина, то грех этим не воспользоваться. Хотя, наверное, «грех» не совсем верное слово. Но с демоном он явно угадал.