Город постоянной темноты

После очередной порции воспоминаний я уснул. В последние дни я боялся засыпать, потому что каждая ночь предлагала мне очередную порцию воспоминаний, от которых становилось горче, чем от таблетки от простуды. Но в этот раз мне не снилось абсолютно ничего. Я провалился в длинный тоннель, о котором часто рассказывают те, кто перенес клиническую смерть. Только я оставался жив и даже во сне хорошо осознавал, где и почему нахожусь. Меня разбудило одно легкое прикосновение. -Привет. Надо мной стоял тот молодой человек, которого я видел в столовой. Он распустил свои длинные волосы, которые теперь закрывали половину его лица. -Привет. – Ответил я, приподнимаясь. – Что тебе нужно? – Я протер лицо одной рукой, а другой нашарил часы на тумбочке. Половина одиннадцатого. Утро или вечер? -Сейчас почти ночь. – Ответил он на мой незаданный вопрос. – Меня зовут Чак. Ты ведь один из тех, кто выжил в Обители Рая. Об этом лагере ходят легенды. – Он странно улыбнулся, и мне захотелось отпрянуть от него подальше. Он вызывал у меня неприятное чувство. -Кто ты? – Спросил я хриплым ото сна голосом. Он еще раз улыбнулся. -Меня зовут Чак, я же сказал. Большего я сказать не могу. Я странно посмотрел на него. -Нет, я не скрываюсь, я просто ничего больше не знаю наверняка, поэтому мне лучше молчать. Так моя мачеха говорит. Я прищурился и нащупал ногами тапки. Пол был теплым, хотя по коже все равно бегал мороз. Наверное, от компании. -Что ты хочешь от меня? – Устало спросил я. Чак сел рядом со мной на кровать. Я заметил его руки: сам Чак был не старше двадцати пяти, но кожа на его руках была сухой и тонкой как у старика, покрытая легким седым пушком. -Всех удивляют мои руки. Мне двадцать три, а выгляжу я как семьдесят. – Он говорил без ханжества или отчаяния. Просто констатировал факт. – Я провел в психушках тринадцать лет своей жизни. Так что меня уже ничего не удивляет. -Что с тобой не так? – Поинтересовался я. В кувшине на моей прикроватной тумбочке был сок, оставленный мне Саймоном, и я любезно предложил его Чаку, но тот отказался. -Диссоциативное расстройство личности. Стандартный диагноз. Мне кажется, что во всей психиатрии есть только одна болезнь и если врачи не знают от чего тебя лечить, то обязательно скажут, что ты шизик. Я отчаянно выдохнул и протер лицо потными ладонями. -Теперь твоя очередь. – Сказал парень. -Почему тебя интересует Обитель? Он пожал плечами. -Я много читал о ней. Ты помнишь что-нибудь? Они тоже насиловали тебя? Почему тебе удалось спастись? Тот старик, который привез тебя сюда, спас тебя? Он заваливал меня вопросами, а я и сам не знал, как на них отвечать. Что случилось со мной тогда? Что случилось с Люком? Почему так много ребят погибло? -Ты много читал об Обители? – Уточнил я. – Тогда, может, ты мне расскажешь что же там произошло. Чак любопытно посмотрел на меня, похлопал меня по бедру и рассмеялся. Искренне, как только может смеяться ребенок или сумасшедший. -Редко кто просит меня рассказать о чем-нибудь. Только доктор Сэдок. Да вот еще ты. -Я ничего не помню о себе. – Нелепо пробормотал я. -Слушай, сейчас будет обход, медсестры не дадут нам спокойно поговорить. Давай, лучше я зайду к тебе позже. Я уже давно не ждал чего-то так мучительно. Мне казалось, что время прекратило свой ход, и минутная стрелка прекратила катиться по циферблату. Я намотал, наверное, несколько километров по комнате, пока ждал Чака. Конечно, во мне теплились сомнения, можно ли доверять шизофренику, но я-то был с ним в одной лодке. Не думаю, что, такие как мы, топили бы друг друга. -А вот и я! – Ликуя, воскликнул Чак, войдя ко мне в палату. -Садись. Мне не терпится узнать. Я только теперь заметил, что в руках у Чака была измятая тетрадка в мягкой обложке, на спирали. -Что это? Чак помахал тетрадью перед моим лицом. -Мои заметки по Обители. Мы сели на кровать и Чак раскрыл тетрадь. -Я мечтал стать журналистом. Но факт нахождения в клинике не способствует получению образования. Из меня не выйдет Джон Форбс Нэш - младший . – Невесело усмехнулся он. Я нетерпеливо протер кулаки об колени и посмотрел на кривой, скачкообразный почерк Чака. -Ладно, давай посмотрим, что там произошло. Обитель распалась в 2013 году, когда произошло очередное массовое восстание. Ты помнишь, что произошло? Я удивленно посмотрел на Чака. Мой взгляд красноречиво говорил о моем неведении. Чак продолжил рассказ. *** Я узнал, что мисс Ровински пропала не просто так. Она не уволилась из-за глупости учеников или бесцеремонности администрации. Она ушла, потому что оставаться в Обители было опасным для жизни. После рассказа Чака оказалось, что ее нашли через пять дней после увольнения в своей квартире, на окраине города, задушенную. Все выглядело так, будто она сама повесилась. Они даже записку оставили: «Я устала от своей пустой жизни». Пустой жизни?! Если жизнь молодой привлекательной женщины, которая пользовалась популярностью у противоположного пола, не нуждалась в деньгах и любила путешествовать, можно назвать пустой, то простите. Конечно, вы скажете, что дело не в материальной составляющей, то вы будете правы, естественно. Но не слишком ли много повешений вокруг Обители? Кто ее убил, мы так не узнали, но это были люди Хейвса, в чем я был уверен так же, как в своем неврозе. -Она действительно рассказывала Робину о нынешних воспитанниках. Он хотел написать книгу об Обители, чтобы рассказать, наконец, всю правду. – Пояснил мне Чак. – Он с этой же целью прислал в лагерь Саймона. -Мисс Ровински знала о Джастине? -Нет. Они не были знакомы до Обители и вообще не знали, что работают на одного и того же человека. Робин вышел на Вашу учительницу случайно, она подрабатывала корректором в его фирме, а Джастина ему посоветовал его товарищ еще по лагерю – редактор Джаста. -Редактор и Робин тоже воспитывались в Обители? Чак кивнул. -Как видишь, через нее прошло много людей, к счастью, не все из них стали психами или убийцами. Я покачал головой. Не все стали психами? Тогда, что я тут делаю? Несколько минут длилась наше молчание. Чак, видимо, подумал, что я отключился или уснул, прямо в кресле, на котором сидел, но я задал вопрос больше других мучивший меня: -Из-за чего произошло восстание? Чак прерывисто, тихо рассмеялся. -Сначала стоит узнать, что произошло с Люком. Я удивленно посмотрел на молодого человека. -Это связано с ним? Мы подняли восстание из-за него? -А ты сам не помнишь? – Провокационно спросил Чак. Меня стала раздражать эта гнетущая глупая таинственность. -Если бы я помнил, я бы не спрашивал тебя! – Обрубил я. Чак пожал плечами. -Аргумент. – Хмыкнул он. Он еще несколько минут сосредотачивался, ища потерянную нить разговора и, наконец, заговорил. -Люк попался Варма не случайно. Администрация сама слила его. Хейвс и Оуэнс узнали, что он рассказал все тебе и Саймону. Оставлять его в живых было слишком рискованно. Вот они и сделали все, чтобы избавится от парня. «От парня», - скорбно подумал я. Этому парню было бы сейчас столько же, сколько и мне. Он бы создал семью, завел своих детей, любил бы свою жену, платил бы налоги и купил дом в кредит. Он мог бы быть счастливым, а вместо этого навсегда остался мальчишкой, который кроме молочного тумана над лагерем не видел ничего. И тут вдруг лицо Люка озарило мою память, и я отчетливо вспомнил абсолютно все. До каждой мелочи, до деталей одежды, что была на нас в те дни, до запахов, до смазанных эмоций. -Что с тобой? – Испуганно посмотрел на меня Чак. – Ты вспомнил? – Догадался он. Я кивнул. -Мне нужно все рассказать доктору Сэдоку. – Я спешно накинул на себя халат и оставил обиженного Чака в палате. -А как же я? – Крикнул он мне в след, но я не мог остановиться, держась за воспоминания, как утопающий за веревку, скинутую с корабля. Это было моим шансом вылезти из моря неведения. *** Когда я проснулся на следующее утро, меня не покидало неясное чувство подозрения и беспокойства. Я встал с постели и умылся, очень быстро, лишь бы привести себя в чувство, хотя бы не много. Парни пошли в столовую, когда меня, с порога барака окликнул Саймон. -Как ты себя чувствуешь? У тебя усталый вид. – Прошептал он, загоняя меня обратно в корпус. -Я устал. – Подтвердил я. Мы прошли и сели на мою кровать, спрятавшись в дальнем углу барака. -Что ты делал всю ночь? – Спросил он. -Пытался поспать. – Небрежно буркнул я. – Вы что-то нашли. Саймон развернул распечатанную на простой бумаге фотографию. -Да, мои ребята нашли того незнакомца, кажется, что у нас появляется зацепка относительно преступлений администрации. Я посмотрел на изображение и убедился, что именно его я видел вчера в Обители. -Ты сможешь доказать их вину? – С надеждой спросил я. Саймон сомнительно нахмурился. -Еще мало что можно сказать. В этот момент в корпус ворвались Марти, Марк и Малыш Питти, которые с таким неподдельным страхом посмотрели на меня и Джастина, что я уж подумал, что все горит к чертям. -Джек! – Заорал Марк. Я вскочил с кровати и подбежал к выходу. -Что с тобой?! Что случилось? – Окинул я ребят взглядом. Мартин подошел ко мне, бегло посмотрел на подошедшего Саймона и, уже не скрывая, подступивших слез, схватил меня за плечи до боли. -Что с тобой? – Тихо повторил я, боясь ответа. -Держись, парень. Люк умер. Я отшатнулся от Мартина, высвободившись из его крепких рук и почти упал на Саймона. -Что?! – Воскликнул я. -Люк умер. – Поникнув головой, повторил Мартин. Я открыл рот и стал жадно вдыхать, чувствуя, как жгут глаза слезы, как в легких не хватает воздуха, и они сжимаются прямо у меня в груди. -Он умер? – Повторил я. Мартин кивнул, его слезы капали прямо на пол. Марк и Малыш Питти стояли в углу, не моргая наблюдали за нашей немой сценой. -Как он умер?! – Закричал я, будто ребята находились от меня в нескольких километрах. -Повесился. – Ответил мне Марк. Я обернулся и упал в объятия Саймона. Мужчина крепко обнял меня, что я в другой ситуации боялся бы за то, что мне сломают ребра. -Он умер! – Захныкал я и зарыдал. Я слышал, как хлюпает носом Марти, как тихо хнычет Питти у дверей, как тяжело вздыхает Саймон. -Он умер! – Закричал я, подавляя свой возглас на груди Джастина и, обвивая его руками, крепко сжал в кулаках ткань его пиджака. -Все будет хорошо, малыш, все будет хорошо. Ты только держись. – Успокоительно бормотал мне мужчина. Я стал падать на пол и Саймон опустился за мной. Мы сели посреди комнаты и, по-прежнему, обнимаясь, ревели, не замечая никого. *** Я открыл глаза, в них все еще стояли слезы, хотя я уже вернулся из своих воспоминаний в реальность, на двадцать пять лет вперед, с, как мне казалось, утихшей болью. -С Вами все хорошо, Джон? – Услужливо спросил доктор Сэдок. Мы снова были в его кабинете, только теперь ночью, при свете настольной лампы, которая создавала видимость тесноты. Мы как будто стали ближе друг другу теперь. Я опустил голову и вытер украдкой слезы. -Все хорошо. – Кивнул я. – Просто не думал, что будет так тяжело вспоминать. Сэдок понимающе кивнул. -Продолжите или мы… Я не дал ему договорить и взмахнул рукой. -Я продолжу. Потому что потом будет сложнее. Раньше я боялся вспомнить, а теперь, даже при всем ужасе, боюсь забыть. Сэдок тяжело сглотнул, будто ему самому теперь приходилось вспоминать о смерти своего друга, которого довели до смерти адские истязания извращенных мужчин. Я даже под дулом пистолета не вспомнил бы, что происходило в течение нескольких часов, после того, как я узнал о смерти Люка. Саймон уверял меня, что теперь нам нужно быть еще более осторожным. Но я лишь исподлобья посмотрел на него и ответил, что теперь мне нечего терять и я не буду больше прятаться в их тенях. Джастин не был доволен моим ответом, но понял, что теперь точно не сможет меня переубедить. -Его же убили? – Спросил я, хотя в ответе был практически уверен. Мы стояли на кладбище над могилами Колли и Карла, совсем свежими, и смотрели как роют очередную яму для новой жертвы. Полиция и скорая, которые зачастили к нам в последнее время уехали совсем недавно, увезя за собой Люка. Я знал, что это только формальность и расследования не будет, но не мог оставить все так как есть. Хотя, что мог сделать малец в 12 лет. -Может, его подкосило насилие? Не каждый взрослый справиться с этим. – Сомнительно сказал Джастин. Я разозлено посмотрел на него. -Как можно быть таким узколобым?! Ты же знаешь, что это они! Он положил мне руку на плечо, но я сбросил ее грубо. -Успокойся, нас могут услышать. -Ну, и что! – Заорал я. – Мне плевать, даже если они распнут меня прямо сейчас. Я повернулся и пошел в сторону лагеря. В тот момент мне казалось, что даже Саймону я не могу доверять. *** -Люк повесился. Честер вошел в квартиру Робина, даже не поздоровавшись, огорошив его подобной новостью. -Что? – Подумав, что не расслышал, переспросил Робин. Честер зашел в кухню, открыл бар и по старой привычке налил себе выпить, только после первого стакана, выпитого залпом, предложил налить хозяину. -Бедняжка. – Как-то плоско сказал он, протянув стакан Робину. -Что ты мелешь? Что вообще происходит?! – Нервно воскликнул тот, отталкивая спиртное. Честер беспечно пожал плечами и выпил оба стакана. -Люк повесился в сарае сегодня ночью. Саймон думает, что его повесили. – Пояснил он. Робин сел за стол, обхватив голову руками. -Как это могло произойти? Почему? Честер сел напротив него и странно посмотрел на стаканы перед собой, будто они смущали его одним своим присутствием. -Они сдали его. -Они? – Удивился Робин, подняв на Честера глаза. – Кто его сдал? – Подавляя слезы спросил он. Мужчина обреченно вздохнул, взял бутылку и налил еще виски. -Свои же. Кто-то рассказал Хейвсу, что Люк проболтался о своей работе на директора. Лицо Робина исказилось такой гримасой, будто он увидел призрака, прикуривающего сигару за его столом. Кровь быстрее побежала по венам и отхлынула от головы. Он покачал головой, плохо соображая, что вообще происходит, но Честер, положивший руку на его плечо, скачущим от выпитого голосом продолжил: -На него донесли Хейвсу. Их разговор слышали, когда Люк предупреждал, что сдаст Джека. А Хейвс нашел исполнителя. Братья Варма идеально подходили под эту роль. -А что с дневником? -Его изъяли, Колли расписал все, что испытал. Я так понимаю, там все доказательства насилий над детьми. -И… - Давясь, пробормотал Робин. -И сексуальных тоже. – Кивнул Честер. Робин зажал между пальцами остатки волос на своей голове и дернул. -Нет, постой, для эпиляции еще будет время. Ты хочешь услышать, кто сдал Люка? Мужчина поднял на редактора глаза, покрасневшие от соленых невыплаканных слез, и всхлипнул. -Ты вряд ли ожидаешь услышать это. – Горько улыбнулся Честер. – И у меня есть идея. *** Саймон на следующий день не подходил ко мне. Я сослался на болезнь и остался в бараке, пропустив занятия в школе. Ребята с пониманием отнеслись ко мне и не лезли с расспросами. Дед заходил несколько раз, но я все время делал вид, что сплю. День прошел ужасно, потому что ничем не занятый я страдал от боли и горечи еще больше, если бы сходил в школу. Там, во всяком случае, у меня был шанс отвлечься. С той поры я зарекся уходить в одиночество в случае большой трагедии. Уже вечером, когда парни пришли с ужина, я чтобы избежать толпы, несмотря на всю скуку, глодавшую меня днем, решил пройтись. Я вышел на нашу обычную с Люком дорогу и не торопясь, с каждым шагом отпечатывая у себя в голове память о друге, дошел до ворот. Надписи на заборах, колючая проволока, замки на дверях, лес по другой стороне – все теперь не выглядело таким пугающим, как раньше. Краски поблекли, стали более безразличными, вся моя жизнь стала куда более бесцельной, чем раньше. С уходом Люка, я потерял смысл всего пребывания здесь, но я не потерял смысл в борьбе и, пока у меня было это стремление, я мог жить. Когда я уже возвращался назад из деревьев вышли Бен и Крис Варма. Я мгновенно понял, что они прибыли сюда за мной и дрогнул, заметив их самодовольные лица. Но это было лишь секундное помешательство. Я продолжал идти, также спокойно, как и раньше, будто передо мной не стояло два амбала, которые могли бы переломить мне хребет одним ударом. -Привет, паренек. Ты, наверное, ищешь своего друга? Мы можем показать, где он. – Бен сделал недвусмысленный жест рукой, намекающий на определенные устремления братьев относительно меня. Я сдержал неприязнь и продолжал идти. -Ты не боишься? – Рассмеялся Бен. – Или просто хочешь оказаться на его месте? Я молчал и встал прямо перед ними. -Ты можешь делать со мной все что угодно. Но вы не дождетесь того, что я закончу, как и Люк. Я еще посмотрю, как ты будешь гнить. Крис схватил меня за руки и согнул напополам. -Ты забыл с кем говоришь? Утырок! Тебе бы языком ботинки наши вычищать, а не разговаривать здесь. Проси прощения! – Крикнул он мне прямо в ухо. -Отпустите его! – Голос Деда раздался где-то впереди меня. Крис ослабил хватку, и я быстро выпрямился. Грегори стоял, напрягая кулаки и смотрел на братьев зверем. -Отпустите его, я сказал. Я еще не видел его таким злым. Но в его ярости скрывалось что-то доселе невиданное. Казалось, будто он, наконец, приобрел сознательность. Его глаза сверкали разумом. -А вот и наш полоумный! – Смеясь, сказал Бен. Он вытащил из кармана перочинный нож и угрожающе помахал им перед носом Деда, который в три шага преодолел расстояние между нами. -Отпусти его. – Повторил он. Он взял меня за плечи и притянул к себе. Крис и Бен не сопротивлялись, не отводя глаз от Деда. -Ты хочешь быть на его месте? – Оскалился Бен. -Да что ты с ним церемонишься! Я не успел опомниться, как что-то сверкнуло у меня перед глазами, лицо Деда сменилось гримасой боли, Бен и Крис отшатнулись назад, а на руках я почувствовал что-то теплое и вязкое. Очень знакомое, как в ту ночь с Карлом. Я посмотрел вниз. Дед стал медленно крениться и завалился на меня. На моих руках была кровь. Его кровь. -Дед! – Закричал я. Птицы взлетели с деревьев и понеслись вверх, пугаясь произошедшего. -Что ты наделал, придурок?! – Завопил Бен. Он ударил брата кулаком по голове, выхватил у него нож, и толкнул вперед. – Бежим, идиот, смываемся, пока нас не заметили! -А этот? – Крикнул по дороге Крис, но Бен покачал головой. Я держал на руках умирающего Грегори и смотрел, как закатываются в последнем припадке его глаза. Как кровь вытекает из него, вместе с жизнью и как я, прижимая руки к его ране, не могу закупорить эту дыру. -Дед, нет, пожалуйста, не надо, Грегори, нет. – Умолял я, рыдая. Он обмяк у меня на руках и испустил последний вздох, который обжег мне лицо. Я наклонил голову к его мокрой груди и крепче прижал к себе. Я потерял всех.